Ника Гайя Снежка

Глава 1

Как только инопланетяшки исчезли из виду, отправившись в посёлок превращать кошек в человечков, бывшие мыши перекочевали из ямки в густые заросли травы, буйно разросшейся вокруг.

— Ну что, ребята, мы дома! На нашей планете, на Земле, — констатировал факт один из них, паренёк Мон, с радостной улыбкой на личике.

— Нам удалось! Сбежать — удалось! — вдруг всхлипнула женщина Мэя.

«Смышлёные глазки,

Чёрненькие носики,

На планету нашу

В гости вас просим мы».

— Пропел паренёк Мик.

— Это Ея пела для нас! Звала в гости на их планету!

— Нет, Ея, конечно, хорошая, она даже любила нас, кажется, и учила — многому научила! Она ведь и назвала, подарила имена всем нам!

— Тамошние имена, — хмыкнул Мик.

— Ну и ладно, — хохотнула Мэя, — зато сшила одежду и обувь! А мальчишка! Мальчишка-то каков! Вот проныра! — пищала другая крошка.

— Но эти щупальца, фуу!

— Да, но это у тех, у огромных, а у наших-то они просто забавные, — улыбнулась Мия.

— Да, и глазки такие красивые, прямо как солнышки.

И человечки дружно посмотрели на маленьких, не понимающих их инопланетян.

— Да, хорошие ребята... И смелые ещё! — подмигнул им Мик. — Не испугались, сбежали с нами.

Насторожившиеся было фьютики тут же заулыбались мыслятам — да так широко, как только позволяли их зелёные жвалы, — напомнив земных лягушат, только с янтарными глазами и в синих одёжках. Причём один спрутик был пухленький, а другой — худенький.

— Ничего, прорвёмся, — непонятно заключил Нэй. — Главное, мы на нашей земле и мы — мыслим!

— Мы — мыслики?

— Да, мы, как и кошки, мыслики…

— Нет-нет, мыслята мы! — поправила девчонка Мия.

«Серые мышата,

Вы теперь мыслята».

— Пропела она тонюсеньким голоском.

«Проказники-бесята

Стали вдруг мыслятами».

— Подпел ей Мик.

«Весёлые проныры,

Самые любимые».

— Подхватили, тоненько хохоча, все бывшие мышата.

— Она же ведь обещала нам целый городок выстроить!..

А фьютики стояли между ними, с любопытством слушая и пытаясь хотя бы что-то понять. Их верхние три глаза подрагивали в такт песенкам, а ещё два пылали кострищем, пытаясь уловить смысл незнакомых звуков. И вдруг худенький мелодично прострекотал что-то, вполне вписываясь в ритм, и ему подпел, тренькая, другой. Получился такой инопланетный дуэт... Мысляята даже петь перестали — заслушались.

— Здорово как, будто музыка настоящая, — хохотнула Мия.

— Ты слышишь? — вдруг задумчиво проговорил ломающийся мальчишеский голос прямо над сбежавшим народцем.

— Даа, так тоненько-тоненько, как бы поют! Что-то про мышат! Вот тут, вот в этих зарослях!

Трава разошлась, и прямо над человечками возникли огромные, очень любопытствующие лица. Мыслят будто током прошибло. В глазах полыхнул тот самый, древний мышиный инстинкт: «БЕГИ!!!» — сердечки заколотились, ладошки вспотели, а ноги сами сиганули — куда угодно, лишь бы подальше. Должно быть, так сказался мышиный опыт вечно гонимых всеми существ. Один за другим, вместе с фьютиками, они неслышно зашмыгали в заросли.

Едва мелькнула последняя тоненькая конечность, как на клочок земли, где вот только что были малютки, встала огромная нога, шумно изломав окружающую растительность. Человечки в ужасе, ещё быстрее, попрыгали друг на дружку в какую-то ямку.

— Да нету тут никого! Послышалось, наверное!

— Что — и мне, и тебе показалось?

Пацаны азартно шарили по траве руками, топотали ногами. Один раз нога прошлась в каком-то жалком сантиметре от ямки с крохами — и тогда, кажется, у всех мыслят разом остановилось дыхание. Фьютики же инстинктивно втянули все свои выступающие части, превратившись в два плотных зелёных комочка, и только глаза-бусинки тревожно поблёскивали из-под синих одёжек.

Проверив всё вокруг, мальчишки наконец ушли. Очень разочарованно… Чужепланетная невидимость на редкость вовремя спасла малюток от нового плена!

С минуту в ямке стояла тишина, нарушаемая лишь слабым прерывистым дыханием. Первым очухался худышка-фьютик: он осторожно высунул один глаз из комочка, потом второй, третий… и тихонько прострекотал что-то успокаивающее. И все отмерли.

— Ай, и повезло-то нам как! — шептал, вылезая из ямки, вполне взрослый, несмотря на миниатюрность, мужчина по имени Нэл. — Осторожно, осторожнее надо бы!

— С ума сойти, как страшно! — еле слышно пищала девушка Кая, хватая за руку Нэла и вылезая следом за ним.

— Да уж! Ужжас какой! — почти беззвучно пищал крошечный народец, сбиваясь в кучку теснее прежнего. — А ведь ещё и собаки есть на нашей земле.

— А нюх-то какой у них, у собак! И кошки! — зашептались мыслята.

— Они же кота и кошку превратили! — вспомнил Мик.

— Может, и ещё кого, — хмыкнул Мон.

— Да разве мы всю эту какофонию уловили! С превращениями-то! — прыснула Мия.

Фьютики тем временем деловито ощупывали друг друга щупальцами — проверяли, не потерялось ли чего при паническом бегстве. У пухляшки съехала набок синяя тапочка, и худенький заботливо поправил обувку, ворчливо пощёлкивая.

Но тут вдали возникли, плавно скользя, инопланетяне. Бывшие пленники тут же нырнули под разлапистые листья лопуха, с любопытством подглядывая из-за них за многоножками. Фьютики при виде своих огромных сородичей заметно оживились: их верхние гляделки вытянулись вперёд, глазищи заблестели, а из-под жвалов вырвался тихий стрёкот — не то прощальный, не то задумчивый. Наверное, так они уясняли себе, что уже никогда не вернутся домой. Если неволю можно назвать домом, конечно... А может, просто провожали свою прежнюю жизнь.

Пришельцы рысью, чуть перебирая четырьмя щупальцами, добежали до своей капсулы, устало заползли в неё — и улетели. Только разочек девочка Яя прощально взглянула на быстро исчезающую планету. При посадке что-то выскользнуло из кармана скафандра Ии и укатилось в неприметный овражек, густо заросший сорной травой, — чего пришельцы не заметили.

— Уффф, — выдохнули разом мыслята, — они улетели!

Худышка-фьютик проводил капсулу задумчивым взглядом всех пяти глаз, медленно прикрыл их один за другим, а когда открыл — в них светилось мудрое и загадочное... облегчение! Типа — Ура! Мы сделали это! Мы вырвались! И ещё — любопытство: ну, и что теперь?

Через некоторое время стайка человечков стала видна всем, кому не лень.

— Ходы и норки наши помним? — между тем шептались людишки.

— Да, помним…

— Что-то не хочется в земляные норки, — вдруг сказала Кая.

— Так, давайте решать тогда: в дом пойдём или в подвалы, туда, где большие здания и много людей живёт?

— В подвалах этих еды нет никакой, надо за ней наверх, в квартиры лазить. Я помню.

— И воровать еду, — хмыкнул Мик.

— А если нас ещё и увидят…

— Даа уж, — зашептались малютки, содрогаясь от страха. Эпопея с мальчишками не прошла даром...

— Ну, тогда остаются усадьбы…

— Давайте, давайте в наш дом! — затараторили наперебой Мон и Кая. — Там тёплый сарай есть и подпол. И еды вечно много было! Нас и поймали, когда мы на прогулку выходили и выскочили на дорогу! И кошек там нету.

— Да-да, решено — туда.

— Помните, как добираться?

— А то! — хмыкали крошечные люди. — Правда, смутно как-то, но помним…

— Подождите, — вдруг сказала ещё одна девушка, Ная, — они ведь что-то потеряли.

— Кто? — не поняла Мэя.

— Дети инопланетные.

— Да, я тоже видел, вон туда улетело.

Все закивали, дружно развернувшись в нужную сторону.

— Ага, все заметили, однако, — хохотнул Мик. — Посмотрим?

— Зачем?

— Пригодится! Думаю, нам теперь всё такое пригодится. Потом разберёмся, что это.

Малютки бесшумно и слаженно, как настоящая тренированная команда, посыпались к небольшому овражку, присматриваясь и принюхиваясь по старой привычке. Не прошло и минуты, как Мик махнул своей маленькой рукой. Предмет был очень большой для таких крошек и лежал в слишком глубокой яме.

— Может, обустроимся, а потом и придём за ним? — несмело предложила Руна, молоденькая, постоянно краснеющая от стеснения девушка.

— Даа, конечно, придём, а его уже нет, — добавила Кая.

— Ну, тогда начинаем, — вздохнул Рон, мужчина в возрасте. — Надо так надо.

Сначала они долго слезали в овражек. Оказывается, на четырёх лапках бегать было куда сподручнее, чем на тоненьких ножках-прутиках. — руки ведь совсем не пригодны для ходьбы. Но люди-мыши быстро научились хвататься ими за траву и ветки, что очень помогало при спуске. Фьютики же плавно скользили на своих четырёх щупальцах, поддерживая и помогая всем подряд.

Пухляшка, внимательно глянув на склоны ямки, обнаружила самый пологий спуск и радостно застрекотала, подзывая остальных. А худышка всю дорогу галантно подставлял щупальце то под локоть Руне, то под ногу Мие, а когда кто-то оступался, мягко подхватывал, словно настоящий кавалер.

Наконец они окружили штуковину. Но, как ни старались, все вместе подкладывая под неё свои крохотные ручки, поднять или хотя бы немного приподнять этот предмет не смогли. Мик даже попробовал погрызть его с краешку, за что получил тычок и дружный хохот. Фьютики попытались сдвинуть что-то вроде обложки, щебеча и размахивая от волнения щупальцами и верхними гляделками, — но и им тоже ничего не удалось: обложка не поддавалась!

— Сдаюсь, — пробормотал Рон. — Ещё и тащить неизвестно куда. Самим бы примоститься где-то, ведь вечер, чую я, уже близко.

— Да-да, давайте спрячем это и пойдём устраиваться, — закивали Мон и Кая. — А потом уже придумаем что-нибудь.

Мыслята отыскали два целлофановых пакета, в которые, натужно кряхтя, завернули, как смогли, непонятную штуковину — сначала в один, потом ещё и в другой. В чём им чрезвычайно помогали фьютики, очень ловко действуя своими щупальцами. Сверху людишки набросали землю, ветки, какие только смогли притащить, и сухую траву. Вышел вполне себе незаметный холмик на дне ямки. Ну, или почти незаметный, если не знать, что он тут.

— Ну что же, вперёд! К новой жизни! — патетически воскликнул молодой шустрый мышонок… тьфу… паренёк по имени Мик.

— Цыц, тишь, тихо ты! — послышалось со всех сторон.

И дружная стайка, выбравшись из оврага, пошагала в сторону частных домов, поминутно приседая от страха, оглядываясь и прячась за травкой и камешками. Синие одёжки мыслят совсем не помогали им сливаться с природой, а тут ещё и ярко-зелёные фьютики тоже в синих скафандриках. Вообще фейерверк цветов! Прятаться приходилось ещё усерднее… Даже шорох ветра в траве заставлял их подпрыгивать. Тень пролетающей птицы накрывала землю — и вся стайка падала ничком, вжимаясь в грунт. А каждый хруст ветки отдавался в животе холодом. Мон то и дело оглядывался и шипел: «Тихонько, тишь, тишше…», а Кая вообще передвигалась короткими перебежками от камешка к камешку, как заправский партизан. И только фьютики скрупулёзно осматривали округу шестью верхними гляделками.

Но никто не попался им навстречу... Окраина, повезло!

И вот нужный дом! Уже смотрит из-за угла… Наконец-то!.. Как вдруг с забора, через дорогу от них, спрыгнул на траву холёный рыжий кот. Упав на травку, он начал зевать и лениво потягиваться. Человечки замерли. Казалось, даже воздух застыл. Кот тоже замер, потянул носом воздух, потом резво скакнул, упал на лапы и, выгибая спину, пополз в сторону людишек.

Первородная жуть распахнула крылья над мыслятами, полыхнув в их головах видениями о кошачьих играх с мышами. Не просто страх — сама суть, сама древняя мышиная память взвыла внутри каждого: острые когти, мягкая поступь, беспощадная игра, которую не пережить...

Фьютики, ни разу в жизни не видевшие никаких котов, сперва не поняли, но, уловив волну ужаса от своих друзей, тоже запаниковали — да так, что у обоих от мандражки гляделки похолодели, а щупальца вмиг перепутались между собой. Хором запищав, двуногая команда дружно сиганула в щель — вмиг просочившись под калитку ближайшего дома. Худышка-фьютик тоже нырнул головой вперёд и тут же ухватил свою толстушку за щупальца, но она, словно пробка, застряла своим пузиком — и мыслята дружно, хором, да почти кубарем, втащили её внутрь, пыхтя и отдуваясь.

Тремя плавными прыжками котяра преодолел расстояние между ними и принялся просовывать лапы под калитку, пытаясь ухватить хотя бы кого-нибудь. Но не тут-то было! Из-за забора уже нёсся злобный лай, а из-под калитки, навстречу коту, щерилась мордочка маленькой белой собачонки.

Вообще-то собака Белка с котом Маркизом, они дружили по-соседски и даже вместе играли иногда в игру вроде салочек. Но недавно собачка родила крохотного и, к сожалению, мёртвого щенка, и поэтому жутко страдала. Да ещё её дитя забрали и куда-то унесли хозяева. Даже ласки, сочувствие и успокаивающие голоса людей не могли унять душевную боль собаки.

Когда же она увидела, как под калитку влетают, спасаясь от кота, абсолютно непонятные, но такие маленькие, милые и беззащитные создания, её трепетное, тоскующее сердечко в один миг озарил светлый шар безмерной любви к крохам. Она углядела в них не просто чушь собачью, а своих потерянных, но вдруг вернувшихся деток... И, конечно же, сходу ринулась на их защиту.

Кот нехотя, недовольно фырча, отступил. Грозно рявкнув в сторону рыжика ещё раз для острастки, Белка посмотрела на мыслят. Малюточки явно перепугались до смерти и спрятались от всех, и от неё тоже, в смородиновом кустарнике... Собачка легла на живот и, помахивая пушистым хвостом, нежно взвизгивая, умильно и растроганно глядя на малышей, медленно поползла к ним.

— Что-то мне кажется, она нас не тронет, — нерешительно пропищала Кая, всё ещё дрожа после кота.

— Она нас полюбила! — взвизгнула Мия. — Смотрите, какой взгляд ласковый…

Тем временем собачонка подползла, и вот уже длинный розовый язык с ног до головы облизал попавшегося на её пути Мона.

— Ой-ёй! — завизжал мальчишка, вытирая лицо, пока остальные сгибались от хохота. — Слюнявая атака! Спасайтесь!

— Мы тоже раньше вылизывали своих мышат, — хихикала Мэя, утирая выступившие от смеха слёзы.

Но хохотали они недолго — через несколько минут все двенадцать детёнышей были, несмотря на их писк и дрыганье, вылизаны. И пахли уже не как невразумительно кто, а вполне нормальными щенятами. Прежде чем облизать фьютиков, собачка уже совсем непонимающе вытаращила на них глаза. Инопланетяне тоже выпучились на неё. Казалось, что все их пять глаз вот-вот выпадут из орбит и убегут куда подальше... Но, по примеру своих друзей, они стойко вытерпели обмывание — вернее, вылизывание — в этом новом мире. И всё прошло нормально. Белка приняла и этих абсолютно непонятных щенят тоже. За компанию, наверное.

Сначала она хотела отвести их в будку, но потом вспомнила, как из этой самой будки люди вытаскивали её деточку… И тогда пришла неожиданная мысль: спрятать своё сокровище, чтобы никто-никто не отобрал.

Собака гордо вела малышей, дружно путающихся под её ногами, в дальний маленький сарайчик, набитый душистым сеном, приготовленным для кроликов на зиму, куда никто из людей и не заходил до заморозков. Фьютики, оказавшись в сене, сперва замерли, принюхиваясь всеми своими рецепторами, а потом пухляшка не выдержала и с наслаждением зарылась в душистую кучу, выставив наружу только пять светящихся глаз. Худышка последовал её примеру, улыбаясь, как показалось некоторым. Хотя разве тут разберёшь, со жвалами-то. Так вся компания и расположилась там.

Белка поначалу улеглась, выпятив пузико, предлагая новоявленным детёнышам сосцы, где ещё сохранилось немного молока, но малютки никак не отреагировали. Тогда собачка сбегала в летнюю кухню и стянула со стола большой кусок сыра. Раньше она никогда ничего не воровала у своих хозяев, да и кормили её от души. Но на что только не пойдёшь ради детишек любимых…

Пока заботливая мамаша добывала еду, мыслята повылазили из сарая через дырки в деревянной стене и, оказавшись в густых колючих зарослях малины, нашли там несколько больших посудин, наполненных дождевой водой. Они с удовольствием напились и, как только смогли, смыли друг с друга грязь и собачью слюну. Фьютики же, хотя и таращились на всё подряд, сначала в точности повторяли то, что делали мыслята, и отличались от них только своим видом да стрекотом, который нет-нет удивлённо выскальзывал из-под их зелёных жвалов. Но чуть позже они нашли большой помятый тазик, тоже полный водички, дружно вскарабкалисьна его края и нырнули туда, блаженно сверкая глазами, ныряя, плавая и кувыркаясь, как только им захочется. Потом выползли из таза и, что-то ласково стрекоча и отряхиваясь, потопали к удивлённо глазеющим на них друзьям. И человечки захмыкали, захохотали, вздыхая и смиряясь с выходками своих товарищей по несчастью. А может наоборот — по неимоверной удаче!

— Ну вот и устроились на первое время, — довольно говорил Рон, вдоволь наевшись сыра, напившись воды и дополнивши пир большими ягодами малины с ближайшего куста.

А у мыслят уже слипались глаза от усталости и сытной еды, да и на дворе смеркалось. Они, вперемежку с фьютиками, прижались к тёплому боку своей спасительницы и мирно уснули — посапывая, причмокивая и вздрагивая время от времени, вновь переживая во снах свой первый день на земле в виде человечков и мыслящих фьютиков. Толстушка во сне тихонько посвистывала носом, а худышка обнял её двумя щупальцами — так они и спали, два инопланетных комочка посреди земного сена, под боком у собаки, которая наконец-то ощутила себя мамой.

***

И вот внеземные дети, в результате своих игр подарившие разумную — даже можно сказать, человеческую жизнь — кошачьему народцу, покинули чужую для них планету. Инопланетяне щедро одарили не только кошек. Благодаря им двенадцать крохотных черноглазых человечков смогли вернуться на свою родную Землю. И какой бы ни была судьба этих малюток, они попали в свою исконную древнюю колыбель, избежав участи подопытных в золотой клетке. А вместе с ними сбежали и двое инопланетян — крошечных фьютиков, разделив приключения и судьбу с мыслятами. Может, не было у них времени призадуматься перед тем, как сбежать? Или тут сыграли свою роль любопытство и стремление к свободе? Пускай и на чужбине, но ведь не в клетке! Что же с ними-то будет? Приживутся ли на планете Земля?..

Глава 2

— Ну почему, ну зачем ты взял это?! Ай и влетит нам теперь! — с надрывом свиристела жутковатая на вид для землян Яя, до боли похожая на большую фантастическую игрушку. — Как жаль, что мы уже летим на планету Земля! Ни за что, ни за что я не позволила бы тебе...

Она была вся зелёная, даже, можно сказать, ядовито-кислотного оттенка. Восемь мощных, гибких щупалец заменяли ей и руки, и ноги. Да, в общем-то, только они и были — щупальца да голова с глазастым личиком. Тело как таковое не воспринималось... И на голове этой дивы покачивались три шебутных рожка с вытянутыми оладышками на концах, с которых моргали круглые светло-карие глазки. Эти гляделки постоянно прочёсывали всё вокруг себя, стараясь ничего не пропустить, лицо же освещалось и ещё двумя нереальными янтарными глазищами. И все бы ничего, но гламурный, обаятельный и экзотичный вид несколько портили жвалы вместо рта. Хотя, если сравнивать с игрушкой — само то. Правда, игрушечка была в человеческий рост. И живая...

— Ну интересно же! — перебил её такой же по виду инопланетный мальчишка, только формы тела у него были немного погрубее, а глаза чуть темнее.

— И вот не жалею я нисколечко, что взял это, совсем не жалею! Ии вертел в своих верхних щупальцах небольшой мерцающий прибор, похожий на волшебную ледяную сосульку с ручкой, унизанной разноцветными кнопками.

— Мы с тобой просто посмотрим, что за штучка такая, а то подумаешь, тайну взрослые сделали из неё и не рассказывают нам ничего совсем!

— Но нас же уже предупреждали, даже притрагиваться к прибору нельзя! — не уступала подружка.

— Да мы только одним глазком взглянем, аккуратненько так, а потом потихоньку всё и вернём, как было, — вкрадчиво увещевал Ии...

— Ну а если вдруг заметят? — начала сдаваться девочка. — Да не, не заметят, все ведь заняты, ремонтируют боковой чур, — уже веселился Ии. — Думаешь, почему нас одних отпустили гулять на эту зелёную планетку? Чтобы мы не мешали никому и не надоедали своими расспросами.

Послышались звуки, похожие на беспорядочные удары по ксилофону. — Да тебе бы только хохотать, даже и без повода, а мне потом скажут, что я снова за тобой не уследила!

Зелёненькое личико недовольно сморщилось. Потом, через секунду, разгладилось.

— Ну ладно, давай посмотрим, раз уж вышло так и ты стащил... И расскажи мне всё! Прямо сейчас! Вот как у тебя вещица эта оказалась?! Дай сюда!

Инопланетный мальчишка тут же с готовностью протянул своей подружке сияющую штуковину.

— Красота-то какая! Щупальца Яя осторожно забрали прибор, мягко касаясь выемок и кнопочек.

— Я слышала, он что-то с энергиями вытворяет?

— Ага, такое творит! — просиял, смешно кривляясь, Ии. — Я посвящу тебя сейчас во все загадки нашего звёздного корабля. Губы его растянулись до самых ушей, и инопланетный ребёнок стал до смешного похож на огромную земную лягушку, которая вот прямо сейчас раззявит свою широкую пасть и… задаст нелепый вопрос.

— Да мне и самому интересно, что ты скажешь на всё это! — снова разжались жвалы, расходясь в разные стороны... И это было жутковато и потешно одновременно.

— Рассказывай давай быстрее, болтунишка! — зазвенела, рассмеявшись, Яя. — Пока летим.

— Так вот, — сразу став серьёзнее, начал мальчик, — несколько дней тому назад, перед самыми уроками, я спрятался за стол в лаборатории и видел оттуда, как наша Ея направила этот прибор на двух мышек, помнишь, которые живут в лаборатории с самого нашего отлёта с Фью. И из него хлынул такой яркий белый луч, с минутку примерно, что даже глазам стало больно! И пока светился этот луч, Ея спела коротенькую песенку:

Были вы мышаатами,

А теперь — мысляята.

— Мышки сначала съёжились, прямо в маленькие комочки, и мне их так жалко стало, аж в глазах потемнело. А потом, немного полежав, они подскочили и, падая, вскакивая, снова падая, удрали в домик, который стоит в клетке. Мне стало ужжасно интересно, потому я с утра снова юркнул в лабораторию и затаился за белой ширмой, которая в углу. Ну ты же знаешь: наша училка, когда работает, ничего вокруг себя не замечает! И там вместо мышек уже были такие же, как мы, только очень маленькие — с мышку ростом, девочка и мальчик... Ея называла их мыслятами! И на них были надеты синие скафандры. Как наши, примерно, только маленькие, по их росту.

— Ага! Значит, с нашей планеты мышки? С Фью?

— Да, с нашей.

— Ооой... как, — замерла Яя, — интрига прямо!

— Ея с ними долго разговаривала, и малютки всё-всё понимали без словаря, — довольно закивал Ии, — они стали разумными фьютами! Ай, нет — фьютиками! Это им намного больше подходит, мне кажется, чем мыслята.

Подружка смотрела на него, приоткрыв рот и ещё больше распахнув и так непомерно большие глазищи.

— Но это ещё далеко не всё, — тараторил мальчишка, — на следующий день я снова залез за ширму. И видел, как Ея направляла луч на мышку с Земли, на которую мы сейчас и летим.

— Подожди, подожди, — взволнованно взмахнула щупальцами и рожками Яя, — на земную мышку, такую же, как училка нам на уроках показывала?!

— Да, даа, — польщённо закивал приятель, — и, когда направляла луч, она снова спела песенку:

Были вы мышаатами,

Чёрненькие глаазки,

Стали вы мысляятами,

Существа из скаазки.

— Затренькал Ии. — И при этом рядом лежал раскрытый переводчик.

— Что же, что дальше-то было? — еле справившись с собой, изумлённо прошептала девочка. — Погоди-погоди, и наши мышки, и земная — они стали мыслятами?

— Да, только для земной Ея пела на земном языке, а для наших — на нашем... И вот им-то, земным, очень даже подходит имя мыслята. А нашим — фьютики.

— Знаешь, а ведь на уроке, пока мы писали самостоятельную, учителка тихо-тихо напевала себе под нос:

Смышлёные глаазки,

Чёрненькие носики,

На планету наашу

Пожааловать просим мы...

— Я тоже слышал, — хмыкнул Ии. — Я ещё тогда подумал: кого это она в гости зовёт, бормотает чего-то...

— Ой, как же хочется познакомиться с нашими фьютиками!

— Да, да, — закивал зелёной игрушкой на пружинке Ии, — я тоже хочу. Я видел их рядом с решёткой, но не разговаривал, не до того было мне тогда.

— Надо же, занятно как… Ну давай, давай дальше рассказывай! — заёрзала Яя.

— Ея тогда не разрешала заходить в лабораторию, помнишь, — захлёбываясь от распиравших его чувств, тренькал мальчик, — но я уже не мог остановиться, интересно же, и перед самой трапезой опять залез туда, а как только все ушли на обед, вышел из-за ширмы. Представь себе: и там была девочка, только не как наши, а как земной человечек с картинок! Такая же крошечная, с мышку ростом, одетая тоже в синее, но не в скафандр, а костюмчик. И ещё обувь на ней была тоже синяя. Малышка сидела на камушке и горько рыдала, прямо навзрыд! Я спросил, почему она плачет, но она меня не поняла и убежала в один из домиков, которые Ея для них понастроила. Тогда-то мне и пришла мысль, как занятно было бы поближе рассмотреть этот волшебный прибор, который превращает зверьков в человечков. Ну а потом я вышел, пока Ея не вернулась, открыл дверь изнутри и захлопнул её за собой снаружи. Никто так и не узнал, что я был там и всё видел...