Ника Гайя Снежка

— Вот волшебство-то! Поверить в это не могу никак! Ну ваще! А дальше-то что?!

— А сегодня, когда я проходил мимо, чтобы притащить карту для урока, дверь в лабораторию была приоткрыта! Я осторожно заглянул туда, никого нет, ну и зашёл, — восторженно стрекотал мальчик, — и представляешь, в клетке уже целых двенадцать человечков было! Ея превратила всех земных мышек.

— Ого! — ещё больше вытаращилась Яя.

— Да… Они сначала убежали в домик, но я взял со стола переводчик и стал говорить на языке планеты Земля, — щебетал инопланетяшка, — тогда они собрались у самой дверки. Человечки спрашивали меня, что с ними теперь будет, но я не знал. Тогда они попытались выведать про нашу планету, и я рассказал им немножко. А в это время, в соседней клетке, вцепившись в решётку, стояли очень-очень грустные фьютики. И тоскливо смотрели на нас — на меня, на мыслят... И я подумал, что хорошо было бы попросить этих фьютиков нам в друзья.

— В друзья? Ух ты!

— Ага-ага, в друзья, — закивал Ии. — Но тут раздались шаги в коридоре, и я сразу же скользнул в шкаф, где убиралки всякие стоят, а после, когда Ея что-то делала и отвернулась, потихоньку вылез оттуда и ускакал на восьмиреньках, даже тапки снял с щупалец, чтобы не топать. И поскорее рванул на занятия. И ещё я забрал запасные закрывалки от лаборатории!.. Победно ухмылялся Ии во все свои зелёные жвалы, снова напоминая нелепого, странного лягушонка.

— Ну вот как тебе всё это удаётся, — немного устало вздохнула Яя, — что потом-то было?

— Ну, а дальше ты и сама знаешь: Ея примчалась к нам в класс, разрешила лететь на планету Земля, быстренько прочитала нотации, как вести себя там — и поскакала вместе со всеми ремонтировать чур. Потом мы переоделись в наши мягкие скафандры, и ты потопала открывать шлюз с капсулой, а я погнал ещё разок посмотреть на малюток. И человечки, как только меня увидели, сразу заулыбались и стали махать своими смешными щупальцами... нет, ручками. Тогда я открыл переводчик и похвастался, что прямо сейчас полечу на их планету гулять! Что у нас сломался чур, все ремонтируют его и Ея нам разрешила, чтобы мы не мешали никому, — мальчишка скорчил довольную рожицу. — И мне так захотелось потрогать эту малышню! Вот не стерпел я, признаюсь, открыл дверцу в клетку, а они как шарахнутся врассыпную от моих щупалец!

А в это время в соседней клетке, у самой решётки, снова стояли фьютики. Они хватались маленькими щупальцами за решётку и такими жалкими глазами смотрели на меня, что мне захотелось плакать. А их верхние сторожевые гляделки поникли, как-то растерянно оглядывая клетку, мыслят, меня... И я снова подумал про друзей-фьютиков. Они же ведь стали разумными, зачем им страдать в клетке. Но тут я просто онемел: прямо напротив меня, на стене, мерцал вот он, этот самый прибор, а ведь обычно Ея в шкаф прятала эту штучку!.. Я не удержался, конечно, — виновато моргнул мальчуган, — и взял его... Ещё быстро пораспихал по карманам переводчик и словарь. Только успел, как послышались шаги, и я залез за стол, — но это наш механик Чч зачем-то в соседнюю каюту заходил. Пришлось зависнуть там, пока он не ушёл...

А в то время, когда сорванец Ии прятался за столом, восторженно пялясь на мерцающий прибор, человечки бесшумно, друг за дружкой, выскальзывали из открытой дверцы клетки и, ловко цепляясь ручками, а где и ножками, за мягкие складки скафандра Ии, ныряли в его большой внешний карман, свободно облегающий одно из щупалец. И вот они уже почти все там...

Но тут последние из человечков заметили своих соседей, тоже подопытных, таких же маленьких, как и они, двух спрутиков, с которыми постоянно играли в гляделки. Спрутики, уцепившись за решётку щупальцами, смотрели на земных человечков — на то, как они покидают клетку, янтарными, полными слёз глазами, молча умоляя непонятно о чём. И тогда два человечка с усилием нажали на внешнюю задвижку чужой клетки. И задвижка плавно открылась!

Два маленьких спрута по проторенной дорожке — по скафандру увлечённого прибором инопланетянина — тоже забрались в карман и замерли там в общей куче. Ии так был увлечён этой штуковиной, что и три его внешние сторожевые гляделки ничего не заметили, вместе с мальчиком рассматривая мерцающий инструмент. Да и что может быть опасного на родном-то корабле? В своём собственном доме, можно сказать, чего тут слишком пристально рассматривать-то...

Где дружба зарождается, скажите —

В сочувствии в неволе бесконечной?..

Пусть маленький ты, и другой, но личность,

Сияет в крошечном сознаньи человечном…

— А я-то паниковала, где тебя носит так долго, когда нам лететь разрешили, — не удержалась Яя. — А оно вон оно что… — уже задумчиво бормотала девочка, — как мышек жалко, ой нет, человечков... Да и фьютиков тоже.

— Ооо... Прибываем! Ребёнок от избытка чувств даже подпрыгнул. — Нажимай, нажимай скорее невидимость. Заболталась я тут с тобой!.. Непонятная штуковина, похожая на спрута, исчезла вместе со своими пассажирами. Теперь слышны были только загадочные посвистывания, невесть откуда, похожие на громкий стрёкот цикад... Вскоре капсула мягко и бесшумно приземлилась в траву, рядом с заросшей дорожкой. А разговоры инопланетян продолжались...

— Ну всё, прилетели.

— Как красииво! — восхищённо осматривалась Яя, выходя из капсулы.

— Да что красивого, всё зелёное, как и у нас...

— Зелёное, но другое, не такое яркое. У нас намного всё ярче. И небо другое, и солнышко только одно, спокойнее тут, что ли.

— Ну это же другая планета, вот и другое, — затренькали звуки, похожие на ксилофон.

А по мягким складкам скафандра Ии, из большого внешнего кармана, осторожно хватаясь за изгибы ткани ручками и ножками и помогая друг другу, целенаправленно лезли на землю смешные человечки ростом с мышей, одетые в удобные синие костюмчики, которые сшила для них заботливая инопланетянка Ея, внимательно разглядывая снимки из каких-то модных земных журналов. Эфирных.

А вместе с ними, тоже в синих, но в скафандрах, деловито скользили два маленьких спрутика, с любопытством и запредельной радостью мерцая огромными для них янтарными глазищами… Посверкивая ещё и тремя светло-оранжевыми верхними гляделками. И не забывая помогать, как только могли, своим спасителям.

Спасителям? Да, спасителям из неволи, из плена. И неважно, что планета чужая, главное — не клетка! Главное — с друзьями! Уже — с друзьями!

Все глаза инопланетян, вместе с теми, что на рожках, с увлечением рассматривали земные пейзажи, и поэтому беглецов снова не заметили... Ну что тут скажешь — дети, они и есть дети, не выработана ещё у них необходимая концентрация внимания.

Наверное.

— Таак, и на кого будем луч направлять? — тараща глаза, спрашивал Ии, забирая прибор...

— Главное, на меня не направь! А то вдруг я в мышку превращусь! В большуую, — мелодично звенела Яя, — вот приключение-то...

Человечки тем временем уже слезли со скафандра и теперь бесшумно скатывались, кто на двух ногах, кто на четырёх, а кто и на всех восьми, в ближайшую ямку, заросшую травой.

— Ой, что-то мелькнуло сейчас, — вдруг вскрикнул Ии, — где-то там, внизу!

Рожки на головах инопланетяшек дружно повернулись вокруг своей оси, внимательно осматривая всё вокруг, в то же время их большие глаза продолжали изучать тропинку.

Человечки, вперемешку с фьютиками, уже успевшие попрыгать в ямку и прикрыться росшим тут же здоровущим листом лопуха, испуганно замерли, почуяв опасность.

— Давай посмотрим повнима...

— Ой, а это... это кто? — вдруг взволнованно вытаращилась Яя.

— Сейчас в словаре посмотрю, — тут же забыл обо всём Ии.

По дорожке неторопливо шагал рыжий ничейный кот.

— Таак. Это кошка. Нет, домашний кот.

— Какой забавный!..

— Вот оно! Решено! Направляем прибор на таких вот, — сейчас посмотрю, — домашних животных — котов!

— И кошек тоже!

— Вот классно как!

— Подожди, подожди, надо же песенку придумать.

— Ааа, да, раз Ея пела, то и нам надо тоже спеть.

Мыслики чудеесные

С яркими глаазками,

— Тут же сочинила умница Яя.

Народец, что навеечно

К нам пришёл из скаазки.

— Затренькал, не отставая от подружки, звонким ксилофоном, Ии.

— Мышата — это мыслята. А кошки пускай будут — мыслики. — Дружно забренчали инопланетяне...

— А что, прибор настраивать не надо?

— Нет, все там настроено, автомат, я слышал.

— А как включать-то его, знаешь?

— Да я же видел, куда Ея нажимала, вот на эту беленькую кнопочку...

— Таак, а где это мы вообще-то?

— Сейчас посмотрю, — из кармана снова был вытащен словарь, рассеянный свет пробежался по округе. — Деревня, посёлок, пригород — высветилось...

— Только на людей не направляй, людей — нельзя! А то нас больше никуда и никогда не отпустят одних!

— Знаю я, не учи!..

— Разумные, мыслящие — под особой защитой, — прострекотали примерные ученики хором...

— Ну, давай?

— Нажимай!

Мыслики волшеебные

Жили незамеетно вы,

Но попали в скаазочку,

В сети неувяязочек.

— На ходу сочиняя, щебетали проказники, открыв переводчик... Ослепительный белый луч накрыл кота, который уже сидел на дорожке, совсем рядом с детишками, спокойно вылизывая лапку. Кот под лучом съёжился в комочек. Прошла минута, луч исчез. Рыжик немного полежал, а потом сделал шаг, другой — и побежал, сначала еле-еле, пошатываясь, а потом опрометью, быстрее и быстрее. Затем он пролез через дыру в заборе... и вихрем, только лапы замелькали, ускакал со страшного места.

— Всё, готово! — снова послышался стрёкот.

— А как он припустил-то!

— Испугаался!

— Но он такой жалкий лежал! — загрустила Яя.

— Ой, какой красивый! Ооо... белый цвет — тут же отвлеклась она.

— Сейчас посмотрю. Кошка! А мягкая какая!... Пушиистая!

— Ты на её глаза посмотри! Здешним солнышком прямо светятся... Снежка, которая пробегала мимо по своим делам, немного испугалась и насторожилась из-за непонятного стрёкота неизвестно откуда. Затормозив, она беспокойно оглянулась, принюхиваясь к незнакомым запахам. Но не успела ничего сообразить, как попала под действие ослепительного белого луча.

Стали человеечками

Мыслики из скаазки,

Вы теперь навеечно

В этой свистопляяске...

— Зачастил Ии.

Бедняжка не могла пошевелиться, голова стала, как в тумане.

Съежившись, Снежка бессильным комочком лежала на дороге.

— Нет, нет, не надо, мне жалко её!

Яя обхватила щупальцами аппарат, пытаясь его вырвать из цепких конечностей Ии. Случайно, в борьбе, кто-то из них нажал другую, неоново светящую кнопку.

Белый луч сменился неоновым, да таким ультра-ярким, что на него вообще невозможно было смотреть.

И вот всё исчезло, лучей больше не было. Кошка ещё полежала, приходя в себя, и бросилась бежать...

— Зря мы в ту красивую светом тыкали!..

Зеленоватые слёзы закапали из глаз инопланетной девчонки.

— Ещё и какой-то другой луч добавился!

— Да она же станет теперь разумной, — виновато успокаивал её, размахивая щупальцами, Ии, — ведь при этих энергиях зарождается новый разум, я знаю, я же точно слышал, что это так! И мышки...

— Что — мышки... — Яя с сомнением покачала головой и рожками. — Всё равно, так жаль её! Что с ней теперь будет?! Жила ведь какой-то своей жизнью...

— Эх, не надо было луч на ту красивую кошку направлять, не надо!

— Вот заладила!.. Дело сделано!

— Дааа... Но если эта беленькая превратится в человечка, ей будет очень скучно жить одной...

— Почти одной. Есть же ещё кот. Рыжий!

— Угу… — вспомнила, всхлипывая, зарёванная девчонка.

— А давай побольше таких превратим, а? — Ии даже засиял зеленоватым светом от удачной мысли.

— Создадим много-много мысликов, — вторила ему Яя, размазывая зелёные слёзы по зелёным щекам, — и ей не будет так ужасно скучно!

Долго ещё ходили чужие по посёлку... То и дело то там, то тут вспыхивал ослепительный белый луч. Минута — и луч исчезал. Но больше ни разу не засиял неоновый.

Люди замечали всплески очень яркого белого света, но думали себе:

то ли ремонтируют где-то что, то ли праздник какой с эдакими яркими фейерверками... А на громкий стрёкот вообще никто не обращал внимания — мало ли что там стрекочет в траве, может, кузнечик большой или птичка какая...

В этом посёлке в последнее время очень много развелось кошек — и породистых, и простых, повсюду грелись на солнышке коты, кошки, котята разного возраста. И на всех, кто только ни попадался на глазищи этих детишек, направлялся белый слепящий луч. Как раз было утро обычного рабочего дня. Людей на тропинке и во дворе близлежащих домов, куда и направились любопытные существа, попадалось мало. А за редкими прохожими инопланетяшки с восторгом наблюдали из-за своей невидимости... Наконец они совсем устали. И проголодались. Это же были всего-навсего дети, хотя и инопланетные. Они так спешили вернуться обратно, что не заметили, как из кармана скафандра Ии что-то выскользнуло и мягко покатилось по земле в неприметный овражек, густо заросший сорной травой.

Детишки сели в свою маленькую скорлупку-спрут. И улетели. Улетели, подарив разумную жизнь не только человечкам-кошкам, но и крошечным человечкам-мышкам, даже и не подозревая об этом. Может быть потом, уже на корабле, они и догадаются, куда исчезли человечки из клетки. Нет, из клеток! Но! Дело сделано!

Потом — будет — уже — поздно!

Одним словом — Вау!

Откуда же столько сказаний об эльфах,

О крошечных, милых, смешных человечках,

О ком же в историях сказочных спето,

К кому прикипели душой мы навечно?

И ещё, кроме всего прочего, они освободили из плена непонятных, загадочных фьютиков. Бывших инопланетных мышек. Разумных, между прочим, фьютиков. Уже — разумных...