Feelenum Feelenum Служанка чародея

Глава 37

Из-за светлого времени суток девушка без труда перешла мост и, попав на ту сторону, позволила себе легкую улыбку. Неуклюже понаставленные дома, просто одетые люди разных возрастов и происхождения, хохот, доносящийся из ближайшего бара, звук бьющегося стекла вдалеке — всё как раньше. Всё как дома.

Крыске хотелось распустить волосы и смыть макияж, но ей нужно будет вернуться в гостиницу, а в таком виде туда дорога закрыта. К тому же может не повезти наткнуться на чародея. Он вряд ли обрадуется клейменой преступнице в качестве сопровождающей. Поэтому придется повеселить деда.

Их логово находилось в неприметном сером здании, бывшим то ли больницей, то ли заводом. Много лет назад Дно хотели преобразовать в промышленный район, даже работы начали, но идея не прижилась, зато остались строения, одно из которых и занял тогда-ещё-не-совсем-старик.

— Здравствуй, внучка, — Крыс не поленился подняться со своего импровизированного трона, деревянная нога стучала о грязный пол при каждом его шаге, — скучала?

Он широко улыбался, обнажая оставшиеся зубы.

— Нет, — Крыска отбилась от его объятий и оглядела их жилище.

Мышки нигде не видно. Нерис улыбнулся, обнажив щели вместо передних зубов, и помахал. Кловер не обрадовался её визиту, его желание занять место под солнцем не является тайной, но свою расстроенную мину не рискнул показать при главаре. Рода сидела у края стола, обложившись деньгами, карандашом, тетрадью и деревянными счетами. Она кивнула и вернулась к вычислениям. В углу Тифор, сгорбившись, увлеченно точил свой складной нож и не сразу её заметил. С его габаритами ему оружие без надобности, но свой ножик здоровяк бережёт как зеницу ока.

— Зато, смотрю, вам меня не хватало, — отсутствие Крыски плохо сказалось на логове, — полы с моего отъезда не мыли?

— Мыли, — кратко ответил Крыс. Врать у него получалось отменно, оставалось гадать, сказал ли правду дед или нет.

Крыска прошла к плите и обнаружила на дне своей кружки разводы, а на чайнике — ржавчину.

— Полугода не прошло, как вы тут всё загадили.

— Не бурчи, лучше сядь и выпей, — старик велел налить им, — и рассказывай.

Нерис поставил перед ними два стакана с желто-оранжевой жидкостью, едкий запах сразу же ударил в нос. Крыска смочила горло, приложив все силы, чтобы не скривить лицо. Её дед расправился с пойлом в два больших глотка.

Она вкратце поведала о своих успехах, в том числе сегодняшних. Крыс внимательно её выслушал и потер татуированное лицо.

— Значит, колье всё это время было в ячейке? Хм у меня нехорошее предчувствие. Это точно то самое?

— Большое, бриллиантовое думаю, да. Но для достоверности уточню у Паука.

Упоминание склизкого типа с зализанными волосами вселило в старика уверенность. Крыска не понимала, чем вызвано такое доверие, но озвучивать мысли не собиралась. Смысла в этом всё равно нет, они с дедом лишь разругаются.

— Про Глориана нынче часто пишут, — слова Крыса застали её врасплох, — тело во владениях, покушение Даже тебя упомянули, без имени, конечно, но я сразу понял. Зачем влезла в это дерьмо?

— Мне следовало стоять, смотреть и ничего не делать?

— Здесь ты именно этим и занимаешься, — сказал старик без насмешливого тона.

«Гадство, он начинает злиться. Нужно следить за собой».

Зимой суставы деда начинали болеть, отчего логово всегда отапливали. Одежда на ней хоть и старая, но достаточно теплая, представители рода Глориан на комфорте не скупились. И тем не менее тело Крыски покрылось мурашками.

— Тело я нашла случайно, — она поспешила объясниться, — с покушением смерть чародея принесет нам больше проблем, чем пользы. Пусть живёт.

— Тебя ранили?

— Царапина, — девушка показала перебинтованную ладонь, о ноге лучше помалкивать.

— Царапина, — повторил старик, — ты не только позволила себя ранить, но и подставилась под удар на станции, — его голос поледенел, — ты расслабилась там в деревне? Неужели жизнь прислуги так хороша?

— Нет.

В следующий момент щёку обожгло, хоть Крыс даже вполсилы не ударил. Крыска сделала глубокий вдох и стиснула зубы. Раньше её глаза после такого наполнялись слезами, но она это переросла и устремила на деда сухой взгляд.

— Выйдите, — велела она его шестеркам. Те замерли, не зная, стоит ли её слушать, — оставьте нас наедине.

С некоторой неохотой, они подчинились. Лишь оставшись с дедом наедине, Крыска ответила ему. Главное правило их банды — не ронять авторитет главы. Семейные распри должны решаться внутри семьи.

Струя крови потекла из разбитой губы старика, а холодное лезвие оказалось у его горла.

— Я уже говорила, хватит меня бить.

Крыс вновь повеселел, слизал кровь и глухо рассмеялся. В его глазах появился нехороший блеск. Он выглядел не обиженным или злым, а гордым.

— Вся в меня. А то я начал бояться, что свежий воздух на тебя плохо повлиял. Хватку не растеряла.

— Растеряешь её, как же, — Крыска нашла наиболее чистую тряпку, окунула её в холодную воду, и приложила к горящей щеке, — у самого под носом гадство. Исчезновения, убийства кто из нас хватку теряет?

— Эти дела тут шороху навели. Всё началось с Уны, знала её?

— Да. Торговала старыми книгами, — ей вспомнилась дрожащая на ветру девушка, настолько худую, что её ребра виднелись сквозь платье. Иногда задерживала оплату, но не дольше пары дней.

— Вскоре после твоего отъезда её нашли в переулке, недалеко от угла, где она работала. Жуткое зрелище — вскрыта от шеи до пупка, половина органов пропала, крови почти нет. Сеттеры приняли её за проститутку и хотели списать на разборку с клиентом, но потом нашли тело газетчика. Тут-то они и почуяли неладное.

— Тебе это сами сеттеры поведали?

— Ты не поверишь, но да, — усмехнулся Крыс, — сюда приходили. Мы даже за одним столом сидели, как равные.

— Давно ты к ним в друзья подался?

— Тогда же, когда ты в услужение.

Крыска цокнула и закатила глаза. Сам нарядил её в служанку, сам смеет жаловаться. Её захотелось выбить стул из-под старика.

— Раз уж ты повадилась прислуживаться, налей любимому деду добавки.

— Перебьешься, — ответила девушка, — хочешь пить, поднимай свой старый зад и наливай себе сам. Но под ноги смотри, здесь так грязно, что аж мерзко. Неужели даже Мышка не убирает? Где она, кстати?

— Твоя названая сестрёнка вольная птица и мне не подчиняется. В последнее время она повадилась ходить к Варрене. Ей там наливают даром. Старушка небось хочет скидку себе выбить таким образом.

«Или чего похуже. За всё Веселье нужно платить».

— Как неблагоразумно с её стороны, — произнесла Крыска, сама не зная о ком говорит.

— Вот именно, — отозвался Крыс, — Варрена должна знать, что Мышка мне не родня. Да и тебе нужно усвоить это. Не пойму, с чего ты носишься с этой девицей? Надо было оставить её в том помойнике, откуда я тебя забрал.

«Пожалуйста, заткнись».

— Пусть парни уберутся к моему следующему визиту, — ей не хотелось ни вспоминать, ни говорить о детстве. Тем более с дедом. Поэтому она перевела тему в надежде, что старик не станет зацикливаться.

— Хорошо, — ответил он. — Вы тут надолго?

— До Нового года точно, а дальше будет решать чародей. Кто знает, что у него на уме. Постараюсь раздобыть колье до праздников.

— Будь на чеку. С чародеями опасно иметь дело.

— Смотрите, кто заговорил, — фыркнула Крыска, — где же были эти умные мысли, когда меня в служанку наряжали? Хорошо, — ответила она через секунду, — постараюсь не попадать в передряги.

— И разберись с пацаном из банды Ферретта, — бросил он вслед уходящей внучке.

Глава 38

«Нет смысла откладывать неизбежное».С мальчишкой нужно разобраться, хочется ей этого или нет. Крыс установил строгие правила: нельзя поднимать руку на членов его банды, тем более, родную кровь. Провинившихся, кем бы они не были, неизбежно ждет расплата. Раньше с этим сложностей не возникало. Крыска понимала — либо они, либо их. Показывать силу, время от времени устраивать показательную порку, и со временем репутация стала опережать их. Даже на той стороне моста знали, лучше не переходить дорогу Крысу. То ли сочувствие, то ли солидарность убедили её прийти не с пустыми руками. Спустившись в подвал, который занимали юные воришки, она обозначила свое присутствие. Дети попрятались по углам, но не сводили с неё любопытных взглядов. Парень с рассеченной губой вышел вперед, держа спину прямо, а подбородок высоко поднято, за его спиной прятался опростоволосившийся мальчишка. На его щеках высохли слезы, но он старался держаться смело и не шмыгать носом слишком часто. Маленькие чумазые пальцы вцепились в жилетку Ферретта.— Мы ждали тебя, — сказал он. Крыска осмотрелась. Лучшие годы подвала остались позади, трещины на стенах и потолке расширялись, по углам завелась плесень. В таких условиях можно запросто заработать всякие болячки. «Детям не следует так жить». — Как зовут? — она спросила у мальчика, по чью душу пришла. — Матиас.— Хорошее имя, — Крыска передала ему бумажный пакет, — тут хлеб и тушеное мясо, чтоб не померли с голоду. Не бойся, не отравлено. «Обычно я использую нож». Матиас убежал к остальным детям, а Ферретт строго велел поделить всё поровну, затем поблагодарил гостью и предложил сесть за стол. Девушка взглянула на набивающих щеки детей. В детстве она была такой же голодной оборванкой, которая не гнушалась залезать в чужие карманы ради лишней монеты, пока не появился Крыс и не забрал их к себе. Сентиментальность, проснувшаяся в нём на старости лет, спасла им жизнь. — Тут убийца завелся. Присматривай за своими. Ферретт, который не ожидал такого начала диалога, переменился в лице. — Да, они умные ребята и знают, что нельзя ходить по одиночке и уходить с незнакомцами. — Хорошо. Интересно, какие разговоры ходят о нём. Может твои что-то слышали? — Крыска закинула удочку. Банда Ферретта промышляла не только опустошением карманов. Порой их нанимали для слежки. Скрытные, тихие, с легкостью растворяющиеся в толпе, не дети, а находка для ревнивых супругов и мнительных дельцов. Кому, как не им, знать о нарушителе порядка на территории Крыс. — Люди всякое болтают. Кто-то винит чародеев, кто-то — Совет десяти. Некоторые полагают, за смертями стоит сошедшая с ума женщина, другие обвиняют местного мясника. Выдумки, разумеется. Уна торговала книгами, но никогда собой. Все местные знали об этом, но сеттеры приняли её за проститутку, не поладившую с клиентом. Она была нелюдимой, её исчезновение не сразу заметили. Ни семьи, ни друзей. А потом последовательно нашли тела Николза и Дрины. Вот тогда все перепугались. Три выпотрошенных тела не могут быть совпадением. Так и сеттеры подумали, и стали разводить мост на ночь. — А вы, воспользовавшись суматохой, заняли станцию. Всё это мне известно, порадуй меня чем-то новым, — Ферретт не глуп, иначе и быть не могло. — Крыс не любит неизвестных убийц на своей территории. Чем быстрее найдут этого потрошителя, тем лучше. И вам, и нам. «Дай мне повод сохранить Матиасу жизнь». — Возможно, нам удастся договориться? — осторожно предложил Ферретт. В любом другом случае он бы выпросил снижение «налога» или освобождение от уплаты на следующий месяц, но на кону стояло нечто более ценное.— Зависит от того, что ты скажешь, — нож в кармане казался как никогда тяжелым. — Обычно между пропажей и находкой тела проходит около недели, иногда больше, иногда меньше. Единственное исключение — Ро, его больше месяца никто не виделКрыска напрягла память. Постепенно в голове всплыл образ мальчишки — темные волосы, падающие на лицо, бледное лицо, печальные глаза. Часто сновался вокруг бара и борделя, где его подкармливали.— Разрезы на телах сделаны не ножом, а более тонким и острым лезвием, — меж тем продолжал Ферретт, — других ран на телах нет. Убийца делает это не ради денег, в кармане Николза оставались деньги. Сеттерша та, которая местная, задает вопросы, ищет свидетелей, но, никто не болтает, разумеется — предусмотрительно заверил он.«Нужно нанести ей визит». — Но— Тут все уверены, это не кто-то из местных. На Веселую улицу заглядывал мужчина, ходил, осматривался, но ни с кем не вступил в контакт, — Ферретт многозначительно поднял бровь, все-таки рядом дети. — Старый, среднего роста, в шляпе и очках. Ребята Дрины видели похожего на станции незадолго до её исчезновения. Он просто сидел на лавочке, никого не встречал и не провожал, так продолжалось несколько дней, но прекратилось, как только исчезла Дрина. «Очень подробное описание, даже Мизен ему соответствует».— Что ещё? — Поначалу они скрывали отсутствие Дрины, — признался Ферретт, — думали, она сбежала. Даже Крыс не знал об этом, пока не нашли тело. Они попрятались, боясь его гнева. Если он узнает— Ты говори об этом громче, тогда он наверняка узнает, — Крыска не должна позволять никому вбивать клин между ней и дедом. Как только жители Дна начнут сомневаться в нём, им конец, — это всё?— Да. — Если ты соврал, я приду не только за твоей головой. Матиас, — позвала она мальчика. Он вышел вперед, обнимая свои плечи маленькими руками. Крыска уставилась в его большие карие глаза, наполнившиеся слезами.«Врагу такого не пожелаешь».— Идём со мной. Пришла пора платить по счетам. Ферретт мгновенно поднялся и закрыл собой паренька. — Я сказал всё, что знаю. Он ещё маленький, он научится. Лучше лучше меня, — даже в таком отчаянном положении он старался держаться с достоинством, — я несу за них ответственность. Мне и отвечать. Крыска перевела взгляд на рассеченную губу, на щель вместо выбитого ею зуба, на побледневшее от страха лицо. Ей вспомнилась Тера и её выбивающиеся из пучка локоны.«С тобой не страшно». — Ладно, — девушка не сразу узнала собственный голос, — идемте за мной. Ферретт и Матиас переглянулись, но послушно последовали за Крыской до бара, расположенного недалеко от моста. Одноэтажное деревянное здание служило также домом своему владельцу. Крайне высокий и крупный мужчина недобро посмотрел на перешедших порог его заведения посетителей. — Детям не наливаю, — предупредил он.— Мы к тебе по другому вопросу, Уолси. До того, как открыть бар, Уолси был доктором по ту сторону моста, и его навыки особенно пригодились во время зимней лихорадки. Как владельцу питейного заведения, ему приходилось разнимать драки и обрабатывать раны клиентов, так что аптечка всегда находилась при нём. Тяжело вздохнув, мужчина закрыл заведение и пропустил их в служебное помещение.— Нужно заняться сломанной рукой. — Кому? — Мелкого. Ферретт, поняв её замысел, заметно расслабился. Крыс вынес решение о наказании провинившегося, Крыска должна его исполнить, но ей необязательно отнимать жизнь. Матиасу сделали укол и велели отвернуться. Раздался хруст, и вскрик мальчика разлетелся по бару. — Терпи, малец, — говорил Уолси, оказывая медицинскую помощь, — всё будет хорошо. Терпи, — успокаивал он плачущего ребенка. Ферретт хвалил его за храбрость и обещал скорое возвращение домой. Крыске стоило вернуться к другим, более важным делам, но она застыла на месте. Ей вспомнились собственные крики и пролитые слезы, когда деду моча в голову ударяла. Она достала из кармана кошелёк и положила несколько купюр на стол:— Уолси, это за работу. Ферретт, если старик спросит, скажи, это было моё решение, — ещё одна купюра оказалась на столе, — угости детей чем-то сладким. И пусть будут осторожны.

Глава 39

Крыска поспешила покинуть Дно до разведения моста, тем более у неё оставалось ещё одно дело.

«Лучше уладить это как можно быстрее».

Полицейский участок Талиниума ничем не отличался от множества других зданий, расположенных в округе — высокое серое строение с множеством маленьких окон, без колонн, статуй, росписей и украшений на фасаде. Их архитектор, судя по всему, не отличался изысканным вкусом и предпочитал количество качеству.

Крыска невольно сравнила его с тем, который остался в Глориановом холме. Тот деревянный домик, несмотря на обилие пыли, больше располагал к себе. Единственный офицер имел больше дел с десертами, чем с преступниками. Здешние сотрудники, в отличие от Хаббла, церемониться с ней не станут. Чародей не сможет стоять у них над душой и требовать отпустить её поскорее.

«Неужели я с добротой вспоминаю сеттера-сладкоежку? И вправду теряю хватку».

Лишь одна сеттерша имела смелость жить на Дне, пока остальные даже по долгу службы предпочитали не переходить мост. Сколько Крыска себя помнила, именно ей перепадало расследование совершенных там преступлений, и порой Дитрих Милль удавалось произвести арест. Её можно отнести к числу тех посредственностей, которые довольны своим положением.

Солнце скрылось за соседними домами, сгустились сумерки и наступила тьма, но она не торопилась покидать рабочее место. Крыска притаилась в слабоосвещенном углу и надеялась, что чародей не заметит её отсутствия. Её выдохи сопровождались белым паром, щеки и кончик носа покраснели, а одеревенелые пальцы пытались согреться в кармане куртки. Несмотря на свою плотность оно не могло согревать стоявшую на одном месте девушку.

Ожидание оправдалось, обладательница взъерошенных светлых волос вышла на улицу. Она медленно шла, уставившись в землю под носом и не сразу заметила вышедшую на свет фигуру.

— Детектив-инспектор Милль, — Крыска показала пустые ладони в знак доброй воли.

— А я гадала, когда ты появишься, — ту не могло обрадовать её присутствие. Тяжело вздохнув, Дитрих зашаркала в её сторону.

Женщина убрала пряди, падающие на лицо, и сложила руки перед собой. Вокруг её впалых глаз образовались паутинки из морщинок, а уголки тонких губ стремились к подбородку. Она уставилась на Крыску безжизненным взглядом.

— Говори, зачем дед тебя послал.

— Нужно обсудить убийства на нашей территории.

— Ты пришла землю межевать? Ваша, наша, какая разница, чья территория, — её слова сопроводил тяжелых вздох, — если на ней людей режут. Дела Крыса меня не интересуют, пока...

— ... от них вреда не больше, чем пользы, — Крыска закончила за неё фразу. Она не раз становилась свидетелем их с дедом разговоров. Сеттерша взяток не брала, но смотрела в их сторону одним полуприкрытым глазом. — Я слышала, ты хочешь найти убийцу.

— Не хочу, — поправила Дитрих, — а должна. Это моя работа. Если тебе нечего сказать, то...

— Я пришла с информацией. Убийца мешает и нам, и вам. В данном случае мы на одной стороне. Тем раньше его закрыть, чем скорее всё вернётся на круги своя, — Крыска использовала «голос» Лары, чтобы не начинать конфликт, тем более так близко от участка.

— Но это вне протокола, смею полагать? — Дитрих провела руками по лицу, её мешки под глазами с их последней встречи стали гораздо темнее. — Ты же понимаешь, что без показаний и улик, даже если мне удастся найти убийцу, предать его суду я не смогу.

«Конечно, понимаю. Но сама в эту конуру я не зайду».

Сеттерша проговаривала каждое слово медленно, словно её собеседнице шесть лет, а не двадцать шесть. Крыске казалось, её принимают за идиотку, от чего в ней закипало раздражение, но она не позволяла себе поддаться ему. Дитрих вполне может её провоцировать на конфликт, дабы использовать в своих целях. Например, затащить в участок и заставить дать показания.

— Так что предложишь делать с твоей помощью? — поинтересовалась сеттерша.

«Откуда мне знать».

— Свою работу. Сохранять покой и обеспечивать безопасность жителей Талиниума, — ответила Крыска и пожалела о сказанном сразу же. Собственные слова её покоробили.