Евгений Владимирович Евтушенко Енатера

Глава 3. Оковы и молчание.

Обратный путь начался в гнетущей тишине.

Ен сидел в седле, но его мысли были не с отрядом, а там, позади — на поляне, где он впервые услышал её имя. Тера. Оно звучало как музыка, как шелест листьев, как звон ручья. Но сейчас оно отдавалось в его голове глухим, тревожным эхом, потому что она сидела в нескольких шагах от него, закованная в анти магические кандалы, и не произносила ни слова.

Они двигались по той же тропе, но теперь лес казался враждебным. Ветви цеплялись за плащи, корни норовили споткнуть лошадей, воздух стал тяжёлым, как перед грозой. Ен чувствовал на себе взгляд — не отрядный, не Бована, который периодически бросал на него тревожные взгляды, а иной. Холодный. Пронзительный. Он обернулся и встретился глазами с Терой.

Она сидела на лошади позади Эдвина, её руки были скованные спереди, на запястьях тускло поблёскивали браслеты с вкраплениями обсидиана. Единственное, что могло сдержать эльфийскую магию. Лицо её было непроницаемо, как каменная маска, но глаза — эти огромные, зелёные — горели. Не гневом, нет. Чем-то более глубоким. Презрением, смешанным с болью, которую она отчаянно прятала.

Ен отвернулся первым. Ему стало стыдно.

Они ехали так почти час, пока лес не начал редеть. На горизонте показались первые холмы, поросшие кустарником. Здесь было светлее, и отряд немного расслабился. Эдвин подал знак остановиться у ручья.

— Привал, — сказал он. — Час на отдых. Лошадям нужно напиться.

Ен спрыгнул с седла первым. Ноги затекли, спина ныла. Он потянулся, разминая плечи, и краем глаза заметил, как Тера спускается с лошади с чужой помощью. Эдвин грубо схватил её за локоть, чтобы удержать, когда она пошатнулась. Она дёрнулась, как от удара.

— Не трогай меня, — сказала она тихо, но в голосе звенела сталь.

— Я должен следить, чтобы ты не сбежала, — ответил Эдвин безразлично.

— Я не сбегу. — Она дёрнула руками, и кандалы звякнули. — С такими цепями я даже шаг не сделаю без вашего позволения.

— Всё равно не доверяю, — буркнул Корбин, проходя мимо. — Эльфийки — они хитрые. Раз — и исчезла.

— Я не исчезну, — сказала она, и в голосе прозвучала такая усталость, что Ену стало не по себе. — Куда мне идти? Мой лес остался позади. Мой народ — в другой стороне. А вы, люди, везде одинаковые.

Корбин хмыкнул и отошёл.

Ен подошёл к ней, стараясь не делать резких движений. Она стояла у ручья, отвернувшись от всех, и смотрела на воду. Её руки были скрещены на груди — насколько позволяли кандалы. Плечи слегка дрожали.

— Тера, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал, накинув на неё свой плащ.

Она не ответила. Даже не повернулась.

— Я знаю, ты злишься, — продолжил он, приближаясь ещё на шаг. — Ты имеешь на это право. Но если ты не поешь и не выпьешь, ты ослабнешь. А нам ещё идти два дня.

— Два дня? — Она повернула голову, и в её взгляде была такая горечь, что у него перехватило дыхание. — И куда вы меня везёте? На заклинание?

Ен сглотнул. Он не знал, как сказать ей правду. Но врать не хотел.

— Я не знаю точно, — признался он. — Мне сказали, что ты нужна отшельнику. Что он может очистить земли. Но я не знаю, что он с тобой сделает. Я… я буду стараться, чтобы тебе не причинили вреда.

Она усмехнулась, но в усмешке не было веселья.

— Ты будешь стараться, — повторила она. — Как мило. Принц, который хочет защитить эльфийку от своих же людей. Ты понимаешь, как это звучит?

— Понимаю, — сказал он, не отводя взгляда. — Как наивность. Как глупость. Но я правда не хочу, чтобы ты страдала.

Она смотрела на него долго. Так долго, что он начал чувствовать, как по спине пробегает холод. Но в её глазах больше не было той ледяной ярости. Только усталость и — странное дело — лёгкое любопытство.

— Ты странный, — сказала она наконец, те же слова, что и в лесу. — Я уже говорила тебе это. Но сейчас я начинаю думать, что ты не просто странный. Ты… другой.

— Другой — это хорошо или плохо? — спросил он с робкой улыбкой.

— Не знаю, — ответила она, и в голосе промелькнула неуверенность. — Время покажет.

Она отвернулась, но Ен заметил, как её плечи чуть расслабились.

— Я принесу тебе воды, — сказал он и отошёл, чтобы не давить на неё.

Он наполнил флягу из ручья, отломил кусок хлеба и завернул его в чистую тряпицу. Подошёл снова, протянул ей.

— Возьми, — сказал он мягко. — Пожалуйста.

Она помедлила. Ен видел, как борются в ней гордость и жажда с голодом. Наконец она взяла флягу и хлеб. Её пальцы — тонкие, с чуть заострёнными ногтями — коснулись его ладони. И в этот момент он вздрогнул. Это было первое прикосновение с девушкой, хоть и эльфийкой.

Кожа была прохладной, но в том прикосновении было что-то электрическое. Что-то, что пробежало по всей его руке и ударило в сердце. Он отдёрнул руку, словно обжёгся.

Она тоже это почувствовала. Её зрачки расширились на одно мгновение, но она быстро взяла себя в руки и отвернулась.

— Спасибо, — сказала она коротко, не глядя на него.

— Не за что, — ответил он, и голос его дрогнул.

Она отпила воды, откусила хлеб и снова уставилась на ручей. Ен стоял рядом, не зная, что сказать. Внутри него бушевала буря. Он не понимал, что это было за прикосновение. Случайность? Магия? Или что-то другое?

Он отошёл к костру, где Бован уже сидел на корточках, помешивая похлёбку в котелке.

— Ты слишком мягок с ней, — сказал Бован без предисловий, не поднимая головы. — Она враг.

— Она — не враг, — ответил Ен, садясь рядом. — Она просто… она не знает нас. Она боится.

— И правильно делает, — буркнул Бован. — Мы пришли с мечами. Мы связали её. Мы везём её к жрецу. Если бы я был на её месте, я бы тоже боялся.

Ен замолчал. Друг был прав. И эта правда жгла.

— Я не дам её в обиду, — сказал он тихо.

— Ты не сможешь её защитить, — возразил Бован. — У тебя нет власти над этим.

— Тогда я найду способ, — упрямо сказал Ен.

Бован вздохнул и покачал головой.

— Ты всегда был упрямым, — сказал он, и в голосе послышалась усталая нежность. — Но это может тебя погубить.

— Может, — согласился Ен. — Но я готов рискнуть.

Он поднялся и отошёл от костра, оставляя Бована с его тревогами.

Вечер опустился на лагерь. Солнце скрылось за холмами, и тьма окутала их, как плотное одеяло. Костёр горел ярко, отбрасывая длинные тени. Солдаты сидели вокруг, переговариваясь вполголоса. Кто-то уже спал, положив голову на седельную сумку.

Тера сидела отдельно от всех, на поваленном стволе, у самого края света. Её руки были скованные, но она умудрилась завернуться в плащ — тот самый, который Ен накинул на неё.

Ен подошёл к ней и сел на расстоянии вытянутой руки.

— Холодно? — спросил он.

— Я не замёрзну, — ответила она, но голос дрогнул. — Эльфы не мёрзнут.

— Правда? — он улыбнулся. — Тогда почему ты взяла мой плащ?

Она посмотрела на него, и в уголках её губ мелькнуло что-то, что можно было принять за улыбку.

— Потому что он пахнет деревом, — сказала она. — Как мой лес. А вы, люди, пахнете железом и потом.

— Извини, — сказал он, и в голосе его звучала искренняя улыбка. — Мы стараемся.

Она снова взглянула на него, и в этот раз в её взгляде не было колючей настороженности. Только усталое принятие.

— Ты странный, — повторила она, но теперь это звучало почти ласково. — Ты не похож на других людей. Ты не смотришь на меня как на врага.

— Я не хочу быть врагом, — сказал он. — Я хочу понять.

— Что именно?

— Почему ты одна? — спросил он. — Где твой народ? Твоя мать?

Она помедлила. Ен видел, как её пальцы сжались на коленях.

— Моя мать, — сказала она наконец. — Она живёт на острове севернее. Там, где эльфы ещё помнят, кто мы. А я… я осталась в лесу. Потому что кто-то должен был охранять сад.

— Ты охраняла его одна? Все эти годы?

— Не одна, — сказала она, и голос её чуть смягчился. — У меня были звери, птицы и деревья. Они говорили со мной. Они стали моими друзьями.

— А люди?

— Люди, — она усмехнулась, но в усмешке не было злобы. — Люди всегда хотели меня убить. Или использовать. Ты — первый, кто попытался поговорить.

Ен почувствовал, как его сердце сжалось от боли за неё.

— Мне жаль, — сказал он. — Что тебе пришлось быть одной.

Она подняла на него глаза, и в них стояли слёзы, но она не дала им пролиться.

— Не жалей, — сказала она. — Я справилась. И дальше справлюсь.

Она отвела взгляд, и Ен не стал настаивать. Они сидели в тишине, слушая, как трещит костёр, как где-то вдали ухает сова.

Через некоторое время она заговорила снова:

— Расскажи о себе, — сказала она. — Ты — принц. У тебя есть всё. Что ты ищешь в этом лесу?

— Я ищу ответы, — сказал он, помедлив. — Я всегда искал смысл. А потом я встретил тебя.

Она посмотрела на него с недоумением.

— Я — твой ответ?

— Я не знаю, — честно ответил он. — Но я чувствую, что ты — часть этого. Судьба, я бы сказал так.

Она ничего не сказала. Только отвела взгляд и снова уставилась на костёр. Но Ен видел, как её руки чуть дрожат.

— Спать иди, — сказала она наконец. — Тебе нужен отдых. Завтра будет долгий день.

— А ты? — спросил он.

— Я не сплю, — ответила она. — Я смотрю на звёзды. И думаю.

Он хотел остаться, но почувствовал, что она хочет побыть одна. Он поднялся.

— Доброй ночи, — сказал он.

— Доброй ночи, — ответила она, и в голосе её прозвучала странная мягкость.

Ен отошёл к своему месту и лёг на землю, глядя в небо. Звёзды мерцали ярко, но он видел только её лицо, её глаза, её руки, которые дрожали у костра.

Он знал, что не уснёт. Но он знал и другое: он сделает всё, чтобы защитить её.

Утром они продолжили путь. Тера сидела на лошади позади Эдвина, и Ен несколько раз пытался заговорить с ней, но она отвечала коротко, односложно.

— Ты всё ещё злишься? — спросил он, когда отряд остановился на очередной привал.

— Я не злюсь, — ответила она. — Я просто не верю. Не тебе, не им. Никому.

— Я не прошу верить, — сказал он. — Я прошу дать шанс.

— Шанс? — она усмехнулась. — Ты дал мне шанс, когда сказал своим людям не стрелять. Но потом они всё равно напали.

— Я не хотел этого, — сказал он, и в голосе звучала искренняя боль. — Я пытался остановить их.

— Ты не смог, — сказала она сухо. — Потому что ты один, а их — много. Ты — принц, но ты бессилен перед ними.

Эти слова ударили его как пощёчина. Она была права. Он — наследник трона, а не может даже защитить одну женщину.

— Я стану сильнее, — сказал он. — Я найду способ.

Она посмотрела на него, и в её взгляде промелькнуло удивление.

— Ты действительно в это веришь?

— Я верю, — ответил он.

Она отвернулась, но в её молчании было меньше холода, чем раньше. Ен почувствовал, как в груди разливается странное тепло.

Они ехали дальше, и Ен не сводил с неё глаз. Он знал: путь будет трудным. Но он также знал, что не отступит.

Вечером второго дня они разбили лагерь у небольшого оврага. Костёр развели, и Ен снова подошёл к Тере.

Она сидела на камне, глядя в огонь. Её руки были скованные, но она смотрела на пламя с таким выражением, будто видела в нём нечто большее, чем просто огонь.

— Ты смотришь на костёр так, будто он говорит с тобой, — сказал Ен, садясь рядом.

— Он говорит, — ответила она, не оборачиваясь. — В каждом пламени есть голос. Ты просто не умеешь его слышать.

— Научи, — сказал он.

Она повернулась к нему, и в глазах её мелькнуло удивление.

— Ты серьёзно?

— Да, — ответил он. — Я хочу научиться.

Она помедлила, а затем кивнула.

— Смотри, — сказала она, указывая на огонь. — Видишь, как он танцует? У каждого языка есть свой ритм. Этот — быстрый, этот — медленный. Если ты поймёшь их ритм, ты поймёшь, что они хотят сказать.

Ен всмотрелся в пламя. Сначала он ничего не видел, кроме хаоса. Но затем он начал замечать — один язык взлетал вверх резко, другой — плавно, третий — закручивался спиралью.

— Я вижу, — сказал он удивлённо.

— Хорошо, — сказала она, и в голосе прозвучала лёгкая одобрительная нота. — Ты учишься.

Она снова отвернулась к огню, и Ен почувствовал, как в его груди разливается радость. Она разговаривает с ним. Она не злится.

— Расскажи мне о своём лесе, — попросил он. — О том, как ты росла.

Она помедлила, но затем начала говорить. О том, как бегала босиком по мху, как плела венки из светящихся цветов, как разговаривала с белками и совами. Её голос был тихим, но в нём звучала такая любовь к своему дому, что Ен слушал, затаив дыхание.

— Я хочу увидеть это, — сказал он, когда она замолчала. — Твой лес. Твой мир.

— Ты не сможешь, — ответила она, и в голосе послышалась грусть. — Он закрыт для людей.

— Тогда я попрошу разрешения, — сказал он. — Если ты позволишь.

Она подняла на него глаза. В них было столько боли и надежды одновременно, что у него перехватило дыхание.

— Ты странный, — сказала она, и в её голосе звучала та же мягкость, что и в лесу. — Странный и наивный. Но, может быть, именно таких нам и не хватало.

Она улыбнулась. Слабо, едва заметно, но это была улыбка.

Ен запомнил её навсегда.

Глава 4. Услышанное в тени.

Ночь в овраге была тихой, но не спокойной.

Костёр догорел до углей, которые ещё дышали жаром, но уже не давали света. Тени от деревьев ложились на землю длинными, искривлёнными пальцами, и ветер, пробираясь сквозь кустарник, шептал что-то на языке, которого Ен не понимал, но который чувствовал каждой клеткой тела. Он сидел у самого края лагеря, прислонившись спиной к гладкому валуну, и смотрел на Теру. Она спала, укрытая его плащом, и её дыхание было ровным и глубоким — впервые за весь день она казалась не врагом, не жрицей, не загадкой, а просто уставшей девушкой, которую загнали в угол.

Ен не спал. Он пытался, но мысли крутились в голове как белки в колесе, и каждая из них была о ней. О её голосе, когда она сказала: «Ты — первый, кто попытался поговорить». О её глазах, в которых на мгновение промелькнула искра доверия. О прикосновении их пальцев — том коротком, почти случайном касании, которое до сих пор отдавалось у него под кожей теплом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.