Энгус Уотсон Умрёшь, когда умрёшь

Финнбоги с усилием отвел от них взгляд и увидел Сассу Губожуйку. Ее губы были перекошены, потому что она постоянно закусывала их. Любой другой на ее месте выглядел бы так себе, однако этот вечно перекошенный рот каким-то непостижимым образом лишь подчеркивал ее безупречную в остальном красоту. Во всяком случае, так считал Финнбоги. На ней было простенькое светлое платье с вышитыми цветами, которое, как догадался Финнбоги, она сшила специально для тинга. При виде того, как ткань облегает ее узкую талию, ему едва не сделалось дурно.

Сасса заметила Финнбоги и лучезарно улыбнулась.

Он в ответ вскинул руку. Бодил Гусыня, стоявшая рядом с ней, заулыбалась и замахала обеими руками, приглашая его подойти. Финнбоги поднял палец, давая знать, что подойдет через минуту, а потом снова уставился на Тайри. Титьки Тора, да что за мерзкий тип этот Гурд, он даже не скрывает вожделения! А Тайри попалась в сети. Ее рука уже на его груди!

Финнбоги сплюнул на утоптанную землю, поднял голову и увидел Гарта Наковальню, который стоял позади Тайри и Гурда в своей дурацкой кольчуге и ухмылялся, глядя прямо на него. Он все понял.

– Ты покойник!

Финнбоги подскочил на месте, когда кто-то жестко ткнул его в спину. Он развернулся. Перед ним стоял Киф Берсеркер, он прижимал к широкой груди свой топор на длинном черенке, Рассекатель Задниц, словно готовясь к смотру.

– Привет, Киф.

– На колени, смертный, целуй мой топор! Ты! – На последнем слове Киф выдвинул Рассекатель Задниц вперед, нацелив куда-то в живот Финнбоги.

– На колени!

– Э… – сумел промямлить Финнбоги.

Подбородок Кифа был решительно выдвинут вперед, небольшие сощуренные глазки сверкали обещанием боли. Он походил на героя из саги, пусть и со странно маленькой головой и очень длинными волосами. Если бы Финнбоги не знал Кифа, то испугался бы. Но и теперь его одолевали сомнения.

– Я сказал: на колени, собака! Это твой последний шанс!

Несколько человек подошли посмотреть, все улыбались. Финнбоги не собирался вставать на колени.

– С чего это мне стоять на коленях?

– Твой братишка сказал, на нас нападут. Ты похож на того, кто напал на нас.

– Он сказал, на нас нападут скрелинги. А я не скрелинг.

– Он не так сказал, твоя младшая сестренка прибавила это от себя, потому что так логичнее всего. Однако она не обладает умом бога войны. А вот я, Киф Берсеркер, – да. Я поразмыслил над разными вариантами, и ты больше всего похож на того, кто на нас напал. Так что на колени!

– Но я…

– НА КОЛЕНИ! – Киф прижал лезвие своего топора к голубой рубахе Финнбоги.

Рукава Локи, да он серьезно! Все-таки он свихнулся. Финнбоги медленно согнул колени.

– Ха! – Киф отскочил назад, на его физиономии расползлась безумная ухмылка. – Я же пошутил, дурак! Ха! – Он успокоился, снова став нормальным человеком, пришедшим на тинг. – Почему это у тебя в руке нет кружки? Пошли, все идем, давайте напьемся! – Киф хлопнул Финнбоги по спине широкой ладонью и повлек его в сторону выпивки.

Финнбоги выдохнул:

– Черт, нельзя же так!

– Как?

– Вот так пугать людей.

– Мне надо было проверить, ты это или демон.

– Ха-ха.

– Нет, в самом деле. На нас же вот-вот нападут.

– Ты веришь Оттару?

– Угу. Парнишка еще ни разу не ошибся. В прошлом году он сказал, что назавтра явится чудовище с алмазными боками, и самая огромная рыбина, какую я когда-либо видел, – самая огромная рыбина, какую вообще кто-либо видел, – лежала на берегу. А узор у нее на боках? Как алмазы.

– Это был осетр. Ничего необычного. Поппо поймал такого пару лет назад. Именно тогда Оттар и видел рыбу впервые.

– Может, в том, что в озере водятся осетры, нет ничего необычного, только ни разу мертвый осетр не валялся на пляже, ни до, ни после. А торнадо? То же самое. Он сказал, приближается круглый ветер, и на следующий день на озере закрутилась чертовски большая воронка. Парнишка – пророк, никаких сомнений.

– Но кто на нас нападет? Скрелинги…

– Постой-ка здесь.

Киф проскользнул между двумя группами трудяг и исчез. Только после долгой паузы до Финнбоги дошло, что он не собирается возвращаться и все это был, с точки зрения Кифа, веселый розыгрыш. Финнбоги махнул рукой на этого странного типа и двинулся к столам с выпивкой.

– Осмотрись! – велел Киф, снова возникая у его плеча. – Замечаешь, что чего-то не хватает? Что-то чуточку не так?

Финнбоги оглядел Квадрат Олафа, не удивившись новому появлению Кифа. Тот действительно развлекался, валяя дурака. Финнбоги льстило, что Киф позволяет ему повалять дурака вместе с ним.

Все вокруг них смеялись и болтали, трудяги вовсю веселились на тинге. Играло трио из рожка, арфы и флейты (с близкого расстояния они звучали более слаженно, или, может, музыканты успели выпить и обрели какую-никакую гармонию), жарились туши бизонов. Он не замечал ничего сколько-нибудь необычного.

– Не, ничего такого.

– Ты смотришь, но не видишь.

– Все я вижу. – Финнбоги гордился своей способностью все замечать.

– И ты видишь где-нибудь скрелингов?

Скрелингов поблизости не наблюдалось. Финнбоги обернулся, затем подпрыгнул, чтобы поглядеть поверх голов. Вообще ни одного скрелинга. Обычно толпа гоачика являлась на тинги трудяг, большинство из них, кажется, приходили флиртовать с Тайри. Но этим вечером не было ни одного.

– Ого, – сказал он.

– Вот именно: ого, – согласился Киф.

– Должно быть, они готовятся нападать на нас.

– Угу.

– Так что же делать?

– Мы уйдем, приятель. Пойдем на запад, как и сказал твой братишка.

– Уйдем? На запад? Но скрелинги же говорили…

– Они утратили право указывать нам, что делать, когда решили нас уничтожить.

– Но мы же не знаем…

– Я верю мальчишке. И тебе тоже стоит. Он же твой брат.

– Нет.

Киф покачал головой:

– Братья бывают не только по крови, дружище.

– Но куда же мы пойдем?

– В Луга.

– Куда?

– Туда, куда говорит Оттар. В Луга. На запад от запада. Ты вообще слушаешь своих родных?

Финнбоги не особенно слушал. Однако суть была не в этом. Это же безумие.

– Но ты ведь слышал, что там на западе: кинжалозубые кошки, звери-людоеды, по сравнению с которыми наши медведи просто бурундуки, племена каннибалов, одноногие великаны, которые будут пинать тебя до смерти, трехголовые тролли, реки, слишком широкие, чтобы переплыть их, горы, слишком высокие, чтобы их перелезть, растения, которые ловят людей, чтобы содрать плоть с костей, рои ос, убивающих с одного укуса, огненные звери с…

– Рассекатель Задниц рассечет всем им задницы.

– Рассекатель Задниц рассечет задницу осе? Или горе? А растению?

– Да запросто.

– Значит, ты пойдешь на запад и умрешь, пытаясь рассечь задницу осе, пока ее товарки жалят тебя до смерти, потому что шестилетняя девчонка сказала тебе то, что сказал ее немой братишка?

– Дело не только в пророчестве. Это место иссякло. Откуда берутся эти бизоны?

Финнбоги огляделся по сторонам. Двое парней, чьи пурпурные рубахи означали, что они добровольно помогают на тинге, сняли с огня одного бизона и теперь срезали успевшее прожариться мясо. Один из них приплясывал, чтобы показать, какой он весельчак, а другой напустил на себя самодовольное выражение: «Вы только поглядите на меня, я помогаю!» Финнбоги не нравились эти помощнички в пурпурных рубахах.

– Бизоны берутся с равнин на западе.

– В самом деле? Так говорят нам скрелинги, но мы же сами никогда там не бывали. Получается, не знаем. А мне надо знать! Мне необходимо исследовать земли! Весь Мидгард [5] и за его пределами! Скрелинги приносят нам пищу и держат нас в заточении. Мы здесь не лучше животных на ферме, а я рожден не для того, чтобы быть животным. Я герой, и я должен вести себя как герой. Я ухожу. Тебе стоит пойти со мной. Мы будем как Тор и Локи, идущие в земли великанов. Только никому не рассказывай. А теперь я вынужден оставить тебя, мне необходимо произвести впечатление на важных людей.

Финнбоги поглядел ему вслед. Как бы сильно ему ни хотелось уйти, мысль о том, чтобы действительно уйти, нагоняла ужас.

Фросса Многоумная с усилием вскарабкалась на возвышение. То ли эти проклятые Фрейром ступеньки становились выше с каждым тингом, то ли ее новый наряд и головной убор – тяжелее, чем в прошлый раз. Просторные яркие одежды были важной частью образа той Фроссы, которую любил народ, так что она не имела права никого разочаровать. Она считала своим долгом надевать на каждый новый тинг наряд тяжелее и ярче предыдущего. На этот раз Сасса Губожуйка превзошла самое себя – поразительное творение. Какая жалость, что этой девушке с, увы, перекошенным лицом, недостало сообразительности и почтения, чтобы взять ткань полегче!

Законоговоритель, Рангвальд Мудрый, или Рангвальд Репоголовый, как смешно и метко называли его все за спиной, проследовал за ней на возвышение. Он был до крайности скучно одет в черные штаны и белую рубаху, что вполне согласовывалось с его скучной ролью.

Рангвальд занял свое место, Фросса прошла к своему, по другую сторону от трона ярла Бродира. Все три стула были сделаны из досок корабля Открывателя Миров Олафа. Фросса кивнула музыканту с рожком. Он завершил заунывную мелодию какой-то сложной последовательностью нот, и все лица на Квадрате Олафа развернулись к возвышению, дожидаясь появления ярла Бродира Великолепного.

Ярл взлетел на возвышение с живостью юноши, однако приветственные возгласы прозвучали глуше обычного. Фросса понимала причину. Назревали неприятности. К тому моменту, когда ярл уселся на трон, толпа угрюмо замолкла, как ни старались развеселые пурпурные помощники подбодрить всех вокруг.

Фросса оглядела море хмурых лиц и отыскала причину. Вот он, стоит и таращится на бизона над огнем, хлопая в ладоши в каком-то безумном восторге или, может, отчаянии. Никогда не поймешь, о чем думает этот несчастный маленький полудурок. Оттар Нытик, опасный ребенок, которого следовало убить при рождении. Который и в самом деле был почти убит еще до рождения.

Фросса любила всех детей, однако жить так, как Оттар, должно быть, жутко, и чем скорее мальчишке помогут расстаться с этой жизнью, тем лучше. Очень жаль, что его родителям не удалось прикончить его еще в утробе, хотя они пытались. Народ болтал разные глупости о том, как ужасно они поступили, но любой, кому хватает мозгов отделить эмоции от практической пользы, увидит, что всем было бы проще, если бы паршивец вообще не родился.

Фрейдис Докучливая подскочила к брату и развернула его лицом к возвышению. В этой маленькой девочке что-то есть. Разумеется, странно, что она способна понимать то, что говорит ее братец, когда больше не понимает никто. Все просто принимали это, но Фроссу не просто так называли Многоумной. Кто докажет, что эта девочка не смутьянка, которая выдумывает все эти пророчества Оттара? Кроме того, предсказания мальчишки просто смехотворны по сравнению с собственными прорицаниями Фроссы. Торнадо и огромная рыба были просто удачными догадками. Фросса получала куда более впечатляющие откровения, делая подношения Фрейру. Кто предсказал холода прошлой зимой? Кто предвидел смерть Скапти Старого?

Фросса подозревала, что обладает способностями, поскольку в числе ее предков были ваны, семья богов, в которую входят Фрей и Фрейя. Она никогда не делилась с другими своими догадками, скромность в характере ванов, однако ее божественное наследие давало ей основание втайне гордиться собой, причем вполне справедливо.

– Добро пожаловать на тинг! – прокричал ярл Бродир. Послышалось несколько вялых возгласов. – Восхвалите же вместе со мной Тора, разделив с нашим богом и защитником этих двух бизонов!

Фросса поискала в толпе лицо Гуннхильд. Всегда приятно посмотреть, как реагирует последовательница Криста, когда народ восхваляет Тора. Она нашла ее. И точно, Гуннхильд выглядела так, словно только что хорошенько нюхнула из полного мешка лисьего дерьма. Фросса подавила усмешку.

– Рука Тора направила Открывателя Миров Олафа через Соленое Море и вверх по Могучей Реке, мимо Водопада Верной…

– А что с пророчеством Оттара? – прервала какая-то молодая невоспитанная дура. Бродир великодушно не обратил на нее внимания. – Мимо Водопада Верной Гибели и…

– И где скрелинги?! – воскликнул кто-то еще.

– Да! Они что, уже идут нас убивать? – спросил еще один.

И вскоре уже все выкрикивали вопросы.

Фросса благожелательно улыбалась простым людям, подавляя желание заорать на них. Они же не виноваты, что такие легковерные. Она любила их, как мать, однако, как мать, временами она сердилась на них. Время от времени их требовалось отшлепать ради их же пользы.

Ярл Бродир поднял руку. Он-то знает, что сказать, чтобы усмирить несведущих.

– Ладно, ладно, народ. Вижу, мы тут каши не сварим, пока я не развею ваши тревоги. Вы избрали меня вождем, и я веду вас к вашему благоденствию – не к своему. Я должен поговорить с вами о других делах, важных делах, но если вы желаете говорить о пророчествах Оттара, я пойду на поводу у ваших желаний, как и всегда.

Толпа успокоилась. Фросса оглядела их. Этот недоумок Оттар и его самодовольная сестричка улыбались, по обыкновению, не принимая ничего всерьез. Позади них Толстый Волк, Киф Берсеркер и несчастный сын ярла Бродира, Бьярни Дурень, о чем-то переговаривались, вместо того чтобы помогать ярлу утихомиривать народ. Ну почему все воины хирда не могут быть такими, как Гарт Наковальня? Он куда больше подходит на роль сына ярла, чем этот косматый пожиратель грибов, придурочный Бьярни.

– Первое, – начал Бродир, – вы спрашивали, где скрелинги. Тут ответ очень простой. Как всем вам известно, наши местные скрелинги, племя гоачика, входят в состав Кальнианской империи. Раз в несколько лет все племена собираются в Кальнии, это триста пятьдесят миль на юг отсюда. Вот там они и находятся.

– Они никогда еще не пропускали тинга! – послышался крик.

– Тинг никогда еще не совпадал со временем их похода на юг.

В толпе закивали и принялись пожимать плечами. Это успокоило дураков.

– А пророчество Оттара?! – выкрикнул Поппо Белозубый, приемный отец Оттара и постоянный возмутитель спокойствия.

Фросса так сильно любила народ трудяг, она была их духовной матерью, однако она любила бы их еще сильнее, если бы могла куда-нибудь подевать типов вроде Поппо Белозубого.

Бродир смерил его тяжелым взглядом:

– Давайте обойдемся без загадок. Где Фрейдис Докучливая?

– Я здесь! – крикнула та, дерзкая, как всегда.

– Юная Фрейдис, я знаю, что ты умная девочка и понимаешь, в какие неприятности можешь угодить, выдумывая разные истории, в особенности те, которые расстраивают многих чересчур доверчивых взрослых. Так что повтори нам: что именно, как ты утверждаешь, поведал твой брат?

Толпа на Квадрате Олафа отхлынула от Фрейдис, и все уставились на нее. Выставленная напоказ, маленькая девочка должна была бы испугаться, однако она стояла все так же решительно и невозмутимо. Какая наглость!

– Он говорит, что мы должны уйти отсюда и двигаться на запад от запада до Лугов. Если мы останемся здесь, всех нас убьют.

– Скрелинги? – уточнил Бродир.

– Именно.

– Понятно. Нас убьют скрелинги, наши союзники на протяжении ста с лишним лет. А это место, эти Луга, твой брат сказал, где оно?

– На запад от запада.

– И что это значит?

– Надо идти на запад, а когда дойдешь, пройти на запад еще.

Несколько человек засмеялись.

– Может, попробуешь ответить как взрослая?

– Ей же шесть! – выкрикнул Поппо.

– И она разнесла слухи, взбудоражившие тинг, – рассудительно проговорил Бродир, – значит, в состоянии ответить на мой вопрос. Итак, Фрейдис. Как далеко, в милях, находятся эти Луга?

– Я не знаю.

– Ясно. Можешь спросить Оттара?

– Это не так делается.

Ярл Бродир хмыкнул:

– «Это не так делается»… Ясно. Значит, ты понимаешь его пророчества, когда тебе это удобно?

– Не имеет значения, насколько это далеко. – Девчонка по-прежнему сохраняла возмутительное спокойствие. – Все мы будем убиты, если не пойдем, так что надо идти.

– Фрейдис, ты понимаешь, что такое ложь?

– Да.

– Ты сейчас лжешь?

– Прямо сейчас? – Девчонка склонила голову на бок, изображая притворное смущение.

Вот же негодяйка! Фросса бы выбила из нее дурь.

– Значит, нет. Лгала ли ты, когда говорила, что Оттар предсказал нашу гибель от рук скрелингов?

– Нет.

– Но ты лгала.

– Нет.

– Ладно, я знаю, что ты лгала. Пророчество Оттара – просто выдумка этой маленькой девочки! – заявил Бродир. – Уверен, Поппо должным образом накажет глупого ребенка.

«Нет, не накажет, – подумала Фросса. – Здесь-то и кроется корень проблемы – эту девчонку никогда в жизни не шлепали».

Гуннхильд, стоявшая рядом с Поппо, пробормотала что-то.

– В чем дело, Гуннхильд? – спросил Бродир. – Прошу тебя, поделись своими мыслями с остальными!

Поклонница Криста залилась краской. «А вот нечего было встревать», – подумала Фросса.

– Я сказала: «У слабого человека грубость заменяет силу духа».

– О. Спасибо за новую порцию бессмысленной чепухи из старого мира. Ну а теперь спросим истинную пророчицу, Фроссу Многоумную, есть ли какой-то смысл в предсказании Оттара.

– Фроссу Толстомясую, ты хотел сказать! – выкрикнул какой-то жестокий идиот.

Несколько человек засмеялись, однако ярл не обратил на них внимания и развернулся к ней:

– Фросса, есть ли хоть крупица правды во лжи Фрейдис?

Фросса улыбнулась, наслаждаясь ощущением, что они с ярлом заодно и против всех. Она знала, что этот вопрос последует, – они с Бродиром договорились заранее.

– Нет, ярл, ничего подобного.

– Откуда тебе известно?

– Когда я услышала, что этот милый мальчик и его чудесная заботливая сестренка разносят такие тревожные – такие опасные – слухи, я отнеслась к этому со всей серьезностью. Я искренне забочусь обо всех детях Трудов и не жалею времени, когда кто-то из них попадает в беду, а этот случай особенно растревожил меня, потому что он угрожает последствиями. Если кто-нибудь отважится уйти из-за россказней шестилетней девочки – если кто-нибудь погибнет в диких землях, задранный, скажем, стаей диких львов или сожранный ледяными великанами, – это будет просто ужасно. И потому я принесла три жертвы, Одину, Тору и моему собственному богу Фрейру, с которым я связана гораздо теснее, чем кто-то может предположить. Я погадала на кишках ворона, лисицы и краснокрылого дрозда. И не получила ни одного предостережения о надвигающейся опасности, только о десятилетиях мира со скрелингами.

– И что с того? Ты всегда ошибаешься, – сказал Поппо.

Женщина простая сбежала бы сейчас с возвышения и выцарапала бы ему глаза, что и было первым поползновением Фроссы. Однако она ответит на оскорбления Поппо в свое время. Она медленно выдохнула.

– Мои жертвы достаточно убедительно доказывают, что Фрейдис выдумывает разные глупости. Несомненно, воспитывая бедную сиротку столь чудесным, хотя и не традиционным образом, вы поощряете ее сочинять разные сказки. И это просто одна из них.

– Это пророчество Оттара, а не Фрейдис! – заявил Поппо.

Фросса улыбнулась:

– Как трогательно и очаровательно, что вы верите, будто она понимает мычание своего бедного братца! Но, даже если истории придумывает он, мои жертвоприношения подтверждают, что он неправ. И если все же требуются еще доказательства, то у меня они есть. Поскольку эта нелепая историйка угрожает основанному им поселению и ставит под удар его собственных детей, сам Открыватель Миров Олаф покинул Тора, по правую руку от которого восседает, и прошлой ночью посетил мое жилище.

– Как только не сбежал обратно от вони?! – выкрикнул кто-то.

Фросса поглядела по сторонам, но не смогла понять, кто это был. Какая несправедливость! Может, ее домик и пропитался весьма ощутимым запахом, но если бы она не подвешивала все принесенные жертвы внутри, дожидаясь полного разложения, боги рассердились бы и ей пришлось бы отбиваться от бесчисленных демонов. Почему эти ужасные деревенщины не могут понять? Она мирится с запахом гниения, потому что любит их. И не такой уж это дурной запах, сладковатый и домашний, стоит к нему привыкнуть.

– Открыватель Миров Олаф сказал мне, что никакой опасности нет, – продолжила она. – И еще он сказал, что любой, кто покинет Труды и направится на запад, погибнет самым ужасным образом.

– На этом закончим, – подытожил ярл Бродир. – И нет никакого…

Законоговоритель Рангвальд тронул его за плечо и указал на толпу, в которой Поппо Белозубый тянул руку.

– Если кто-то старше пятидесяти лет поднимает руку на тинге, ему необходимо дать слово! – нараспев сообщил Рангвальд.

– Верно, верно, – согласился Бродир. – В чем дело, Белозубый?

– Спасибо, – сказал Поппо, широко улыбаясь. – Я вот что подумал. Нам всем лучше уйти из Трудов, неважно, правдиво ли пророчество Оттара. Пока скрелингов нет дома, самое подходящее время, чтобы смыться.

– Да зачем нам это?!

Вопрос ярла Бродира прозвучал опасно отрывисто и громко. Фросса мягко коснулась его руки. Они уже говорили об этом. Прав ты или нет, но теряешь убедительность, когда выказываешь злость.

Поппо продолжал:

– Послушание в обмен на пищу было временным соглашением, которое заключил Олаф, пока мы не освоились на новых землях. Он был исследователем, первооткрывателем, следопытом. И мы должны быть такими. Олаф точно не хотел, чтобы мы жили, как скот на ферме.

– Ты что, выражаешь всем презрение? – Брови Бродира удивленно взлетели, когда он задал этот удачный вопрос.

– Именно, – согласился Поппо, – включая себя самого. Причем себя я презираю сильнее других. Мы сделались постыдно ленивыми. И в этом больше вины ушедших поколений, чем живущих ныне мужчин и женщин. Когда я был ребенком, у нас были повозки на колесах, которые с легкостью катились по хорошим дорогам. Теперь же мы таскаем свои вещи по кочкам на волокушах, как и скрелинги, потому что никто из моего поколения и поколения моего отца не удосужился узнать, как делаются колеса. Посмотрите на наши оружие и инструменты – да, они добротные, только им уже больше ста лет. А почему? Потому что знание, как их создавать, утрачено. Бродир, тот меч, который ты украл из могилы Олафа…

Терпение Фроссы лопнуло:

– Призрак самого Олафа подарил ему этот меч!

Поппо гневно улыбнулся ей и посмотрел на Рангвальда.

– Помолчи, пожалуйста, – сказал ей Рангвальд. Ей! – Поппо вправе говорить.

И жестом предложил тому продолжать. Фросса клокотала от ярости.

– Как я сказал, меч, украденный Бродиром из могилы Олафа, имеет железную сердцевину, которая покрыта металлом под названием сталь. Вероятно, это какая-то разновидность железа, я не уверен, мой прадед когда-то мне объяснял, только я так и не понял. Оба металла, и само оружие тоже, сделаны с использованием раскаленных камней.

Несколько человек засмеялись при этом абсурдном заявлении.

– Да, действительно смешно, какими невежественными мы стали, – согласился Поппо.

– Пожалуйста, подходи уже к сути! – взмолился Бродир.

– У него есть право говорить беспрепятственно, – вмешался Рангвальд.

– Я уже подхожу к сути. Мы сделались ленивыми, бесполезными людьми. Мой сын Финнбоги – прекрасный тому пример. – Он указал на парня, который залился краской. – У него нет цели в жизни, нет трудностей, чтобы их преодолевать, нет даже необходимости находить себе пищу или самому строить жилище. Члены хирда выглядят неплохо благодаря своим тренировкам, и я уверен, что они способны сражаться, только им никогда не выпадет такой возможности. И при нашей нынешней жизни они просто картинка, ничего больше. Так что нам стоит уйти. Не из-за пророчества Оттара, а чтобы стать людьми получше.

Согласный гул голосов подбодрил обычно застенчивого Поппо.

– Чтобы мы могли стать героями! – продолжал он. – Вдруг скрелинги в один прекрасный день решат, что их боги больше не любят нас и не оберегают. Тогда они захотят нас убить. Но, я надеюсь, мы уйдем отсюда гораздо раньше и будем жить так, как хотим, в том месте, которое выберем сами.

Фросса боялась, что народ встретит эту смехотворную речь ликованием, но, слава Фрейру, такого не случилось. Однако согласных голосов звучало все больше. И даже несколько не слишком решительных криков в поддержку.

– Могу теперь я сказать? – спросил Бродир. Поппо кивнул. – Прекрасно. Я тоже разговаривал со старшими, когда был ребенком, а те, в свою очередь, разговаривали с первыми переселенцами, людьми, которые покинули наш старый мир. И в этом старом мире у тебя бы не было права говорить, Поппо. Ты был бы там трэллом [6]. А трэллы были рабами, всю свою жизнь трудившимися на хозяев, которым дозволялось их бить или даже убивать, если такова была их воля. Если бы твой хозяин захотел твою дочь, он взял бы твою дочь. Тебе понравилось бы, если бы я взял Альвильду или Бренну, а, Поппо?