Эль Анисимова Шерегеш

© Эль Анисимова, 2026

ISBN 978-5-0071-1724-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ШЕРЕГЕШ

Посвящается всем моим любимым людям, пришедшим в одно время со мной на эту чудесную планету, и моим самым любимым местам силы на ней — величественным, гордым, неприступным и безупречно прекрасным горам.

Все персонажи данной истории вымышлены, и любые совпадения с реальными людьми случайны.

Аннотация

Краснодарский миллиардер Константин Казаринов, после трагической гибели жены, и сам находящийся в ремиссии после борьбы с тяжелым заболеванием, на горнолыжном курорте в центральной Сибири встречает необычную пару — девушку-волейболистку креольского происхождения и ее подругу, редактора из Москвы.

Казаринов, предприниматель до мозга костей, филантроп и меценат, сторонник традиционных ценностей, вначале недоумевает и сторонится общения, но, оказавшись заложником снежных заносов, ветра и холода, и не имея возможности уехать из заснеженного поселка, вдруг неожиданно для себя проникается новыми знакомыми и попадает под обаяние подруг, видя в них себя и отражение своих чувств.

Вместе им предстоит пережить немало приключений, обкатать красивейшие склоны одного из самых суровых регионов России, одолеть и победить несчастье, измениться внутренне и снова полюбить.

День первый. Слоны летят на север

И зачем только он послушал Юру, поехал с ним в этот поселок, в эту глушь? Он все равно сейчас не может полноценно кататься целыми днями, как раньше, силы еще не полностью восстановились после операции и тяжелого протокола химиотерапии два года назад, которую он выдержал довольно-таки стойко, но которая очень сильно подорвала его физическую форму, разве что просто воздухом подышать?

Но для этого совсем необязательно было лететь за несколько тысяч километров в эту деревню — при таком большом желании покататься можно было в Розу Хутор или на Красную Поляну сгонять, которые ближе к их родному городу на порядок.

А теперь еще, оказывается, и в жуткую заснеженную глушь, когда даже из поселка выехать было невозможно! Их замело по пояс в этом практически не заметном на карте, утопающем в сугробах местечке, на этом пятачке с тремя горными вершинами — просто ужасно.

Константин, который чуть больше года назад, наконец-то завершил тяжелое лечение, — его МРТ и анализы показывали, что он полностью здоров, он соблюдал все предписанные доктором рекомендации и горстями пил таблетки, — и Юра, который всячески его поддерживал и помогал в восстановлении и который почему-то всегда лучше всех все в этой жизни знал, в том числе и то, что для Константина важнее и нужнее всего, вдруг неожиданно решил, что их спонтанная поездка в горы будет прекрасным завершением этого очень затянувшегося оздоровительного периода в его жизни.

— Почему не море? Там тепло, солнце, пляжи, можно лежать целый день пластом и не шевелиться. Зачем лететь в холод? — задавался вопросами искренне непонимающий Константин.

— Затем, что это горы! И лучше них целителя нет. А пляжное солнце тебе вообще-то противопоказано, ты же помнишь, что тебе ворчал этот занудный докторишка в больнице? Но так-то он был прав, — назидательно, как маленькому, грозил ему пальцем Юра и, щурясь, тянул ухмылку до ушей.

— Ты же был в горах не один раз и прекрасно помнишь, как это здорово. Чем ты сейчас-то недоволен?

И добавил:

— Я тебя еще больше удивлю, когда ты узнаешь, куда мы в этот раз отправимся в путешествие.

Юра выждал театральную паузу, и его голубые, смешливые глаза в ласковых сеточках мимических морщинок вокруг, потому что он никогда не унывал и улыбался каждый день по пятьсот раз, и никакой, даже самый дорогущий крем эти морщинки не разглаживал, потому что просто не успевал на них воздействовать, совсем превратились в щелочки и почти исчезли на его лице.

— Ну? — Константин вздохнул.

— Мы полетим в Сибирь, в регион под названием Горная Шория. Покатаемся в горах под маленьким кузбасским поселком. Мы там еще ни разу не были, а я почитал, что там просто мекка настоящего фрирайда. Надоели все эти гламурные богемные иностранные курорты со скоростными вельветовыми трассами, безумными ценами и пластилиновыми красотками с аперолями. Не хочу! Да и ты, я знаю, тоже не хочешь. Останемся у нас в стране, будем вязнуть в снегу в елках, покатаемся на снегоходах, попробуем местные настойки, сходим в настоящую русскую баню с парилкой в конце концов. Вместо любви, которая нам пока что-то не очень-то светит, займемся чисто мужскими делами. Отказы не принимаются, я уже все разузнал. Ага? — и, несмотря на вопрос, Юра смотрел скорее не вопросительно, а утвердительно.

— Ну ты что, серьезно? — Константин, оторвавшись от монитора, вопросительно поднял уставшие, покрасневшие глаза на друга и снова вздохнул.

Понеслась. Он никак не мог на подходящих для них условиях решить вопрос с подрядчиком по строительству базы для клуба, а тут такое. Юра запрыгнул в свои сани генерации безумных идей совершенно некстати, но его никак было не остановить: он уже уверенно мчал свой суперскоростной слалом с горы. Неужели Константин на это согласится?

— Слушай, от тебя совсем ничего не требуется, только твой самолет туда и обратно, — и Юра засмеялся.

— Собери борд и горнолыжное барахло, мы вылетаем в пятницу днем на неделю. Ничего тут без нас не случится за пять-шесть рабочих дней. К тому же мы всегда будем на связи. Я возьму свой рабочий ноутбук со всей информацией по текущим вопросам.

Он, как всегда, был практичен, краток и полон энтузиазма. И возражать ему было практически бесполезно. Иногда, впрочем, Константину это удавалось, но только не сегодня. Сегодня Юра был в ударе.

И даже если Константин будет сначала кататься понемногу, то он там, в горах, точно окончательно окрепнет, и к концу отдыха они уже будут гонять вместе по пухляку часами, — продолжал разглагольствовать Юра.

Что ж, спорить этот самый Константин не стал, да и расстраивать Юру отказом ему совсем не хотелось. Он вдруг, послушав Юрины размышления, почему-то тоже загорелся этой безумной идеей, ему и самому стало уже интересно, как это все может получиться у них в этот раз: вдруг и правда он там окончательно поправится и придет в себя? К тому же, он не был в нормальном, полноценном отпуске с выключенным хотя бы на пару часов телефоном уже несколько лет. Можно рискнуть, в общем.

Таким образом, решение об отдыхе в горах было принято и уложено в его голове на отдельную полку. Сибирь так Сибирь: он там был всего один раз в жизни по рабочим делам очень давно. Поэтому придется довериться во всем Юре.

Свой неизменный эскорт, личного водителя и охранника, которых Константин, в родном городе и даже в столице, куда изредка прилетал по делам, никогда не отпускал и которыми никогда не пренебрегал, он по совету Юры, решил с собой в горы не брать. Во-первых, он фактически, всегда будет там не один, а с Юрой и еще двумя согласившимися на это авантюрное приключение, приятелями, а во-вторых, все-таки там, в маленьком поселке в Кемеровской области, практически не различимом на карте и никаким образом с ним не связанном, его никто не знает, а в горнолыжных латах и доспехах его тем более будет сложно узнать, да не просто сложно, а практически невозможно. Полетят, так сказать, налегке, без сопровождения, как обычные, свободные мужики.

Плюсом они договорились и сразу решили нигде и никому не афишировать, куда улетают на неделю. Уезжают по важным делам, и точка. Юра спокойно смог все организовать сам, без помощи помощников — в этом ему никогда не было равных.

И тем не менее, несмотря на все Юрины организаторские способности и старания, все у них с самого начала шло не так (пренеприятнейший знак). И уже сейчас, когда их отдых еще даже толком не начался, Константин уже начинал обо всем этом жалеть.

Они прилетели вчетвером в пятницу после обеда, но его личный джет из-за снега и жуткого ветра, почти коснувшись посадочной полосы, тут же задрал нос и ушел на второй круг, и кое-как смог приземлиться на взлетно-посадочную полосу в аэропорту Новокузнецка только со второй попытки.

Константин такое не любил, сделал козлиное лицо, и даже зачем-то принялся уточнять у Юры про часы налетов и оклады пилотов. Но тот неожиданно достаточно твердо сказал — как отрезал:

— Навыки пилотов ни при чем, погода — дрянь. Хорошо, что вообще аэропорт открыт, мы приземлились и сели здесь, и нас не развернули на соседний аэродром, например, в Новосибирске, из которого добираться по трассе до нашего отеля было бы раза в три дольше, потому что даже вертолеты в такую погоду — не вариант. Так что прекрати задавать дурацкие вопросы.

Константин Юре доверял, смотрел, прикрыв глаза, с неприязнью на жуткий ветер и поземку снега вокруг них и понимал, что тот прав. Он поджал губы и препираться не стал. Но чувство нарастающего раздражения никуда не исчезло, снег и холод, пробирающий до костей, не предвещали ничего хорошего, почему бы им просто не развернуться и не улететь обратно домой? Поездка еще толком не началась, а его уже все раздражало и бесило, надо попробовать на что-то переключиться и успокоиться, но в голову ему пока что ничего хорошего не приходило.

Один плюс хотя бы был в том, что в аэропорту их уже ждали два арендованных блестящих гиганта — внедорожники Lixiang L9. Юра, а это именно он позаботился об этом заранее, тем не менее искренне считал, что это непрактично и расточительно — арендовать две дорогие машины, на которых в принципе неделю им особо не нужно будет никуда ездить. Они жили в шаговой доступности от подъемников, и могли в случае чего добраться куда надо на такси.

Но тут уже Константин был непреклонен: машина всегда должна быть под рукой, мало ли что, а арендная плата для него была просто смешной.

— Так что давай не будем мелочиться, — сказал он Юре, — мы же в отпуске как никак, вдруг захотим куда-нибудь съездить?

А по длинной дороге от аэропорта к отелю он собирался обсудить с ним с глазу на глаз несколько рабочих вопросов и сделать пару звонков, не для посторонних ушей, так сказать, так что один большой минивэн на всю компанию с друзьями им точно не подходил.

Да и вообще, две машины — это определенная свобода для четверых взрослых мужчин. Вдруг они захотят разделиться, вдруг они захотят прокатиться с кем-нибудь куда-нибудь? В общем, тут уже Юра особо спорить не стал: две, так две. Фиг с ними.

Константин всю жизнь предпочитал «немцев», на худой конец — «японцев», но здесь, в Сибири, в пункте проката авто в аэропорту ни тех, ни других, подходящих им по размеру и конфигурации, не оказалось. А Юра, наоборот, очень обрадовался, он давно хотел обкатать этого роскошного китайца на трассе, посмотреть, каков тот в деле. Он подумывал о личной покупке. Ладно, в целом, тут Константин и сам не особо расстроился: Li так Li, вполне подойдут.

Благодаря предприимчивому Юре, так сказать, супер организатору всея Руси, они самостоятельно, быстро и ловко перегрузили из самолета свой многочисленный багаж: четыре чемодана с одеждой, кофры с горнолыжным оборудованием, ботинки и шлемы, и даже захваченный с собой из Краснодара алкоголь — шесть бутылок Jagermeister (на каждый день катания), напитка настоящих райдеров, две коробки игристого Grand Jete из винодельни Галицкий и Галицкий и упаковку из шести бутылок Legendario elixir de Cuba для парней, которые, не сговариваясь, почему-то из всех напитков предпочитали коктейль куба-либре. И Артем, Юрин университетский дружбан, где-то раздобыл этот тягучий, чуть сладковатый ром, и вот уж точно было безумно расточительно смешивать колу с этим самим по себе самодостаточным алкоголем, в две машины, и резво стартанули по навигатору в сторону поселка, где у них был забронирован роскошный по местным меркам отель.

Константин решил не выпендриваться, помогал во всем этом перетаскивании, не сачковал, но, так как после лечения тяжелый алкоголь почти не употреблял, то с удивлением смотрел на бесконечные бутылки в коробках. Загрузка всего этого добра в самолет при вылете из аэропорта родного города прошла почему-то мимо него. Что ж, путешествие обещает быть безрассудным и рискованным, впрочем, как обычно и бывает с этими товарищами.

Собранный и ловкий, как всегда, Юра уверенно и быстро вел первый автомобиль. Он был отличный водитель и прекрасно ориентировался всегда и везде. Константин сидел рядом, пообщался пару раз по телефону, потом с Юрой они в очередной раз обсудили и набросали алгоритм работы с неприятным поставщиком. В недавно построенном ими невероятном городском парке они хотели сдать в аренду под кафе и рестораны несколько оставшихся свободных площадей. На это им нужно было получить несколько дополнительных согласований, но это они уже будут решать после возвращения, и Константин вбил все это в их онлайн-ежедневник с общим доступом.

В рабочих вопросах он всегда концентрировался, даже немного веселел: в него как будто бы вселялся бес, и он до сих пор не растерял этот юношеский задор, как и на заре своей карьеры, почти двадцать пять лет назад. Он даже внешне взбодрился и как будто бы помолодел, но как только все моменты по бизнесу были обговорены и на сегодня улажены, к нему тут же вернулись хандра и общая усталость, его бессменные спутники последнее время. Он замолчал, отвернулся от Юры и стал хмуро смотреть в окно, снова чувствуя себя каким-то дряхлым, ворчливым стариком.

Он и сам себе был уже почти противен, и надо было все-таки найти какое-то решение, как-то внутренне обмануть себя, чтобы не портить себе и остальным поездку. Но сейчас он совсем не рад был обманываться, никаких хороших мыслей в голову не приходило, и он, как ни старался, никак не мог вспомнить ничего из того, чтобы хоть что-то его порадовало.

Они проехали Рябиновку. Холмистая белоснежная дорога ровной стрелой, уходящей вдаль, разрезала заснеженную березовую рощу напополам с ельником. И если бы не березы, то Константин подумал бы, что они едут где-то в пригороде французского Гренобля, по дороге к заснеженным Альпам. Березы в его понимании почему-то нарушали таежную гармонию заснеженного елового бора, и, что уж тут говорить, русские березы и горнолыжные склоны абсолютно никак не монтировались в его голове и тем самым совершенно, катастрофически не прибавляли ему настроения. Вот так вот.

Через несколько минут их внедорожники въехали в Таштагольский округ и сразу же вынуждены были остановиться на переезде. Дорогу им преградил красный флажок станционного смотрителя. Никаких дополнительных ограничений, никаких шлагбаумов — только человечек в темноте с маленькой красной тряпочкой в руках. Это что за ерунда такая? А как же безопасность?

По одноколейной железной дороге, которая перерезала им путь, странно медленно тянулся смешной, даже как будто бы немножко игрушечный, лимонно-желтый локомотивчик с четырьмя вагончиками.

Константин все смотрел и смотрел на него, а желтопузый локомотив все полз и полз и никак не хотел со всеми своими вагонами уползать и освобождать переезд. Да он издевается, что ли, этот черепах? Может ему нужна помощь? Подпихнуть его под зад? Прошла целая вечность, когда колеса последнего вагончика уползли в темноту, и смотритель, почему-то с неприязнью взглянув на них (или ему это показалось), наконец махнул перед ними обглоданным флажком, освобождая проезд.

Юра зачем-то показал вслед уходящему вдаль локомотивчику средний палец, и от нетерпения, со зверским рычанием, резко выжал газ. Константин хмыкнул и покачал головой.

Еще через какое-то время показался поворот на Темиртау. Оставалось совсем чуть-чуть.

— Слишком много снега вокруг. Просто все в этом ужасном снегу. Какой-то кошмар! — сказал Константин вслух, продолжая хмуриться в окно.

— ДрУжэ, ну ты чего, это же Кузбасс, тут же самый настоящий сибирский вайб, самое сердце. И ты должен его впитать в себя, проникнуться и прочувствовать его, давай уже начинай. И прекрати уже делать такое дефолтное лицо, расчехляйся, хватит тварить! — тут он скаламбурил со словом «тварь» и сразу же хохотнул от своей шутки.

Юра был тот еще оптимист.

А как тут можно проникнуться, если даже дворники Lixiang уже почти не справлялись с этим месивом из грязно-белого снего-льда на лобовом стекле? Константин головой понимал, что горнолыжных курортов не бывает без снежных сугробов и даже, в принципе, если бы снега не было, то, наверное, было бы еще хуже в разы, он так тоже когда-то попадал на малоснежные склоны с прогалинами, где даже снежные пушки не спасали ситуацию. Но как истинному уроженцу Кубани, сердцем, ему было очень сложно принять такой снегопад и сугробы везде, куда ни глянь. Он просто физически отказывался это делать.

Даня, второй Юрин университетский приятель, ну и по совместительству приятель Константина, во втором авто на трассе не отставал и плотно висел у них на хвосте — он тоже был профи.

Юра, компанейский, добродушный, отходчивый и в тоже время очень умный и проницательный, имел огромное количество друзей, и прекрасно умел среди них выбирать напарников для разного вида времяпрепровождений, в том числе и катания в горах. И здесь он был очень избирателен: в горы брал только лучших. Правда Константин под эту избирательность не попадал, стоял особняком, они с Юрой уже давно были друг другу больше, чем команда — босс и его заместитель, и даже больше, чем просто лучшие друзья. Да что тут говорить, Константин для него был просто настоящий супермен.

После Темиртау они уже доехали до горнолыжного поселка совсем быстро.

У отеля, самого дорогого и звездного в этом захудалом, по меркам скептически настроенного Константина, местечке (но это было, конечно же, совсем не так, и местечко было вовсе не захудалым), который смог найти Юра, даже оказался огромный крытый навес над расчищенной парковкой для гостей. Хоть какой-то плюс: не придется при необходимости куда-то съездить и уж точно в день отъезда самим откапывать машины.

Они заселились в два огромных пентхауса на последнем этаже с панорамным видом: Константин — в одном, Юра (который не любил жить один) с двумя друзьями — в соседнем, семейном. Номера оказались неприлично большими даже для них: у парней — аж с тремя спальнями, гостиной и гардеробной, а у Константина — с одной спальней, но зато какой! Кровать в ней была даже больше по размеру, чем в его собственном доме, и к этой спальне прилагалась почти пятидесятиметровая гостиная с огромным диваном и камином, и, наверное, семиметровая ванная комната с джакузи.

Цена его не особо волновала, Константин предпочитал тишину и жить один, но даже он немного обалдел от размера кровати и ванной комнаты. Ничего себе хоромы в этих сибирских чертогах!

— Вот это лоооооже. Тебе тут определенно не следует ночевать одному, — похлопал его по плечу, смеясь, Юра, совершенно не теряясь под его скептическим взглядом.

Юра его слишком давно и хорошо знал и знал, что здоровый скепсис Константина часто служил ему добрую службу. Но и Юра не тушевался, он уже давно не обращал на вечно хмурый настрой своего друга внимания. Сейчас ему хотелось его поддеть: Константин уже так надоел ему за всю дорогу своей кривой рожей, вот прям от самого дома, как только он загрузился в самолет, как будто у того был какой-то кризис трехлеточки, ей-богу.

Парней их жилье тоже вполне себе устраивало. Константин, Юрин лучший друг, был на несколько лет их старше, был баснословно богат, предоставил свой самолет, трансфер и даже полностью оплатил их проживание. Он мог диктовать любые условия, хотя никогда этого не делал, потому что в быту был достаточно скромен и неприхотлив, — поэтому они планировали его особо не беспокоить без повода и, если у него не будет желания, тусоваться здесь самостоятельно ночами напролет. Захочет присоединиться, или, напротив, придумать что-то общее для всех — они будут только рады, а нет, ну значит нет, пусть отдыхает, они все знали его историю.

Юра порывался было приложить свою карточку для оплаты отеля, хотя бы за их с парнями номер, но Константин убрал его руку от терминала.

— Прекрати, ты и так все организовал и забронировал, не размахивайся, еще успеешь.

И добавил немного злорадно, в отместку за Юрины шуточки про его спальню:

— Девок может каких найдете себе, расходы возрастут. Ага?

Он вспомнил, как они несколько лет назад катали в австрийском Майрхофене, и Юра тогда тоже был организатором, это было в его прошлой, какой-то совершенно другой жизни, когда Константин еще был женат и здоров, когда ничего еще в жизни не терял, и это было так круто, что он потом еще пару лет вспоминал это их совместное путешествие. Может, и сейчас что-то подобное повторится, чем черт не шутит? Ах, если бы он только знал.

— Знаешь, дружище, мы, конечно, сюда не совсем за этим приехали, но все-таки можно же и совместить приятное с еще более приятным? Но вот если ты будешь продолжать строить такое недовольное и мерзкое лицо, то шансы найти симпатичный девок у нас равны приблизительно нулю, ну или нам придется просто тебя изолировать. Отсадим тебя за отдельный стол, имей в виду, —беззлобно фыркнул Юра, он единственный из всех всегда мог позволить себе сказать вслух все то, что было в его голове.

— Мне кажется, это место абсолютно, просто катастрофически не располагает к знакомствам, разве нет? Оглянись вокруг, мы же находимся в каком-то ледяном, заснеженном котле. Причем на самом его дне.

И Константин даже поежился, хотя в комнате было жарко. Несмотря на снежный и ледяной ад за окном, батареи топили, как надо.

Артем вежливо заулыбался, он знал Константина давно, очень его уважал, но по-своему все-таки немного стеснялся. Он знал его жесткий, неуступчивый и временами тяжелый характер не понаслышке. А Даня похлопал того по плечу и, кивая, скривил гримасу. В этих его словах была определенная доля правды.

Юра, тем не менее, пропустил этот комментарий мимо ушей, он уже кружил коршуном по номеру и разливал игристое по бокалам за приезд.

— Ну, за начало! Я, несмотря ни на что, всегда надеюсь на лучшее, будем считать, что мы в гостях у снежной королевы, и скоро настанет черед с ней познакомиться. Пусть все будет!

И тут же опрокинул в себя стакан одним глотком.

Эх, Юра, Юра. А еще говорят, что никто не знает, что случится с ним завтра…

— Ладно, если вдруг что-то симпатичное замаячит на горизонте, я постараюсь никого не отпугивать ради вас, буду старательно изображать купидона, — Константин смягчился, вздохнул с нескрываемой издевкой и заржал.

У него действительно был очень непростой, но отходчивый характер, и, справедливости ради, он уже понимал, что вообще не прав. Юра был совершенно не виноват в непогоде, и ему сейчас уже совсем не хотелось никому портить настроение и начало отдыха. Придется ему уж как-нибудь перекантоваться здесь недельку без кислых щей.

И, чокаясь своими стаканами, все сразу же весело засмеялись от его слов, потому что ситуация, несмотря ни на что, приобретала забавный оттенок. Уж на кого-кого, а на пухленького, упитанно-толстощекого и голопопого мальчугана с крылышками и стрелами в колчане Константин, даже с большущей натяжкой, был ну совершенно не похож.

День второй. Суббота всегда ставит на «белое»

Следующим утром, очень рано, кое-как продрав глаза и еще толком не преодолев неприятный джетлаг, они вчетвером быстро позавтракали (им не терпелось уже хоть как-нибудь скатиться с горы), но, выйдя из отеля и посмотрев вокруг, исключительно на одном своем энтузиазме протоптали тропку к подъемнику. Холмистые улицы поселка не были расчищены от слова совсем. А под нерасчищенным снегом, как будто бы мягким сорбетом покрывающим проселочную дорогу, конечно же, был лед. Константин, не ожидавший этого, в своих сноубордических ботинках навернулся два раза. Юра с небольшого похмелья — три.

Сказать, что они знатно охренели, — это на самом деле просто промолчать. Константин был в шоке. Он никак не мог поверить, что он, один из богатейших людей, который запросто мог купить весь этот гребаный, заметенный снегом регион, вдруг растянулся на нерасчищенной дорожке к подъемнику. И даже не один раз!

Снова поскользнувшись, но на этот раз все-таки устояв, он мрачно оглянулся на Юру, а тот ни на кого не смотрел. Юра, в очередной раз растянувшись на дорожке, ухнул в сугроб, радостно засмеялся и развел в стороны руками (ну, что поделаешь — Сибирь, тайга, все дела), и Константину, глядя на счастливое лицо друга, даже не хватило слов выругаться, оставалось только тяжело вздыхать. Да что он вообще здесь забыл??