Ева Уайт Ожившие легенды

Глава 8

Кровать — самое прекрасное место в мире, клянусь. Я лежу на ней, утопая в пуховых подушках, вдыхая аромат свежего белья, и мне кажется, что весь остальной мир может катиться ко всем чертям, пока я здесь. Моя кровать сегодня идеальна: чистая, тёплая, мягкая, с одеялом, в которое хочется завернуться с головой и никогда не вылезать. Я закрываю глаза и позволяю себе просто быть — быть той, кто никуда не должен идти, никому ничего не доказывать, ни от кого не убегать.

Но даже здесь, в этом крошечном убежище, мысли находят меня. Я думаю о том, что скоро уеду из этого города, из этой школы, из этого бесконечного театра абсурда, где все играют роли, а я пытаюсь просто выжить. И единственное, по чему я буду скучать — это моя кровать. И, возможно, один человек, который не даёт мне уснуть ночами.

Коул Берн. Высокомерный, самовлюблённый, опасный Коул Берн с глазами цвета расплавленного янтаря и голосом, который проникает под кожу, как игла, оставляя след, который не исчезает даже через неделю. Я ненавижу его. Честно, искренне, каждой клеткой своего тела. Но почему-то его образ преследует меня повсюду — я вижу его даже с закрытыми глазами, слышу его шёпот, чувствую его дыхание на своей коже. Он стал моей навязчивой идеей, моим самым тёмным секретом, который я не решаюсь признать даже самой себе. И это бесит меня больше, чем его насмешки, чем его холодные взгляды, чем его игра, в которой я — всего лишь пешка.

— Ты выглядишь так, будто размышляешь о смысле жизни, — Айтерия вплывает в мою комнату без стука, как всегда, и я даже не вздрагиваю — уже привыкла. — Или о том, что надеть на вечеринку. В любом случае, твоё лицо — это сплошная трагедия.

Я приоткрываю один глаз, не желая вылезать из своего кокона.

— Я не пойду. Ни за что. Даже не уговаривай, Айтерия. Я уже сказала «нет», и это окончательное «нет», которое не станет «да» даже под пытками.

Она садится на край кровати, и я чувствую, как матрас прогибается под её весом. Её взгляд становится сочувствующим и настойчивым одновременно, так смотреть на меня умеет только она, хотя от этого взгляда у меня сводит зубы.

— Корал, вечеринки — важная часть школьной жизни, — говорит она, и её голос звучит терпеливо, как у учительницы младших классов. — Если ты будешь игнорировать их, ты никогда не станешь своей. Ты всегда будешь той странной новенькой, которая прячется в библиотеке. Ты этого хочешь?

— А если я не хочу становиться своей? — я приподнимаюсь на локте и смотрю на неё в упор. — Если я хочу просто пережить этот год и уехать в колледж, где никто не будет знать, кто я и что со мной было? Если я хочу стать никем, невидимкой? Меня бы это вполне устроило.

Айтерия молчит несколько секунд, потом качает головой, и её голос становится тише.

— Ты не можешь убежать от себя, Корал. Где бы ты ни была, ты всегда будешь собой. И если ты не научишься жить сейчас, здесь, ты будешь бежать всю свою жизнь. Ты будешь прятаться в каждой кровати, в каждом новом городе, в каждой новой компании. И однажды ты поймёшь, что убегать больше некуда.

Я открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле. Потому что она права. Чёрт бы её побрал, но она права. Я знаю это, и эта правда хуже любых её уговоров.

— Хорошо, — выдыхаю я, чувствуя, как внутри разливается усталость, смешанная со странным облегчением. — Я пойду. Но только потому, что ты не отстанешь, пока я не соглашусь. И если я буду выглядеть как шлюха, это не моя вина.

Айтерия улыбается победной улыбкой, которая появляется у неё каждый раз, когда она добивается своего, и я уже знаю, что попала в её ловушку.

Вечеринка гремит в школьном зале. Гирлянды мерцают в полумраке, шары отражают свет софитов, басы отдают в груди, в висках, в каждой клетке тела, которое уже устало от этого шума, хотя мы только что пришли. Я иду сквозь толпу в том, что выбрала — старая футболка с выцветшим принтом, джинсы с дырками на коленях и потёртые кеды, которые помнят Калифорнию и ещё ту Корал, которая не боялась быть собой. Я знаю, что выгляжу провокационно, но не в том смысле, в котором они привыкли. Моя провокация — в вызове, который я бросаю их правилам, их идеалам, их глянцевой картинке. И я чувствую взгляды. Сотни взглядов, которые скользят по мне, оценивают, осуждают, удивляются. Но я не отвожу глаз.

Я — Корал Блэквуд, и мне плевать на них. Плевать на то, что они думают, плевать на то, что говорят за спиной. Айтерия оказывается рядом, её рука касается моего локтя, и её голос проникает сквозь шум:

— Ты снова в центре внимания. Весь зал смотрит на тебя.

— Не то, чтобы я хочу привлекать внимание, — бурчу я, но внутри меня закипает странная злость, которая помогает держаться прямо.

И тут мои глаза встречают стальной взгляд. Зоуи Гоал. Одна из приближённых Коула, часть той элитной компании, которая правит Квартексом, пусть и по их же собственному мнению. Она смотрит на меня так, будто я — таракан, выползший из щели, и её взгляд обещает, что этот вечер не пройдёт спокойно.

— Смотрите, — говорит она громко, чтобы все вокруг нас слышали, — наша маленькая бунтарка решила нас посетить. В этой одежде. Ты что, решила заглянуть на помойку по дороге?

Её подруги хихикают, их смех режет слух, и я чувствую, как кровь приливает к моим щекам. Но я заставляю себя улыбнуться — натянутой улыбкой, которая должна была показать, что её слова не задевают меня.

— Это мой стиль, – ответила я беззлобно, пожимая плечами, - Мне не нужно наряжаться, чтобы чувствовать себя уверенно. Некоторым из нас достаточно просто быть собой.

Зоуи прищуривается, и её улыбка становится шире, но в ней появляется что-то опасное, почти хищное.

— Быть собой? — переспрашивает она, и в её голосе звучит такая издевка, что я почти вижу, как она наслаждается моментом. — Интересно, а кем ты была, когда целовалась с Коулом? Тоже собой? Потому что, судя по тому, как ты таяла в его руках, ты была кем угодно, только не собой.

Внутри меня закипает злость, которую тут же сменяет стыд. Эта змея чудесным образом заставляет меня стыдиться каждую нашу встречу. Она попала в больное место, и я знаю, что все вокруг слышали её слова. Но я не позволю ей выиграть.

— По крайней мере, когда я целуюсь, я делаю это искренне, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А не для того, чтобы поднять статус. Не все из нас живут ради чужих взглядов, Зоуи.

Зоуи открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент появляется Коул. По моему затылку пробежал холодок. Его присутствие действует как выключатель — все замолкают, поворачиваются к нему. Он смотрит на меня. Скользит взглядом по моей футболке, моим джинсам, моим кедам, и в его глазах я вижу странное удовольствие, как будто он нашел что-то, что искал.

— Зоуи, — говорит он лениво, в голосе слышится предупреждение, сталь под бархатом, — оставь её. Она не стоит твоего внимания.

— Прости, ты это про меня? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри меня поднимается яростная нотка, потому что я отказываюсь быть загнанной в угол. —Может ты имел ввиду, что она не стоит моего внимания? Уточните, пожалуйста, Ваше Высочество, а то я окончательно потеряла смысл этого разговора.

Коул усмехается, и в его усмешке столько удовольствия, что я почти чувствую, как мурашки пробегают по моему позвоночнику.

— Ты всегда такая ядовитая? — спрашивает он тихо, почти интимно, так, что только я и Зоуи можем слышать. — Или только когда я рядом?

— Только с тобой, мой король, — честно отвечаю я, и в этот момент я забываю о том, что мы не одни, что нас окружают десятки людей, что я должна играть свою роль.

Он смеётся — негромко, но искренне, и этот смех — как искра в тёмной комнате. Я забываю, как дышать. Зоуи поджимает губы, её лицо краснеет от злости, но она молчит — потому что Коул уже положил руку на её плечо, властным жестом разворачивая прочь от меня. Я смотрю им вслед и чувствую, что проиграла что-то важное. Хотя не знаю, что именно.

— Ты была великолепна, — шепчет Айтерия, и в её голосе звучит искреннее восхищение. — Ты действительно поставила их на место.

— Я была жалкой, — поправляю я, чувствуя, как внутри меня разливается усталость. — Я просто хочу уйти. Пожалуйста, давай уйдём.

— Нет. Если ты уйдёшь сейчас, она выиграет. Ты должна остаться, хотя бы ради того, чтобы показать ей, что её слова не значат для тебя ничего.

Я хочу возразить, но в этот момент кто-то объявляет о танцевальном марафоне на шестьдесят минут. Я выхожу на улицу и пытаюсь перевести дух, так как эта чертова вечеринка мне уже порядком надоела.

- Ты в порядке? – послышался знакомый голос за спиной. От неожиданности я едва не подпрыгнула на школьном крыльце.

- Зик! Ты меня напугал, - с облегчением произнесла я.

- Прости, не было цели тебя высушить.

- Высу… что? – мои брови поползли к переносице.

- Я имел ввиду, что не хотел тебя пугать. Идешь на афтер?

- Для меня вечеринка – уже пытка. Я хочу уйти.

- Не советую. Ты итак сегодня стала центром сплетен Квартекса, моя персональная рекомендация - закрепить результат. Здесь недалеко, кстати. Если хочешь – пойдем вместе.

- Зик, пожалуйста. Я больше не вынесу.

- А ты вообще хоть раз была на термальных источниках?

- Н-нет, - неуверенно ответила я.

- Тем более! Афтер собирают в старом отеле при ЭмберСпрингс, место атмосферное. Тем более попасть туда самостоятельно довольно трудно.

Я читала об иссякших источниках, и меня подкупала возможность посетить такое эксклюзивное место, практически загадку природы. Более того, я слышала, что источники каким-то образом связаны с вулканом неподалеку от Эмбервейла, который на сегодняшний день считается потухшим.

- Черт, уговорил, - протянула я.

— Ты идёшь? — воскликнула Терри. От ее неожиданного появления я вздрогнула.

— Я не хочу, - честно ответила я, - но Зик только что меня убедил.

— И правильно. Это еще один шанс показать Зоуи, что ты не боишься её. Что ты можешь быть там, где она, и не дрожать.

Я смотрю на неё долгую секунду. В её глазах — та же одержимость победой, которая была у неё всегда. И я сдаюсь.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Но только на час. И если мне станет некомфортно, я уйду.

Отель ЭмберСпрингс стоит на холме, окружённый лесом. Его силуэт вырисовывается на фоне тёмного неба, как призрак из прошлого, как напоминание о том, что когда-то здесь была жизнь. Здание пустует уже несколько лет — источники иссякли, и вода ушла. Теперь только сырость, пыль и запах отчаяния.

Внутри — эхо наших шагов, тени на стенах, пустота, которую мы пытаемся заполнить музыкой с телефона, но она звучит здесь неправильно, как фальшивая нота в симфонии. Я стою в стороне, вдыхая этот тяжелый, спертый воздух, и понимаю, что моей сумки нет на плече. Я не чувствую её тяжести, не слышу её тихого шуршания при движении.

— Чёрт, — бормочу я себе под нос.

— Что? — Айтерия оборачивается, её лицо встревожено. — Я забыла свою сумку в школе. Наверное, оставила под столиком. Мне нужно вернуться.

— Сейчас? Мы только пришли, Корал. Сумка подождёт до утра.

— Нет, — качаю я головой, чувствуя, как внутри меня поднимается беспокойство. — В ней мои ключи, мой телефон, деньги. Я не могу оставить её там. Я быстро. Вернусь через полчаса. Вы даже не заметите, что меня нет.

Айтерия смотрит на меня с сомнением, но я уже иду к выходу, не давая ей времени спорить. Через десять минут я уже стою у входа в школьный зал. Там темно и пусто, только дежурный охранник сидит у входа, уткнувшись в свой телефон. Он кивает и я прохожу внутрь. Зал пуст. Гирлянды погашены, шары опали, воздух пахнет выпивкой и духами, сливающимися в странный коктейль. Моя сумка лежит под столиком у барной стойки, там, где я и оставила её.

Торопливыми шагами я возвращаюсь к гостинице. Лес кажется враждебным, когда ты идешь один в полной темноте по тропинке, которую едва помнишь. Страх подгонял меня поближе к людям, и когда я перешла почти на бег, сумка зацепилась за ветку и соскользнула с плеча.

Я возвращаюсь, поднимаю ее, закидываю на плечо и уже собираюсь уходить, когда слышу звук. Глухой удар. Приглушённый, как падение тела на пол. Я замираю.

— Кто здесь? — окликаю я, и мой голос эхом разносится по лесному массиву.

В ответ тишина. Я ускоряю шаг и за пару минут оказываюсь на пороге гостиницы. Внутри все также мерцают экраны телефонов и приглушенно играет музыка. Я захожу внутрь, отдышавшись, так как не собираюсь демонстрировать свой страх, который, кстати, никак не связан с людьми внутри гостиницы.

В холле тихо. Только где-то скрипит половица, вокруг полная темнота. Практически на ощупь я делаю шаг к коридору, ведущему в общую гостиную. Вдруг я запинаюсь обо что-то мягкое, как будто свернутый ковер.

- Черт! – вырывается у меня. Я тянусь за фонариком, чтобы посветить себе дорогу. Обернувшись, я застыла в немом ужасе и увидела ее.

Зоуи Гоал лежит животом на полу у входа в холл. Её глаза открыты, но в них нет жизни. Блузка на спине разорвана. Вокруг неё растекается тёмная лужа. Я замечаю запах железа и приторной сладости — смесь, от которой у меня начинает кружиться голова. Кровь. Много крови. На её спине вырезаны странные символы — линии, завитки, спирали, складывающиеся в узор, который я не могу прочитать, но который кажется мне до боли знакомым.

Я хочу закричать, но звук застревает где-то в горле, как кость. Я стою, не в силах пошевелиться, и чувствую, как мир сужается до этой одной точки — её тела, её пустых глаз, её крови, которая медленно растекается по полу. Мой мозг лихорадочно работает. Я должна вызвать полицию. Я должна набрать номер, сказать им, что нашла тело. Но если я вызову полицию, меня будут допрашивать. Меня будут подозревать. Меня могут обвинить. Я не хочу быть той, кого они считают убийцей. Я не хочу разрушить свою жизнь из-за того, что я просто оказалась не в том месте не в то время. Я делаю шаг назад. Потом ещё один. Я хочу бежать. Просто развернуться и выбежать из этого здания, сделать вид, что я ничего не видела, что меня здесь не было. Но мои ноги не слушаются меня.

— Корал? — голос Коула возвращает меня в реальность.

Я оборачиваюсь. Они стоят в дверях — Айтерия, Зак, Коул, ещё несколько человек с афтерпати. Их лица напряжены — они искали меня, потому что я обещала вернуться через полчаса. Они останавливаются, когда видят, что я стою над телом Зоуи Гоал. В их глазах — ужас. Недоверие. Вопрос, который повисает в воздухе, как гильотина, готовая упасть.

— Что ты наделала? — голос одной из девушек срывается на истерику.

— Я ничего не делала, — мой голос — шёпот, потому что я не могу говорить громче, не могу дышать, не могу думать. — Я возвращалась за сумкой и только что пришла. Она уже была мёртва.

Коул шагает вперёд. Его лицо бледное, но глаза горят тем самым странным светом, который я видела столько раз и который теперь не могу спутать ни с чем. Он смотрит на меня так, будто сканирует каждую деталь — мои руки, моё лицо, мою одежду. И я знаю, что если он решит, что я виновата, я не переживу этого.

— Она говорит правду, — говорит он, и его голос ровный, почти холодный, но в нём слышится сталь. — Мы все были в отеле. Она ушла всего на полчаса. Она не могла сделать это одна.

— Но она была здесь, — возражает та же девушка, и в её голосе звучит истерика, подкреплённая страхом. — Она стояла над ней. Она могла сделать это до того, как мы пришли.

— Нет, — его голос становится твёрже, почти приказным. — Она не делала этого. И если кто-то попытается обвинить её, он будет иметь дело со мной, - голос Коула гремел на всю гостиную.

Я смотрю на него, чувствуя, как внутри меня поднимается странное тепло. Он снова защищает меня. Но почему? Что я для него значу, кроме серой мыши, которую он презирает? Или он просто играет свою игру, в которой я — лишь пешка?

— Вызовите полицию, — говорит Зак, его голос дрожит, и я вижу, как он сжимает кулаки, пытаясь справиться с паникой, — Мы должны вызвать полицию. Это преступление. Мы не можем просто стоять и смотреть.

— Нет, — говорит Коул, и в его голосе звучит сталь. — Не здесь. Не сейчас. Мы не знаем, что произошло. И пока мы не разберёмся, никто никуда не звонит.

— Ты предлагаешь скрыть убийство? — Айтерия смотрит на него с ужасом, смешанным с неверием.

— Я предлагаю не паниковать, — он переводит взгляд на меня. — Корал, ты видела кого-то? Когда вошла в здание?

— Нет, — я качаю головой, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я никого не видела. Она уже лежала здесь, когда я вошла.

— И ты ничего не трогала? Не подходила к ней?

— Нет. Я даже не прикасалась. Я просто стояла.

Он кивает, и в его глазах мелькает что-то — облегчение или одобрение.

— Хорошо, — говорит он. — Тогда мы уходим. Все. Сейчас.

— Мы не можем просто уйти, — возражает Зак. — Это преступление, Коул. Ты понимаешь это? Мы не имеем права просто уйти и сделать вид, что ничего не было.

— Мы уходим, сейчас,— повторяет Коул голосом, не терпящим возражений. — И никто не говорит ни слова. Никому. Пока мы не поймём, что здесь произошло, мы молчим. Это не обсуждается.

Я смотрю на него, и внутри меня поднимается ледяная волна страха. Паника сковала мои мышцы, голос пропал, пульс стучит в ушах. Я пытаюсь хватать воздух ртом как рыба, выброшенная на сушу. Я делаю шаг, еще один, пока Айтерия не подхватила меня под руку и не повела за собой.

Мы выходим из здания молча. Никто не говорит ни слова, пока мы садимся в машины и уезжаем от старого отеля. Я сижу на заднем сиденье, даже не понимая, в чьей машине я оказалась, для меня сейчас все было неважно. Разум окутал туман, не давая мыслить ясно. «Она мертва» - эхом проносится у меня в голове, пока я сжимаю свою сумку так сильно, что ногти впиваются в ладонь. Я чувствую, как дрожу, и не могу остановиться.

Глубоко вдохнув, меня осеняет: символы. Символы на коже Зоуи. Я видела их раньше. Я перебираю в памяти уроки мистера Кассиана. Древние легенды о земле, о темной и светлой воде, о Семени Геи и прочих артефактах. Символы, которые он рисовал на доске. Но все не то.

И тут воспоминание обрушивается на меня ледяной волной. Кулон. Кулон, который нашла у меня Зоуи на том уроке. Тот самый кулон, который я якобы украла. Я видела такие же линии на нём. Такие же завитки.

— Это связано с мистером Кассианом, — говорю я вслух, и мой голос срывается. Айтерия смотрит на меня с ужасом.

— Что?

— Символы на её коже. Я видела их на кулоне профессора. На том, который я якобы украла. Это не совпадение.

Коул медленно переводит взгляд с дороги. Его глаза встречаются с моими в зеркале заднего вида, и в них я вижу отблеск чего-то тёмного. Отлично, мы в его машине.

— Ты уверена? — спрашивает он, и в его голосе появляется та интонация, которую я уже знаю — он планирует следующий шаг.

— Да, — говорю я, и мой голос становится твёрже, потому что я знаю, что права.

— Я уверена. Это те же символы. Те же линии. Я не могу ошибиться.

Он смотрит на меня долгую секунду.

— Значит, мы знаем, с чего начать, — говорит он, и эти слова звучат как приговор.

- Я сфотографировал тело, - тихо прошептал Зик.

- Какого черта? – прошипел Коул, - Удали немедленно.

- Кора, посмотри – Зик протянул мне телефон, - про эти символы ты говоришь?

Я молча смотрела на фото, а сознание было далеко отсюда.

- Что ты сказала? – спросил Зик.

- Не понимаю, о чем ты, - мои брови поползли вверх от удивления.

- Апока́липсон то стихи́он су и апо́ли сэ. Открой свою стихию или она убьет тебя, - произнесла Терри.

- Откуда ты это знаешь? – спросила я.

- Ты только что сама это произнесла, - подруга смотрела на меня, как на больную.

- Как я могла произнести то, чего сама не знаю? – воскликнула я.

- Оставьте ее в покое, - рявкнул Коул.

Зик убрал телефон, никто более не решался говорить.

Машина въехала в город. Огни Эмбервейла мелькают за окном, но я не вижу их. Я вижу только лицо Зоуи. И символы на её коже.

Я знаю, что эта ночь изменила всё. Что я больше не могу быть просто Корал Купер, девочкой, которая хочет сбежать из этого города. Потому что теперь я — часть чего-то большего. Часть тайны, которая может стоить мне жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.