Феликс Ардэн Звездные души

- А если я просто уйду?

- Уйдёте.

Максим посмотрел на него.

- И всё?

- А что должно произойти?

- Не знаю. Обычно в таких сценах появляются двое мужчин и предлагают проехать.

Соколов усмехнулся.

- Вы слишком много смотрите сериалов.

- Последние два дня располагают.

- Это вы уже сегодня говорили.

Максим замер.

Эту фразу он произнёс Илье вечером в баре.

Соколов увидел реакцию.

- Вот теперь можно поговорить честно.

- Вы прослушиваете мой телефон?

- Иногда вопрос важнее ответа.

- Удобная философия.

- Вы аналитик. Должны понимать.

Максим достал телефон.

Сообщение Елены всё ещё было на экране.

Потому что они уже знают, что мы встретились.

Он убрал телефон в карман.

- Здесь поговорим.

Соколов посмотрел вокруг.

- Хорошо.

Он открыл дверь и вышел из машины.

Без пиджака.

Белая рубашка, тёмные брюки.

Со стороны они могли выглядеть как двое коллег, случайно встретившихся после работы.

- Пройдёмся?

Максим пожал плечами.

Они пошли вдоль бульвара.

Машина осталась на месте.

*

Некоторое время Соколов молчал.

Максим не торопил.

Если человек специально приехал сюда, рано или поздно ему придётся начать.

- Что она вам рассказала?

- Кто?

- Елена.

- Вы же всё знаете.

- Далеко не всё.

- Тогда откуда знаете, что я с ней встречался?

- Это уже моя работа.

- А сегмент сорок семь тоже ваша работа?

Соколов посмотрел на него.

- В определённом смысле.

- Проект «Контур»?

Впервые Соколов остановился.

Совсем ненадолго.

Но Максим заметил.

- Илья, - сказал Соколов.

- Что Илья?

- Любопытный молодой человек.

Максим почувствовал раздражение.

- Его не трогайте.

Соколов посмотрел на него почти удивлённо.

- Максим Сергеевич, вы почему-то решили, что разговариваете с преступной организацией.

- А я разговариваю с сотрудником службы безопасности банка, который следит за мной после работы и знает содержание моих личных разговоров.

- Справедливо.

Они продолжили идти.

- «Контур» не принадлежит банку, - сказал Соколов.

- Я догадался.

- Банк всего лишь один из источников данных.

- Один из скольких?

- Достаточного количества.

- Государство?

Соколов не ответил.

- Частная структура?

Молчание.

- Международная?

Соколов посмотрел на него.

- Уже ближе.

Максим остановился.

- Вы серьёзно?

- К сожалению.

- Что значит «к сожалению»?

- То и значит.

Соколов подошёл к пустой лавке.

- Сядем.

Максим остался стоять.

- Я постою.

- Как хотите.

Соколов сел.

Несколько секунд наблюдал за людьми.

Мимо проехал парень на электросамокате.

За ним шла женщина с ребёнком.

У киоска двое мужчин спорили о футболе.

- Когда появился «Контур»? - спросил Максим.

- Название менялось.

- Когда появилась система?

- В той форме, которую вы видели сегодня, около двадцати лет назад.

- А до этого?

- Были отдельные программы.

- Какие?

- Исследования массового поведения. Социальной устойчивости. Радикализации. Распространения паники. Религиозных движений. Политических протестов. Культов. Массовых психогенных реакций.

- Обычная социология.

- Вначале да.

- А потом нашли людей, которых невозможно нормально прогнозировать?

Соколов посмотрел на него.

- Не невозможно. Сложнее.

- Елена сказала, что точность падала почти до случайной.

- Елена любит эффектные формулировки.

- Она соврала?

- Нет.

Максим сел на противоположный край лавки.

- Тогда что вам не нравится?

Соколов медленно провёл пальцем по краю часов.

- То, что она рассказывает вам половину истории.

- А вы расскажете вторую?

- Попробую.

Максим усмехнулся.

- Сегодня вечер откровений.

- Вы хотели нормальных ответов.

- Это другой человек писал.

Соколов посмотрел на него.

- Значит, у вас уже есть ещё один собеседник.

Максим ничего не сказал.

Соколов кивнул, будто получил подтверждение.

- Вот об этом я и говорю.

- О чём?

- Вы не знаете, кто с вами контактирует.

- А вы знаете?

- Не всегда.

- Значит, великий «Контур» тоже не всё видит.

- Никто не видит всё.

Соколов произнёс это без раздражения.

Даже устало.

И почему-то именно эта интонация заставила Максима слушать внимательнее.

- Первые годы считалось, что мы имеем дело с разновидностью массовой психологической реакции, - продолжил он. - Новые информационные технологии дали возможность увидеть то, что раньше терялось в шуме. Людей, у которых резко менялись устойчивые поведенческие паттерны.

- И вы решили их отслеживать.

- Сначала изучать.

- Потом?

- Потом выяснилось, что некоторые изменения совпадают во времени.

- Без информационного источника.

- Да.

- Как сейчас.

- Сейчас гораздо сильнее.

Максим вспомнил карту мира.

Тысячи точек.

- Насколько?

Соколов помолчал.

- За последние восемь месяцев число устойчивых случаев выросло примерно в девять раз.

Максим смотрел на него.

- Почему вы не показали это утром?

- Потому что утром я не знал, к какой группе относитесь вы.

- А теперь знаете?

- Нет.

Ответ прозвучал неожиданно честно.

- Тогда что изменилось?

- Вы пришли на встречу.

- С Еленой?

- Да.

- И что это вам говорит?

- Что вы любопытнее, чем осторожнее.

Максим рассмеялся.

- Для аналитика не худший диагноз.

- Иногда худший.

*

На противоположной стороне пруда кто-то громко засмеялся.

Максим посмотрел туда.

Обычные люди.

Обычный московский вечер.

Трудно было совместить его с разговором, который они вели.

- Зачем системе вообще нужна такая точность прогнозирования? - спросил Максим.

Соколов повернулся к нему.

- Какой системе?

- Той, на которую вы работаете.

- Это слишком общий вопрос.

- Тогда конкретнее. Если люди становятся менее внушаемыми, почему кого-то наверху это пугает?

Соколов помолчал.

- Потому что любая большая система существует за счёт предсказуемости.

- Государство?

- Государство тоже.

- Банки?

- Конечно.

- Религии?

- Часто.

- Корпорации?

- В первую очередь.

Максим поднял брови.

- Очень патриотично.

- Я не занимаюсь идеологией.

- Тогда чем?

- Устойчивостью.

- Красивое слово.

- Полезное.

- Для кого?

Соколов посмотрел на людей вокруг.

- Иногда для всех.

- А иногда?

- Для тех, кто управляет.

Максим не ожидал такого ответа.

Соколов продолжил:

- Представьте город из двенадцати миллионов человек. Вода, транспорт, электричество, больницы, банки, связь, полиция, поставки продовольствия. Всё держится на миллионах повторяющихся действий. Машинист приходит на смену. Диспетчер не решает внезапно изменить маршрут самолёта. Врач соблюдает протокол. Сотрудник электростанции выполняет инструкцию.

- И?

- Полная автономия каждого человека не создаёт свободу автоматически. Иногда она создаёт хаос.

- Поэтому людьми надо управлять?

- Поэтому общество всегда создаёт правила.

- Это не одно и то же.

- Верно.

Соколов слегка улыбнулся.

- Вот здесь начинается интересное.

Максим ждал.

- В любой системе появляется слой людей, которые перестают различать координацию и контроль.

- И вы к какому слою относитесь?

Соколов посмотрел на него.

- Хороший вопрос.

- Ответ?

- Пока не уверен.

Это снова выбило Максима из привычной картины.

Он ожидал человека, который будет защищать систему.

Вместо этого Соколов говорил так, словно сам давно с ней спорил.

- Тогда зачем вы работаете на них?

- Потому что кто-то должен находиться внутри.

Фраза показалась знакомой.

Не по словам.

По смыслу.

Максим почувствовал слабое тепло в груди.

Соколов заметил, как он машинально коснулся рубашки.

- Что?

- Ничего.

- Опять?

Максим убрал руку.

- Что опять?

- Это ощущение.

Он замер.

- Какое?

Соколов несколько секунд смотрел на него.

- Значит, есть.

Максим встал.

- На этом закончили.

- Сядьте.

- Нет.

- Максим Сергеевич, если бы я хотел причинить вам вред, я бы сейчас не пытался понять, что с вами происходит.

- Вы только что специально проверили реакцию.

- Да.

- Утром.

- Да.

- И сейчас опять.

Соколов не стал отрицать.

Максим сделал шаг.

- Что именно вы знаете?

- О тепле?

Он остановился.

Соколов медленно поднялся.

- Очень мало.

- Говорите.

- У части людей перед появлением устойчивых изменений возникает набор субъективных ощущений. Тепло в груди. Свет во сне. Чувство присутствия. Иногда ощущение, что человек вспомнил что-то, чего никогда не знал.

Максим смотрел на него.

- Это есть в данных?

- В интервью.

- С кем?

- С теми, кто согласился говорить.

- Где они?

Соколов отвёл взгляд.

- Некоторые живут обычной жизнью.

- А остальные?

- По-разному.

Точно так же отвечала Елена.

Максим почувствовал раздражение.

- Вы все специально учитесь говорить одинаково?

- Потому что простой ответ вам не понравится.

- Попробуйте.

Соколов помолчал.

- Некоторые не справились.

Максим сразу понял.

- Психиатрия?

- В том числе.

- Самоубийства?

Соколов кивнул.

- Были.

- Почему?

- Представьте человека, который внезапно начинает сомневаться в фундаментальных основаниях собственной личности. Его воспоминания больше не кажутся единственными. Во сне он видит места, где никогда не был. Возникает ощущение чужой памяти. Он начинает находить совпадения. Потом встречает людей, которые говорят ему, что он избран.

Максим нахмурился.

- И?

- А дальше многое зависит от того, кого он встретит первым.

Эта мысль Максиму не понравилась.

- Учителя?

- Иногда.

- Шарлатаны?

- Очень часто.

- Культы.

- Да.

- А вы?

Соколов посмотрел прямо на него.

- Поэтому «Контур» когда-то и создавался.

- Чтобы защищать таких людей?

- В том числе.

Максим рассмеялся.

- Елена рассказывала немного иначе.

- Елена пришла позже.

- И увидела, во что вы превратились?

Соколов молчал.

Этого оказалось достаточно.

*

Они снова пошли.

Теперь медленнее.

Максим чувствовал, что картина становится сложнее, а не яснее.

Это раздражало.

Гораздо проще было бы обнаружить тайную организацию злодеев.

Соколов не вписывался.

- Когда всё изменилось? - спросил Максим.

- Что именно?

- «Контур».

Соколов некоторое время молчал.

- Когда стало понятно, что этих людей можно не только изучать.

- А использовать?

- Да.

Максим почувствовал холод.

- Как?

- Повышенная чувствительность к социальным процессам. Необычная интуиция. Способность видеть связи, которые остальные замечают позже. У некоторых очень высокий уровень эмпатии. У других нестандартное прогнозирование.

- Экстрасенсы?

- Я не использовал это слово.

- Но смысл тот же.

- Нет. Большинство не умеет читать мысли или двигать предметы.

- Утешили.

Соколов усмехнулся.

- Зато иногда они раньше чувствуют, что система идёт к кризису.

- Почему?

- Не знаем.

- И их начали использовать как прогнозистов?

- В том числе.

- А ещё?

Соколов посмотрел на него.

- Людей с высокой чувствительностью можно использовать в обе стороны.

Максим понял не сразу.

Потом понял.

- Для воздействия на других.

- Да.

- Пропаганда?

- Шире.

- Реклама?

- Тоже.

- Религия?

Соколов не ответил.

- Политика?

Молчание.

Максим остановился.

- То есть вы находили тех, кто чувствует людей лучше остальных, и учили их управлять массами?

- Не я.

- «Контур».

- Отдельные подразделения.

- Какая удобная формулировка.

- Максим, большие системы редко принимают одно решение. Они расползаются по направлениям. Одни люди делают исследования. Другие видят в результатах оружие. Третьи пытаются заработать. Четвёртые искренне считают, что спасают общество.

- А пятые?

Соколов посмотрел на него.

- Пятые начинают получать удовольствие от власти.

Это прозвучало без пафоса.

Почти буднично.

От этого стало неприятнее.

*

Храм.

Закрывающиеся двери.

Знание превратили во власть.

Фраза возникла внутри настолько ясно, что Максим остановился.

В глазах на секунду потемнело.

Белые стены.

Жара.

Запах масла и раскалённого камня.

Мужчина в светлой одежде стоял перед ним.

Лицо невозможно было рассмотреть.

- Если мы закроем знание, они будут зависеть от нас.

Другой голос.

Его собственный.

Но не его.

- Тогда это уже не знание.

Картинка исчезла.

Максим резко вдохнул.

- Максим?

Соколов держал его за локоть.

- Не трогайте меня.

Он отступил.

- Что вы увидели?

- Ничего.

- Не надо сейчас врать.

- Я сказал, ничего.

Соколов смотрел на него очень внимательно.

- Вы слышали голос?

Максим замер.

- Откуда вы…

Он оборвал себя.

Соколов тихо выдохнул.

- Быстро.

- Что быстро?

- У вас процесс идёт быстрее, чем обычно.

- Какой процесс?

- Мы называем его интеграцией.

- Кто «мы»?

- Те, кто не любит слово «пробуждение».

Максим вдруг рассмеялся.

Нервно.

- Конечно. Для всего есть термин.

- Термин помогает не сходить с ума.

- Или делать вид, что вы понимаете происходящее.

- Это тоже.

*

Они дошли до перекрёстка.

Чёрный автомобиль медленно двигался параллельно по улице.

Максим заметил.

- Он всё время будет за нами ехать?

- Пока вы со мной.

- Отлично.

- Привыкайте.

- Не собираюсь.

Соколов посмотрел на часы.

- У вас есть место, где можно переночевать?

Максим сразу насторожился.

- Почему спрашиваете?

- Елена сказала не возвращаться домой?

Он не ответил.

- Значит, сказала.

- Вы читаете её сообщения?

- Нет.

- Тогда откуда?

- Я бы сказал то же самое.

Максим остановился.

- Что у меня дома?

- Скорее всего, ничего.

- «Скорее всего»?

- После встречи с Еленой лучше не проверять.

- Кто может прийти?

Соколов посмотрел на него.

- Это сложнее.

- Я никуда не пойду, пока не объясните.

- Есть группы, которые ищут таких людей независимо от «Контура».

- Какие группы?

- Религиозные. Частные. Государственные. Иногда просто состоятельные люди, финансирующие собственные исследования.

- По всему миру?

- Да.

- И все ищут людей со знаком?

- Не со знаком. Знак только один из повторяющихся маркеров.

- Для чего?

- По разным причинам.

- Например?

- Кто-то хочет изучать.

- Кто-то использовать.

- Да.

- Кто-то убивать?

Соколов посмотрел на него.

- Редко.

- Очень обнадёживает.

- На самом деле да. Живой человек обычно ценнее мёртвого.

- Прекрасный новый мир.

Соколов ничего не ответил.

*

Максим почувствовал вибрацию телефона.

Сообщение от Елены.

Ты с ним?

Он не стал отвечать.

Через несколько секунд:

Если с Соколовым, не верь истории про защиту.

Максим посмотрел на мужчину рядом.

Соколов заметил.

- Елена?

- Допустим.

- Передайте, что я тоже рад её видеть.

Максим написал:

Он говорит, «Контур» изначально создавался для изучения и защиты.

Ответ пришёл мгновенно.

Так и было.

Максим остановился.

Перечитал.

Следующее сообщение:

А потом они нашли способ использовать пробуждённых.

Он поднял глаза на Соколова.

- Она подтверждает вашу версию.

- Удивительно.

- И говорит, что вы начали их использовать.

- Это тоже правда.

- Тогда в чём вы спорите?

Соколов задумался.

- В том, можно ли систему изменить изнутри.

Максим почувствовал знакомый внутренний отклик.

- Она считает, что нельзя?

- Елена считает, что любую структуру, получившую инструмент контроля, нужно уничтожить.

- А вы?

- Что после уничтожения структуры останутся люди, которые захотят построить новую.

Максим молчал.

Это было почти точным отражением мысли, которая уже возникала у него раньше.

Можно разрушить систему.

Но если сознание людей не изменилось, они создадут такую же.

- И что предлагаете вы?

Соколов ответил:

- Менять правила изнутри.

- Уже получилось?

- Не особенно.

Максим усмехнулся.

- Честно.

- Вы просили.

*

Телефон снова завибрировал.

Елена:

Спроси его про протокол «Пастырь».

Максим поднял взгляд.

- Что такое протокол «Пастырь»?

Соколов перестал идти.

Изменение было мгновенным.

До этого он выглядел усталым профессионалом.

Теперь в лице появилось что-то жёсткое.

- Она не должна была вам об этом говорить.

- Значит, существует.

- Да.

- Что это?

Соколов посмотрел вокруг.

- Не здесь.

- Тогда мы закончили.

Максим развернулся.

- Максим.

Он продолжил идти.

- Если вы сейчас уйдёте, то к полуночи начнёте искать это в интернете.

Максим остановился.

- И?

- Не найдёте.

- Тогда чего боитесь?

- Что найдёте тех, кто знает название.

Максим повернулся.

- Это угроза?

- Предупреждение.

- Вы сегодня злоупотребляете этим словом.

Соколов выдохнул.

- «Пастырь» был программой контролируемого использования людей с высокой степенью восприимчивости к коллективным состояниям.

- Говорите человеческим языком.

- Их использовали для создания сообщений, ритуалов, образов и смысловых конструкций, способных сильнее воздействовать на большие группы.

Максим почувствовал, как внутри поднимается отвращение.

- Психологическое оружие.

- В некоторых применениях да.

- Кто?

- Разные структуры.

- В России?

- Не только.

- Когда?

- Эксперименты шли десятилетиями в разных странах.

- И «Контур» участвовал?

Соколов не ответил.

- Виктор Андреевич.

- Да.

Максим несколько секунд просто смотрел на него.

- А вы говорите о защите.

- Потому что программа была закрыта.

- Почему?

- Потому что последствия оказались хуже прогнозов.

- Какие последствия?

- Для операторов.

- То есть?

Соколов посмотрел на него.

- Нельзя долго усиливать страх, ненависть и зависимость в других людях, не меняясь самому.

Максим почувствовал слабый холод.

- Они сходили с ума?

- Некоторые.

- Остальные?

- Начинали верить в то, что создавали.

- Пропагандисты становились жертвами собственной пропаганды?

- Упрощённо, но да.

- И программу закрыли из гуманизма?

Соколов усмехнулся без радости.

- Из-за потери управляемости.

Максим кивнул.

Вот это звучало правдоподобнее.

*

- А Елена? - спросил он.

- Что Елена?

- Она работала в «Пастыре»?

Соколов долго молчал.

- Нет.

- Тогда откуда знает?

- Она расследовала последствия.

- И поэтому ушла?

- В том числе.

- Вы отпустили её?

- Мы не тюрьма.

- Но следите.

- Потому что она вынесла данные.

- Какие?

- Достаточные, чтобы навредить большому количеству людей.

- Или «Контуру»?

- И ему тоже.

Максим достал телефон.

Написал:

Он говорит, ты вынесла данные.

Ответа долго не было.

Потом:

Да.

Какие?

Три точки.

Списки.

Максим почувствовал, как внутри стало холодно.

Списки пробуждающихся?

Да.

Он поднял глаза на Соколова.

- Она взяла списки людей.

- Теперь понимаете проблему?

- Зачем?

- Спросите её.

Максим написал.

Зачем тебе списки?

Ответ пришёл через минуту.

Чтобы удалить их до того, как их передали дальше.

Следом:

Я не успела.

И ещё:

Часть уже ушла тем, кому не должна была.

Максим почувствовал тяжесть в животе.

- Кому?

Соколов посмотрел на экран его телефона.

- Она сказала?

- Нет.

- Тогда спросите.

Максим написал.

Ответа не было.

Через несколько секунд вместо сообщения пришёл входящий вызов.

Елена.

Максим принял.

- Да.

Сначала тишина.

Потом её голос.

Очень тихий.

- Ты с Соколовым?

- Да.

Пауза.

- Хорошо.

Максим удивился.

- Хорошо?

- Значит, пока безопаснее оставаться с ним.

Соколов услышал.

Лицо не изменилось.

- Что происходит?

- Максим, слушай внимательно. Не приезжай домой. Не езжай к матери. Не звони Илье.

- Почему?

- Кто-то открыл старый архив.

- Какой архив?

- «Пастыря».

Соколов резко протянул руку.

- Дайте телефон.

Максим отступил.

- Нет.

Елена продолжала:

- Там были не только наши списки.

- А что ещё?

- Исторические наблюдения.

Соколов стал бледнее.

- Елена, - громко сказал он. - Где ты?

На другом конце повисла тишина.

- Виктор?

- Где ты?

- Уже поздно.

- Что ты сделала?

- Не я.

Связь зашипела.

- Елена?

- Максим, если начнут приходить воспоминания, не пытайся их ускорить.

- Что?

- Не используй никакие техники. Никаких веществ. Никаких гипнозов. Никаких людей, которые обещают открыть память.

- Почему?

- Потому что часть того, что приходит, может быть не твоим.

Максим замер.

- Что это значит?

Соколов резко сказал:

- Елена, хватит.

Она будто не услышала.

- Они давно поняли, что человека можно заставить принять внедрённый образ за воспоминание.

Максим почувствовал, как внутри всё похолодело.

- Кто «они»?

В трубке раздался глухой звук.

Будто что-то упало.

- Елена?

Ещё звук.

Потом дыхание.

- Просто помни одно.

- Что?

- Настоящее не заставляет.

Связь оборвалась.

Максим несколько секунд держал телефон у уха.

Потом посмотрел на Соколова.

- Где она?

- Если бы знал, не спрашивал бы.

- Что значит «внедрённый образ»?

Соколов провёл ладонью по лицу.

Впервые Максим увидел в нём не контроль.

Настоящую тревогу.

- Поехали.

- Куда?

- В место, где можно проверить, что произошло.

- Нет.

- Максим.

- Сначала объясните.

- Сейчас нет времени.

- Времени для чего?

Телефон Соколова зазвонил.

Он посмотрел на экран.

Ответил.

- Да.

Слушал молча.

Лицо стало ещё жёстче.

- Когда?

Пауза.

- Сколько?

Ещё пауза.

- Доступ закрыть полностью. Внешние каналы тоже. И найдите источник выгрузки.

Он отключился.

Максим ждал.

Соколов посмотрел на него.

- Архив действительно открыли.

- Кто?

- Не знаем.

- Что внутри?

- Наблюдения почти за девяносто лет.

Максим почувствовал, как сердце ускорилось.

- С 1936 года?

Соколов резко посмотрел на него.

- Откуда вы знаете эту дату?

Максим вспомнил фотографию Михаила Арсеньева.

- Елена показала.

Соколов выругался.

Первый раз за всё время.

- Что?

- Арсеньев был одним из первых задокументированных случаев.

- Вы говорили, «Контур» существует двадцать лет.

- «Контур» да. Наблюдения намного старше.

- Кто их собирал?

Соколов посмотрел на него.

- Вот это как раз вопрос, на который я хотел бы получить ответ.

*

Чёрный автомобиль остановился рядом.

Водитель вышел и открыл заднюю дверь.

Максим не двигался.

- Куда?

- В старый аналитический центр.

- Тот, где работала Елена?

- Да.

- Почему я должен ехать?

Соколов посмотрел на него.

- Не должны.

Это слово снова прозвучало правильно.

Максим почувствовал отклик.