Елена Копс Правила отеля "Марево"

1

Прохлада винного погреба отеля «Марево» всегда действовала на Марину Востокову как успокоительное. Здесь, среди стройных рядов дубовых стеллажей, где покоились бутылки винтажного бордо и терпкого тосканского, время текло иначе. Оно густело, замедлялось, подчиняясь строгим правилам выдержки. Здесь не было места хаосу, непредсказуемости или человеческим слабостям. Была лишь идеальная, выверенная годами система, которую Марина создавала собственными руками.

Она осторожно провела кончиками пальцев по пыльному стеклу бутылки Château Margaux 2010 года. Стекло было ледяным, шероховатым. Марина сделала глубокий вдох, наполняя легкие ароматом сырой земли, пробки и старого дерева, когда тишину подземелья разорвал резкий, почти истеричный звонок мобильного телефона.

Вздрогнув, она отдернула руку и достала телефон из кармана приталенного изумрудного жакета. На экране высветилось имя Альберта — старшего партнера юридической фирмы, обслуживающей интересы мажоритарных акционеров отеля. Тех самых «спящих» инвесторов, которые годами не вмешивались в управление, пока Марина стабильно обеспечивала им высокую прибыль.

— Слушаю, Альберт, — ровно произнесла она. Ее голос, низкий и бархатистый, эхом отразился от каменных сводов погреба.

— Марина. Доброе утро, — голос адвоката звучал неестественно бодро, что мгновенно заставило ее внутренне напрячься. — Я звоню, чтобы уведомить тебя о завершении сделки. Документы подписаны час назад.

Марина замерла. Холод от каменного пола, казалось, начал подниматься по ее ногам, просачиваясь сквозь тонкую кожу итальянских туфель.

— Какой сделки? — она заставила себя говорить медленно, хотя сердце уже сбилось с привычного ритма. — О чем ты говоришь, Альберт? Мы обсуждали рефинансирование только в следующем квартале.

— Совет директоров принял решение не дожидаться следующего квартала. Пакет акций в шестьдесят процентов продан.

Слова повисли во влажном воздухе погреба тяжелыми, свинцовыми каплями. Шестьдесят процентов. Контрольный пакет. Отель «Марево» — ее детище, ее жизнь, ее убежище на скалистом берегу — больше не принадлежал тем, с кем она привыкла работать.

— Кому? — только и смогла выдавить она, чувствуя, как внутри сжимается тугая пружина ярости и бессилия.

— Инвестиционному фонду «Aegis Capital». Марина, послушай, — тон Альберта стал заискивающим, — это невероятно выгодная сделка. Рынок меняется. Тебе придется адаптироваться. Представитель фонда, их управляющий партнер, уже в пути. Он должен прибыть с минуты на минуту.

— С минуты на минуту? — ее голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, выпрямив спину, словно адвокат мог видеть ее сквозь экран телефона. — Вы продали отель за моей спиной и сообщаете мне о приезде нового владельца, когда он уже подъезжает к воротам?

— Это корпоративная этика, Марина. Желаю удачи. Он... сложный человек. Его зовут Дэниэль Кроу.

Гудки отбоя прозвучали как выстрелы.

Марина опустила телефон, прикрыв глаза. Дэниэль Кроу. Это имя было ей знакомо. В узких кругах гостиничного бизнеса о нем ходили мрачные легенды. Человек-скальпель. Безжалостный корпоративный оптимизатор, который скупал перспективные активы, вычищал их до костей, избавляясь от «нерентабельных» элементов — будь то старинный декор или люди, отдавшие компании десятки лет, — и либо продавал втридорога, либо встраивал в бездушные сетевые машины.

Она глубоко вздохнула, заталкивая панику в самый дальний угол сознания. Паника — это роскошь, которую управляющая премиальным бутик-отелем позволить себе не могла. «Марево» был не просто бизнесом. Это был живой организм, дышащий соленым ветром и ароматом сосен. И она не позволит корпоративному стервятнику растерзать его без боя.

Покинув погреб, Марина поднялась по винтовой лестнице в лобби. Разница температур и атмосфер ударила по чувствам: здесь, на первом этаже, царствовал свет. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на бескрайнюю синеву бушующего океана. Свежий, солоноватый бриз проникал через приоткрытые стеклянные двери, смешиваясь с успокаивающим, тонким ароматом свежей лаванды, огромные букеты которой стояли в напольных фарфоровых вазах.

Но привычного спокойствия в лобби не было. Воздух звенел от напряжения.

Персонал — ее вышколенная, идеальная команда — двигался как-то дергано. Портье Макс нервно поправлял и без того безупречный галстук. Старший администратор Анна неотрывно смотрела в монитор, кусая губы, и даже обычно невозмутимый консьерж слишком суетливо раскладывал буклеты. Слухи в таких местах распространяются быстрее степного пожара. Они уже знали.

Марина подошла к стойке ресепшена из темного полированного дерева. Она оперлась о нее руками, чувствуя гладкую, прохладную поверхность. Это было ее капитанский мостик.

— Анна, Макс, — ее голос прозвучал негромко, но с той непререкаемой властностью, которая заставила обоих сотрудников мгновенно вытянуться по струнке. — Я вижу, до вас уже дошли новости. Да, у нас сменился мажоритарный акционер. Да, сегодня прибывает инвестор. И нет, это не конец света.

Она обвела их строгим, но поддерживающим взглядом своих темных, почти черных глаз.

— «Марево» славится своим сервисом. Мы продаем не просто кровати и завтраки. Мы продаем безупречность, эстетику и покой. И я не потерплю, чтобы личная тревога отражалась на лицах персонала. Улыбки. Спины прямо. Работаем по протоколу VIP-встречи. Все ясно?

— Да, Марина Викторовна, — почти хором ответили они, и Марина физически ощутила, как градус напряжения в лобби немного спал. Ее уверенность всегда была для них щитом.

Она отошла к окну, поправляя несуществующую складку на своем жакете. Ее броня была идеальна: строгий силуэт, волосы цвета темного каштана, убранные в гладкий, низкий узел, минимум макияжа, подчеркивающего высокие скулы и волевую линию подбородка. Ни единой детали, за которую мог бы зацепиться взгляд критика.

В этот момент на подъездной дорожке, вымощенной белым камнем, мягко зашуршали шины.

Черный, отполированный до зеркального блеска Mercedes Maybach плавно вынырнул из тени кипарисовой аллеи и остановился у главного входа, резко контрастируя с дикой, первозданной природой побережья. Автомобиль выглядел как инородное тело, как гладкий обсидиановый нож, брошенный на теплый песок.

Марина замерла у окна, не в силах отвести взгляд. Дверца открылась.

Сначала на белый камень ступила нога в безупречно начищенном оксфорде. Затем из машины поднялся он.

Дэниэль Кроу оказался выше, чем она предполагала по фотографиям в бизнес-изданиях. В нем не было той рыхлой, вальяжной тяжести, свойственной многим богатым инвесторам. Напротив, каждое его движение было скупым, выверенным и пугающе хищным. Темно-синий костюм, сшитый на заказ, сидел на его фигуре как вторая кожа, подчеркивая широкие плечи и узкую талию. Темные волосы были зачесаны назад с небрежной элегантностью, которую невозможно купить, с ней нужно родиться.

Он не стал смотреть на океан. Большинство гостей, выходя из машины, замирали, ошеломленные открывающимся видом на сверкающую воду и скалы. Дэниэль Кроу даже не повернул головы в сторону горизонта. Его взгляд — цепкий, холодный, сканирующий — сразу вонзился в фасад здания. Марина видела, как его глаза скользнули по колоннам, по лепнине балконов, словно он в уме мгновенно высчитывал стоимость их реставрации, амортизацию и потенциальную маржинальность.

Хищник. Абсолютный, безжалостный альфа-хищник, ступивший на ее территорию.

Странная, иррациональная дрожь пробежала по позвоночнику Марины. Это был не страх за свою должность. Это была древняя, инстинктивная реакция тела на присутствие того, кто сильнее. Мелкие волоски на ее руках приподнялись, а во рту внезапно пересохло. Она глубоко вдохнула через нос, подавляя эту слабость, сжала руки в кулаки до побеления костяшек и направилась к входным дверям.

Швейцар распахнул перед гостем стеклянные створки. Дэниэль Кроу перешагнул порог лобби.

Воздух в помещении мгновенно изменился. Казалось, он вытеснил из зала весь кислород, заполнив пространство своей тяжелой, давящей аурой. Запах соленого бриза и сладковатой, мягкой лаванды внезапно отступил под натиском его парфюма — сухого, пронзительного аромата кедра, терпкого сандала и чего-то неуловимо металлического, холодного, как воздух перед грозой. Этот запах вторгался в личное пространство, подчинял его себе.

Марина сделала три шага навстречу, останавливаясь на идеальном, предписанном этикетом расстоянии. Ни слишком близко, чтобы не выказать фамильярность, ни слишком далеко, чтобы не показаться слабой.

— Добрый день, мистер Кроу. Добро пожаловать в «Марево», — ее голос звучал безукоризненно ровно. Идеальная, заученная интонация гостеприимства, лишенная малейшего намека на раболепие.

Он остановился. Его взгляд медленно опустился с высоты резных потолков лобби и сфокусировался на ней.

У него были глаза цвета зимнего неба перед снегопадом — серые, холодные, с колючими льдинками в глубине радужки. Они не скользнули по ее фигуре оценивающе, как это часто делали мужчины его статуса. Его взгляд был направлен прямо ей в лицо, изучающий, пронизывающий насквозь, словно он читал не ее внешность, а ее резюме, балансовые отчеты и потаенные страхи одновременно.

— Добрый день. Вы, должно быть, Марина Востокова, — его голос оказался неожиданно низким, с легкой, почти незаметной хрипотцой, от которой внутри у Марины почему-то сжался желудок. — Операционный директор и... миноритарный партнер.

Он произнес последнее слово с едва уловимой интонацией, которая давала понять: он в курсе расстановки сил. Ее доля ничтожна. Власть здесь принадлежит ему.

— Верно, — она чуть вздернула подбородок, не отводя взгляда. Взаимное сканирование продолжалось. Марина искала в нем слабое место — каплю пота на виске от жары, суетливость в руках, малейший признак усталости с дороги. Ничего. Он стоял перед ней, как монолит из дорогой ткани и стали. — Мы не ждали вас так скоро. Юристы сообщили о завершении сделки лишь пятнадцать минут назад. Но ваши апартаменты уже готовы. Мы отвели вам пентхаус в южном крыле.

Дэниэль заложил руки в карманы брюк, слегка склонив голову набок. Он осмотрел лобби. Марина проследила за его взглядом: идеально отполированный мрамор пола, в котором отражалось солнце, тяжелые портьеры, хрусталь люстр, вышколенный персонал, замерший за стойкой ресепшена.

— У вас здесь идеальный порядок, Марина, — медленно произнес он. Его тон был задумчивым, но в нем не было восхищения. Скорее, это была констатация факта. Анализ данных. — Ни одной пылинки. Сотрудники выдрессированы так, будто мы в Букингемском дворце, а не в отеле на краю материка.

— Мы гордимся нашим уровнем сервиса. Наши гости платят за абсолютный комфорт и отсутствие изъянов, — с холодной профессиональной гордостью ответила она, парируя его скрытую насмешку.

Он сделал медленный шаг к ней. Всего один шаг, но он сократил дистанцию между ними ровно настолько, чтобы аромат сандала и кедра ударил ей в голову с новой силой. Марина заставила свои ноги прирасти к полу. Отступить сейчас означало бы проиграть первую, негласную битву.

Она почувствовала исходящий от него жар. Несмотря на внешний холод и сдержанность, этот мужчина излучал мощную, подавляющую энергию. Дэниэль смотрел на нее сверху вниз, его серые глаза потемнели. Он был так близко, что она могла разглядеть едва заметную пульсацию жилки на его сильной шее, прямо над узлом темно-синего шелкового галстука.

Между ними повисла густая, осязаемая тишина. Это не было обычным неловким молчанием двух незнакомцев. Воздух между ними искрил от невысказанного противостояния. Он оценивал ее границы, она выстраивала глухую оборону. Но под этим деловым антагонизмом билось что-то еще, темное и вибрирующее. Легкая искра раздражения, вспыхнувшая в Марине, странным образом переплеталась с внезапным осознанием того, насколько привлекательна линия его губ — жестких, четко очерченных, не привыкших улыбаться.

Она моргнула, отгоняя эту абсолютно неуместную мысль, и мысленно дала себе пощечину.

— Анна проводит вас в номер, — Марина сделала жест рукой в сторону стойки ресепшена, разрушая гипнотическое напряжение момента. — Отель в вашем распоряжении. Если вам понадобятся финансовые отчеты или штатное расписание, они будут на вашем столе через десять минут.

Дэниэль не сдвинулся с места. Его взгляд скользнул от ее глаз к напряженной линии губ, затем к изящной шее, где бился частый пульс, выдав ее внутреннее волнение, и снова вернулся к глазам. Уголок его рта едва заметно дернулся — не улыбка, а лишь намек на нее. Словно он прочитал ее реакцию и остался удовлетворен.

— Отчеты подождут до завтра, — произнес он, и его глубокий голос прозвучал как приговор. — Завтра мы начнем полный аудит. Каждого номера. Каждого сотрудника. Каждой строчки расходов.

Марина почувствовала, как внутри нее поднимается холодная волна гнева. Он даже не распаковал чемоданы, а уже готов резать ее отель по живому.

— Как вам будет угодно, мистер Кроу. Я буду сопровождать вас лично, — ее голос обманчиво звенел любезностью. — Я знаю здесь каждый сантиметр. Никто не ответит на ваши вопросы лучше меня.

Дэниэль наконец отступил, слегка кивнув. Он взял протянутую Анной черную пластиковую карту-ключ, не глядя на администратора. Его внимание все еще было приковано к Марине.

В нем читалось сдержанное превосходство человека, который привык забирать свое. А Марина, со своей идеальной осанкой и ледяным спокойствием, была для него лишь досадной, хотя и интригующей преградой.

Он повернулся к лифтам, но, сделав пару шагов по мраморному полу, вдруг остановился. Медленно обернувшись через плечо, Дэниэль посмотрел на Марину. Океанский бриз ворвался в открытые двери, играя полами его дорогого пиджака и трепля ее темные волосы.

Его взгляд снова окинул холл, лепнину, фарфоровые вазы, а затем остановился на ее лице, отмечая ту яростную, защитную любовь к этому месту, которая горела в ее глазах, несмотря на всю внешнюю невозмутимость.

— У вас красивый отель, Марина, — его голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций, но слова ударили точнее пули. — Жаль, что эмоциональная привязанность к стенам обычно губит бизнес.

Не дожидаясь ответа, он вошел в открывшиеся двери лифта. Стальные створки сомкнулись, отрезая его от холла.

Марина осталась стоять посреди лобби, чувствуя, как внутри нее колотится сердце. В воздухе все еще висел тяжелый, возбуждающий аромат кедра и сандала, навсегда перебивший запах лаванды. Игра началась. И интуиция подсказывала ей, что правила в ней будут жестокими, а ставки — недопустимо высокими. Опаснее всего было то, что легкая дрожь, все еще гуляющая по ее телу, была вызвана не только гневом.

2

Утро началось с головной боли и вкуса крепкого, обжигающего горло эспрессо. Марина Востокова спала от силы три часа. Всю ночь перед ее глазами стояла одна и та же картина: хищный, оценивающий взгляд серых глаз и запах сухого кедра, который, казалось, въелся в мрамор лобби и теперь преследовал ее даже в спальне ее служебной квартиры.

Она стояла перед зеркалом, застегивая мелкие жемчужные пуговицы на глухой шелковой блузке цвета слоновой кости. Строгая юбка-карандаш графитового оттенка сидела безупречно, подчеркивая изгиб бедер, но при этом оставалась в рамках жесточайшего дресс-кода. Волосы были стянуты в тугой, гладкий пучок — ни единого выбившегося локона. Сегодня она шла на войну, и ее противник не прощал ни малейшей слабости.

Ровно в восемь ноль-ноль Марина спустилась в холл. Дэниэль Кроу уже был там.

Он стоял у панорамного окна, разговаривая по телефону. Сегодня на нем не было пиджака — только темно-синие брюки идеального кроя и белоснежная рубашка, рукава которой были небрежно, но элегантно закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья с легким загаром и дорогие платиновые часы. Галстук отсутствовал, а верхняя пуговица рубашки была расстегнута. Эта кажущаяся расслабленность таила в себе еще большую угрозу, чем его вчерашний протокольный костюм. Он выглядел как человек, готовый закатать рукава и лично выпотрошить ее бизнес.

— …передайте совету, что я пришлю предварительный срез к вечеру, — произнес он в трубку по-английски, с идеальным британским акцентом. Заметив Марину, он сбросил вызов и сунул телефон в карман. — Доброе утро, Марина. Вы пунктуальны.

— В гостиничном бизнесе опоздание на минуту равносильно потере гостя, мистер Кроу, — сухо ответила она, подходя ближе. В руках она держала кожаную папку с мастер-ключами и планшет с полным пакетом операционной документации. — Если вы готовы, я предлагаю начать снизу. С того, что скрыто от глаз постояльцев, но обеспечивает жизнедеятельность «Марево».

— Ведите, — коротко бросил он.

Инспекция началась с технического этажа и подсобных помещений. Марина намеренно провела его через самые жаркие и шумные артерии отеля. Они спустились в цокольный уровень, где гудели мощные бойлеры и системы очистки воды. Здесь пахло металлом, озоном и нагретым пластиком.

Дэниэль двигался за ней бесшумно, как тень, его глаза фиксировали каждую деталь. Он задавал вопросы резкими, короткими рублеными фразами, требуя цифр, а не рассуждений.

— Каковы затраты на электроэнергию в пиковый сезон? — Тридцать две тысячи евро в месяц. Мы используем автономные генераторы для поддержания бесперебойной работы спа-комплекса. — Почему не солнечные панели на южной крыше? — Здание имеет статус исторического значения, региональный комитет по архитектуре запретил изменять внешний вид кровли.

Они перешли в прачечную. Здесь царил влажный, густой жар от огромных промышленных прессов и витал резкий запах крахмала и профессиональных отбеливателей. Женщины в униформе безостановочно сортировали горы белоснежного белья. Заметив Марину и высокого, мрачного незнакомца, они заметно занервничали, но Марина успокаивающе кивнула старшей смене.

Дэниэль подошел к столу, где лежали стопки свежевыглаженных пододеяльников, и провел длинными пальцами по ткани.

— Египетский хлопок, — констатировал он, даже не глядя на маркировку. — Шестьсот нитей на дюйм?

— Восемьсот, — поправила Марина, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало торжество. — Для всех номеров, включая стандартные.

Он резко повернулся к ней. В его глазах блеснул холодный, расчетливый свет. — Это нецелесообразно. Для номеров базовой категории стандарт индустрии — триста нитей. Разница в стоимости закупки и амортизации составляет почти сорок процентов. Вы сжигаете маржу на том, чего большинство гостей даже не заметит.

— Гости «Марево» замечают всё, мистер Кроу. Именно поэтому процент нашего возврата — шестьдесят восемь. Люди платят за ощущение абсолютной роскоши, которая касается их кожи, — Марина выдержала его тяжелый взгляд, не отступив ни на миллиметр. — Если мы заменим хлопок на смесовую ткань, мы станем просто еще одним дорогим отелем на побережье, а не «Марево».

Дэниэль медленно сократил расстояние между ними. Влажный жар прачечной словно отступил, сменившись ледяным напряжением. — Запомните одну вещь, Марина. Я здесь не для того, чтобы сохранять вашу романтичную философию гостеприимства. Я здесь, чтобы цифры в столбце прибыли оправдывали инвестиции моего фонда. Ваша «абсолютная роскошь» — это операционная дыра.

Он обошел ее, оставив в воздухе шлейф своего древесного парфюма, и направился к выходу из прачечной. Марина стиснула зубы так сильно, что свело челюсть. Спорить с ним сейчас было бесполезно — он понимал только язык таблиц и графиков, игнорируя душу этого места.

Следующие три часа превратились в изощренную пытку. Они осмотрели кухню, где шеф-повар Эдуард, темпераментный француз, едва не бросился на Даниэля с разделочным ножом, когда тот поставил под сомнение необходимость ежедневных поставок свежих трюфелей из Пьемонта. Они прошли через склады, зоны отдыха персонала, винный погреб и административные кабинеты.

Даниэль был безжалостен. Он находил неэффективность там, где Марина видела заботу о качестве. Он требовал сократить штат горничных, автоматизировать часть работы консьерж-сервиса и пересмотреть контракты с локальными фермерами в пользу крупных оптовых поставщиков.

К полудню они поднялись на этажи. Лифт двигался бесшумно, унося их на верхний, седьмой уровень здания. Кабина была просторной, отделанной красным деревом и зеркалами, но в присутствии Даниэля она казалась Марине размером со спичечный коробок.

Они стояли рядом. Слишком близко. Марина смотрела на мелькающие цифры этажей на цифровом табло, физически ощущая тепло, исходящее от его крупного тела. Она слышала его ровное дыхание. Запах кедра, сандала и легкий, едва уловимый аромат чистого мужского пота после нескольких часов на ногах заполнял замкнутое пространство, заставляя ее делать неглубокие вдохи, чтобы не позволить этому запаху проникнуть слишком глубоко в легкие.

Даниэль молчал, но Марина чувствовала на себе его взгляд. В отражении полированных дверей она видела, как он изучает ее профиль — напряженную линию шеи, крепко сжатые губы, побелевшие пальцы, вцепившиеся в кожаную папку.

Лифт мелодично звякнул, двери разъехались.

— Мы на месте, — выдохнула Марина, радуясь возможности вырваться из этой удушающей близости. — Пентхаус «Империал». Жемчужина нашего отеля. В данный момент он пустует, бронь начинается с послезавтрашнего дня.

Они прошли по мягкому ковру коридора. Марина приложила мастер-карту к замку тяжелой двустворчатой двери. Замок тихо щелкнул, и она распахнула створки, пропуская инвестора вперед.

Внутри суетилась Анна, старший администратор, вместе с двумя горничными. Они проверяли готовность номера, поправляя и без того идеальные композиции из свежих орхидей на мраморных консолях.

— Марина Викторовна, мистер Кроу, — Анна выпрямилась, нервно сглотнув. — Номер полностью убран и готов к сдаче.

Дэниэль даже не удостоил их взглядом, проходя в центр огромной гостиной, залитой полуденным солнцем.

— Оставьте нас, — бросила Марина персоналу, желая избавить своих людей от тяжелого, сканирующего взгляда инвестора.

Анна кивнула, быстро собрав горничных, и они бесшумно покинули пентхаус. Дверь закрылась с мягким, но тяжелым щелчком, отрезав Марину и Даниэля от остального мира.

Они остались одни.

Пентхаус «Империал» был произведением искусства. Двухуровневое пространство площадью более двухсот квадратных метров с панорамным остеклением, открывающим захватывающий дух вид на бескрайнюю акваторию и изрезанную скалами береговую линию. В отделке использовались только натуральные материалы: светлый дуб, шелк, дикий камень. Пространство дышало свободой, роскошью и абсолютным уединением.

Дэниэль медленно прошелся по гостиной, его шаги поглощал густой ворс ковра ручной работы. Он осмотрел каминную зону, встроенный бар из оникса, лестницу, ведущую в спальню на втором уровне. Но его внимание, как и ожидала Марина, привлекла главная архитектурная особенность номера.

Он подошел к огромным раздвижным стеклянным дверям и рывком открыл их, выходя на террасу.

Это был даже не балкон. Это была гигантская, парящая над обрывом открытая площадка с собственным инфинити-бассейном, зоной для загара и обеденным столом под навесом из вьющихся растений. Ветер с океана тут же ударил в лицо, растрепав идеально уложенные волосы Даниэля и заставив Марину придержать рукой выбившуюся прядь.

Она вышла вслед за ним, остановившись в нескольких шагах позади.

Дэниэль подошел к стеклянному ограждению и посмотрел вниз, на разбивающиеся о скалы волны, а затем обвел взглядом масштабы террасы. Его лицо потемнело. Он достал планшет из рук, который носил с собой, и быстро пробежался пальцем по экрану.

— Сто двадцать квадратных метров, — произнес он, поворачиваясь к ней. Его голос перекрывал шум ветра. — Сто двадцать метров полезной площади, подвешенной в воздухе. Вы понимаете, что это такое, Марина?

— Это лучшая смотровая площадка на всем побережье, — спокойно ответила она. — Причина, по которой этот номер бронируют арабские шейхи и голливудские звезды на месяцы вперед.

— Это операционный абсурд, — отрезал Даниэль, делая шаг к ней. Его глаза сузились, превратившись в две серые, опасные щели. — Это мертвая зона. На этих ста двадцати квадратах можно было бы разместить два дополнительных номера категории «Делюкс». Вы теряете колоссальные деньги каждый день, оставляя это пространство пустым ради того, чтобы один гость мог поплавать в личном бассейне и посмотреть на чаек.

Внутри Марины вспыхнул огонь. Это было уже слишком. Он посягал не просто на цифры, он посягал на концепцию, на замысел, который делал «Марево» уникальным.