Ричард Длинные Руки – гауграф

Гай Юлий Орловский
Ричард Длинные Руки – гауграф

Глава 5

Четверо слуг внесли на носилках зажаренного целиком вепря. В боку торчит длинный нож с золотой ручкой, к ним подбежали еще четверо и бережно перегрузили изысканное блюдо на середину стола. Сэр Гримоальд сиял, Арнульф и Бабетта переглянулись и выдавили восхищенные улыбки.

– Да, – сказал я с восторгом, – великолепная дичь, достойная рыцарей-охотников! Это не жалкие гуси-лебеди, не способные дать сдачи или улететь… почему их и режут даже простолюдины…

Сэр Гримоальд расцвел, леди Бабетта с очаровательнейшей улыбкой наклонилась ко мне.

– Хватит, – шепнула она сердито, продолжая улыбаться, – сэр Ричард, не переигрывайте. Думаю, вы успели очаровать нашего хозяина в первые же пять минут.

– Да, вы правы, – ответил я громко, – обязательно попробуйте заднюю ногу! Охотничий талант сэра Гримоальда как хозяина сравним только с его умением содержать замок в идеальном порядке!

Слуги поспешно отрезали заднюю ногу и положили перед леди Бабеттой. Она с застывшей улыбкой поблагодарила кивком сэра Гримоальда, а меня пнула под столом.

Я деловито отрезал ломоть наиболее нежного мяса, хотел было положить леди Бабетте, потом решил, что она не женщина, а сотрудник секретной службы, опустил в свою тарелку.

– И что, – спросил я мрачно, – император ждет, что тут же ринусь отвоевывать Гандерсгейм?..

Сэр Гримоальд посмотрел на Арнульфа, тот ответил очень серьезно:

– Вы же приняли титул маркграфа?

– И что? – спросил я.

Он ответил с нажимом:

– Вы просто обязаны вернуть марку под свою власть. И, следовательно, под власть императора!

В его словах прозвучала не слишком уж и скрываемая угроза. Я вспомнил, что говорил герцог Ульрих насчет императорских солдат, против которых ничто не устоит, сказал примирительно:

– Хорошо, хорошо!.. Вы не так поняли. Я с благодарностью принял титул и постараюсь вернуть марку под власть императора. Однако я не могу броситься туда прямо сейчас. Мы только что завершили трудную операцию… вы знаете, о чем я. Войскам требуется длительный отдых. Кроме того, нужно собрать сеньоров, что разъехались по новым владениям. Потом необходимая перегруппировка, вырабатывание новой тактики…

Он спросил подозрительно:

– Это какой?

Я развел руками.

– Еще не знаю. А вы? Нам не приходилось сражаться в пустыне. Но явно удар тяжелой рыцарской конницы, которая здесь приносила победу, там будет не лучшим тактическим приемом. И, конечно, задолго до выступления войска в неведомую страну я предпочел бы получить подробнейшие карты… желательно с расположением воинских лагерей противника.

Гримоальд поморщился.

– Это кочевники! У них сегодня в одном месте лагери, завтра в другом.

– Хорошо-хорошо, – сказал я уступчиво, – но хотя бы карту дорог, мостов через реки, удобные броды в мелких реках, есть ли горы, пропасти… а также, раз уж пустыня, где колодцы, оазисы и прочие запасы воды, достаточные для большого войска.

Гримоальд задумался, Арнульф сказал неохотно:

– Да, вторгаться без карт – риск. Его Императорское Величество не желает, чтобы вы потерпели поражение в стране варваров.

Бабетта добавила с очаровательной улыбкой:

– Император заботится о вас, сэр Ричард. Отныне.

– Следовательно, – сказал я, закрепляя победу, – сперва я должен побывать не только в Геннегау, где сообщу… такие новости, но и в Брабанте. Для подготовки к приходу наших войск. Нам нужна хорошо защищенная база. Или тащиться через все королевство и сразу вступать в бой?

Бабетта посмотрела на красное небо за окном. Лицо ее омрачилось, она сказала со вздохом:

– Мне пора.

Сэр Гримоальд приподнял одну бровь.

– Не безопаснее ли с сэром Арнульфом?

Она с улыбкой сожаления покачала головой.

– Пусть лучше нас не видят вместе.

Сер Гримоальд поднялся, отвесил учтивый поклон.

– Я проведу вас.

– Только до выхода из здания, – сказала Бабетта. – Пусть никто не увидит и нас с вами.

– Да кто увидит?

– Пусть даже возможности такой не будет, – ответила Бабетта неожиданно твердо и решительно. – Когда в игре большие ставки, рамки рыцарства раздвигаются…

– …а то и вовсе размываются, – бросил Арнульф с мрачной усмешкой. – От рыцаря до императора далеко, сэр Ричард. Как и от императора до рыцаря.

Мне показалось, что в последней фразе кроется ясный намек. Он не сказал в лоб, что для политика никакие средства не бывают грязными или запретными, но я умею читать между строк и слышать то, что хотят сказать, но не говорят.

Бабетта вышла, сопровождаемая сэром Гримоальдом, а я повернулся к Арнульфу. Несмотря на все его объяснения, я все равно чувствовал к нему лютую вражду, а он это читал на моем неподвижном лице.

– Кстати, – произнес я ровно, – сэр Арнульф… ваши люди забрали мое оружие. Меч и лук. Я просил бы вернуть их.

Он посмотрел с удивлением.

– Они так важны для вас? Вы же маркграф!.. У вас и так целое войско с мечами.

– Фамильные ценности, – объяснил я. – Я не хочу оправдываться перед отцом, что взял без спросу и потерял.

Он пожал плечами.

– Хорошо, узнаю, в каком они состоянии. Мне кажется, наши маги ими заинтересовались. По крайней мере, луком. А что… он так хорош?

Он словно выстрелил в меня вопросом, я смотрел все так же прямо и предельно бесхитростно.

– Семейная реликвия, как я уже сказал. Ценная только для нас, Валленштейнов.

– Хорошо, – ответил он. – Хорошо, постараюсь отыскать сегодня же. Вы – маркграф, ваши права и привилегии должны быть учтены.

– Проследите за этим, сэр Арнульф, – сказал я надменно. – Мы, настоящие рыцари, очень чувствительны к вопросам чести. А если повредят мой лук, я сочту это оскорблением. Вы же не хотите, чтобы из-за лука…

Он прервал, выставив перед собой ладони:

– Не хочу. У вас великие задачи, никто не желает, чтобы мелочи помешали.

Дверь распахнулась, стражи в коридоре деревянно отступили к противоположной стене. Сэр Гримоальд вошел ровный, как циркуль, с вздернутым лицом и оловянными глазами.

– Сожалею, – произнес он без всякого оттенка, – но я провел очаровательную гостью только до двери. Она не желает, чтобы нас видели даже воробьи во дворе.

– Воробьи тоже могут быть всякими, – пробормотал сэр Арнульф. – Наверное. Во всяком случае, маги орлов иногда используют.

– Или хробойлов, – сказал я.

Арнульф вздрогнул, посмотрел остро.

– Вы что-то о них знаете?

Я отмахнулся.

– Если это у вас тайна, то я знаю земли, где этих хробойлов, как ворон на дохлой корове. Вас удивит, если скажу, что это на севере?

Не отвечая мне, он поднялся, отвесил сэру Гримоальду короткий поклон.

– Сэр Гримоальд… сэр Ричард… Мне тоже пора.

Сэр Гримоальд коротко взглянул на меня.

– Вас проводят, сэр Арнульф, – сказал он.

Арнульф, не изменившись в лице, коротко поклонился.

– Благодарю вас, сэр Гримоальд.

Мы проводили его взглядами, не двигаясь с места. Какими бы высокими титулами Арнульф ни владел и какие бы должности при короле ни занимал, роль палача позорит всякого. И сэр Гримоальд не пойдет провожать такого, будь он даже королевской крови.

– Сэр Гримоальд, – сказал я, – я тоже… скоро отбуду. Мне задерживаться очень даже не стоит. Несмотря на указание императора, Его Величество может не устоять перед соблазном. Здесь у меня нет дружины, нет даже сопровождения.

Он нахмурился.

– Да, это было очень неразумно с вашей стороны. Лорд вашего уровня должен появляться с надлежащим сопровождением. Дабы не было урона чести…

– Мое войско устало, – объяснил я. – Мы проделали такой путь! Полководец должен беречь воинов. А у меня сил обычно больше, чем у рядовых бойцов.

Он кивнул, взгляд потеплел на сотую долю градуса.

– Забота о войске возвышает полководца. За такого и сражаются лучше. Вы хотите отбыть сразу же после завтрака?

Я покачал головой.

– Сэр Гримоальд, сожалею. Только у вас в Ундерлендах я увидел настоящую еду для мужчин, когда то, что на столе, добыто на охоте! Потому большой соблазн остаться до завтрака, но, увы, не хочу подвергать и вас опасности. Я покину замок ночью. Тайно.

– Сэр Ричард, – произнес он с достоинством, – вам здесь ничего не грозит.

Я сказал с великим почтением:

– Сэр Гримоальд, ваш замок не сможет взять даже императорская армия. Я вижу гармонию изящества и мощи! Но дело даже не в том, что я не хочу, чтоб у вас были неприятности. Такой истинный лорд, как вы, пренебрежет личной опасностью ради защиты гостя. Но мне самому пора к своему войску и, как вы уже знаете, обязанностям маркграфа. А если учесть, что я все равно еще и майордом…

Он развел руками, лицо помрачнело.

– Я сочту за честь принимать вас всегда и столько, сколько вам будет угодно, маркграф Ричард. Но если ваши обязанности требуют вашего присутствия в другом месте…

– Вы меня понимаете, – сказал я с благодарностью.

Он выпрямился.

– Сэр Ричард, я велел подобрать вам лучшие доспехи, что отыщутся в замке. А также лучший меч из нашей оружейной. Рыцарь вашего ранга не может появляться на людях в… несоответствующем виде.

– Благодарю вас, сэр Гримоальд!

– Это мой долг, – возразил он надменно. – Долг рыцаря по отношению к рыцарю. Ваши доспехи, одежда и оружие ждут вас в ваших покоях.

Стражи в коридоре смотрели на меня с великим интересом. Один даже сделал шаг вперед и распахнул передо мной дверь в отведенные для меня покои.

Я перешагнул порог и сразу бросил взгляд на окно. Узковато, к тому же еще и зарешечено очень надежно. Сэр Гримоальд ревностно следит, чтобы его замок соответствовал всем канонам настоящего рыцарского замка. Никто не влезет, но и мне не выбраться.

На большом длинном столе картинно разложены доспехи, подобранные по моей фигуре, а также кинжал и меч в украшенных золотом ножнах, крестообразная рукоять инкрустирована рубинами, придающими ей зловещий вид.

 

Даже сапоги, достойные лорда, скромно ждут меня в сторонке. Рыцарские шпоры сияют, как осколки солнца. Я сбросил рубашку и брюки, подвигал плечами, разминая мышцы. После бесчисленных ран и заживлений все еще иногда чувствую, как будто что-то срослось не совсем верно.

За спиной раздался игривый смешок.

– Ну, наконец-то…

Я резко обернулся, хотя и узнал этот чарующий голос. Из-за портьеры вышла леди Бабетта и, покачивая бедрами, приблизилась ко мне, неотрывно глядя в глаза.

– Что, – пробормотал я, – на дворе дождь?

– Уехала я, – заверила она, – уехала! Для всех, сэр Ричард, но не для вас.

– Польщен, – сказал я осторожно и потянулся за разложенной одеждой.

Она перехватила меня за руку.

– Сэр Ричард, – сказала она с милой улыбкой, – мне показалось, между нами какое-то напряжение, что ли… Мне бы хотелось его снять. Возможно, этому поможет, если я… нет-нет, не пугайтесь, я не тащу вас в постель! Я имею в виду, что я отвечу на вопросы, если они у вас еще есть…

Я смерил ее взглядом. Она улыбается и привычно покачивает плечами, отчего вся фигура переливается волнующе и возбуждающе, но сейчас это, скорее, по привычке, а лицо серьезное, глаза внимательные, даже голос прозвучал по-деловому.

– Хорошо, – сказал я. – Только не лапайте меня, леди Бабетта. Я весь из себя рыцарь и не хочу выходить из образа. Ведь человек является тем, кем прикидывается, не так ли?

Она хитренько улыбалась.

– А вы всегда прикидываетесь одним и тем же?.. Ладно, можете не отвечать. Если так уж стесняетесь, оденьтесь.

Это был недвусмысленный вызов, она нахально улыбалась, я опустился в кресло и предложил ровным голосом:

– Присядьте, пожалуйста. Поговорим.

Она села по ту сторону стола, хотя могла бы рядом, стул свободен, касалась бы меня коленом, а то и нашла бы повод прикоснуться грудью.

– Итак, сэр Ричард?

Думаю, ее губы сами складываются вот так, неважно, что она чувствует. И движения плечиками уже инстинктивные, так кошка при виде толстой мыши довольно мурлычет.

– И что, – сказал я, – по-прежнему будете утверждать, что выполняете приказы Кейдана?

Она лукаво прищурилась.

– Ну, конечно же! Я в самом деле так и делаю. Конечно, если не противоречат указаниям императора.

– Ага! – сказал я торжествующе.

– Что «ага»? – осведомилась она. – А как же иначе?.. Я была прислана в помощь Кейдану. И я ему помогаю. Но приоритет императора выше.

Я поинтересовался:

– Но как вам удалось повлиять на императора?

– Если сказать правду, – ответила она все еще щебечуще, но в глаза мне посмотрела открыто и прямо, – что так непривычно для красивой женщины… я ведь красивая?.. вы сами убедили императора выдернуть вас из рук рассвирепевшего Кейдана.

Я изумился:

– Это когда же?

– Когда сказали Кейдану, – напомнила она, – что все королевство уже в ваших руках. Император, он… политик. У него много земель, много королевств, больших и маленьких. Ему безразлично, кто кого здесь обидел. Он мог и дальше поддерживать Кейдана во всем, но тот потерял почти все королевство!.. А тут вы, сильный, энергичный, волевой, предприимчивый… расклад сложный, но император, как мне кажется, принял неплохое решение…

Я буркнул:

– Даже очень.

Она промурлыкала, подлащиваясь, играя глазками, оголенными плечиками и грудью:

– Разве я не самое верное решение приняла?

– Даже очень, – проворчал я.

Она старалась смотреть мне в глаза, хотя сижу голый, могла бы попытаться смутить, но я крепкий орешек, уже поняла, хотя явно недоумевает, почему тогда не набрасываюсь, если не скован всякими догмами, а я насмешливо улыбался, а сам прикидывал, что император Герман Третий, который так умело воспользовался моим отчаянным положением, вроде бы тот, который прислал на Каталаунский турнир золотой шлем для лучшего из лучших. Странный император, предпочитает в свою личную охрану брать надежных людей Севера. Впрочем, чего это я вижу странное как раз в обыденном, так всегда поступали владыки. Швейцарская охрана несла службу даже у спальни восточных султанов, и сейчас швейцарцы охраняют папский дворец. Вообще можно полагаться только на иностранцев, у них нет на месте службы родни, даже языка не знают.

Но меня подловили хитрее…

Ее узкие и красиво очерченные брови приподнялись, когда я поднялся, глаза расширились в изумлении, а пухлый чувственный рот приоткрылся. Я взял ее за руку и потащил, полуупирающуюся, к постели. Известно, что сопротивление, которое оказывает женщина, доказывает не столько ее добродетельность, сколько ее опытность, но леди Бабетта в самом деле явно сбита с толку.

Впрочем, в постели показала себя весьма искушенной, намного искушеннее всех по ту сторону Хребта и даже по эту, но я еще искушеннее уже по дефолту, и хотя не стал демонстрировать всей привычной даже для школьника техники, обойдемся, леди Бабетта была потрясена и наверняка сочла меня развращенным до мозга костей сластолюбцем… в прошлом, который отыскал себе развлечение еще интереснее, понять бы только какое.

Отдышавшись, она прошептала:

– Ах, сэр Ричард!.. Вы так искусно делаете вид, что это я вас совратила… что я просто польщена! Но вообще-то… зачем это вам понадобилось?

Я проговорил великодушно:

– Леди Бабетта, что за вопрос? У вас такие формы, такое все сочное, горячее и сладкое, что я просто сожрал бы вас всю.

Она хихикнула.

– Спасибо. Тем более приятно, что все правда, я такая. Но вы все-таки не ответили! Мы, женщины, чувствуем, когда напрыгивает самец, когда залезает мужчина, а когда взбирается политик.

– Ого, – сказал я с уважением. – И что, я политик?

– Вы все сразу, – ответила она с довольным смешком. – Впервые встречаю такое дивное сочетание! Как это пикантно…

– Так это же хорошо?

– Замечательно, – подтвердила она. – Только все равно интересно, что вам потребовалось, как политику?.. И еще любопытно, получили это нужное или нет? Впервые теряюсь в догадках.

Я пробормотал с показной неловкостью:

– Это и есть женская интуиция? Везде видеть подвох?

– Милый Ричард, ну, скажите! Зачем вам понадобилось меня вот так… я в восторге, правда! Но все-таки вы хотели чего-то еще помимо плотских утех. Вы такой, вам этой мелочи мало.

– Как и вам, леди Бабетта, – ответил я. – Как и вам. Мы стоим друг друга в неискренности. Хотите еще вина?

Она покачала головой.

– Мне кажется, вино не справляется с теми задачами, которые мы на него возлагаем.

– Верно, – согласился я.

– Вы даже не пьянеете, – сказала она обвиняюще.

– А вы ничего не выбалтываете, – ответил я с укором. – Зря на вас хорошее вино перевожу!

Она расхохоталась и бросилась мне на шею. Горячая мягкая грудь снова воспламенила меня, я зарычал и сладострастно распластал ее в постели.

Потом мы охлаждали себя вином, я еще и сожрал большой кусок мяса, Бабетта не ела, но смотрела с одобрением, женщинам всегда нравится, когда мужчины хорошо и быстро жрут.

Я промычал с набитым ртом:

– Как отнесся герцог Ульрих к тому, что я и есть ненавидимый им Ричард?

Раскрасневшаяся, как майская роза, со вспухшими губами, она лежала навзничь, раскинув в сладостном бессилии руки, на лице полное довольство и мечтательное выражение, но быстро посерьезнела и ответила почти по-деловому, хотя в голосе все еще чувствовалась сладкая истома:

– Ему пришлось очень быстро взвешивать на весах ненависть к вам и угрозу со стороны короля. Потеряв Сан-Мари, Кейдан либо постарался бы устранить помеху в лице герцога, чтобы установить личную власть в Ундерлендах, либо поставил бы во главе кого-то послушного вроде барона Кристина в обмен на свою поддержку.

Я сказал мрачно:

– То есть с герцогом мне все же лучше не встречаться?

Она проворковала чарующе:

– Общие интересы сближают.

Я буркнул:

– Я думал, это в отношении женщин.

Она покачала головой по смятой подушке, глазки весело блестят, а на покусанных губах улыбочка превосходства.

– Милый Ричард, женщины – всегда одиночки, как все кошки. Это мужчины легко сбиваются в стаи. Если увидите группу женщин, то это соперницы присматриваются друг к другу, их улыбки напоены ядом. Мужчины могут соперничать из-за добычи, но обычно она за горизонтом, а чтобы туда дойти, мужчины сбиваются в отряды и помогают друг другу. А у женщин добыча всегда рядом, потому соперничаем всегда и сразу.

Я уже не слушал, мне психология женщин по фигу, я не собираюсь их покорять, завоевывать, убалтывать или очаровывать, для этого есть низший сорт мужчин, именуемый бабниками, а если без литературного глянца, то зовут их куда похлеще…

– Значит, – сказал я, – о том, что я схвачен, вы сразу сообщили всем: герцогу, Витерлиху…

– Милый и, увы, безрассудный Витерлих сразу начал строить планы, как вас спасти. Я предложила ему просто прибыть в резиденцию короля и там ждать.

– Знали, что прибудет с отрядом?

Она засмеялась.

– Большинство мужчин абсолютно предсказуемы! Конечно же, барон Витерлих должен был явиться со свитой из вассалов, иначе это урон его чести.

– Он поступил правильно, – согласился я. – Как записано в рыцарском уставе.

Она внезапно хихикнула:

– А вы долго держались, сэр Ричард!

Я посерьезнел.

– Что вы имеете в виду?

– Постель, милый Ричард, что женщина еще может иметь в виду? Вы долго не давали себя затащить в постель. А потом сами перехватили инициативу.

– Бабетта, – ответил я лениво, – я просто следую старому правилу: не спи с тем, кого, может быть, придется выгонять с работы. Или с тем, кто однажды может выгнать тебя.

Она обняла меня за шею и влепила жаркий поцелуй.

– Вы правы. Мы настолько независимы друг от друга, что даже сами не заподозрим себя ни в чем… деловом.

Как же восхитительно врет, мелькнула мысль. И я вру. Это и есть основа хороших взаимоотношений, когда оба говорим то, что надо, а не то, что есть.

– Сейчас сразу в Геннегау? – спросила она. – Думаю, войско вам придется собирать отовсюду…

– Бабетта, – сказал я укоризненно, – от таких дум морщины, знаете?

Она испуганно отшатнулась.

– Ох, только не это!

– Ничего, – утешил я. – На пятках не страшно.

Она замахнулась на меня кулаком.

– Противный! Что вы меня так пугаете…

Глава 6

Я перемещался по стене, прячась за каменными зубцами, сканировал ночь, переходя с одного зрения на другое, останавливал взгляд на багровых точках и всматривался до рези в глазах, увеличивая изображение так, что из носа пошла кровь, а голова закружилась. Пришлось замереть и долгое время приходить в себя, затем снова пошел с одной стены на другую, пока наконец взгляд не зацепился за две размытые багровые тени.

Исчезники прячутся в зарослях достаточно близко от замка. Благородный сэр Гримоальд брезгает нечестивыми методами защиты, потому его часовые даже не поймут, если эти вот наблюдатели перелезут через стены и спокойно спустятся по ступенькам во двор.

Я стиснул челюсти, хорошо, двое обнаружены. Но вряд ли король послал только этих, больно уж расположились в неудобном месте…

Перебравшись на другую сторону, я отыскал еще две группы. Эти заняли позиции намного более выигрышные: по дороге из замка. А те двое, понятно, только для страховки. На случай, если вздумаю спуститься по веревке с другой стороны.

Бабетта просто оделась и вышла за дверь, с милой улыбкой попросив о ней не беспокоиться, все уладит сама. И сейчас я, намереваясь сам покинуть замок, думал с благодарностью о тех немногих женщинах, что свои проблемы решают сами. А высший класс, когда вот приходят в твою постель, а затем легко и просто говорят: не провожай, дорогу знаю, еще увидимся.

Сейчас я без своих доспехов и меча Арианта, без болтеров, молота и колец чувствую себя голым и беззащитным, куда еще заботиться и о женщине! Тем более надо ускользнуть из тайно осажденного замка. Арнульф вроде бы случайно проболтался, что прибыл не один, а с большим отрядом и, дескать, сразу же установил наблюдение за окрестностями и самим замком.

По стене прошли двое охранников: в железе, бодрые, подтянутые, в руках короткие копья, ими удобнее встречать нападение. Я прижался к камням, они протопали совсем рядом, один даже зацепил рукавом. Я выждал, когда удалились, и, перебросив веревку, начал спуск в серую для меня тьму. Понятно же, что хоть Арнульф и отбыл с докладом то ли к королю, то ли к императору, то ли к обоим, но наблюдение, естественно, не снял. И, конечно, наверняка там в кустах все с амулетами, позволяющими видеть незримников. Королевская службы охраны должна быть оснащена по высшему разряду…

Помня это, я спускался со всеми предосторожностями, как если бы оставался зримым. Незримник я только для стражей благородного сэра Гримоальда, прохаживаются над моей головой и время от времени поглядывают вниз, так что надо еще и тихо…

 

Ноги наконец коснулись земли, я, как ящерица, скользнул под защиту невысоких кустов. В неподвижном воздухе все еще стоит пряный запах роз, но где розы, там и колючки, я опасливо отодвинулся и начал на четвереньках пробираться в сторону ближайшей засады.

По телу пробежала незнакомая дрожь. Не холодная, не радостная, а нечто иное… Земля словно бы стала прозрачнее, как сквозь матовое стекло проступили свисающие корни растений, темные пятна и более светлые, то ли булыжники, то ли, напротив, песок, а вон и то, из-за чего так вот зрение перешло в другой диапазон: блестящая желтая искорка…

Дрожащими пальцами я вытащил меч, прислушался, везде тихо, начал осторожно ковырять землю и отбрасывать комья руками. Корни такие, как увидел, темное пятно – булыжник, но вижу размеры и края, продолжал рыть, пока кончик меча не достиг блестки.

Когда запустил ладонь в рыхлую землю, кончики пальцев нащупали холодный металл. Я подцепил пальцем и, стерев влажные комочки, всмотрелся в небольшую монету из золота. Странный портрет, четкая печать, даже по ободку зубчики, а такая чеканка просто невероятна для древних времен, требуется сложнейшее оборудование…

Вздохнув, я сунул монету в карман, позже разберусь, если вспомню. Сейчас дело о выживании, до нумизматики дойдем не скоро. Понятно только, что в пыточном подвале или еще как-то пробудилась способность видеть скрытое золото. Надеюсь, смогу увидеть его не только в земле.

Двое сидели за кустом, один дремал, второй смотрел в сторону замка. Я подкрался на цыпочках за спину, одного ударил мечом в шею, другого кулаком в лоб. Он захрипел, открыл и тут же закрыл глаза.

Я встряхнул его за грудь.

– Не прикидывайся. Если не слышишь, ладно, зарежу…

Он приоткрыл один глаз, сразу зыркнул в сторону напарника, но тот распластался в луже темной крови. Острие моего меча поблескивает в лунном свете, я покачал головой, когда страж попытался привстать, холодная сталь уперлась ему в горло.

– Тихо. Я знаю, что у вас еще две группы.

Он прохрипел:

– Ты… ты… не рыцарь…

– Еще какой, – заверил я. – Элитный.

– Рыцари не бьют в спину…

– А я рыцарь только с рыцарями, – пояснил я и ударил его ногой в лицо. – Сколько вас?

Он зажал ладонями разбитое лицо, кровь брызгала из переломанного носа между пальцами.

– Я рыцарь сэр Орнер виконт Клаукерда…

Я ударил его так, что он подлетел в воздух и шмякнулся, как распластанная лягушка.

– Ты мразь, – прошипел я, – а не рыцарь. Позоришь высокое звание… потому умрешь быстро и непочетно. Сколько вас?

Он прошептал, заливая землю кровью из переломанного лица:

– Не… знаю…

Я ударил снова.

– Должен знать.

– Но я…

Острое лезвие глубоко вошло в его горло, позвонки влажно хрустнули. Он захрипел, дернул пару раз ногами и затих. Я сорвал с его груди амулеты, потом разберусь, какой для чего. Пинком перевернул на спину его напарника, тот так и застыл с вытаращенными в удивлении глазами, как же так, это же они должны всех бить и нагибать, почему все не так, как обещано…

На двоих у них шесть камешков и хитро вырезанных из металла штучек. От всего на свете не предохранишься, я сложил все в поясную сумку и пошел крадучись вдоль замка. Сверху не заметят, понятно, а эти гады могут и встретить залпом из трех арбалетов…

Я мощно бил крыльями о воздух и несся, как гигантская стрела. После того, как Бабетта попрощалась и, глядя на меня с хитренькой усмешкой, исчезла, мне больше здесь заботиться не о ком. Она наверняка проскользнула за пределы замка, где ее ждут кони, хотя не исключаю и более экзотичные способы передвижения, о которых умалчивает.

Когда подпрыгнул и ударил по воздуху крыльями, сам потрясенно понял, что на этот раз сумел остаться незримником даже в личине ящера, чего раньше не удавалось. На стене что-то учуяли, когда я пронесся над их головами, у рыцаря на башне затрепетали перья на шлеме, однако никто не кричал, что видит крылатое чудовище, только посмотрели по сторонам, хлопая глазами.

Сперва несколько раз сбивался с ритма, проваливался, потом понял, что это происходит только в момент, когда пытаюсь увидеть крылья или лапы и определить их размеры, так что теперь просто лечу, не снижая скорости, и прикидываю, насколько проще будет с возвращениями. Да и со стартом, конечно.

Охнул, запоздало обнаружив, что не чувствую перевязи с мечом. В то же время не помню, чтобы меч остался на земле. Похоже, я теперь на уровне, что повыше. Логирд говорил, что они есть, есть, однако не все, что доступно было темному богу, будет доступно человеку…

Жаль только, что за способность к такому апгрейду пришлось заплатить недельными пытками в подземном каземате.

Крылья били по воздуху со злой энергией. Как ни измучили, но молодость берет свое, как сказал сэр Гримоальд. Хватило сытного обеда и не менее сытного ужина, плюс бесчисленное количество кофе, и снова злая энергия переливается в моем теле. Земля проплывает внизу медленно, но это потому, что стараюсь подняться повыше. Хоть и в личине исчезника, но почти в любом крупном отряде есть один-два с амулетами, от которых не укроется никакой незримник. А одинокие искатели приключений так вообще обвешаны амулетами, талисманами, а вдобавок еще и выучили с десяток заклинаний.

Вокруг замка было всего шесть человек, по двое в группе. Я оставил трупы, забрав амулеты, раздам своим лазутчикам. И хотя вроде бы нет особой нужды убивать всех, но надо было показать как королю, так и Арнульфу, что со мной шутки плохи. Если один раз попался по глупости и беспечности, потеряв осторожность, слишком все легко удавалось, то теперь пройду, как бич Божий, по всему, что встанет на пути или проявит враждебность.

Земля отдалилась, лес стал выглядеть как мшистое болото, покрытое зелеными кочками. Кругозор расширился, горизонт испуганно убежал во все стороны. Даже суслики и луговые собачки встают на задние лапки и вытягивают шеи, чтобы увидеть побольше и подальше, а муравьи залезают на вершинки растений, так что у меня обзор, которому любой орел позавидует.

Далеко впереди показалось темное быстро приближающееся пятно, разбилось на огромную стаю крупных птиц. Летят не клином, как положено, а, дураки набитые, беспорядочной стаей, как вороны. Я врезался в суматошное хлопанье крыльев, крики, кряканье и карканье, как летящая скала. Посыпались легкие удары в грудь, по крыльям, а я раскрыл пасть и ухватил одну на лету. Солоноватая кровь показалась сладкой, я проглотил добычу целиком, запоздало подумав, что там же с перьями и костями…

Да ладно, как-то же другие жрут, у птиц желудки другие, а я сейчас вроде птица, хоть и птеродактиль, они тоже птицы, хоть и ящерицы, и вообще птицы, рыбы и ящерицы – почти одно целое, во всяком случае – с чешуей.

Пару раз выгибал шею, очень неудобно и даже больно, старался взглянуть наверх, но ни багеров, ни гроссбагеров, хотя, как говорил Логирд, очень высоко двигаются корабли. Как высоко, не знаю. Не знаю, смогу ли добраться до них на своих двоих. В смысле, крыльях.

Впрочем, если очень надо, то, может быть, удалось бы отрастить даже четыре. Вон у стрекоз или мух по четыре, как и у бабочек… Нет, вряд ли это возможно при больших размерах. У птеродактилей, насколько помню, при всем их многообразии, крыльев было всего два.

Подо мной причудливо изгибается береговая линия, с такой высоты не увижу даже крупные корабли, но впереди моя лучшая на всем побережье бухта. Там, в защищенной от ветров гавани, строю новый порт, где будут большие доки, где выстрою флот, большой флот, посажу рыцарское войско и отправлю в крестовый поход за океан…

Сердце начало гордо бухать с такой силой, что ощутил жар во всем теле. Постройка флота – это даже важнее, чем завоевание королевства. Завоевывать – это прежде всего ломать, жечь и убивать, а вот строить – это уже принципиально иной уровень. И я, какой умница, уже вышел на него…

Что-то давно сэр Сатана не дает о себе знать. То ли махнул на меня рукой, что и радостно и… обидно, все-таки себя позиционирую как нечто крупное и значительное, словно все еще подросток, то ли ситуация идет так, что являться и подталкивать незачем, и так иду точно в указанном направлении, но, как те же подростки, громко кричу о независимости и особом и уникальном пути.

Сердце встрепенулось, впереди на береговой линии расцветает зловещее багровое пятно. Нехороший такой цветок, похожий одновременно и на розу, и на быстро растущий гнойный нарыв. Крылья сами изменили угол, я заработал ими чаще, стремительно снижаясь по крутой дуге.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26 
Рейтинг@Mail.ru