Евгений Андреевич Плотников Семьдесят два

Глава 4

Планета Инитилс-4, 98-66-12, Серая Зона. Год 2052 от Разделения.

Открыв глаза, Корн ощутил мягкую прохладу своего жилища. Мгновение — и сон рассыпался в прах: сознание вспыхнуло сверхновой звездой, наполняя все тело пружинистой бодростью, будто он и не спал вовсе. Картины трех прошедших дней, подобно крупным звездам фейерверка, осветили сознание, собравшись в четкую последовательность разговоров, дел и отдыха, которые были так необходимы после длительного пребывания в космосе, и осмысленность предстоящего дела вселила в него небывалую уверенность.

Присев на край койки, он немного размял тело, а следом встал и сделал нехитрую зарядку. Сознание избавилось от последних отголосков длинного глубокого сна, выдвинув на передний план легкость мысли и желание продолжать жить.

Схватив литровый бутыль питательной смеси, Корн выбрался на крышу здания. Ветер тут же обнял его, принеся с собой запах соли и далеких грозовых туч, и, не раздумывая, Корн запрыгнул в корабль, молчаливо ожидавший своего единственного члена экипажа и готовый броситься в пучину неизвестности по первому его зову.

Сегодня ему предстояла встреча с представителем Доминис, но тревога уже отсутствовала, уступив место уверенности и холодному расчету на фоне выполненного задания, да и ожидать каких-то непонятных телодвижений от представителя Доминис на Инитилс-4, да еще и после трехсуточного пребывания на поверхности, было решительно невозможно. Во-первых — это бессмысленно, во-вторых — прямое нарушение договора о Разделении. Хотя второе, после недавнего инцидента в космосе, причиной обозначалось лишь с натяжкой, да и первое стоило рассмотреть под различными углами, желательно измерив все его стороны и обратив особое внимание на запрятанные в глубины неизвестности ребра, скрытые истинными мотивами поведения Доминис.

Корабль рванулся вверх, будто перепрыгивая через горные пики, и мягко приземлился на узком каменистом берегу моря, где волны бились о скалы, рождая симфонию брызг и шепота прибоя. Серебряный эллипсоид представителя Доминис уже ожидал его, зависнув недалеко от воды. Его поверхность не отражала лучей солнца, синевы бескрайнего неба и голубого моря, а поглощала все это своей матовой поверхностью, преобразуя в глубинах корабля полученное извне излучение в энергию. Он, подобно серому вредоносному наросту, инородным телом громоздился на теле живой планеты и отчего-то вызывал отвращение, хотя корабль Корна лишь немногим отличался по форме и покрытию. Возможно, он виделся таким уже с учетом недавно произошедшей в космосе ситуации, а, возможно, и действительно таким являлся.

По условиям контракта он должен был передать сценту на корабле представителя Доминис. Встав с кресла, Корн направился в свою мультифункциональную гардеробную за сцентой. Подойдя к правой стене, он нажал три кнопки, видимые лишь ему одному. С тихим шипением панель скользнула в сторону, обнажив потайной шкафчик, и из его темных недр Корн извлек серебряное устройство. Холодный металлический брусок приятно лег в руку. На мгновение он задержал взгляд на его гладкой поверхности, где отражались призрачные блики, будто запертые в металле отголоски грядущих событий. Опустив руку со сцентой, Корн направился к выходу. Но представитель Доминис пошел на явное нарушение контракта, спустившись с корабля на берег, о чем Корн был предупрежден, и замер на полпути. Тревога вновь вышла на первое место, но теперь сознание имело куда больше фактов для осторожности. Это отклоняющееся не просто от нормального, но и от официально заверенного поведение, замешанное на дрожжах недавнего общения с Рафаилом и Мирором, заставило мозг работать не просто быстро, а продумать все возможные развязки будущего представления за пару секунд, выстроив цепочки вероятностей и оценив каждый нюанс.

Спрыгнув на каменистый берег, Корн глубоко вдохнул влажный, пропитанный морем воздух и громко выдохнул его через нос, будто выталкивая из себя даже намек на сомнение. Представитель Доминис в стандартном черном костюме Ветви Артифик с красными точками и длинном черном плаще шел ему навстречу и улыбался, явно осознавая, в каком тревожном, приближающемся к панике состоянии находится Корн. Но это было далеко от правды — тревога покинула Корна, уступив место холодному, как пустота космоса, расчету, такому, который помогает пережить даже самые сложные и опасные моменты жизни, на первый взгляд не имеющие счастливого финала. Корн был уверен, что проживет еще не один год, и не раз познает удовольствие от приобщения к новому, радость встреч и удовлетворение от верно проделанной работы. Его корабль находился на низком старте, готовый по первой команде взмыть в небо, отключив все ограничения на перегрузку, дабы спасти своего единственного члена экипажа. Поэтому этот член экипажа и остановился в паре шагов от корабля, готовый в мгновение ока оказаться внутри и разыгрывающий испуганного мальчишку, не умеющего держать свои эмоции в узде. Вся надежда этого представления с его стороны зиждилась на невозможности Доминис проникнуть слишком глубоко в его голову на большом расстоянии, пробившись через прикрученные Мирором маски, фильтры и обманки.

Представитель Доминис медленно шел вперед, и сейчас их с Корном разделяло не только расстояние. Эти два человека сделали себя сами, но результат их дел, стремлений и чаяний разделил их не только физическим расстоянием, но и идеологической пропастью. Пропастью, что невозможно преодолеть, соорудив жесткие договоры или взаимодействуя на условиях взаимного и неминуемого уничтожения, ведь вынужденная необходимость когда-то да заставит одного из них пойти на крайние меры в отношении второго. Могло показаться, что на такое будет способен только представитель Доминис, но это не так. Перемт хоть и пользовалась мягкой силой и хитростью, но в кульминационный час и глава Конциус, и Корн смогли бы пожертвовать многим для исполнения возложенного на них бремени, даже не прибегая к пространным размышлениям и длинным раздумьям.

— По условиям контракта, передача сценты происходит на твоем корабле, и лишь после проверки целостности и достоверности происходит перечисление, — выпалил Корн на одном дыхании, нарушая природную тишину, затем плавно подбросил сценту вперед по небольшой дуге. Та интенсивно завертелась в воздухе, отражая от своей поверхности солнечные лучи.

Представитель Доминис легко поймал ее, резко вскинув руку вверх. Это действие заставило его остановиться, явно нарушив продуманный план подойти к Корну вплотную. На мгновение в его глазах промелькнуло нечто неуловимое — то ли удивление, то ли радость. Представитель Доминис несколько раз подбросил сценту на ладони, будто желая на вес убедиться в ее оригинальности, и положил ее в карман своего черного плаща. Они стояли напротив друг друга, пытаясь прочитать мысли соперника, проникнуть сквозь внешнюю оболочку к истинным замыслам, и молчали, пока представитель Доминис не раскусил Корна.

— А ты не так слаб, как мне показалось, — произнес он грубым синтезированным голосом. По правде говоря, если не знать, кто перед тобой, вряд ли кто-нибудь понял бы, что голос не настоящий, но Корн знал, как и знал, что из живого в его теле — или точнее, анирепе, искусственной соме — только мозг, неизвестным ему образом существующий в несвойственной обстановке.

— А ты не так адекватен, как могло показаться, — спокойно сказал Корн, а маску растерянности он сменил на уверенность.

Представитель Доминис медленно опустил голову вправо, не отрывая взгляда от лица Корна. На его губах цвела веселая, почти издевательская улыбка — словно он наслаждался этой игрой. А это именно так и было.

— Мое имя — Аллисер Индеп, — сказал он.

— Мое тебе известно, — сказал Корн, а внутренне выдохнул, придя к выводу, что ликвидировать его не собираются. — У твоего поведения есть веская причина или моя смерть должна была стать лишь твоей личной прихотью?

Корн и не надеялся узнать правду, скорее бросал камень в темную воду озера, надеясь узнать его глубину, но попытка не пытка.

Аллисер Индеп громко рассмеялся, а затем ответил:

— Ты еще не совсем остался жив, а желаешь получить знание, недоступное и более сильным.

Аллисер Индеп говорил не о физической силе. Ветвь Артифик измеряла значимость человека по его умственным способностям, которые характеризовались не только заложенными в процессе модификации эмбриона планируемыми качественными показателями мозговой активности, но и умением увеличивать эти показатели на протяжении всего жизненного пути. Корн знал это, как и знал, что перед ним «сильная» личность. И это ощущалось почти физически, даже на расстоянии. Аллисер Индеп превосходил его и интеллектом и физической, то есть механической, силой своей искусственной сомы, и с этим фактом он спорить не собирался, понимая, что перебороть этого противника можно лишь хитростью, тонкой и острой, как лезвие только что правильно заточенного ножа.

— Так есть причины? — нагло спросил Корн, желая интонацией немного взбодрить соперника.

— Как и у твоих — желание жить, — ответил Аллисер Индеп и рассмеялся, не поддавшись на провокацию.

Корн понял, что ничего выведать не получится. Молчание между ними стало плотным, почти осязаемым, словно опустился занавес между двумя непримиримыми частями одного мира. Приняв решение закончить разговор, он произнес коротко, почти без эмоций:

— Проверяй и закрывай контракт.

Теперь Аллисер Индеп улыбался лишь уголками губ, скрывая за этим нечто большее, неуловимое, словно тень в полумраке.

— Баллы переведены.

— Контракт закрыт.

Лицо Аллисера Индепа мгновенно стало серьезным, а голос обрел холодную официальность, будто он переключился в режим машины, лишенной эмоций:

— Доминис впредь отказывается от заключения каких-либо правовых документов с человеком по имени Корн Ронд Селезиум, Ветвь Некс, производный от Ветви Вивус.

Резко кивнув, словно проводя финишную черту в их диалоге, Аллисер Индеп развернулся и уверенно пошел на корабль. Каждый его шаг был четким и уверенным, а ноги будто и не ощущали мелкой гальки под ногами.

Некоторое время Корн глядел ему в спину, переваривая произошедшее, затем последовал примеру представителя Доминис и отправился к главе Конциусу с докладом, хотя рассказывать было толком нечего — в его распоряжении оставались только догадки и недомолвки.

***

Корабль взметнул в небо, но вскоре резко остановился, зависнув над одной из горных вершин. В дополненной реальности появился глава Конциус и быстро заговорил, будто куда-то торопился.

— Корн, тебе необходимо встретиться с представителем Вивус. Координаты тебе переданы. Отправляйся немедленно. Это может быть связано с произошедшими недавно событиями, — глава Конциус говорил быстро, явно торопясь.

— Понял, выдвигаюсь, — лишь ответил Корн, а под ложечкой засосало: предчувствие чего-то неизвестного, опасного и от того интересного.

Глава Конциус сделал едва уловимую паузу, словно собираясь с мыслями:

— Я понимаю, что ты только что вернулся, но вскоре время ускорится, и нам необходимо собраться с силами, чтобы не упустить нить происходящего, — уже куда менее быстро проговорил глава Конциус.

Корн кивнул. Он не задавал вопросов — в этом не было нужды. Если глава Конциус сам вышел на него, да еще и через проекцию в дополненной реальности — к тому же через закрытый канал шифрованным потоком, а не через криптоком протокол комдист связи — то Корну и без напоминаний была понятна необходимость собрать все имеющиеся в его распоряжении силы и грамотно приложить их к выполнению поставленных задач.

— Да, глава Конциус, я все понимаю.

— До встречи, Корн.

— До встречи, глава Конциус.

Корн остался один.

Корабль уже покидал планету, двигаясь по полученной траектории к Инитилс-7. Пустота космоса вновь навалилась своей бесконечной массой на не отдохнувшее сознание Корна. Впереди замаячила долгая дорога, тянущаяся бесконечной лентой пустоты и древнего звездного света, возможно, уже не существующих в этой Вселенной гигантов; глубокий сон, вроде и спокойный, но на длинной дистанции, словно вязкий как смола, обволакивающий и еще долго не отпускающий сознание, и ментальное похмелье, угнетающее разум и тело своей бестолковой песней навязывания желаний. Троица постоянных спутников любого искателя, слишком близко заглянувшего в бездну неизведанного, зачастую отбирающая лавры творца их погибели у неудачного выхода из ПП.

Суматоха последних дней была далека от привычного течения жизни Корна. Со стороны могло показаться, что жизнь искателя есть приключение, и каждый ее отдельный эпизод есть нечто новое и ранее не пережитое, но в действительности между заданиями могло проходить много месяцев, и все это время искатель жил обычной жизнью без ежесекундных потрясений. Да и в большинстве приключений единственной опасностью являлось перемещение через подпространство, точнее выход из него, а остальное быстро превращалось в рутину, совершенно не оправдывая романтических ожиданий, которые возникали перед первыми заданиями. Множество искателей погибло при выходе вблизи звезды — неважно мертвой или живой, во множестве досель не изученных космических аномалий или в плотном поясе астероидов, но Корну судьба всегда благоволила, а сейчас дала возможность заметно разнообразить его существование в этом мире. И разнообразить крайне незамысловатым способом: швырнуть в самый эпицентр разборок галактических обществ, незримо управляющих всей цивилизацией, в игру, где ставки невозможно было даже представить.

Темно-голубой газовый гигант расплывался бледно-серыми волнами ураганов, которые без конца бушевали на его поверхности, сплетаясь в гипнотический танец неукротимой стихии. Казалось, что вся планета дышит хаосом, вычерчивая на своем лике диковинные узоры из вихрей, которым не суждено когда-либо затихнуть. Корабль Корна вышел на нужную орбиту и под полученный ключ передал шифрованное сообщение. Спустя мгновение, предварительно скорректировав орбиту, он встретился со среднетоннажным грузовиком Ветви Вивус. Грузовик состоял из пяти частей: четырех огромных цилиндров для груза, соединенных множеством перегородок с меньшим цилиндром. Перегородки на фоне остальных частей корабля казались маленькими и хрупкими, неспособными удерживать всю махину, и придавали ему несколько комичный вид, словно его случайно собрали из разнокалиберных деталей. Это была средняя модификация корабля такого типа, которая отличалась от максимальной лишь длиной, ведь увеличить диаметр не представлялось возможным. Сие ограничение накладывалось ввиду относительно небольшого, по меркам Вселенной, кольца Нулевого Расстояния, и, как следствие, распространялось на все суда галактического класса.

Корн наблюдал за сближением кораблей, и в его сознании медленно складывалась мозаика: каждый цилиндр, каждая перегородка, каждый шов — все это было частью огромной системы, где даже самая нелепая деталь имела свое предназначение. В этом странном симбиозе мощи и хрупкости, величия и комизма, он видел отражение самой Вселенной — упорядоченной и подчиняющейся строгим законам.

Корабль искателя медленно вплыл в ангар и завис на небольшом расстоянии от пола. Когда газовая смесь внутри ангара стала пригодной для человеческого дыхания, Корн сошел с корабля. Представитель Мовер уже шел к нему навстречу, и Корну оставалось изучать пустое окружающее пространство. А оно действительно являло собой гений минимализма, с отсутствием чего-либо, кроме идеально ровных стен, потолка и пола. Не просто отсутствие деталей, а сознательная демонстрация пустоты. Ни единого лишнего элемента: стены, потолок и пол сливались в единую геометрическую симфонию безупречной ровности, холодную, почти аскетичную чистоту линий, без единого намека на существования где-то рядом человека. Дальше этого помещения его не пропустят, а здесь ничего нового и не углядишь, довольствуясь лишь непарадной витриной технологий Ветви Вивус, за которой скрывалась вся мощь и сила Ветви, которая ставила во главу угла развитие человека как биологического существа. И тут ему пришло в голову, что пустой ангар не просто встречал гостя, а будто испытывал его, проверяя, сумеет ли тот разглядеть за пустотой истинный масштаб того, что находилось по ту сторону стен.

Поскольку Корн сам являлся производным от Ветви Вивус, Мовер крайне редко прибегал к его услугам и, если память ему не изменяла — а она не могла ему изменять, — то сейчас, с почти стопроцентной вероятностью, произойдет пятый наем. Шансы были столь высоки благодаря главе Конциусу, ведь тот не просто так настоял на скорой встрече, но и недвусмысленно намекал на необходимость согласия, хотя Корн имел полную самостоятельность и при первом намеке на опасность мог соскочить с дела. Но сегодня он не желал этого, надеясь на сговорчивость Мовер и разумное целеполагание с их стороны.

Идеально гладкая стена резко подернулась ровными полосами и два прямоугольника скрылись в ее недрах. Быстрым шагом в ангар ворвался высокий широкоплечий мужчина с голубыми глазами. Он явно не спешил, но гравитация на корабле составляла 0,7 от эталонной, и с его телесными данными огромные, быстрые шаги давались с излишней непринужденностью. Стандартный комбинезон Ветви Вивус подчеркивал здоровую и дышащую силой фигуру, впрочем, как и у Корна, а мелкие светящиеся точки идеально подобрали цвет к глазам. Если от представителя Доминис разило неким превосходством и силой, которые больше отталкивали, чем наводили на деловой лад, то этот, наоборот, внешне выражал доброжелательность, но Корн знал, кто перед ним, и понимал, что сейчас необходимо держать ухо востро и соглашаться на почти любые условия. То, за чем он полетит, явно не древняя сказка про трех силачей, и это знание глава Конциус желает от него получить, и, вероятно, получит.

— Искатель Корн Ронд Селезиум, ты прибыл быстро, и мы этому рады, ведь поручение требует высокой скорости исполнения, — прогремел властный бас Александра Пара, наполнив ангар гулкими отголосками, будто сам воздух подчинялся его голосу.

Перед Корном стояла правая рука главы Мовер, человек, посвященный во все тайные знания Мовер, и Корн был несказанно рад этому случаю.

— Я слушаю, — произнес он сдержанно, почти бесстрастно. Под маской спокойствия скрывалось невиданное возбуждение от скорого приобщения к «тайнам Вселенной».

Внезапно пространство между ними ожило. Воздух задрожал, и перед мужчинами возникла объемная карта Млечного Пути — словно звездная паутина, сотканная из чистого света, что заставило обоих отступить на шаг назад. Затем на ней выделился неправильный объемный многоугольник, и приблизился.

— Это Глубокая Серая Зона, к тому же за Поясом Определенности, — выдохнул Корн, и в его голосе прозвучала нотка разочарования, ведь его планы рушились на глазах.

Центр галактики был изучен лишь дистанционно, ведь еще ни один переход за Пояс Определенности не заканчивался положительным исходом. Сила и интенсивность гравитационного и иных видов возмущений не дают возможность правильно рассчитать точку выхода из ПП, а при чрезмерно сильном, нерасчетном воздействии извне на канал перемещения — и вовсе выбрасывают корабль из подпространства.

— Не принимай поспешных решений и дослушай меня, — сказал Александр Пар.

Корн утвердительно кивнул, готовый слушать, но в душе уже твердо решил отказаться: смерть пока не входила в его планы на жизнь — по крайней мере, не сегодня и не по чужому сценарию.

— По этим координатам ты найдешь первую известную космическую станцию Дисцентов.

Карта ожила, приблизив систему и выстроив схематичное изображение планет на орбите белой звезды. Станция находилась за орбитой шестой планеты, на относительно безопасном расстоянии от чересчур активного светила. Все это, конечно, было чрезвычайно интересно, но пока ничем не могло предотвратить его преждевременную и скоропостижную кончину.

— Так как станция находится за Поясом Определенности, тебе потребуется другой корабль и два члена экипажа.

«Еще пара человек… Для чего?» — сам себя спросил Корн. И получил недвусмысленный намек от сознания, что вернуться, смогут не все, точнее будет удачей, если вернется хотя бы один из них. К счастью, он пока никуда и не летел.

— Экипаж ты волен выбирать сам, а вот корабль тебе предоставит представитель Доминис, на планете Девел-2.

Все три общества объединенные в одном задании есть не просто красный флаг, предупреждающий о риске, а призыв Вселенной к скорому бегству как можно дальше и желательно не оборачиваясь, из того места, где это задание желают навязать. Корн всем своим естеством желал провернуть последнее, но что-то задерживало его, толи пульсирующее властью и силой тело Александра Пара, толи долг перед Перемт, а вероятно ядовитая смесь и того и другого.

— Мы гарантируем положительный исход взаимодействия с представителем Доминис и положительный результат выхода из ПП в Глубокой Серой Зоне, — официальным тоном произнес Александр Пар.

Формально, Корн не мог придраться к словам Александра Пара — и, более того, он склонялся в сторону их правдивости, точнее в то, что Александр Пар сам искренне верит в сказанное им. Он исходил из нескольких фактов, почерпнутых как из его слов сейчас, так и из того мира, в котором им приходилось существовать. Первый факт: Ветвь Вивус была связана договором взаимодействия и не могла напрямую вступить в контакт с этим представителем Доминис. Этот факт являлся для Корна объяснением того, почему, если перспективы перемещения в Глубокую Серую Зону настолько радужные, со слов Александра Пара, Мовер сам не выполнит это задание. Второй факт вытекал из первого и говорил, что даже фанатики не могут рисковать сложившимися взаимоотношениями внутри цивилизации, ради обладания иллюзорными знаниями. Тем более никакой станции там и вовсе могло не оказаться, а вскрытие нарушения договора когда-нибудь выплывет на поверхность и желательно иметь некие доказательства его не нарушения со стороны Мовер. И это доказательство как раз сейчас стояло перед Александром Паром, постепенно наполняясь желанием согласиться на крайне рискованную работу. Отчего-то Корн сейчас не взял в расчет недавнее взаимодействие с Аллисером Индепом, как в космосе, так и на Инитилс-4. То ли это произошло из-за слов главы Конциуса, то ли он просто забыл про этот инцидент из-за серьезности и нервозности разговора. Хотя, если бы сейчас он вспомнил о нем, то согласиться на предстоящее задание ему было бы на порядок тяжелее.

— Предельный срок начала? — серьезно спросил Корн, и в глазах Александра Пара уловил некое удовлетворение от почти законченной работы.

— Семь стандартных суток после получения корабля, — отчеканил Александр Пар, медленно проговаривая каждое слово.

Корн не спешил отступать.

— Десять, и за кораблем отправляюсь сейчас. Идет? — с холодной уверенностью произнес он.

— Время отправления и так не обсуждалось. Семь. Более мы не можем ждать, — тоном, не допускающим иного исхода, отрезал Александр Пар

Корн некоторое время не моргая смотрел на Александра Пара, а затем сказал:

— Согласен.

— Ввиду повышенной сложности и некоторой незаконности поручаемой тебе работы, — продолжил Александр Пар, слегка наклонив голову вправо, — мы готовы рассмотреть четырехкратное увеличение стандартного тарифа.

Корн был готов выполнить эту работу и за мешок картошки, но произнес нечто другое:

— Три. И корабль остается у меня. Идет? — он говорил резко, будто ожидал мгновенного ответа и не оставлял права на раздумья.