Елена Яр Каникулы Горыныча

Пролог. Гор

Каждый парень мечтает, чтоб за ним девчонки бегали. Вот только они плохо представляют, какая это на самом деле обуза.

Я вот представляю.

Когда по ту сторону границы миров, в людской части, прознали, что я лишь в бабкиных сказках трёхголовый и чешуйчатый, а на самом деле моя человеческая ипостась такая же полноценная, как и звериная, житья не стало. Особенно после того, как Илья Муромский в отместку за карточный проигрыш растрепал всем на свете, что я дальний родич заморского дракона. А значит, неприлично богат и знатен. Сволочь богатырская!

Ох, поди, потешался Илюха, когда потекли царевны и королевичны всех размеров и мастей осаждать пропускной пункт бабы Яги.

- Мне, Яга, в навь надо!

- Пошто?

- К Змею Горынычу иду, буду в жены проситься.

- Завтра приходи. Сегодня уже три претендентки по тому же адресу ушлёпали.

Сначала девки нахрапом брали. Вот, мол, я, прелестница писаная, наслаждайся моею красой девичьей. Но когда я отказался наслаждаться, пошли более изощренные варианты.

Например, приходили в цепях, садились на лавку и начинали тужить: «И зачем ты меня, ирод окаянный, похитил?» На резонный комментарий, что я даже рядом не стоял, следовал, как правило, ответ в духе шантажа. Мол, ничего не знаю, вот я в цепях, а вот – твой дом. Женись теперь.

А то вот одна была, целый спектакль организовала. С подружками-плакальщицами, сватьей и свидетелями растления. Хотя это ещё кто кого растлил, вообще-то!

Так или иначе, изрядно мне это всё надоело, и я решил уехать на каникулы.

1. Гор

- Ага, так и говори, в бега подался, - саркастично хмыкнул шагающий рядом со мной Семаргл. Пёс был сильно похож на волка, но мельче и пушистее. Надо сказать, это была одна из его самых невыдающихся личин.

Но было бы странно идти по людским землям в виде огромной огненной собаки с крыльями. Тут об инкогнито вообще речи бы никакой не шло.

Я, конечно же, тоже решил в человеческом виде путешествовать и, по возможности, не летать. Не хотелось, чтобы меня кто-либо узнал.

- А если и так? – Я с вызовом повернулся к нему и задрал брови. – Что, есть какой-то кодекс Змеев Горынычей, о котором я не слышал? Или тебе самому эти невесты не надоели?

- Надоели, - согласился пёс. – Но, может, стоило уже жениться на какой-нибудь, остальные и отстали бы?

Семарглу нравился и мой большой дом, и его окрестности. Он прибился ко мне где-то год назад, и позволил себя приютить. Я бы рад сказать, что это я его завёл, но тут скорее наоборот. Потому как в навьей иерархии эта четырёхлапая саркастичная животина стояла повыше меня. Я был получеловеком, а он – полубогом.

Зачем я ему сдался, не ясно. Возможно, ему просто нравился мой юмор или моё отношение к жизни.

- Я вот что думаю, - не слишком тонко перевёл тему я. – Нам с тобой надо к каравану прибиться.

- Это ещё зачем? – возмутился пёс.

- В одиночестве скучно. А там и поболтать есть с кем, и все понимают, что знакомство временное.

- Ага, это тебе поболтать, - ворчливо заметил он. – А мне придётся рот на замке держать всё время. Вряд ли ты кому-то сможешь объяснить, почему твоя собака разговаривает.

Я про себя подумал, что не так уж и плохо, что он будет молчать. Но спешно отвернулся, чтобы Семаргл не заметил мелькнувшее на лице выражение и не расшифровал его слишком уж правильно.

- Ну, потерпишь немного. А так – какой смысл? По лесу шарахаться можно и у себя было…

- А может, в город рвануть? – мечтательно предложил он.

- Да ну. - Я покачал головой. – Мне в городах не нравится. Тесно и в комнатах, и на их узких улицах… И потом, в городе меня раскусить могут. Мало ли.

- А в караване, думаешь, нет? – хмыкнул Семаргл презрительно.

- Нет, конечно.

- Спорим?

Спорить огненный пёс любил. Впрочем, как и все божественные создания. Они много уже повидали, и от этого им частенько становилось скучно. А споры, когда результат не был ясен с самого начала, щекотал их застоявшиеся нервы.

В этот раз я был уверен, что не спалюсь, и меня никто не узнает. Поэтому я легко согласился.

- Давай. Какие условия?

Семаргл сделал вид, что задумался, но я почти на сто процентов был уверен, что это хитрый зверь уже давно придумал и сам спор, и его подробности.

- Тебя раскроют за неделю. - Довольная морда светилась предвкушением. - Или ты сам раскроешься, ага.

- Я? Сам? – фыркнув, я заулыбался, щурясь на солнце. – Этому точно не бывать.

- А вот и давай, - азартно включился пёс. – Ты сам раскроешь свой истинный облик.

Я хмыкнул:

- Вот ты вроде серьёзное существо, Сема, а ведёшь себя иногда как дурень деревенский. Думаешь, я поведусь на такую элементарную подначку? Этот облик – тоже мой истинный. И если я соглашусь на такие условия, то проиграю в первый же миг!

- Ладно, - не слишком и расстроился провалу своего первоначального плана Семаргл. – Неделя – и ты либо покажешь свои крылья людям, либо вообще целиком перекинешься. Ага?

- Годится, - сказал я.

- На желание?

Проиграть полубогу желание – самая дурная идея из многих, но я был уверен в победе. А иметь в должниках самого Семаргла было очень соблазнительно. Поэтому просто кивнул.

Семаргл подал мне лапу, чтобы закрепить договор. Это было довольно комично – в этом росте ему пришлось подняться на две задние. Будто балаганный пёс, честное слово.

- Это будет интересно, - крайне довольный сказал Семаргл, и червячок беспокойства заполз в душу: а ну как он знает что-то чего мне ещё неведомо?

Но я откинул подозрения, преисполнившись решимостью выиграть этот спор.

Знал бы я, какой трудной, почти невыполнимой задачей это для меня обернётся!

2. Гор

Первый обоз мы пропустили. Понаблюдав за ним из-за кустов, решили, что слишком уж он малочислен. И вряд ли они позволят незнакомому человеку присоединиться к ним.

План был такой – буду проситься путешествовать с ними. А если так не возьмут, буду обещать их охранять. Но эти семеро взрослых и один парнишка-недоросток на пяти подводах выглядели вполне самодостаточными и не нуждались в компании.

- Уверен, что не эти? – с сомнением в голосе уточнил Семаргл.

- Давай покрупнее найдём. Там больше шансов затеряться.

И покрупнее нашли: пятнадцать телег, больше двух десятков людей, шумно, активно и весело было в том караване. Но меня тут же охватило чувство брезгливости. Слишком неприятные лица, явный недостаток зубов в большинстве ртов, и развязные манеры подходили скорее шайке разбойников, чем купцам и путешественникам. Словно не их надо было защищать, а от них.

В полном молчании мы проводили глазами долго тянущуюся процессию.

- Если встанем на крыло, то нагоним первый обоз в два счёта, - заметил пёс.

- Но это не будет считаться частью спора, - на всякий случай уточнил я.

- Нет.

Летать над людской территорией надо скрытно, хотя очень мечталось подняться чуть выше и как следует, с высоты, разглядеть все красоты. И небо звало – оно здесь высокое, звенящее, просторное. Не то что на нашей стороне – там навий купол давит, почти по нему скользишь, когда крыльями как следует поработаешь и в высь поднимешься.

Макушки деревьев, будто зелёные барашки, сгрудились по обеим сторонам дороги. Птицы, завидев такого крупного хищника, сломя голову спешили наутёк, почти сшибая листву. Далеко справа виднелась река, а по левую сторону, но чуть впереди уже высились невысокие горы. Дальше, южнее они подрастут и начнут тыкать в небо своими острыми зубами, а пока только слегка выглядывали над лесом.

Нагнали караван мы на привале, ближе к вечеру – что было на мой взгляд, большой удачей. Мы ещё раз втихаря поизучали людей.

Главный вычислился быстро: высокий, крепкий купец с пузом, но широким разворотом плеч. Он расхаживал между телег и осматривал хозяйство.

- Спорим, он не только кнут в руках держать может, но и мечом махать не дурак? – спросил Семаргл.

- Не буду я спорить, - фыркнул я негромко. - Это любому понятно. Но охранник тут не он. А вон тот, что у огня сидит.

- А ещё тот, что воду несёт, видишь, из леса вышел?

- Ага, - согласился я. – А третий – лысый, что коня чистит. Хотя у них тут на это мальчишка на побегушках есть.

Семаргл вдруг зафыркал носом, словно пытался сдержать смех, и сунул морду в мох. Мальчишка, которого мы обсуждали, вдруг оторвался от возни с костром, поднял голову и вгляделся в нашу сторону. Перо даю, услышать не мог, далековато было, да и мы таились. Но словно заподозрил что-то.

Я пихнул пса в бок, не понимая, что за приступ веселья его внезапно обуял.

- Сдурел? – шёпотом, почти беззвучно спросил я.

Семаргл поднял ко мне смеющуюся морду с выступившими на глазах слезами и покачал головой:

- Вот смотрю я на тебя, Горыныч, и думаю: ты никак совсем в Ивана- дурака превратился. Чай не чуешь ничего, болезный?

- О чём ты?

Сёма не стал ничего пояснять и лишь выразительно закатил глаза.

- Васька! – донеслось с поляны. - Ты долго будешь по сторонам таращиться. Костёр когда уже готов будет?

Принёсший воду охранник чихвостил пацана за нерасторопность. Тот словно опомнился, подскочил и начал суетиться вокруг не желающего нормально разгораться огня. Васька был обычным, щуплым, невысоким подростком в добротной, но широкой рубахе явно с чужого плеча и штанах, которые держались на поясе лишь при помощи верёвки да крепкого словца. Лохматый, белобрысый, каких по деревням десятки носятся, но что-то в нём было…

Я застыл, будто Чернобогом поражённый.

- Твою ж налево через порог!..

Пёс довольно фыркнул и подтвердил:

- А-га. Точно так.

Светловолосый мальчишка на самом деле был девчонкой. Но, похоже, никто в обозе этого не знал.

3. Гор

Мы вышли к каравану размеренно и спокойно. Без нарочитой вальяжности и наглой развязности. Едва я узнал про девчонку-мальчишку, шанса повернуть назад уже не было. Мысль разгадать эту загадку засела и отпускать не планировала. А значит, нам надо во что бы то ни стало попасть в этот обоз.

Большинство взглядов, направленных в нашу сторону, были настороженными, но за оружием никто не потянулся. Значит, уверены в себе и умеют решать конфликты ещё до их начала. Во всяком случае, я надеялся, что это так.

- Доброго дня! – поприветствовал я издалека, соблюдая все формальности. – Спокойной дороги каждому путнику.

- Благодарствуем, - ответил тот, кого я вычислил как главного. Он обошёл телегу, которая нас разделяла, и занял позицию на открытом пространстве.

Излишне приближаться я не стал, чтобы не поднимать градус настороженности, остановился поодаль, давая себя рассмотреть. Семаргл сел рядом с моей левой ногой, будто покладистый пёс. Ох, знали бы присутствующие, как это далеко от истины!

- Моё имя… Гор. Мой путь лежит примерно туда же, куда движется ваш караван. Не возьмёте ли вы меня в попутчики… на взаимовыгодных условиях, разумеется.

Главный слегка прищурился, откровенно меня разглядывая – впрочем, без вызова или наглости. Он словно оценивал, чем конкретно я могу им пригодиться.

- Гор? - переспросил караванщик. - Имя как скала

- А ты попробуй на меня залезть, – хмыкнул я.

- Сокращённое, что ль? - Мужик дёрнул бровями. - Святогор, поди?

- Ага, типа того.

- И чем же твоё присутствие нам может быть выгодно?

Заданный вопрос вовсе не означал, что он и правда рассматривает мою кандидатуру. Но отсутствие резкого отказа я счёл всё же добрым знаком.

- Вряд ли вам помешают лишние руки, - с лёгкой улыбкой сказал я. – Я не боюсь работы и хорошо охочусь. У моего пса чуткий нюх и слух, и никто не подберётся к лагерю ночью незамеченным. К тому же я умею в руках держать не только ложку и мог бы помочь вашей охране.

- Моей охране не нужно помогать, - заметил главный. – Они отлично справляются. Да и времена сейчас не дикие.

- Твоя правда, - согласился я. – А вот люди в обозе, что отстаёт от вашего всего на полдня пути, показались диковаты, на мой вкус.

Взгляд караванщика стал внимательнее, да и почти все присутствующие несколько подобрались.

- И что же там за люди?

- Ну, например, черноволосый детина со шрамом по горлу, будто его пытались резать, да не справились.

Я выбрал именно этого человека, потому что его внешность была самой яркой и показательной. Но вышло, что я прямо в точку попал: караванщик помрачнел. Он хорошо владел эмоциями, но слегка презрительно дёрнулась его верхняя губа, да взгляд стал ещё острее.

- Неужто Лихор? М-да, не самое приятное соседство…

Я обвёл взглядом присутствующих – похоже, про Лихора знали почти все или, во всяком случае, слышали. Охранники подобрались ещё больше, а остальные напряглись, опасаясь пропустить хоть слово из нашего разговора. Лишь мальчишка-девчонка завертела головой, считывая эмоции окружающих – похоже, лишь она не знала, что это за угрожающего персонажа мы обсуждаем.

- Значит, ты видел ещё один караван? – уточнил главный. – И как же ты их обогнал так быстро, что настиг нас? Торопишься куда-то?

- Не то чтобы тороплюсь, но предпочитаю опережать, чем плестись в хвосте. Вот и шёл ночью, чтобы ещё кого-то догнать. Вы были следующие.

- Ясненько. - Караванщик кивнул. – А ты, стало быть, без коня?

- В ближайшей деревне разживусь. Так что лишних забот вам не составлю.

Собеседник помолчал, раздумывая. Воспользовавшись паузой, к разговору присоединился лысый – тот, кого мы с Семарглом определили как одного из охранников. Он сделал пару шагов ближе, заложил руки за пояс, на котором болтался довольно длинный нож, и спросил преувеличено небрежно:

- А ты, коль богатырь, что ж без оружия расхаживаешь? Так самоуверен или так глуп?

Я повернул к нему голову:

- Да разве ж я утверждал, что богатырь? Я самоучка. Меч в руках могу держать, но и любую палку оружием сделаю, если надо будет.

- Слова раскидывать ты мастак, это уже ясно. - Лысый сделал ещё один шаг ближе. – А ответить за них тоже можешь?

- Алабор, остынь, - осадил его караванщик, но мягко, словно обдумывая, стоит ли на самом деле возражать.

- А что ж остыть? – подал плечами Алабор. – Ты, Казимир, когда повара брал, просил его готовить? Что ж не проверить силу человека, который в охрану нанимается?

Казимир перевёл взгляд на меня, словно спрашивая, что я об этом думаю. Но на самом деле, правильным ответом был лишь один:

- С кем сразиться, чтобы пустозвоном не прослыть?

- Так со мной. - Алабор ухмыльнулся, вытаскивая из-за пояса нож. – Только чем же ты драться будешь?

Семаргл чихнул, но я понял, что он сдерживает смех. Псу-то было известно, что мне, если что, вообще никакого оружия не надо, чтобы всю поляну выжечь до тла. Но случай был явно не тот.

- Ну, если никто не возражает… - Я воспользовался случаем, повернул голову и прямо посмотрел на девчонку, которую тут все Васькой кликали. – Парнишка, дашь мне кнут, что к седлу коня приторочен?

Она не отвела взгляда, застыв на мгновение, и я с удовольствием провалился в синеву её глаз. Там, в этих озёрах, плескалось удивление, интерес и любопытство. Как окружающие могут не замечать, насколько это красивые девичьи очи? Хотелось смотреть ещё, но я обратился к Казимиру:

- Позволишь?

4. Гор

- Отчего же нет? – с видимым удовольствием и в ожидании зрелища выдал своё дозволение Казимир. А затем, повернувшись к Ваське, коротко мотнул головой. – Подай ему кнут. Можешь мой взять, или вот, Якима, он ближе.

Девчонка суетливо шагнула к стоящему поблизости от неё коню, но скрученный кнут отцепила довольно споро. Приблизившись ко мне, она молча протянула уже начавший распускаться моток, не поднимая глаз выше уровня ворота моей рубахи. Кнутовище легло в ладонь, и я слегка щёлкнул им в бок, чтобы почуять вес, длину и податливость. Девчонка испуганно отскочила, будто я мог её задеть. А может, ей и правда доставалось уже кнутом по хребтине, пацанов могли охаживать для пущего послушания и острастки. Эта мысль заставила нахмуриться, но отвлекаться было нельзя.

Алабор прошёл чуть вбок, давая нам больше пространства для манёвра. Зрители подобрались ближе, уселись на телеги, едва не потирая руки от предвкушения. Васька прижалась поближе к коню, с которого снимала кнут, забравшись почти ему под шею, рукой вцепилась в повод, и переводила взгляд то на меня, то на Алабора. Хитрец Семаргл отошёл от меня и подсел почти к девчонке. Та не обратила на него особого внимания – видимо, животных она за угрозу не считала.

Казимир тоже пристроил свой зад поудобнее и скомандовал:

- Ну, давайте!

Я полагал, что мой соперник нападать будет первым. Так сказать, на правах хозяина. И не ошибся.

Алабор сделал пару быстрых шагов в мою сторону, направив нож остриём вперед, но, когда я встретил его быстрым щелчком кнута, он ловко ушёл вбок. Похоже, он не был ни дураком, ни дилетантом. А значит, очертя голову кидаться в бой не собирался. Противника сперва нужно было узнать.

После первых обменов любезностями, стало ясно, что наше оружие давало нам примерно одинаковые шансы. Будь у Алабора меч подлиннее, его атаки оказались бы более сокрушительными. А имейся на конце моего кнута хотя бы шип, я бы мог закончить поединок намного быстрее.

Пользоваться способностями моей второй натуры я не стал – это было как-то нечестно. Тем более что физически развитым был не только мой крылатый облик, но и человеческий. Кнут как оружие мне всегда нравился своей гибкостью и вариативностью: прибить кого-то им сложновато, зато вымотать противника или надавать обидных «оплеух» довольно просто. В моей боевой практике не было людей, которых мне хотелось бы лишить жизни. Проучить, наказать, даже унизить – но не убить. Все смертельные поединки, которые я выдерживал, проходили с бойцами совершенно нечеловеческого уровня.

Противник не показывал ни пяди усталости, и постепенно я стал получать удовольствие от происходящего: Алабор был хорош.

Довольно ловок, хоть и прямолинеен. Умелый, думающий, делающий выводы. Он не бросался очертя голову вперёд и не давал просчётам затмить разум. А ведь это обычно самая частая ошибка людей – разозлиться, зарычать и броситься на врага, залив яростью глаза. Алабор вызывал уважение.

Пару раз я опрокинул его на спину, стреножив ноги кнутом. Но Алабор быстро вскакивал как ни в чём не бывало. Обвив его руку с ножом, я рванул противника на себя, надеясь обезоружить, но охранник вдруг выпустил рукоять и очень ловко подхватил клинок в падении второй рукой. Я вовремя понял, чем это грозит, послав импульс и размотав кнут, прежде чем Алабор смог рассечь верёвку и укоротить моё оружие вдвое.

Мне нравился противник, его ум и умение нестандартно решать боевые задачи. Поэтому я не стал дожимать и брать верх.

А ещё мне нравилось, что девчонка не отводит от поединка глаз. Я чувствовал её взгляд – такой острый, жадный. Я привык, что девушки на меня смотрят и сразу же в голове начинают придумывать количество совместных детей и домик с видом на яблони в цвету. Собственно, от этого и сбежал. Но сейчас это почему-то не раздражало. И даже интриговало: как незнакомка будет пытаться и тайну свою сохранить, и внимание моё привлечь. Это расцвечивало жизнь в новые неожиданные краски.

- А ты хорош! - признал Алабор, засовывая нож обратно за пояс. Он повернулся ко мне боком, почти не глядя в мою сторону. Полагаю, это тоже было проверкой: ударю ли я человека, сложившего оружие, ради собственной победы.

- Взаимно, - сказал я, сворачивая кнут и переводя взгляд на Казимира. – Ну как, гожусь я для вас?

Атмосфера на поляне за время боя сильно изменилась. Настороженность спала, и лица словно потеплели. Кто-то улыбался, кто-то довольно кивал. Казалось, все были уверены в ответе главного. И он не подвёл:

- Оставайся, что же не оставить хорошего человека…

Он развернулся и протянул руку. Я с удовольствием ее пожал.

- Благодарствую. - Я слегка поклонился, перевёл внимание на девчонку и окликнул: - Эй, парень! Лови!

Кинул ей свернутый кнут, возвращая данное в долг. Она неловко поймала его, но вопреки моим ожиданиям, румянцем от внимания заливаться не стала. Наоборот, нахмурилась, будто недовольная собственной нерасторопностью, и даже не поглядела на меня больше, отвернувшись.

- Пока делаешь, что Алабор велит, - сказал Казимир, приближаясь, - На привалах работа поровну, дальше видно будет. Ну и, раз ты пока без коня, на телеге поедешь, вон, вместе с Васькой. Через пару дней будет деревня большая, там сможешь разжиться, раз такой богатый.

Я вновь поглядел на девчонку: и опять она никакого интереса не выказала. Зыркнула исподлобья, будто не слишком довольна, и вернулась к своим делам. Зато в глазах Семаргла я почуял такой интерес, что мне не по себе стало – яркий, восторженный. Вся его морда почти сияла от довольства и предвкушения. Будто он включился в игру, правила которой я не до конца знаю. Надо быть настороже: с такими, как он, расслабляться нельзя.

5. Василиса

Смотреть на пришлого было любопытно. Ладно, брешу. Приятно было на него смотреть.

И черт знает, что было в нем такого особенного!

То, что жирка на пузе не водилось? Но ведь у многих обозных точно так же: с кочевой жизнью особо не зажиреешь. Что лицом хорош, и на улыбку щедр? Что гонору и бахвальства за ним не водилось? Что голос похрипывал так, что по позвоночнику мурашки стаей неслись и волноваться заставляли?

Скорее всего, все это вместе.

Но больше меня завораживала окружавшая его тайна. Его плечи были широки, а руки не обделены силой, но при этом он несколько раз открещивался от богатырского племени. Рыжий как огонь, но вообще не напоминал обычных конопатых деревенских парней, вроде сына кузнеца, что был весь сплошь усыпан веснушками. У Гора кожа была обветренной, загорелой и ровной. О себе он рассказывал немного, зато о других слушал с полным вниманием. Разгадать его хотелось, будто ярмарочный ребус, за который дядька-торговец леденец предлагает.

Но это же меня и настораживало. Если он умело скрывал какую-то тайну, то мог и на мою позариться. Умные люди слишком хорошо складывают два и два.

А вывод из всего этого был лишь один: держаться от него следовало как можно дальше.

Вот только вряд ли это было выполнимо, пока он сидел, едва ли не касаясь меня коленями, на забитой товаром телеге. И дернул ляд Казимира ко мне сунуть пришлого! Катился бы вон с Якимом – тот менялся с кашеваром, и они по очереди ехали то верхом, то на подводе. Я и так лишь недавно перестала дергаться, когда ко мне слишком близко подходил кто-то из обоза. Зря переживала: у мужчин, в отличие от животных, нюх был куда хуже, то есть определить мою принадлежность к другому полу по запаху они не могли. Чужак тоже не учует, но он сейчас ко всем приглядывался, а значит, был внимательнее остальных.

- Выходит, тебя Васькой кличут? – небрежно спросил он, перегнувшись через борт телеги. Пришлый сорвал длинную травинку, запихал ее себе в рот, откинулся на спину и вперил глаза в небо.

- Полегче, товар помнешь, - буркнула я, заправляя поводья в упряжную щель.

Лошади привычно шли в караване, почти не нуждаясь в понукании или регулировке направления. Но я из рук вожжи не выпускала – мало ли что. Животина испугается зверя какого-то или просто внезапного звука, понесет – собирай потом сундуки по округе.

- Это он мне уже все бока отмял, - притворно пожаловался пришлый, и я невольно улыбнулась. Но тут же опомнилась, спрятала симпатию и насупила брови.

- Нежный какой! - Я цокнула языком, как часто делают парни, желающие казаться умными и взрослыми. Обычно это вызывает у опытных людей либо пренебрежение, либо снисходительность. Оба варианта меня устраивали – лишь бы подозрений не возникало.

Я вообще долго отиралась на ярмарке, наблюдая за мальчишками – прежде чем решилась отрезать косу и переодеться в мужское. Сомнений много было. И страха, конечно. Но и вариантов иных придумать я не смогла.

- А ты откуда сам будешь, Василий? – не обидевшись, лениво спросил Гор.

- А тебе зачем?

- Да ни за чем, просто разговор поддержать.

- Поводья лучше подержи, - сказала я, пихая вожжу в руку пришлого, и соскочила с телеги.

- Ты куда? – мигом сел Гор.

- До кустиков дойду, мне отлить надо, - не оборачиваясь сказала я. – Догоню через пару минут.

Я вообще старалась ходить по нужде именно так – пока все заняты, и нежданчик в виде случайно забредшего в мои кустики обозного не грозил. Караван шел довольно медленно, а бегать я умела неплохо. Опыт большой, так сказать, частенько ноги меня спасали от напастей.