Ричард Длинные Руки – гауграф

Гай Юлий Орловский
Ричард Длинные Руки – гауграф

Глава 3

Ненависть полыхнула во мне жарким пламенем, словно огонь охватил стог сухого сена: на меня спокойно и бесстрастно смотрит Арнульф.

– Сволочь, – прохрипел я, – и дурак!..

Моя рука метнулась к мечу, но пальцы не нашли даже ножен. Сэр Витерлих обеспокоенно придержал меня за локоть.

Арнульф сказал мрачно:

– Я могу вам дать свой, сэр Ричард. Но сперва выслушайте.

– Да что ты скажешь… – проговорил я, лязгая зубами, – палач…

Меня затрясло, яростная волна ударила в голову. Глаза начало застилать красной пеленой. Я сжимал и разжимал кулаки, стараясь удержаться, но чувствовал, что звериная ярость берет верх.

За спиной раздался голос сэра Гримоальда:

– Сэр Ричард, прошу вас, давайте послушаем сэра Арнульфа.

Я резко повернулся к нему. Сэр Гримоальд покачивал головой с немым неодобрением.

– Это та самая сволочь, – произнес я хриплым от ненависти голосом, – что истязала меня!

Арнульф сказал почти равнодушно:

– Я всего лишь выполнял приказы Его Величества.

– Врешь, – воскликнул я люто. – Пытал с удовольствием! Сладострастно. Тебе это нравилось, сволочь.

Он пожал плечами.

– Может быть. Но вы не станете спорить, что вам не повредили ничего важного. Кроме того, я знал о вашей способности заживлять раны.

– Врешь!

– Знал, – повторил он, – но помалкивал.

– Врешь, – крикнул я.

– Ваше дело верить или не верить, – ответил он, – но это правда.

– Король не знал, – крикнул я, – а ты знал?

– Да.

– От кого? – потребовал я. – Говори, если не врешь.

Он прямо посмотрел мне в глаза.

– От того, кто поспешил замолвить за вас слово перед императором. Тот человек попросил меня пытать вас красочно, чтобы Его Величество был доволен и ничего не заподозрил, но чтоб вы не остались калекой. Когда я сказал, что такое вряд ли возможно, мне сказали под большим секретом, что вы можете заживлять свои раны… но в каком диапазоне, неизвестно. Я, честно говоря, был в трудном положении, чтобы все было и естественно и не переборщить.

– Перед императором? – переспросил я. – Кто… Был этот человек… женщина?

Он опустил взгляд.

– Это вы сказали, сэр маркграф. Не я.

Я сказал зло:

– Ладно, понимаю, кто эта женщина.

Сэр Гримоальд произнес наконец с явным облегчением:

– Может быть, присядем? Должен заметить, сэр Арнульф, сэр Ричард не может не питать к вам ненависти или хотя бы вражды. Это естественно, судя по тому, что я услышал. А вы, сэр Арнульф, все же чувствуете некоторую вину… но сейчас давайте поговорим о деле.

Мы втроем сели, сэр Гримоальд только сейчас обратил внимание на замершего в дверях племянника. Брови его грозно сдвинулись на переносице.

– А тебе чего? Иди пьянствуй.

Я сказал торопливо:

– Сэр Гримоальд, можно мне замолвить словечко за сэра Витерлиха? Он почти не пил в замке герцога, во всяком случае, не больше других! К тому же он единственный, кто сразу же пришел ко мне на помощь.

Сэр Гримоальд сказал, поморщившись:

– Это больше говорит о недостатке у него ума и его безрассудности. Впрочем, вы гость, я склонен удовлетворить вашу просьбу. Сэр Витерлих, вы можете присутствовать.

Витерлих бросил в мою сторону взгляд, полный горячей благодарности.

– Спасибо, дядя.

Он торопливо сел от нас подальше и постарался выглядеть меньше мыши и тише тени. Арнульф почтительно выждал, пока сядет хозяин, я тоже ждал, сэр Гримоальд степенно опустился в кресло, лицо суровое, взгляд острый, положил руки на широкие подлокотники и приготовился слушать.

Я посмотрел на Арнульфа злыми глазами.

– Ради чего вы явились?

Он ответил негромко:

– Дело чрезвычайной важности.

– Еще бы, – сказал я с едким сарказмом, – вы знали, как я вас встречу.

Он кивнул.

– Честно говоря, ожидал более бурное… гм… но вы умеете себя держать в руках.

Сэр Гримоальд сказал одобрительно:

– Сэр Ричард получил прекрасное воспитание в духе старых рыцарских традиций.

– Итак? – потребовал я.

Сэр Арнульф развел руками.

– Как вы догадываетесь, мне лично от вас ничего не нужно. Однако силы, что стоят за нами, заинтересовались вами.

– Польщен, – ответил я настороженно. – Как догадываюсь, не стоит и спрашивать, что это за силы?

Он наклонил голову.

– Вы абсолютно правы.

– Тогда и я буду отвечать, – заявил я, – соответственно. Вы понимаете, как.

Он снова наклонил голову.

– Понимаю. Но это лучше, чем ничего.

– Конечно, – согласился я. – А затем ваши умные аналитики составят из моих ответов мозаику, уберут противоречащие друг другу моменты, поправят то, что соврал, дополнят то, о чем умолчал, и картинка станет правдивой. Неважно, врал я или нет.

Он посмотрел на меня с явным уважением.

– Я начинаю менять свое мнение о вас, сэр Ричард.

– Спрашивайте, – сказал я.

Сэр Гримоальд долгое время пробовал следить за быстрыми вопросами своего странного гостя и моими такими же быстрыми ответами, но быстро потерял нить, а сэр Витерлих сразу же выпучил глаза, не понимая, при чем тут стоимость овечьих шкур, размер стремян для тяжелой конницы, отношение к хищным птицам или какой цвет мне больше нравится.

Наконец Арнульф то ли устал, то ли набрал нужное количество ответов, вытер пот со лба и пробормотал:

– У вас хорошая память, сэр Ричард.

– Как и у вас, сэр Арнульф, – ответил я. – Думаю, если начну задавать вам такие же вопросы, узнаю больше.

Он скупо улыбнулся.

– Я отвечать не стану.

Сэр Гримоальд кашлянул, мы повернулись к нему. Он проговорил осторожно:

– У вас какой-то тайный язык?

Арнульф сказал вымученно:

– Сэр Ричард показал, чего я никак не ожидал, что может сражаться и на этом уровне.

– И как? – поинтересовался сэр Гримоальд.

– Более чем успешно, – признался Арнульф. – Боюсь, что сэр Ричард по моим вопросам узнал больше, чем я из его ответов.

Губы сэра Гримоальда отобразили подобие довольной улыбки, а Виттерих украдкой показал мне большой палец.

Я сказал напористо:

– Итак, ваши вопросы получили адекватные ответы. Может быть, хоть теперь вы готовы сказать, что вам все-таки от меня нужно?

Сэр Гримоальд и Витерлих смотрели с великим ожиданием, однако Арнульф лишь развел руками.

– Не уполномочен.

– Тогда почему… – начал я сердито.

Он сказал торопливо:

– Подробности я смогу приоткрыть, когда прибудет еще один человек.

Сэр Гримоальд вскинул брови, а сэр Витерлих вскричал ликующе:

– У моего дяди третий гость за сутки? С ума сойти!

Сэр Гримоальд посмотрел на него ничего не выражающим взглядом, Витерлих сразу же затих и сгорбился, как мышь над крупой.

Сэр Гримоальд спросил непонимающе:

– Если вы из одного места, почему не прибыли вместе?

Арнульф виновато развел руками.

– Мне было проще. Я занимаюсь охраной Его Величества и обязан следить за его врагами, противниками и даже опасными друзьями. Скажем прямо, я со своими людьми сопровождал отряд сэра Витерлиха. Они и сейчас рассыпаны вокруг вашего замка. Должен признать, весьма впечатляющего.

Я спросил в лоб:

– Ваша работа, как и у вашего… напарника, только прикрытие?

Он прямо посмотрел мне в глаза и покачал горловой.

– Понимаю ваши чувства, сэр Ричард. И очень хотелось бы ответить вам именно так, сэр Ричард.

– Но не можете?

– Нет.

– Почему?

Он ответил так же просто, глядя мне в лицо:

– Я хорошо охраняю священную особу Его королевского Величества и всегда вовремя пресекаю попытки врагов сотворить ему зло.

– Спасибо за откровенность, – пробормотал я.

Витерлих торопливо поднялся.

– Я пойду на стену, – заявил он. – Или сразу на ворота! Будет великое чудо, если гость в самом деле прибудет. Я такое хочу видеть с самого начала. И сам приведу сюда.

Сэр Гримоальд милостиво наклонил голову. Взгляд его говорил, что хоть чем-то племянник будет полезен, хотя это могли бы сделать и слуги.

По незримому мне знаку вошел хмурый молчаливый слуга, расставил на столе три строго иерархизированных кубка: один высокий и два пониже, однако с одинаковой емкостью и даже с одинаковым числом рубинов в основании. Так же молча наполнил вином и удалился, оставив нам кувшин.

– Сэр Ричард, – сказал Арнульф, нарушив тяжелое молчание, – можно узнать ваши планы?

Я пожал плечами.

– Конечно, можно.

Он подождал, но я помалкивал, наконец он сообразил, что я уже ответил, задал другой вопрос:

– Итак какие у вас планы?

– Дождаться третьего гостя.

Он поморщился.

– Я не о такой мелочи. Как вообще… ну, войско, захват королевства…

– Я отвечу, – сказал я, – но вы же понимаете, что это не тот ответ, которому можно верить. Скажем, я просто беру землю, потому что сейчас в эпоху такого кризиса лучше вкладываться в недвижимость, она недооценена, стоимость ее еще будет расти.

Он покачал головой.

– Никогда не ломайте забор, – сказал он, – не узнав, зачем его поставили. Вы же проделали в заборе огромную дыру. Я имею в виду ваш тоннель.

– Контроль полный, – заверил я. – Его можно обрушить в любой момент. К примеру, когда в него вступит императорская армия. Как я понимаю, король хочет, чтобы его информировали честно, беспристрастно, правдиво и в полном соответствии с его взглядами? Так и можете передать.

Он буркнул:

– Пока что сила на вашей стороне. Но здесь пока еще не высадились императорские войска…

– Для меня не важно, – отпарировал я, – на чьей стороне сила; важно то, на чьей стороне право.

– Право, – сказал он и поморщился, – законы… мораль… церковные запреты… Христос умер, но кого он своей смертью спас?

Я возразил:

– Христос умер не для того, чтобы спасти людей, а для того, чтобы научить их спасать друг друга. Но это сложная тема, не стоит в нее углубляться. Это дипломатия занимается проблемами выживания в будущем столетии, а политики смотрят, как дожить до пятницы. Давайте доживем…

 

Дверь распахнулась, вбежал молодой слуга. Лицо такое же ошалелое, какое было у Витерлиха, но спохватился, одеревенел и доложил громко:

– Ваша светлость, к вам гость!..

Сэр Гримоальд осведомился:

– А… мой племянник?

– Сопровождает гостя!

Граф кивнул.

– Пусть войдут.

В коридоре послышались шаги, появился улыбающийся Витерлих. С ним быстро шел невысокий человек с закрытым маской лицом. Сердце мое застучало чаще, ноздри издали уловили аромат знакомых духов.

Сэр Гримоальд поднялся, прямой и строгий. Голос его прозвучал так же ровно, словно это он сам был у себя дворецким:

– Прошу вас за стол, незнакомец. Маску можете не снимать.

Гость ответил щебечущим женским голосом:

– Бесполезно! Мой милый друг сэр Ричард меня узнал сразу!..

Одним движением она сняла маску, на меня взглянули смеющиеся глаза разрумянившейся от бурной скачки леди Бабетты. Голубой полукафтан красиво облегает ее тонкий стан, поддерживая пышную грудь и поднимая ее еще выше. Я невольно задержал взгляд на выглядывающих полушариях чуть дольше, чем нужно, что Бабетта моментально заметила.

Едва уловимая улыбка тронула ее полные красиво вылепленные губы.

– Дорогой сэр Гримоальд, – произнесла она с чувством, – как хорошо, что вы есть на свете! Да еще здесь, в Ундерлендах. Потому что сэр Ричард, как истинный рыцарь без страха и упрека, мог найти приют только у вас, такого же истинного рыцаря!

Сэр Гримоальд поклонился, лицо оставалось неподвижным, но я видел, что старый лорд польщен.

– Счастлив видеть вас, леди…

– Бабетта, – подсказала она быстро. – Сэр Гримоальд, вы не будете против, если ваш галантный племянник… такой очаровательный кавалер!.. лично проследит, чтобы мне подготовили комнату, ванну с горячей водой и одежду?

Витерлих вскочил, в глазах восторг.

– Располагайте мною, леди!

Сэр Гримоальд кивнул ему, осчастливленный барон выскочил за двери. Бабетта проводила его взглядом и сказала уже деловито:

– Нет-нет, любезный сэр Гримоальд, как только переговорим, я уеду. Племяннику скажете… что-нибудь. Обстоятельства изменились, и все такое. Времени у нас мало, давайте перейдем сразу к делу… Это кубок с вином для меня? Спасибо, у меня пересохло горло от быстрой скачки… Итак, у нас серьезная проблема. Сэр Ричард, вы нарушили сложившийся за столетия уклад в королевстве. До императора дошли слухи о вашем вторжении, он собирался принять меры… даже не хочу говорить, какие. Но еще раньше к нему попала информация о неком рыцаре, которого благодарные горожане Тараскона избрали бургграфом, что его заинтересовало тоже. Почему, честно говоря, я не поняла.

Я кивнул.

– Зато я понял. И, кажется, понял императора. Продолжайте, леди Бабетта.

Она сказала с неудовольствием:

– Ну вот, всегда вы такой… ладно, как только вас схватили, мы передали нужные сведения в императорский дворец. Император изволил заинтересоваться ими среди прочих дел и, как видите, принял очень оригинальное решение.

Я поморщился.

– Его Императорское Величество, должен признать, очень умелый политик. Честно говоря, я впечатлен.

Леди Бабетта сказала деловито:

– Сэр Арнульф, прошу вас довести до сведения Его Императорского Величества мнение сэра Ричарда.

Тот взглянул на меня коротко.

– Да, леди Бабетта. Сэр Ричард искренне восторгается талантом Его Императорского Величества видеть людей и умело подбирать их на нужные места в империи. Так?

Он отвечал Бабетте, но вопрос был обращен явно ко мне. Я промолчал, Бабетта кивнула.

– Да-да, это почти дословно. Итак, сэр Ричард, каковы ваши планы?

Я оглядел их медленно, сэр Гримоальд не двигается, чувствуя себя свидетелем опасной дуэли, для которой он предоставил место, Бабетта и Арнульф выглядят спокойными и смотрят в ожидании, но я чувствую их напряжение.

– Мои планы, – произнес я, – сейчас не могут оставаться прежними… Я принял марку Гандерсгейм, кстати, где она?.. а это значит, признал себя вассалом императора. Кроме того, теперь изменились отношения с королем Кейданом. В таком сложном положении я еще никогда не бывал. Давайте разберемся… или хотя бы разберем. Я отныне маркграф, но Кейдан – король всего Сен-Мари, таким образом, он в реальности и мой сюзерен. Так?

Она мило улыбнулась.

– И над этим, сэр Ричард, вы так долго думали?

– Милая Бабетта, – сказал я обвиняюще, – такое женщине понять трудно. Я вообще не привык подчиняться, а тут надо покориться человеку, который мечтает казнить меня как можно быстрее!

Гримоальд кашлянул. Мы воззрились на него.

– Простите, – сказал он, – но вы, как маркграф, тоже обладаете кое-какими правами.

– Напомните, – сказал я ворчливо.

– Вы обязаны платить со своей марки налоги, – сказал он и загнул палец. – Кроме того, выставлять определенное число воинов… если хотите, перечислю…

– Не надо, – сказал я поспешно. – Что еще?

– Вы обязаны… держать земли в порядке, искоренять разбойников, способствовать расцвету ремесел и торговли…

Бабетта сказала живо:

– То есть вы не обязаны выполнять капризы Его Величества. И даже являться по его зову. Вы обязаны сотрудничать с ним, как младший со старшим.

Я скривился, Арнульф взглянул на меня в упор холодными глазами. Жуткий багровый шрам через все лицо налился кровью и побагровел.

– Не скулите, сэр Ричард. Императоры не любят, когда кто-то где-то пробует перекраивать границы. Для них важнее всего мир и спокойствие в империи. Потому император предпочитает и короля Кейдана сохранить на троне, и вам, как умелому хозяйственнику, найти работу.

– Хозяйственнику?

– Ну да, он вас дважды назвал бургграфом! И отметил, что для империи очень важны люди, пользующиеся поддержкой местного населения. Это залог стабильности.

Бабетта мило улыбалась. Я смерил ее хмурым взглядом.

– Вы хотите сказать, что действовали в моих интересах?

– А как иначе? – удивилась она.

– А не в интересах императора? – спросил я. – Мне пришлось принять титул маркграфа, что вообще-то меньше майордома, а еще мне пришлось признать Кейдана своим сюзереном! Да-да, фактически признать, что все-таки это его королевство.

Она в ответ педантично начала загибать пальцы.

– Майордом вы… самозахватом, никто вас им не признал, а маркграф – это легитимность! Это признано и узаконено. Вы получите на руки соответствующий указ, регалии и корону маркграфа. Это распоряжение императора будет оглашено по всему королевству. Так что ваше разбойное войско может вас по-прежнему называть майордомом, как и те варвары, которых вы отбросили в их стойбища… но вы же понимаете, что признание других могущественных держав стоит дороже?

Я буркнул:

– Каких это других?

Она очаровательно улыбнулась.

– Разве не достаточно признания со стороны императора Германа Третьего? Власть его распространяется на десятки таких королевств. Никто из них вас не признает майордомом. Да и вообще… что такое майордом? Это временное лицо. Согласна, с очень большими полномочиями, но – временное. А вот маркграф…

Я пожал плечами.

– Маркграф – это всего лишь пограничный граф. Граф, у которого земли на границе.

Она расхохоталась.

– Ричард, вы невыносимы!.. Внутри королевства множество графств, но пограничные земли всегда отдают самому могущественному, способному их защитить! И земли у него всегда самые обширные. Такой граф не уступает герцогу.

Сэр Гримоальд деликатно кашлянул.

– Осмелюсь напомнить, – сказал он с великим чувством достоинства. – На своих территориях маркграфы обладают властью герцога за единственным исключением: во время военных походов маркграфы следуют за герцогским знаменем.

Бабетта сказала торжествующе:

– Вот видите!

Я мотнул головой.

– Полагаете, – спросил я раздраженно, – мне так важно, кто за кем следует? Ничуть. Император мне так уж доверяет. Он просто вовремя набросил лассо на хорошего мустанга. Вы это очень хорошо устроили! Настолько хорошо, что не вы ли заманили в Ундерленды и сдали Кейдану, чтобы в последний момент спасти и сделать слугой императора? Правда, на мне где сядешь, так и слезешь… Хотя да, какое-то время покататься сможете. Я своего слова не нарушу. Как бы то ни было, я – рыцарь.

Бабетта продолжала улыбаться лучезарно, Арнульф хмыкнул.

– Император и не ждет от вас особой благодарности, – пробурчал он. – Он вообще ни от кого не ждет и никому не верит. Но он понимает, что на какое-то время здесь воцарится мир. На какое-то время – уже хорошо.

– Отсроченная война, – согласился я, – хорошо.

– Отсроченная может и не начаться, – уточнила Бабетта.

Глава 4

Я кивнул, быстро соображая, что своим решением император умело убил двух зайцев. И показал свое неудовольствие Кейдану, потерявшему контроль над королевством, и намекнул, что в интересах императора поддерживать лидера, который может держать в кулаке захваченные земли. А это я показал, силой выдворив варваров.

Кроме того, император разом остановил войну, потому что и Кейдан, и я теперь на одной стороне, а подданные империи не должны воевать друг с другом. Надеюсь, у Кейдана хватит ума не лезть в мою марку с атрибутами своей власти. Если уж Брабант держится, отстаивая свою независимость, если Ундерленд постоянно подчеркивает свои особые привилегии, то теперь появится еще одна полунезависимая территория на карте Орифламме…

– Где эта марка? – спросил я. – Раз это марка, а не просто земля, то с кем она граничит, кроме моря?

Арнульф посмотрел на меня с недоброй улыбкой.

– Вы же такой прозорливый…

Я подумал, спросил:

– С варварами?

Он спросил иронически:

– Трудно было догадаться?

– Хорошо, – сказал я, – граничу с варварами. С другой стороны Великий Хребет, с третьей – океан. А где заканчивается марка? Что-то я о ней вообще не слышал. Наверное, такое громадное, что можно прикрыть моим плащом? А то и шляпой?

Арнульф посмотрел мне в глаза и сказал медленно, явно наслаждаясь эффектом:

– Уж поверьте. Это громадная марка…

Я повторил угрюмо, игра в загадки не нравится, когда в одни ворота:

– Так где она?

– Она, – сказал Арнульф со вкусом, – вся под варварами… сэр маркграф. Фактически вся. Разве что самая крохотная полоска возле Брабанта еще ими не захвачена. Но… контролируется. Так что ваша земля является вашей только на бумаге.

Они ожидали взрыва или какой-то бурной реакции с моей стороны, криков, что подло обманули, надули, ничего не дали, но что в имени тебе моем, шкура уцелела, это главное.

– Что ж… – сказал я почти равнодушно. – Зато маркграф. Возможно, и обо мне споют…

Гримоальд переспросил:

– Споют? Почему споют?

Я отмахнулся.

– Да это так, вспомнил одного… Маркграфа Бретонской марки. Красиво погиб, прикрывая отступление великой армии императора Карла. О нем сложили героическую поэму, называется «Песнь о Роланде».

Арнульф проговорил с затаенной усмешкой:

– Вы рыцарь, сэр Ричард. Для вас стать героем песни должно стать главным аргументом принять как маркграфство, так и все, что с ним связано.

– Да, – пробормотал я, – главное – красиво умереть. Но я по своему невероятному великодушию постоянно предоставляю эту честь своим противникам. Просто сам поражаюсь своей доброте!

Я осушил кубок и налил себе еще, быстро соображая, что делать дальше. Император ничего не терял, предлагая мне это маркграфство. Во-первых, давно подмято варварами и последние сто или больше лет существует только на бумаге. Во-вторых, император сделал хороший ход, давая мне шанс легализовать хотя бы часть захваченного в Сен-Мари. Я не знаю возможностей императора здесь, по эту сторону океана, но, боюсь, он все-таки в состоянии, если его сильно обидеть, прислать на кораблях имперские войска. Сейчас к Сен-Мари у императора чисто теоретический интерес, это небольшая по масштабам империи полоска земли, которую, увы, не расширить из-за непреодолимого Великого Хребта.

Про тоннель, мелькнула мысль, император еще не знает… надеюсь. Надо через отца Дитриха передать, чтобы продолжали укреплять всеми силами. Надеюсь, сработает и моя угроза насчет обрушения, если что пойдет не по моей воле. Кстати, могут попробовать меня купить, уговорить, что-то предложить взамен…

Я сказал угрюмо:

– Честно говоря, мне очень не нравится эта внезапная зависимость. Пусть я с точки зрения легитимников всего лишь вожак громадной разбойничьей шайки, захватившей целое королевство, но зато был вольным! Даже королю Барбароссе подчинен чисто формально, об этом знает и он, и все в Армландии. Но сейчас…

 

Арнульф сказал спокойно:

– Думаю, вы знаете, что даже короли, тем более – императоры, не свободны.

Бабетта посмотрела на меня смеющимися глазами.

– Как говорит сэр Ричард, свободнее всех простолюдины.

– Совершенно верно, – подтвердил Арнульф, а я ошарашенно попытался вспомнить, когда же я такое ей говорил, – а сейчас вот вы, сэр Ричард, ощутите на себе, что вы – часть общества. Более того – часть империи! Лучше быть малой частью империи, чем большой – разбойничьей шайки. Вы сможете понять величие имперской идеи, имперской власти, имперских целей!..

Он выпрямился на стуле, лицо грозно сияет, глаза сверкнули мрачно, как звезды на темном небе. Вся фигура задышала величием и страстью.

– Гм, – сказал я, – возможно, возможно. Но сейчас я пока не готов. В смысле, не готов проникнуться величием.

– Вы дорастете, сэр Ричард, – пообещал Арнульф, он смерил взглядом мою фигуру и поспешно уточнил: – Я говорю о духовном росте.

Я пробормотал в показном недоумении:

– Что, и здесь священники?

Арнульф покачал головой.

– У нас величие церкви умело заменили величием империи. Всякий житель должен стремиться быть достойным империи! У имперских собственная гордость и свой путь к духовному обновлению.

– Для меня это пока сложно, – ответил я смиренно. – Можно, я как-нибудь потом проникнусь величием? Сейчас я все еще чувствую на себе ваши щипцы.

Арнульф дернулся, по лицу пробежала тень, я отметил это со злорадством, еще не раз напомню это гаду, раз уж не могу удушить на месте.

– Все зажило, – возразил он тусклым голосом.

Холод возник в моих внутренностях и не пожелал растворяться, сколько я ни уверял мысленно, что все кончилось, подвала того нет, а я среди друзей за столом.

– Правда? – переспросил я. – Думаю, не все.

– А где раны? – спросил он, не глядя мне в глаза. – У нас есть лекари. Можно тайно…

– В памяти, – отрезал я. – Несмотря на мою тупую натуру, неспособную на тонкие порывы, я все-таки прочувствовал ваши методы.

Он морщился, кривился, но от правды уйти некуда, да и не один я бросаю ему такое в лицо, ответил ровно и буднично:

– Кто-то должен это делать. Признайтесь, такая работа при любом строе нужна и востребована. Но лишь тот, кто верит в святость имперской идеи, может делать ее и не пачкаться.

Я заметил язвительно:

– Не пачкаться?

Он ответил холодно:

– Делать, как работу по добыванию нужных сведений, а не потому, что нравится получать от этого удовольствие. Поверьте, иные срывались… и начинали пытать для собственного наслаждения, упиваясь правом причинять другому страдания. Уверяю вас, таких немедленно убирают.

– Понятно, – сказал я. – Ничего личного, как любят прибавлять. Всего лишь работа. Отвечает тот, кто велел ее делать. Но почему-то этот аргумент не спасает от веревки… Так что мой совет и предостережение, несмотря на этот наш мирный разговор, все-таки постарайтесь не попадаться мне на пути.

Бабетта переводила взгляд с одного на другого, на губах бледная улыбка, но в глазах понимание, что мужчинам нужно сказать друг другу все, пусть не останется непроясненных вопросов. Сэр Гримоальд тоже молчит, даже мясо режет совершенно бесшумно, ни разу не звякнув ножом по дну тарелки. Вернувшийся Витерлих вообще держится тихий, как мышь, окончательно протрезвел, даже не решается самостоятельно тянуться к кувшину с вином, а подсказывает умоляющим взглядом слугам: налейте же, свиньи, чего застыли?

– Что насчет налогов? – спросил я Бабетту, но больше обращался, как они оба поняли, к Арнульфу. – Какие, сколько, какой процент остается у местной власти, какой идет центру? Какой процент у нас целевых, а какой свободных?

Они переглянулись, Арнульф посмотрел на меня очень внимательно и сказал с уважением:

– Чувствуется, вы знаете в этом толк.

Я поморщился.

– Да кто этого не знает!

Он покачал головой, не сводя с меня угрюмого взгляда.

– Все знают только, что налоги существуют. Про распределение никто и не слышал. Налог собирается и отправляется суверену. А что за… целевые?

Я сказал раздраженно:

– В нашем королевстве каждый губер… лорд собирает налог, сумма записывается, две трети идет королю, треть остается у местного лорда. Причем, эта треть разделяется на неравные доли. Одна должна быть истрачена в обязательном порядке на восстановление дорог, мостов, строительство школ и монастырей, а остальное – на усмотрение местных властей, лорд сверху за всем не усмотрит.

Уже и сэр Гримоальд вытаращил глаза, Арнульф и Бабетта вообще затаили дыхание. Наконец Бабетта проворковала очарованно:

– То-то вы сразу показались мне человеком очень непростым, если вы из такого просвещенного королевства! Подумать только, на Севере… Император будет очень заинтересован.

Арнульф глубоко вздохнул, глаза мрачно блеснули.

– Увы, у нас не так. Все королевства империи просто выплачивают императору определенный налог. И все. Сколько собрали на местах и куда потратили… никто в столице не знает.

Я спросил ядовито:

– А шпионы?

Арнульф нахмурился.

– Шпионы могут только доложить, что такое-то королевство слабеет, а такое-то усиливается. Да и то эти сведения обычно запаздывают. Все стремятся к независимости, идиоты, а первый шаг к ней – обезопасить себя от ушей и глаз императора.

– А здесь?

Он раздраженно дернул щекой.

– Кейдан слаб, вы сразу поняли. Потому, играя на его слабостях и тщеславии, мы и заняли позиции при дворе.

– Ладно, – сказал я деловито, – насколько я понимаю, налог в пользу империи исчезающе мал. Иначе бы о нем мне сказали сразу еще в Геннегау. Так?

Они переглянулись, Бабетта задержала взгляд на Арнульфе. Похоже, она дает возможность говорить больше ему, чтобы тот наладил какие-то мосты со мной. Арнульф понимает, что прямая лесть не поможет с таким жуком, как я, потому говорит только по делу, коротко и ясно. Ничего, кроме прямых ответов на прямые вопросы, только так не вызовет волну раздражения, так как сейчас меня в нем должно раздражать все.

– Вы правы, сэр Ричард, – ответил он с солдатской прямотой. – И вы догадываетесь, почему.

Я скривил рот в усмешке.

– Когда какая-то местность подвергается стихийным бедствиям, ну, там, катастрофическому цунами, нашествию саранчи, пострадала в войне… словом, центр освобождает на какие-то годы от налогов, а то и сам снабжает деньгами, материалами и даже продуктами. Если учесть, что это королевство по эту сторону необъятного океана…

Бабетта снова перевела взгляд на Арнульфа, и тот, словно ощутив пинок под столом, сказал хмуро:

– И опасного, добавьте.

– Насколько? – спросил я деловито.

– Настолько, – ответил он раздраженно, – что одинокий корабль наверняка перехватят пираты!

– Весь океан наводнен пиратами? – уточнил я.

Он снова дернул щекой, глаза зло сузились.

– Мы так называем все корабли, что не признают императорский флаг.

– Понятно, – сказал я. – На самом деле они принадлежат различным мелким образованиям, расположенным на островах. Так?

– Не все из них мелкие, – возразил он. – Так что приходится отправлять целую эскадру. Но даже могучий флот теряет половину кораблей за рейд туда и обратно.

– Пираты?

– На такой флот пираты нападать не рискуют, – ответил он с гордостью. – Но внезапные штормы, опасные чудовища, перемещающиеся грозы, Морские Всадники… да что говорить!.. Чаще всего потеря таких кораблей не окупает привезенное из-за океана, собранное в виде налога золото. Гибнут не только корабли, но и люди, а среди них не все простолюдины! Капитанами обычно служат отпрыски знатных семей. Им выплачивают компенсации, оправдываются перед обвинениями, что не все сделали для спасения.

– Понимаю, – прервал я. – Королевство временно освобождено от налогов. Так?

Они снова переглянулись, неприятно пораженные, чересчур быстро схватываю, Арнульф подтвердил, морщась:

– Да, временно. Именно, временно!

В его словах звучала неприкрытая угроза. Я не стал выказывать радость, напротив, сделал строгое лицо и ответил со всем почтением:

– Должен заверить без всякого притворства, что я за крепкую власть. Одна империя – одни законы, беспошлинная торговля по всей территории, свободное перемещение товаров и народа, безопасность на дорогах… это перевешивает все плюсы сепаратизма. Так что я «за».

Бабетта пояснила все тем же щебечущим голосом, но вполне серьезно:

– Сэр Ричард, придя ко власти в Армландии, сумел прекратить междоусобные войны. Сейчас там все, как он говорит. Включая безопасность на дорогах, а раньше там была такая жуть! Не только разбойники, но и каждый местный лорд был хуже разбойника.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26 
Рейтинг@Mail.ru