Полная версия:
Елена Саттэр Сваха? Нет, психолог
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Фух. Я уже испугалась. А то мне предстояло в али каковом случае через год либо штраф безумный выплачивать, либо на каторгу. Тогда как посмотреть, петля может оно и гуманней была бы.
Судья и палач ушли. Разбрелись и зрители. Даже сестрицу мою гадкую увели, сразу же. Мерзот этот, видимо, чтоб скандал не раздувала. Но напоследок такой на меня взгляд бросил. Аж не по себе стало.
Стою на помосте, как тот тополь на Плющихе.
Жених, то есть муж уже исчез куда-то. А мне что делать? Ладно, и я куда-нибудь пойду. Куда? Да подальше от этого места. А то, вдруг как передумают.
И я, спустившись по ступеням, пошла по городу погулять. Посмотреть хоть на местную действительность. Заодно, может, мысль придёт в голову, какая умная, как дальше жить.
– Да вон она – раздался сзади крик. Оборачиваюсь. Муженёк мой с одним из тех приятелей скачут и сзади за ними экипаж.
– Вы куда направились, позвольте поинтересоваться.—нахмурился уже муж.
– Погулять. Вы исчезли. Вот и пошла, куда глаза глядят.
– Я за экипажем ходил для вас.
– Да можно было и не беспокоиться, вы бы адрес мне назвали, я бы и сама пришла.
А сама думаю:
– Экипаж, наём, тоже в стоимость брачного кредита входит? У кого бы поинтересоваться по этому случаю. У него самого боюсь спрашивать. Кто его знает этого Кая, вложу ему ещё эту мысль ему в голову, и будет счёт за каждый пирожок в мою кредитную историю вносить.
– А куда едем сейчас, можно спросить.
– Можно. По магазинам. Ты всё-таки моей женой стала.— его глаз дёрнулся.
– Ой, да не надо – испугалась я.— я и в одном платье похожу.
Что по жизни больше всего боялась так это кредитов. Уж лучше помыкаться, но на свои. Пока я клиентами своими обросла, пока квартиру снимала – по-разному приходилось, но с кредитами не связывалась. Ипотекой — да, но не кредитами. У меня к ним меня подсознательный страх был. Чужие проблемы решала, а свои не могла. Хотя может это и не проблема была, а нормальная установка.
– Садитесь – шипит муж – жёнушку в экипаж. А то силком запихну.
Залезла в экипаж быстренько. На такой шёпот не отказывают. Около окошка села. Хоть так город гляну. А приятель к Каю пристал:
– Ты совсем с ума сошёл? Ты зачем эту женитьбу вытворил?
Тяжёлый вздох был ему ответом.
– Ну, попрыгал бы ты с этими девицами на балу, ну, заключил бы помолвку, а там глядишь, и разорвал бы через месяц, когда Луи на другое переключился. Зачем, друг мой, ты на этой женился? Которая ещё приворот может сотворить. Хотя скорее – это бред. Мерзот, похоже, деньгу подложил, чтоб её засудили. Сам на нее глаз положил. Но всё равно. Что ты теперь делать с ней будешь?
– Что , что? Феликс, а я знаю? Может, в имение своё отправлю в Предгорье. Пусть там год сидит, потом признаю брак недействительным.
– В принципе хорошее решение. И Луи остынет к этому времени. И правила по женитьбе до тридцати соблюдены. Пусть в твоей Тьмутаракани поживёт, главное, чтоб рога не наставила. Девица вроде ничего такая, очень симпатичная, и будет над тобой весь двор ржать – боевой рогатый дракон. С другой стороны, соседи тебя ещё больше будут бояться.
Муженёк заскрипел зубами так, что даже лошади испугались в экипаже и понесли, и я только услышала напоследок:
– Только попробует. Контролировать буду.
По прибытии супружник-гад даже руку не подал. Пошёл вперёд. Зато приятель его симпатичный, блондинистый, подмигнул и помог вылезти. А то я с непривычки в этом длинном платье навернулась бы. Подол задрала, за мужем потрусила. Бегу, думаю:
– Дарёному коню в зубы не смотрят. Скажи спасибо, что не к этому Мерзоту попала. Очень мне высказывания об этом герцоге не понравились.
В магазинах меня отправили на обмеры и хмуро бросили хозяйке:
– Весь необходимый гардероб. Что выберет. Я плачу.
Приятель хохотнул:
– Не погорячился?
– Не разорюсь. Пусть кому-то хорошо будет. Может, тогда прилично себя вести будет.
– А Изабелле как говорить будешь? Любимой своей вдовушке.
– Да, боюсь, ей уже доложат, в лицах продекламируют – он скривился.
Стою, думаю:
– Как интересно. Наличие любовницы меня вообще не задевает. Ну есть и есть. То ли я после сестры кольчужкой обросла, то ли потому, что к муженьку чувств нету.
Завели меня в комнату зеркальную – раздели. Смотрю на себя любимую, к новому облику привыкаю. В принципе похожа, по ночам в зеркале своего отражения пугаться не буду.
Притащили платьев готовых. Подгонять.
– Уважаемая,— говорю, — главной – мне, пожалуйста, бумажку с описью и ценой напишите, с собственноручной подписью.
Начинаем готовиться к отдаванию долгов.
Интересно, а ему платьями и трусами вернуть можно будет? И будут ли учитываться износ? Или оформят арендой? У кого мне спросить? Юрист нужен будет. Ну это я тогда там, куда меня сошлют, выясню.
Глава 5
Потом отвезли в другой магазин. Украшения прикупили, три комплекта, хотя попробовала мяукнуть:
– Да не надо. Что вы, право.
На что меня так посмотрели, опять дёргающимся глазом. Поняла, какая-никакая жена и по ней и о муже судят.
Следующая остановка подразумевала уже ночёвку. Дом родной, на одну ночь.
И опять приятель с улыбкой в тридцать три зуба руку подал, а Кай, мой благоверный, вперёд ушёл.
Вхожу. Там уже слуги выстроились. Ошарашенные мягко сказать. Дамочка неизвестной породы на шее у моего благоверного висит, слезами сухими рубашку орошает. Хотя почему неизвестной! Таких пруд пруди. Быстрый цепкий взгляд голубых глазок в мою сторону. Раздражение, злость, зависть – вот что я в нём считала. Блондиночка затрясла кудряшками, ротик сердечком сложила и издала долгий звук на высокой ноте:
– И-и-и-и-и-и-и-и-и.
Феликс закашлялся и говорит:
– Ладно, пойду я.
И ушёл. А я стою, глазами хлопаю, не знаю, что делать. Кай на меня обернулся и опять с такой злостью на меня глянул. Слугам процедил:
– Госпоже покои приготовьте гостевые. Она на ночь только у нас. И да, исполнять, что прикажет.
Тяжело вздохнул и добавил:
– Жена она моя. Теперь.
Дамочка усилила децибелы горя. У меня уши начало закладывать. Бежать надо.
Я, копируя улыбку Феликса, посмотрела на самого старшего из персонала. Угадала правильно.
– Пойдемте, госпожа
– Люси. А вас, как звать, величать?
– Курт, госпожа.
– Счастливо вам отношения выяснить, – помахала я Каю. Тот рожу страшную скорчил, потому как любовь его на ухо ему уже ультразвук включила.
Нет, зря я, он меня всё-таки от петли да от герцога спас, поэтому умеряем пыл. Оглохнет же.
А снизу донёсся визгливый голос:
– Кай, как ты мог! Я тебе верила! А ты женился на этой.
– Изабелла, милая моя, Луи довёл, и я вспылил.
Я переглянулась с дворецким:
– Жаль мужа. Любовница у него, смотрю, с норовом.
Курт аж закашлялся от неожиданности.
– Постучать? – заботливо поинтересовалась я.
Тот помотал головой.
– Скажите мой любезный друг, а что у нас насчёт покушать?
Дело к вечеру идёт, а у меня крошки во рту не было, исключая пожертвованные, как последний ужин сухарики палача.
– И ещё поинтересоваться хотела, любовница у нас столуется? Или дома изволит кушать? Если у нас, тогда я у себя в номере поем, чтоб идиллию примирительную случайно не нарушить.
Курт захлопал глазами и лихорадочно замотал головой:
– Нет. Госпожа Изабелла и рада бы на наши харчи присесть. Но господин Кай твёрд в том, что она только в гости может заходить к нему. Приличия надо соблюдать.
– И что наша любовница даже не ночует здесь?
Дворецкий опять затряс головой.
– То есть, – сделала я в голове верные выводы, – они сейчас примиряться к ней поедут?
Мне кивнули.
– Так это чудесно. Я в комнате тогда могу у себя не сидеть, влюблённых же не будет.
Курт посмотрел на меня взглядом, в котором начало сквозить восхищение:
– Госпожа, почему мне в своё время такая жена не досталась? С такой лояльностью к мелочам. А то я столько натерпелся за свою жизнь.
Я состроила сочувствующее лицо и спросила проникновенным и всё понимающим голосом:
– Вы хотите об этом поговорить?
Через час дворецкий, вытирая слёзы и нос рукавом, шептал, выходя от меня:
– Вот ведь как. А я дурак не понимал.
Буквально через полчаса меня позвали к столу. Я откушала как настоящая представительница аристократии. Кстати, почему как? Я и стала сейчас графиней Люси Дрэгон. После ужина стала пытать дворецкого по поводу имения в Подгорье или Пригорье.
– Ох, госпожа Люси, наследство нашему господину от тётки покойной досталось. Доходом особым ему оно не грозило. Поэтому денег он оттуда не запрашивает. Типа сидите на самоокупаемости вот и дальше сидите, налоги платите, а меня не трогайте по мелочам. Не то продам всё.
Городочек этот в предгорье стоит, поэтому Предгорьем и называется. Караваны через эту местность ходят, и народ там зажиточный. А ещё, госпожа, знаете, как этот город называют? Город невест. На двух, а то и трёх девочек один малец рождается. Вот. Что знал — рассказал.
– Интересный городок. – подумала я. – и чувствую, будет мне там, где развернуться.
– Так, Курт, сейчас хозяину вашему оставь ужин на столе, а потом проводи меня в библиотеку. Хочу про наше королевство почитать.
– Так, госпожа, как-то не принято у нас оставлять еду господину.
– Его Изабелла у себя покормит?
Дворецкий почесал затылок:
– Да, мне кажется, нет.
– Так почему тогда не оставляете рабу любви хоть бутерброд? Он же, наверное, оголодавший возвращается.
– Не думал как-то об этом.
– Теперь подумай и отправь кого-нибудь со мной библиотеку показать.
По пути, пользуясь отсутствием хозяина, мне показали семейную галерею портретов. Днём я отметила, что Кай Дрэгон очень даже ничего, но сейчас прямо рассмотрела. Красавец он был.
– А родители где его?
– Матушка во время родов скончалась, а отец – в бою. Война тогда была с соседним королевством. У нашего хозяина даже родственников близких не осталось. Один он. Может, поэтому и к Изабеллке этой и прилип. Простите, госпоже Изабеллке. Очень ему было одиноко. А эта хоть щебечет. Глупости, конечно, но хоть поговорить можно.
Я нашла книгу про историю королевства и прилегла на диванчике в гостиной. Всё-таки поблагодарить-то надо человека за спасение своё. Дождусь графа здесь, а чтобы от грустных мыслей отвлечься- почитаю. Потому как в другом мире дела складываются, думать не хотелось. Представляю, как переживают мою смерть родители! Вздохнула и открыла книгу.
Слава Богу, что и писать, и читать мне обучаться не пришлось – всё понимала с полуслова.
Что-то звякнуло в углу. Как СМС на телефон пришла. Не поняла. Поднялась, пошла на звук. Стоит тумбочка, а на ней письмо. Подписано: графу Каю Дрэгону от маркиза какого-то. Потом ещё раз звякнуло и новое письмо появилось. Ну надо же, как интересно у них тут почта работает. Магическая, судя по всему.
Как говорила Алиса, всё чудесатее и чудесатее.
Когда часы пробили двенадцать, вернулся Кай.
– Что вы тут делаете? – насторожился он, увидев меня с книгой в руках.
– В библиотеке вашей покопалась. Вон историю государства нашего решила вспомнить. Там на столе в столовой вас ужин ждёт, не должен остыть. Я попросила потолще полотенцем накрыть.
Он скрестил руки на груди и сощурившись, спросил с ехидцей: – И всё? Даже супружеский долг не попросите выполнить? Я думаю, вы поэтому меня ждали. Изабелла меня предупреждала, что вы соблазнять меня полезете.
Вот самоуверенный гавнюк. А я с ним по-хорошему хотела. Нет, с такими господами надо сразу ставить точки над i.
– Муженёк, вы мой драгоценный. Даже если бы у меня была уверенность, что вы выполнение этого долга сейчас потянете, я бы не стала вас об этом просить.
– Это почему? Вы не находите меня интересным?
– Граф, такие самовлюблённые типы, да ещё и имеющие любовницу с таким визгливым голосом, в зону моих интересов не входят. У нас с вами образовался взаимовыгодный союз. И только. Вы мне жизнь спасли, а я вам того больше.
– Даже интересно что?
– Свободу, мой фиктивный муж. Свободу. И давайте договоримся на берегу – вы ко мне не лезете, а я к вам. Всё, спокойной ночи.
У Кая Дрэгона даже речь пропала от моего спича. А я, сунув книгу подмышку, гордо стала подниматься по лестнице, и уже на самом верху оглянулась и сказала:
– Вообще-то, я вас ждала, чтоб благодарность высказать за спасение от петли. Спасибо. И до завтра.
Глава 6
Утром меня разбудил робкий стук в дверь:
– Госпожа, госпожа. Завтрак на столе. А господин граф уже ожидает вас в кабинете.
Я лежала, не открывая глаз. Значит, не дурной сон. И всё это натурально со мной приключилось. И свадьбы не будет с Вадимом. И сестра – гадина. И вторая сестра из этой же породы.
И умереть умудрилась в расцвете лет, и на эшафоте успела постоять. И живу я теперь в Лучезарном королевстве, где правят драконы. И муж меня фиктивный имеется. Тоже из этих, из огнедышащих. Хотелось полежать, осмыслить всю эту ситуацию, но фраза, что Кай меня уже ждет в библиотеке, показала, что мне лучше поторопиться. А то, кто его знает, может у них есть сроки на возврат бракованной жены.
Укажите причину возврата – долго спит.
С историей-то я ознакомилась, а вот с законами нет. Поэтому встаём, приводим себя в порядок и бегом навстречу новой жизни.
Быстренько позавтракала, и меня отвели в кабинет к муженьку. Там с ним обнаружился седой сухонький старичок.
Граф, избегая называть меня по имени, обратился ко мне высокопарно, ледяным голосом, подчёркивая, что семейные узы между нами только на бумаге.
– Графиня, этот уважаемый человек — стряпчий моего семейства, сейчас он всё расскажет и даст сопроводительные документы. На этом мы с вами расстаёмся. Если что, отправляйте вестников. На сим откланиваюсь и очень надеюсь, что я не пожалею о своём вчерашнем решении.
Я молча села в реверансе. О, как я умею, оказывается. Жёсткие навыки в действии.
– Ну что госпожа Люси, приступим, – жестом стряпчий меня пригласил усесться на стул, – граф попросил оформить доверенность для вас на своё имение в Предгорье. Сроком на один год. Доходы от него вы можете использовать на свои нужды.
Спросить, не спросить? Надо ли мне эти деньги возвращать? А может лучше не спрашивать, вдруг типа кормят всё-таки за счёт мужа, а то на мысль наведу. Молчу.
– Сейчас для вас приготовлен экипаж, вещи уже грузятся. До встречи через год.
Ко мне подвинули бумаги и светящуюся шкатулку. Я покосилась на неё с опаской. Радиоактивная, что ли?
– Это шкатулка с вестниками. С магическими письмами. Умеете ими пользоваться?
Я замотала головой.
– Достаёте отсюда специальные бумагу и перо. Пишите. Берёте отсюда же конверт. Кладёте письмо внутрь. После этого командуете, кому письмо и оно появляется на специальном столике в гостиной. Такой же есть и у вас в именье. Всё понятно?
– Да. Спасибо.
Так, я вчера эти вестники вчера и наблюдала в гостиной.
– И да, госпожа. Должен вас предупредить, чтобы вы вели себя прилично там, потому как граф не потерпит фривольных выкрутасов в сторону других мужчин. Иначе у вас наметятся проблемы.
– Да я как-то и не собиралась.
Стряпчий поднялся, давая понять, что разговор закончен.
Провожал меня только дворецкий, и трогательно махая на прощание. В этом городе ко мне по-доброму стали относиться только двое— палач, да дворецкий. Ну хоть кто-то.
Ехали мы долго. Трое суток. Поначалу я смотрела в окошко, но потом пейзаж мне наскучил и я продолжала читать книги по истории королевства. Дворецкий по моей просьбе сунул их мне в экипаж. А я клятвенно пообещала ему, что верну всё назад.
Ночевали на постоялых дворах, а будет ли мне за них выставлен счёт, думать не хотелось, чтоб не портить настроение, а то это не жизнь, а маета будет.
Привезли меня к моему на следующий год имению под вечер. И, может, это было даже и хорошо, потому как в лучах закатного солнца его развалюшесть не так бросалась в глаза.
Первая мысль была, когда я вышла из экипажа, и оглядела отданную мне на год недвижимость, была:
– На тебе боже, что самому негоже.
Сад зарос, штукатурка обваливалась, одно окно было разбито. На пороге меня встречали двое старичков.
– Мы получили вестник, госпожа, о вашем прибытии. Я – мужчина поклонился – Биримор, а это моя супружница и экономка Элиза Биримор.
На моих слуг без жалости и содрогания было не взглянуть. Худенькие, седенькие, в чистой, но залатанной одежде, они боязливо посматривали на меня.
Мой сундук кучер выгрузил на входе. Выпряг лошадей и повёл в стойло. Супруга моего единственного слуги показала этому водителю кобыл, где и он и его подопечные могут поесть и поспать. Карету бросили перед входом. А Биримор, как гордый орёл отважно бросился к моим пожиткам, чтобы попробовать втащить их в дом.
– Стоп – заорала я, – не надо трогать мой сундук, – там у меня такие ценности, что никому их не доверю, я сама им займусь. Пусть здесь стоит.
Не дай Бог, он под этим сундуком и скончается, а хоронить, на какие шиши я его буду?
А судя по общему запустению, граф даже представить себе не мог объёмы доходов, получаемые с этого свалившегося на его голову наследства.
Когда меня привели в столовую и гордо поставили передо мной тарелку каши с тремя прозрачными ломтиками мяса, мне захотелось прослезиться. Съела всё, конечно. Поблагодарила. Сказала, что вкуснее в жизни не кушала. Потом посадила стариков рядом и стала расспрашивать, про жизнь и быт.
Семейная чета на доходы с этого имения еле сводила концы с концами. Сейчас. Раньше было всё более менее. Они мне что-то рассказывали про какие-то фруктовые деревья, которые позволяли и налоги платить в казну города, и дом с садом содержать в порядке, да и самим старикам не бедствовать.
А потом что-то в этих краях с изменением климата случилось. Деревья потихоньку одно за другим стали вымирать как мамонты. Зимы стали холоднее, а дрова дороже. Несколько дохлых плодоносящих ещё держались, видимо, молитвами стариков, что позволяло им не умереть от голода и холоду в маленьком домике для персонала.
Вестников, самих денег на них, сообщить о бедственном положении хозяину имения у них не было, да они по-честному и не особо хотели признаваться. Бириморы мыкались и просто боялись, что их могут в какой-то момент просто выгнать, а убыточное наследство продать в добрые руки. Идти им было вообще некуда. Детей не случилось. И теперь они, тиская платочки в тонких пальцах, жалобно смотрели на меня.
А я сидела, подперев рукой щеку, и думала:
– Что такое не везёт и как мне с этим бороться.
И никаких дельных мыслей у меня в голове не возникало, потому как я была абсолютно бесхозяйственной. Бытовой инвалид.
Нет, ну порядок у себя в квартирке я поддержать могла, и даже окна помыть, когда мне начинало казаться, что вплотную к моему дому новостройку возвели. Поесть сготовить что-нибудь я тоже могла. Несложное. Но восстанавливать имение своими мозгами и руками, как попаданки в книгах – это было не ко мне.
Что они не придумывали: и пасеки, и кабачки выращивали. Пасеки не выращивали, как-то их сооружали. И таверны открывали, и пирожки пекли. Я пекла их один раз по рецепту из интернета. Перед Вадимом захотелось как-то выпендриться.
В итоге заказала из «Тройки», а моя стряпня с громким стуком полетела в помойное ведро. Каменными получились. Больше за это дело я не бралась.
Стариков я отпустила отдыхать, а сама уселась в темноте думу думать. В темноте, потому как артефакты светящиеся денег стоили, а их не было. И мои слуги приспособились существовать при световом дне.
– Ну что, Люся, делать-то будем?
Глава 7
Что помогало мне всегда думать – это ручка и бумага. Мысли тогда ложились на бумагу. Я видела их, анализировала. Исправляла. Дополняла. С клиентами это всегда работало.
А где мне здесь бумагу взять? Да и как в темноте что-то выписывать?
Вздохнула. Хоть бы с блокнотом и карандашиком переместили, что ли. И тут я вспомнила про вестники. Мне же необязательно их посылать сразу же. Может, я поэму в стихах для мужа пишу. Кстати, шкатулка там светится, прямо как настольная лампа.
И я, держась руками стенок, путаясь в длинном подоле, побрела к своему сундуку, одиноко брошенному на крыльце.
Ты же моя прелесть – обрадовалась я светящейся шкатулке, как перу жар-птицы.
В одну руку шкатулку с вестниками взяла, во вторую с драгоценностями и пошла обратно. Вот бы их украли – да я вовек не рассчиталась бы. Мне, когда дубликат счета сделали по украшениям и объяснили про порядок цен, чуть дурно не стало тогда. Поэтому пусть поближе ко мне камешки лежат.
Чуть опять не навернулась, наступив на юбку. Ненавижу длинные платья.
Достала листок, перо, подсветила всё шкатулкой. Ну что, приступим к анализу ситуации? Поехали.
Что я могу сделать в этой ситуации?
Мой рот старики уже не потянут точно. Поэтому первое, что просится – отправить вестник Каю.
И что мы можем ждать от этого?
Вариант первый и плохой:
Прилетит, носом поводит, продаст имение. Он и так его держал только потому, что данный объект существовал сам по себе и не требовал внимание.
Что со мной? Не знаю. Сошлёт куда-нибудь в другую Тмутаракань. Мало ли у него этих Тараканий в собственности. Мне – всё равно, а вот стариков жаль. Написала старики и поставила большой восклицательный знак. Вздохнула и обвела.
Вариант хороший:
Пришлёт много денег, не приезжая. Прямо очень распрекрасный вариант, но не вполне реалистический. Есть подвид, что пришлёт немного денег. Здесь шансов больше . В принципе, это тоже неплохо.
А какие у меня варианты заработков есть? Кабачки выращивать я не умею и пчёл боюсь. Что делать?
Мне бы год продержаться. Что я умею?— Ничего такого, кроме как семейным психологом работать. А такие звери здесь не водятся. А кто тогда отвечают за жаждущих замуж?— Сваха.
А прилично жене графа свахой работать? Боюсь нет. А если не так. В чём там меня обвиняли? Что я хотела приворот сотворить? На малолетнего сына короля это петлей попахивает, хорошо смазанной мылом. А если приворот не касающийся корононосящих? Хм. Могут за этим прийти? Если припекло – легко. Косяком полетят. А Предгорье у нас что? Правильно – город невест. И если пойдёт слух, на ушко, что может с замужествами помочь новоявленная жена графа? Пойдут, с намёками.
А я буду отказываться и говорить:
- Нет – я такими вещами не занимаюсь, но надоумить, как замуж выйти смогу. А вы меня отблагодарите. Потом. Постфактум.
Минус этого дела какой? А такой, что вначале мне кого-нибудь надо замуж успешно пристроить, а потом уже за эту услугу в будущем деньги брать. А это процесс небыстрый. С некоторыми девушками работать и работать.
То есть – денег нет и в скором будущем не будет, пишется через одно длинное слово.
И опять мы стрелочкой вернулись к началу.
Может, за Мышек что-то за душой осталось? Не. Вроде прозвучало страшное слово «конфискация». К сестре гадкой сунуться? Если только петлю опять поносить захочется, да с дружелюбным палачом словом переброситься. Но я пока что «за ним» не соскучилась.
И что?
Ну что делать будем, а, Люсь?
Психологом работать начинать. А в страшненьком имении народ не попринимаешь, однако.
Одно дело, красавица богатая отправлена с чемоданом денег гнёздышко любовное обустраивать. И совсем другое сосланная за ненадобностью. Поэтому надо вкладываться. Ещё средство передвижения потребуется. Пешком здесь явно не ходят.
