– А что это за кольцо такое ведьмино? – Стефан решил сменить щекотливую тему.
– Обычное на вид кольцо, серебряное, на нем пентаграмма из трех кругов, друг в дружку вписанных, а в середине крестик.
Неделей раньше
Стефан поднял голову, посмотрел на окна дома напротив, улыбнулся и замурлыкал себе под нос веселую, но далеко не самую пристойную песенку. В ней было что-то про ярко-синие глаза, алые губки и горячие поцелуи.
Стефан любил посидеть вот так после работы, то предаваясь мечтам, то размышляя о работе. Перед внутренним взором проплыл магазинчик на рыночной площади, где Стефан усердно работал последние семь лет, постигая тонкости торговли.
Хозяин, человек требовательный, но не злой, подобрал его голодного на улице, обучил всему, что знал, и сейчас принимал уже почти как сына, которого у него не было. Стефан был ему искренне благодарен, работал честно и усердно, хоть и без особого интереса.
Стефану все давалось легко, он быстро изучил как вести учетные книги, умел договариваться с поставщиками и находить подход к покупателям. Постепенно хозяин переложил на Стефана почти все задачи, сам же все реже появлялся в лавке, позволяя себе заслуженный годами упорного труда отдых. И мог себе это позволить, дела шли в гору, доходы росли.
У хозяина была дочь, нескладная, застенчивая, и не ребенок уже, и еще не женщина. Бывало, забежит в комнату, щеки надует, смотрит темными глазами не мигая, потом пытается что-то сказать, но только открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег. Смешная и нелепая, совсем для торговли неприспособленная.
Стефан хорошо понимал, хозяин хочет поженить их с дочерью. Так всем было бы лучше. Хозяин был бы спокоен за дело и дочь, а Стефан стал бы хозяином лавки, и потекла бы жизнь скучная, но спокойная и полная довольства. Только это не грело сердце Стефана, все мечталось о чем-то великом, и Зореслава – была как маяк на его пути. Она придавала смысл всем его усилиям, только с ней он не чувствовал себя пустым и одиноким.
В ее окнах в доме напротив появился свет. Он с надеждой посмотрел в большое окно, вдруг мелькнет знакомый силуэт. Там с отцом и теткой-приживалкой жила девушка его мечты. Отца Зореславы на рыночной площади все знали, уважали и побаивались. Они с дочерью занимали весь второй этаж.
Зореслава славилась красотой и легким нравом. Длинные ресницы скромно прикрывали искрящиеся смехом глаза. Светлые волосы отливали золотом на солнце, а весной на носу и румяных щечках высыпали игривые веснушки.
Они были знакомы с детства. Оборванцу Стефану не разрешалось подходить к нарядной девочке, но иногда Зореславе удавалось сбежать от тетки, и тогда они убегали за стену через потайную калитку, спускались вниз в предместье и чувствовали себя по-настоящему свободными. Вернее, это Зореслава наслаждалась свободой, Стефану же больше нравилось представлять себя рыцарем, сопровождающим даму сердца.
Уже тогда Стефан решил, что всегда будет любить и защищать Зореславу, а когда они вырастут, то непременно поженятся. У них будет большой дом и трое розовощеких детишек с веснушками как у Зореславы. Для этого нужны деньги и положение, и он их обязательно добьется. Тогда отец Зореславы уже не сможет отмахнуться от него, как от назойливой мухи, запрещая дочери даже смотреть в его сторону, они смогут говорить на равных.
В знакомых окнах никто не появился, зато из дверей вышла невысокая женская фигура, закутанная в черный плащ. Словно тень она проскользнула вдоль дома и быстро скрылась в соседнем проулке.
Это была Камила, жена мясника. Они с мужем поселились в доме напротив несколько лет назад, заняв правое крыло первого этажа. Муж Камилы, неопрятный расплывшийся детина с огромными волосатыми ручищами неистово ревновал жену, еще сохранившую былую красоту и стройность. Поэтому с соседями они общались мало. Детей у них не было. Ходили слухи, что муж еще и редкостный скупердяй, экономит каждую копейку и периодически бьет жену то ли за транжирство, то ли из ревности.
* * *
Следующий день начинался как обычно. Стефан открыл лавку, проверил все ли на своих местах, отчитал подсобного мальчишку за опоздание, и уже обслужил нескольких посетителей, когда по рыночной площади разлетелась печальная новость. Убили ростовщика Сумятина.
Старика нашли в переулке возле его же дома с перерезанным горлом. Кто-то выманил его в поздний час и зарезал. В этом не было сенсации, в городе нашлось бы не меньше десятка шальных голов, готовых зарезать Сумятина. Он не только ссужал деньги под безумные проценты, но и приторговывал чужими тайнами, шантажируя жертву сам или отдавая ее в руки других.