Полная версия:
Федор Владимирович Райков Маршрут счастья
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Через час их скромные личные уголки преобразились до неузнаваемости. На две казенные тумбочки ровными стопками легли толстые книги и тетради. Теперь эти места больше не выглядели сиротливыми и чужими. Старые, застиранные шторы, которые до этого унылым комом теснились на самом краю карниза, наконец заняли свое законное место. Девочки аккуратно расправили их по всему проему, надежно укрыв комнату от августовского солнца и создав в казенных стенах некое подобие первого, такого важного сейчас уюта.
Девочки с гордым видом застелили свои кровати свежим постельным бельем. Ася расправила поверх яркое, разноцветное покрывало, такое же пестрое и бодрое, как она сама, и сделала последний штрих — усадила на подушку верхнего яруса огромную плюшевую лису. Пушистый, ярко-рыжий хвост игрушки забавно свесился вниз.
Лера же накрыла свою постель скромным, привычным домашним пледом, а в углу у изголовья бережно пристроила маленького плюшевого мишку — потертого, со слегка скособоченным ухом, но такого родного. Она аккуратно расправила лапы игрушки и прислонила её к стене, словно этот маленький молчаливый страж теперь охранял границы её личного пространства.
Эти две разные игрушки мгновенно стали живыми и теплыми акцентами посреди унылых облупившихся стен. Комната «четыреста тринадцать» всё еще оставалась тесной и казенной, но теперь у Леры появилось стойкое ощущение, что на этих восемнадцати квадратных метрах у неё появился свой собственный, надежно защищенный угол.
Едва они успели закончить, как в коридоре, прямо за дверью, послышался заливистый девичий смех, громкий стук каблуков и шуршание пластиковых пакетов. Лера инстинктивно подобрала ноги, замирая на краю своей кровати, а Ася, наоборот, бодро выпрямилась, задорно вскинув подбородок и повернувшись к выходу во всеоружии своего филологического дружелюбия.
Дверь без предупреждения распахнулась. Кристина зашла первой, на ходу выпускала изо рта идеальный ровный шар из розовой жвачки, который тут же со щелчком лопнул. Это была высокая, эффектная шатенка с броским макияжем и тонкими, высокомерно изогнутыми бровями. Небрежно удерживая пальцами тонкие ручки брендового бумажного пакета с новой одеждой, она ленивым движением выудила из кармана оверсайз-худи беспроводные наушники и бросила их на свою тумбочку. Лена следовала за ней на шаг позади, удерживая перед собой охапку продуктовых кульков, из глубоких недр которых призывно и вкусно пахло свежим выпеченным хлебом.— ...Я ему говорю: «Вадик, ты с ума сошел, у меня диплом на носу!» А он мне... — шатенка осеклась на полуслове, резко затормозив посреди комнаты.
Её цепкий, подведенный черным карандашом взгляд мгновенно зафиксировал изменения. Она посмотрела на отмытые тумбочки и, наконец, на расправленные шторы, которые теперь аккуратно закрывали окно от солнца. Её брови поползли вверх.— Опачки, — протянула она, перекидывая жвачку за щеку и переводя взгляд с Леры на Асю. — Юные натуралисты заселились. И даже шторки расправили... Девчонки, вы что, решили тут генеральную уборку устроить, пока нас не было?— День добрый! — Ася шагнула вперед, ни капли не смутившись её тона, и обезоруживающе улыбнулась. — Мы не без спроса, мы исключительно в границах выделенных нам суверенных территорий! Я Ася, первокурсница. А это Лера, моя коллега по филфаку. Будем жить вместе.
Вторая девчонка, с пакетами, дружелюбно шмыгнула носом и с грохотом опустила продукты на общий стол у окна.— Привет, малявки. Я Лена, с четвертого курса, — весело отозвалась она, устало разминая затекшие от тяжелых ручек пальцы. — А это Кристина. Мы тоже на филфаке, так что вы попали по адресу. За порядок — респект, подоконник прямо блестит. А то мы как с летней практики приехали, так сразу на подработку выскочили, в комнату только ночевать приползали. Всё руки не доходили эти авгиевы конюшни выгрести.
Кристина тем временем медленно подошла к своей обжитой кровати у окна, небрежно бросила пакет с покупками на матрас и, повернувшись, внимательно, с ног до головы оглядела Леру, которая так и сидела, зажавшись в угол своего нижнего яруса и крепко сжимая лапы плюшевого мишки.— С филфака, значит? — Кристина хмыкнула, оценив Лерину зажатость и детскую игрушку в руках. — Понятно, пополнение в нашем книжном заповеднике. Вы обустраивайтесь, не стесняйтесь. Только косметику мою, чур, не трогать — это святое. Ленка, щелкни чайник, у меня от этих автобусов уже голова раскалывается.
Лена послушно кивнула, подошла к кухонному столику у стены и протянула руку к чайнику. Раздался отчетливый пластмассовый щелчок кнопки, и стоявший на микроволновке прибор отозвался глухим, нарастающим шипением закипающей воды.
Лера почувствовала, что затянувшаяся пауза давит на неё, а оставаться немой тенью в углу кровати больше нельзя.— Давайте я... я помогу нарезать, — тихо, но вполне четко произнесла она со своего места, глядя на пакеты с едой. — У меня и домашние соленья есть, мама в дорогу собрала. Могу достать.
И, не дожидаясь ответа, Лера аккуратно отложила мишку, спустила ноги на пол и поднялась со своего нижнего яруса. Протиснувшись мимо провисшей бельевая веревки, она увереннее подошла к Лене, которая как раз выкладывала из пакета свежий батон и палку колбасы.
Лена, собиравшаяся было искать посуду, удивленно и радостно округлила глаза, оценив Лерину робкую инициативу.— О, домашние соленья! Молодец, Лерка, это сейчас самый дефицитный и ценный продукт, — весело отозвалась она, уступая ей место у батона. — Доставай свои банки, а ты, Аська, хватай вот эти четыре кружки и дуй в конец коридора, сполосни под краном. Кристинка, бросай свои шмотки, у нас тут царский ужин намечается за общим столом!
Ася послушно сгребла разномастные чашки и, победно подмигнув Лере у порога, выскочила в коридор. Кристина перекинула жвачку за щеку, лениво оглянулась на Леру и вполне дружелюбно качнула головой. Парализующий страх, который еще час назад казался Лере непреодолимым, окончательно растаял под уютный и ровный шум закипающего общажного чайника.
Ася вернулась, победно звеня охапкой чистых кружек, и комната окончательно наполнилась уютной суетой. В честь знакомства девочки дружно выдвинули общий стол на самую середину комнаты. Лера принесла из своих запасов пузатую банку маминых соленых огурцов, которые Лена тут же авторитетно провозгласила «главным филологическим деликатесом потока», но чинное чаепитие продлилось недолго.— Так, девчонки, вы как хотите, а я больше не могу, — Кристина решительно отодвинула от себя чашку и поднялась с кровати. — Пакет мне прямо спину жжет. Ленка, оцени масштаб катастрофы.
Она подхватила свой брендовый бумажный пакет и с шорохом вытряхнула его содержимое прямо на матрас. На сером одеяле ворохом легли яркие, пахнущие фабричной новизной вещи: безразмерное худи цвета спелой малины, дерзкие широкие джинсы с кучей карманов и тонкий трикотажный кардиган.
Для Леры, привыкшей, что одежда дома выбирается строго по критериям «практично, немарко и интеллигентно», этот навал текстильной свободы показался настоящим взрывом цвета.— О-о-о, малина! — Лена забавно зачесала затылок, захрустев огурцом. — Крис, тебя в этом худи на лекции по старославянскому не пустят, профессор Жильцов сознание потеряет.— А я к нему спиной сяду, — хмыкнула Кристина.
Она без всякого стеснения, прямо посреди комнаты скинула свое старое оверсайз-худи и натянула обновку. Малиновая ткань мягко обволокла ее фигуру, а объемный капюшон шутливо упал на лицо. Кристина крутанулась перед зеркалом на дверце шкафа, оценивая длину рукавов.— Ну какова, а? Настоящая филологическая элита! Аська, держи кардиган, примерь, тебе под цвет глаз подойдет.
Ася взвизгнула от восторга, поймав брошенную вещь прямо на лету, и тут же натянула её поверх своей футболки с котиком. Кардиган оказался ей явно велик, длинные рукава смешно закрыли пальцы, но Асю это ничуть не смутило. Она принялась утрированно маршировать по узкому проходу между кроватями, изображая модель на подиуме.— О-о-о, ну вы посмотрите на неё! — Лена авторитетно всплеснула руками, чуть не выронив кусок батона. — Крис, это же готовый образ. Запишите себе в тетрадочки, мелкие. Стиль называется «утомленный декан».
Кристина лениво откинулась на подушку, с улыбкой наблюдая, как Ася смешно семенит в огромном кардигане, и подхватила:— Точно. В таком виде главное — зайти в университетскую библиотеку с лицом человека, который только что прочитал всю «Илиаду» в оригинале и глубоко в ней разочаровался. Тогда дефицитную хрестоматию выдадут вообще без очереди.
Лена покатилась со смеху, едва не пролив чай. Кристина, критически осматривая свое отражение, весело качала головой, любуясь Асиной проходкой. Вдруг она обернулась к Лере, которая так и сидела на краю койки, бережно сжимая свою кружку.— А ты чего замерла, отличница? — Кристина прищурилась, оценивая её взглядом. — Давай тебя тоже из футляра доставать. Меряй малиновое худи, тебе к лицу будет.
Лера инстинктивно вжала голову в плечи, у неё даже пальцы похолодели от неожиданного внимания. Дома покупка вещей всегда была тяжелым, нервным ритуалом, который неизменно сопровождался мамиными комментариями: «Куда тебе такое яркое? Маркое же, на один день! Надо брать классику, чтоб на пять лет хватило».— Ой, нет, спасибо, я не... — тихо, с трудом сглотнув старый ком в горле, пробормотала Лера. — У меня форма есть... Белая блузка. Мама сказала, первокурсникам только в строгом можно.
В комнате на секунду повисла тишина, а потом Кристина весело и громко рассмеялась:— В строгом? На филфаке? Лерка, расслабься! У нас тут свободная зона. Главное чтоб на лекциях не спала, а в чём ты сидишь преподам абсолютно фиолетово. Ленка, подтверди!— Абсолютно, — авторитетно закивала Лена, закидывая в рот колечко колбасы. — На третьем курсе половина потока вообще в пижамных штанах на первую пару приползает, и ничего, все живы. Так что прячь свою блузку до лучших времен.Лера завороженно посмотрела на гору яркой одежды, на Асю, у которой кардиган сидел вкривь и вкось, на Кристину, которая открыто смеялась над собственными обновками. На её губах впервые за весь этот бесконечный день появилась робкая, но уже совершенно настоящая улыбка. Никто не требовал от неё безупречности. Никто не собирался ругать её за «неправильный» или слишком яркий выбор.
Впервые в жизни её не контролировали. Липкая, давящая тревога перед «опасным и грязным» внешним миром, которую мама так долго и тщательно взращивала в ней в стерильности родного дома, окончательно рассыпалась на мелкие осколки под этот девичий смех и шуршание примеряемых вещей. В этой тесной, казенной комнате «четыреста тринадцать», под мерный шепот августовского вечера за окном, Лера впервые почувствовала себя по-настоящему свободной.
Застолье постепенно сошло на нет. Пустая банка из-под соленых огурцов сиротливо стояла в центре стола рядом с нехитрыми общажными тарелками, а по комнате всё ещё плыл уютный домашний запах. Старшие девчонки, Кристина и Лена, устав от расспросов первокурсниц и своих взрослых городских забот, первыми начали укладываться спать. Ася, набегавшись за день и наговорившись вдоволь, тоже притихла и теперь тихонько сопела на соседней кровати, уткнувшись носом в подушку.
Лера, стараясь не скрипеть пружинами, забралась с ногами на свою жесткую койку и прижалась спиной к прохладной стене. За открытым окном шумели деревья, донося остывающий запах августовского асфальта. В кармане её домашней кофты всё ещё грелась скромная сумма, выданная мамой на месяц, но мысли Леры уже были заняты завтрашним утром. Скоро — первое сентября, и начнется совсем другая, неизвестная жизнь. Уйдет ли этот парализующий страх перед будущим? Примет ли её этот огромный город?
Ответов не было, но под убаюкивающий шепот уходящего лета и мерное дыхание соседок Лера медленно закрыла глаза. Сердце билось ровно и спокойно. Проваливаясь в глубокий сон в свою самую первую общажную ночь, она ощущала себя абсолютно защищенной и свободной от чужих ожиданий.
Глава 9. Глоток воздуха.
Утреннее солнце робко пробивалось сквозь пыльные стёкла окна комнаты четыреста тринадцать, расчерчивая серый линолеум тёплыми золотистыми полосами. Лера проснулась без привычного надрывного треска будильника — её разбудил тихий, деликатный шорох. Ася уже сидела на своей кровати, поджав ноги, и что-то увлечённо чертила в толстом блокноте, закусив от усердия кончик языка. Заметив, что подруга открыла глаза, она мгновенно расплылась в сияющей улыбке и заговорщически прошептала:— Проснулась, соня? Вставай скорее, погода на улице просто космос! Предлагаю объявить сегодня день тотального штурма этого города. Мы обязаны разведать территорию до учебы!
Ася аккуратно сползла вниз с верхнего яруса. На цыпочках выскочив в коридор, девочки быстро умылись у общих раковин в самом конце коридора, пока общага ещё окончательно не проснулась.
Когда они вернулись, комната встретила их сонной утренней тишиной. Девочки начали тихо одеваться, но стоило им открыть свои сумки, как пакеты и ткань в баулах настойчиво зашуршали.— Да господи, малявки, чего вы там вошкаетесь с утра пораньше? — донёсся с противоположной стороны комнаты глухой, сонный голос Лены. Она раздражённо натянула одеяло на голову, пытаясь отгородиться от этого шуршания. — Угомонитесь там... Дайте поспать...Ася мгновенно прикусила язык, округлила глаза и беззвучно, одними губами скомандовала: «Бежим!». Обуваясь у самого порога в абсолютной, шпионской тишине, Лера всё ещё чувствовала утреннюю робость, но азартный взгляд подруги буквально выталкивал её навстречу новому дню. Схватив ключи, они тихонько притворили за собой обшарпанную дверь «четыреста тринадцать».
Тяжёлая входная дверь общежития с грохотом захлопнулась за их спинами, и город обрушился на Леру всей своей многоголосой, живой массой. На мгновение она замерла на верхней ступени крыльца, оглушённая и ослеплённая резким утренним солнцем.— Ну что, Лерка, куда сначала? — Ася подскочила рядом, сияя вымытым лицом, и забавно завертела головой, словно стрелка взбесившегося компаса. Рукава её домашней кофты были небрежно закатаны, а из кармана рюкзака торчал блокнот. — Предлагаю идти туда, где побольше старых крыш и меньше пафоса. На штурм!
Она крепко перехватила Леру за локоть и увлекла вниз по ступеням. Лере было непривычно это бесцеремонное, тёплое прикосновение. Дома её водили «за руку» только в смысле контроля, а Ася тащила её вперёд, как сообщника.
Они шли по центральному проспекту. Лера двигалась скованно, постоянно втягивая голову в плечи от каждого резкого автомобильного гудка. Её взгляд, привыкший дома испуганно сканировать пространство перед маминым судилищем, теперь автоматически цеплялся за трещины на сером асфальте и жёлтые ограничительные линии у переходов. Лере казалось, что, если она случайно переступит эту черту раньше времени, город тут же накажет её за ошибку. Ей физически необходимо было смотреть под ноги, в землю, только бы не встречаться глазами с этой огромной, чужой толпой.
На перекрёстках у Леры и вовсе холодели пальцы. Стоило легковой машине слишком резко вильнуть или затормозить перед зеброй, как в памяти тут же всплывал недавний, наглый треск трамвайного звонка, а перед глазами вставала заглохшая отцовская «шестёрка» посреди рельсов. Лере казалось, что этот город состоит из сплошных скрытых угроз и чужого раздражения. Дорога пугала её своей непредсказуемостью — здесь всё двигалось слишком быстро и нагло, напоминанием о том, как легко в один миг потерять контроль и оказаться виноватой. Ася же вообще не замечала выбоин. Она крутилась во все стороны, как стрелка взбесившегося компаса, и её глаза были устремлены только вверх — на лепнину балконов и уходящие в небо шпили высоток.— Глянь, глянь! — Ася резко затормозила у глухой стены старой сталинки, из трещины в которой буйно рос какой-то дикий куст. — Вот это я понимаю — тяга к жизни! Без всякого филфака знает, что надо цвести.
Ася вытащила телефон и сделала быстрый снимок, умудрившись при этом наступить кедом в сухие листья. Постепенно, заражаясь её весёлой невнимательностью к условностям, Лера начала расслабляться. Стыд за своё простое платье и провинциальный вид, который мачехой сидел внутри Леры, начал медленно осыпаться, как сухая побелка.
Когда они свернули с центрального проспекта, город внезапно изменился, спрятав глянцевые витрины магазинов за тяжёлыми, коваными арками старых дворов. Здесь пахло сырым камнем, осыпавшейся штукатуркой и застоявшейся прохладой колодцев-дворов. Ася уверенно вела её вперёд, напрочь игнорируя указатели улиц.
Лера шла следом, и её взгляд всё ещё по привычке цеплялся за трещины под ногами, выискивая скрытые угрозы, но с каждым шагом этот внутренний конвой слабел. Толпа обтекала их, как вода обтекает речные камни. Никто не оборачивался, никто не оценивал простоту её джинсов или поношенность обуви. Мегаполису было абсолютно всё равно, кто они такие. Наглый парень на скейте пролетел впритирку, обдав их ветром и резким запахом цитрусового парфюма, даже не повернув головы. Женщина в строгом деловом плаще, стремительно идущая навстречу, на ходу громко разговаривала по телефону через наушник и, даже не взглянув на девчонок, уверенно поправила на плече тяжёлую кожаную сумку, полностью погружённая в свой разговор. В этом тотальном, глухом равнодушии огромного города Лера впервые нашла для себя не оскорбление, а спасительную безопасность. Невидимость, которая дома всегда была признаком того, что её молча игнорируют в наказание, здесь оказалась самым дорогим, выстраданным подарком.
Дорожка вывела их в тенистый сквер под разросшиеся тополя. Воздух здесь стал прохладнее, пах горчащими бархатцами и пыльной, увядающей зеленью уходящего лета.— Лерка, зацени! — вдруг взвизгнула Ася, резко дёрнув подругу за рукав и заставив остановиться прямо посреди дорожки.Возле небольшого, переделанного под кофейню жёлтого микроавтобуса стоял парень в чистом фартуке. Из открытого бокового окна фургончика тянуло таким густым, умопомрачительным ароматом жареных зёрен и карамели, что у Леры мгновенно свело челюсти. На борту машины красовалась уморительная рыжая лисица в очках, уткнувшая нос в толстую книгу.— Это же знак! Точно такая же лиса, как у меня на кровати сидит, — Ася азартно замахала руками. — Слышишь, тут сто процентов варят самый шикарный кофе в этом городе. Просто не имеют права варить плохой! Погнали, берём по стаканчику!
У Леры внутри всё привычно сжалось в ледяной, парализующий комок. Менторский, тяжёлый мамин голос зазвучал в голове так отчётливо, словно мать стояла за спиной, тяжело дыша прямо в ухо: «Там одна грязь, непонятно какими руками налито, да и дорого — дома чаю попьёшь! Деньги им с неба не падают!»— Нет, Ась, ты что... Это же пустая трата. Давай лучше в общаге... у нас же чайник есть, — тихо, чувствуя, как каменеют связки, пробормотала Лера и сделала попятный шаг.— Да брось ты! — Ася перехватила её за локоть сильнее и буквально силой подтащила к деревянной стойке. — Мы в большом городе, Лерка! Мы поступили, мы заслужили! Один раз можно нарушить все дурацкие правила.
Молодой бариста приветливо кивнул им:— Добрый день! Что для вас приготовить?
Ася обаятельно улыбнулась, опершись ладонями о стойку:— Нам, пожалуйста, два больших капучино. — И в один из них — обязательно ореховый сироп.
Лера стояла замерев, чувствуя, как бешено и мощно бьётся сердце в груди. Когда парень назвал сумму, она скованным, чужим движением вытащила из кармана джинсов пластиковую карточку. Рука слегка дрожала. Она приложила её к экрану терминала.
Короткий, чистый писк одобренной транзакции прозвучал в тишине сквера как выстрел, разбивающий её прошлое. На дисплее загорелось слово «Успешно». Никто не вырвал карту, никто не закричал, мир не рухнул. Павильон наполнился громким, шипящим паром, бариста ловко постучал холдером, и через минуту Лера уже держала в руках большой, обжигающе горячий картонный стакан.
Она сделала первый осторожный глоток сквозь узкое отверстие в крышке и инстинктивно закрыла глаза. На языке разлилась непривычная, мягкая кофейная горечь, густая молочная пена и сладкий, обволакивающий вкус жареного фундука. Это было совсем не похоже на ту бурду из жестяной банки, которую дома пили на бегу. Этот напиток пах свободой.— Ну как? — Ася азартно повернулась к ней, уже вовсю слизывая пену со своего стакана. — Царский?— Очень сладкий, — тихо ответила Лера, чувствуя, как настоящее, глубокое тепло приятно растекается внутри грудной клетки, вытесняя застарелый холод. — И горячий.
Они шли дальше по проспекту, Ася что-то весело и без умолку щебетала, а Лера несла свой стакан как величайшую, хрупкую драгоценность. Этот кофе, купленный вопреки всем маминым инструкциям, обжигал пальцы осязаемым чувством взрослости. Никто не увидит этот стакан, никто не устроит скандал за потраченные рубли.
Когда Лера допила последний глоток и выбросила пустой картон в урну, она вдруг поймала себя на мысли, что застарелая чернильная мозоль на среднем пальце — символ её школьной каторги — почти зажила. Она впервые за два года шла вперёд, чувствуя, что отныне имеет полное право сама контролировать свой шаг.
Мегаполис дышал ей прямо в лицо: плотный, слоистый воздух пах нагретым на солнце свежим асфальтом, острой бензиновой гарью от автобусов и далёким, едва уловимым шлейфом сладкой выпечки из кондитерской на углу. От этого обилия запахов кружилась голова. Огромный город расстилался перед ними бесконечным, бурлящим лабиринтом, где глянцевые витрины центральных проспектов резко сменялись гулкими арками старых дворов. Мегаполис двигался в бешеном, рваном ритме, к которому Лере только предстояло привыкнуть: где-то вдали глухо ухал отбойный молоток, шуршали шины по мостовой, обрывисто смеялись люди и хлопали автомобильные двери.
Этот поток не ждал её и не подстраивался — он просто катился вперёд, увлекая за собой. Люди текли сплошным, стремительным движением, и Лере на секунду перехватило дыхание, а пальцы в кармане судорожно сжали скользкий пластиковый ключ. Ей показалось, что эта человеческая махина сейчас просто сомнётся над ней, раздавит, заметит её чужую, провинциальную робость. Но следом за паникой пришло оглушительное облегчение: в городе такого масштаба до неё никому не было дела. Город больше не казался ей раскалённым капканом. Он жил своей сложной, многоярусной жизнью, дробился отражениями в окнах троллейбусов, уходил высотками прямо в блёклое августовское небо и дарил удивительное чувство безопасности. Лера наконец-то стала незаметной, а значит — свободной.
Вечерами комната четыреста тринадцать становилась центром их маленького уютного мира. Кристина и Лена возвращались с подработок поздно, усталые, но весёлые. Девочки двигали стол в середину комнаты и просто ужинали вместе, делясь нехитрыми запасами и тем, что успели приготовить за день Лера с Асей.
В какой-то момент, когда старшие девчонки отвлеклись на свои разговоры, Лера опустила глаза в кружку. Пальцы, сжимавшие тёплую керамику, едва заметно подрагивали, а грудную клетку сдавила знакомая, глухая тяжесть — та самая, что всегда мешала ей дышать дома перед важными экзаменами. Ей казалось, что, если она сейчас промолчит, этот невидимый обруч так и останется на ней навсегда. Преодолевая внутреннее сопротивление и заставляя себя разжать губы, Лера впервые в жизни произнесла вслух то, в чём боялась признаться даже самой себе — что до смерти боится первой лекции и того, что окажется здесь самой глупой на потоке.
Ася, усадив на колени огромную плюшевую лису, задорно рассмеялась:— Лерка, да брось ты! Мы имеем полное право чего-то не знать. Мы имеем право ошибаться, спорить и вообще быть неидеальными.
Лера удивлённо подняла глаза, всматриваясь в открытое лицо подруги. Эти простые слова ударили прямо в цель, ломая всю её прежнюю, выдрессированную матерью систему координат. Оказывается, мир не рухнет, если ты сделаешь помарку. Оказывается, её не перестанут уважать и не выгонят из комнаты за минутную слабость. Тревога перед будущим окончательно растопилась под этот негромкий, будничный разговор соседей, которые еще пару дней назад не знали друг о друге, оставив внутри непривычное, мягкое тепло.
Глава 10. Первый звонок.
Резкий, металлический треск будильника взорвал тишину комнаты ровно в семь утра. От этого звука подскочили все четверо. Лера резко села на матрасе, едва не ударившись головой о нависающий верхний ярус, откуда уже свесилось одеяло, и донёсся недовольный писк запутавшейся в нем Аси. Кристина глухо застонала, утыкаясь лицом в подушку, а Лена, мгновенно оценив обстановку, первой спустила ноги на холодный линолеум. Она ловко натянула видавшие виды домашние тапки, перекинула через плечо серое махровое полотенце и авторитетно обернулась у самого порога:— Так, первокурсницы, подъём! Живо хватайте пасту и бегом к раковинам, пока там все краны не оккупировали. Если за пять минут не успеете, будете умываться прямо из чайника!