Екатерина Иртегова Полина в Долине Друзей

— У вас всегда так шумно по утрам? — Раздалось откуда-то сверху.

Под высоким-превысоким потолком парил слон со своим обтрёпанным одуванчиком.

— Долетался. — Мечтательно протянул Звяк.

— План номер два отменяется. План номер один снова в силе. — Пробормотал себе под нос Бабан. — Это хорошо. Он интересней. Что, слон? — Он, усилив громкость посмотрел на Одувана. — Кто туда тебя поднял и подвесил?

— Я взлетел.

— И я всегда хотела летать. — Мечтательно протянула Поля. Ну, а что? Если все разговаривают со слоном, и он всё же есть и сегодня, тогда и ей можно с ним поговорить. — Только, если я взлечу, то очень испугаюсь.

— А крылья? — Звяк позавидовал слону на самую маленькую карамельку.

— Забыл сказать, но во сне я взлетаю. Поэтому мне надо привязывать себя к чему-нибудь. Лучше к конфетам. — Слон слегка смутился.

— Так ты летаешь... — Звяк мысленно уже начал прикидывать, как бы ему успеть взять пару уроков уже сегодня.

— Да нет же, я не умею. И очень хочу есть, извините. А цветов у вас на потолке, увы, нет.

— Вот были же мысли нарисовать. — Звяк удрученно цокнул. — Но кое-кто не дал.

— Ну дела. — Бабан, оправившись от удивления, уже отмерял муку для утренних сырников из березовых почек. — А ты там так и будешь теперь жить? — Взбивая венчиком пыльцу с мукой, он вдруг понял, что прямо на ходу придётся еще и составлять план «Как спустить слона почти с небес». Хотя, до этого он вроде и хотел в них подняться и вернуться домой. Но, видимо, в начале всё же придется его спустить, накормить, и сделать всё по еще одному плану.

— Я просто незаменим. Как обычно. — Бабан, удовлетворённо вздохнув, вылил на сковородку порции для четырех сырников.

— Ты умеешь готовить? — Полина, притащив Дуню на кухню, не веря себе, смотрела как блины, осторожно начиная пузыриться, медленно подворачиваются по краям тончайшей коричневой корочкой изнутри.

— Еще как умею. — Бабан победно облизал ложку и скосил глаза на Полю. Как здорово что можно будет удивлять шедеврами еще кого-то, новенького.

— Что за шум у вас? Похоже, и драка была. — Послышалось с веранды. Шерстёк, давно проснувшись, уже вовсю вязала свой бесконечный шарф. Триста пятьдесят утренних петелек уже благополучно свисали вниз.

— У нас есть теперь летающий слон. Который не умеет летать. Ага. — Звяк вдруг понял, что у него есть теперь надежда тоже взлететь случайным образом. Стихи родились сами собой.

Полёт без крыльев возможен всегда,

Иногда сами крылья — ерунда,

Взлетишь ты однажды без труда,

Земное притяжение предотвратя.

— Бабан, запиши срочно стихи, пожалуйста. А то утром у меня память только для одного места. — Звяк доедал свою вечно горячую запеканку.

— Сейчас. — Бабан, быстро вытерев лапы в мокром тесте о полотенце, взял карандаш, мгновенно прилипнув к нему грязной лапой. — Хм, а это идея — самоприклеивающийся карандаш. Тогда мыслей можно будет не упустить еще больше. В блокнот номер два отправился еще один шедевр вместе с куском прилипшего теста.

— Я тут взяла доесть вчерашнюю вафлю, — Шерстёк поправила сползший бант, — а она куда-то исчезла. Вот дела.

— Я злой и страшный серый ёж, — кто-то, явно что-то дожевывающий, пробежал мимо, — меня ты утром не найдешь.

— Там слон, несчастный, под потолком. — Поля, не обращаясь ни к кому конкретно, подумала, было, достать его сама, но после ночи с кошмарами перед глазами все плыло.

— Эй, достаньте меня отсюда! — Жалобно послышалось сверху.

— Надо позвать кого-нибудь летающего.

— Здесь я, друзья мои, — филин Фук влетел в открытую дверь, — с вашими недоприключениями у меня весь режим сбился. Так же как было и у моего прапрадедушки. Ухх, нельзя этого допустить. Мы рыжеем, если не спим днём. А дед мой — о, кто его туда забросил? — Фук увидел отчаявшегося совсем слона.

— Жизнь его туда забросила, — Шерстёк переходила уже к вязанию четыреста седьмого синего ряда, — она и не туда забросить может.

— Сначала сюда, потом туда. И еще через то и это. — Поля, накладывала на сырник ежевичный джем. Сырники для нее на завтрак никто никогда не жарил. И вообще — не на завтрак — тоже. Объедение!

— Ну так вот, — Фук, держа Одувана за лапу, — спустился с ним вниз, — дед мой с таким режимом стал совсем оранжевым. Вот уж потешались летучие мыши над ним. Слоника-то, привяжите пока. Шерстёк, дай нитку, а то взлетит опять.

— Я днем не взлетаю. — Послышалось с порога. Одуван бегом направлялся к клумбе с ромашками. Так долго не подкрепляться было категорически нельзя.

— А ты сырники не ешь? — Но тот уже не слышал. Бабан залил новую порцию теста для вновь проснувшихся и прилетевших.

— Так, а дед твой что? — Единорога всегда живо интересовали всякие перемены и изменения.

— А, ты про оранжевость? Стеснялся. А потом стал самым модным в лесу, даже бледные белки завидовали.

Клумба с ромашками изрядно опустела. Через половину слона лес позади перестал быть виден. Вдруг, оживление у Одувана спало. Он сел прямо в подорожник и вздохнул с отчаяньем.

— Дома после завтрака мы всегда шли надувать самые большие за день облака.

— Тебе с нами плохо? — Бабан безуспешно пытался отлепить карандаш от лапы.

— Не плохо. Но мой дом — там. Или там, или, — он взглянул в небо, — или там. Но не здесь.

— А я теперь не знаю, где мой дом. И надо ли мне туда. — Поля тяжело вздохнула, обняв Дуню и поняв, что четвертый сырник она не осилит. Жаль. И грустно, и хорошо — надо же, как бывает.

— Тут не так, и так не так, и даже когда так — тоже не так. И нет того так, которое так, пока вот так. — Шерстёк вязала следующий ряд, забыв, что бант давно сполз на очки.

— Сделаем так. А что не знаем, Поля — узнаем. Или придумаем. Или сочиним всё заново. Все поели? Пойдем сейчас к горизонту. Нужно найти нужную мысль, чтобы так.

Звяк, Одуван, Поля с Дуней, Бабан и Фук сидели на краю обрыва, пытаясь понять геометрию облаков. Горизонт для Бабана всегда был там, куда дальше идти никак не получится. Но если очень постараться, и получится, то вполне можно пойти к другому горизонту. Шмяк, Бряк, Трюк и Хрюк, присоединившись по дороге, были заняты кто — чем, но обязательно полезным. Измерение длины пятой травы слева, пересчет количества лепестков у лютиков, постановка рекорда — кто кого больше переотдыхает — дел у шиншилл было невпроворот.

— Облако слева точно наше. Это тоже. И это.

— Что ты знаешь вообще, что вокруг вашей страны, и как тебя вообще из неё вынесло?

— Знаю, что путь к нашей стране лежит через большой холод и Северный Ветер. Он никогда не перестает дуть. Если сильно приблизится к краю, то… То может унести. У нас, — Одуван, поникнув ушами, посмотрел на второй горизонт вдалеке, — у нас так унесло трёх слонов.

— Они вернулись? — Шмяк бросил разбирать камни на две кучки — мелкие и крупные.

— Нет. Пока никто не возвращался.

— Но есть какие-то варианты вернуться? Может, ты слышал что-то, как попадают обратно? — Фук, забыв про важный вид, нервно теребил перья на правом крыле.

— Хорошо, наверное, знать, с какого ты облака. А если я прилетела из темной дыры? Мне искать дыру? — Поля, занервничав, вскочила и стала ходить туда-сюда. — И потом что — мне хотеть вернуться в темную темноту? А из неё куда? Или мне надо искать... или мне надо искать попугая? Ведь с него все началось. От этих мыслей лопается голова!

— Какого такого попугая? — Фук, забыв о горизонте, насторожился.

На втором горизонте что-то сверкнуло. Хрюк, бросив подбирать сосновые иголки, чтобы приклеить к берёзе после, приготовился считать сверкания.

— Когда я был маленький, то однажды, когда побежал к самому яркому одуванчику, то провалился. — Слон, задумчиво посмотрев на Полю, направил взгляд куда-то перед собой. — Это было очень странно, потому что у нас нет ям. Долго летел по ней, но как-то странно, как будто очень медленно. Приземлившись в белый песок, похожий на снег, но не холодный, увидел длинный тоннель. Пошел по нему, так как было совершенно непонятно, что еще делать. Шёл и шёл по нему, бесконечно длинному, и света становилось всё меньше и меньше, пытался идти обратно, но меня заворачивало обратно к темноте и в какой-то момент что-то стало тянуть вперед. Внутри появился голос: «Забери её, если ты уже здесь. Забери». Меня продолжало толкать вперед, становилось всё холоднее, а песок снизу защипал холодом лапы. Мимо пролетали белые ни то попугаи, ни то летучие мыши, и каждая из них, не говоря ни слова, говорила мне: «Стой, а то замерзнешь». А голос внутри продолжал шептать: «Забери её, забери сейчас». Я всё шел. А потом, когда песка становилось всё больше, и попугаи стукались в меня на каждом шагу — опять провалился. Вокруг всё было в холодном белом порошке. Я врезался так сильно, что, казалось, сам стал ледышкой. Передо мной была большая золотая книга, вмурованная в глыбу льда. «Забери её, забери, только ты» — шептало что-то внутри. Я тогда не понимал, что вообще происходит. Правда ли это. «Как?» — попробовал я тогда спросить мысленно. «Грей внутри. Ты сильный, у тебя получится» — ответил мне голос.

Рядом послышался такой сильный храп, что история мгновенно оборвалась. Все посмотрели в сторону звука. Фук громко и давно спал. Но от тишины резко проснулся.

— О, — глаза всех присутствующих были обращены на него, — такая захватывающая история, что я просто, просто переперился и очень сильно рассредоточился. Ох, нет, сосредоточился.

— Смотрите, смотрите, что это?

Прямо с неба в долину, впереди обрыва, медленно надвигалась тень. Она спускалась прямо с неба.

— Это же… — Звяк перебирал крыльями и готов был вот-вот взлететь.

— Это падающее чёрное облако. Бежим. — Бабан подскочил, схватив ларами Бряка и Трюка.

— Стойте, стойте. — Одуван остался сидеть на первом горизонте. — Это облако падает. Бежать никуда не надо. Мы сейчас ничего не сможем с этим сделать, но мне надо срочно домой. Помогите, пожалуйста.

— Так, а облако? Оно же вот-вот опустится в Брусничную Долину, и что дальше?

— Оно останется там лежать прямо на полях до тех пор, пока не вернусь домой.

— Так у вас это что, известная история? Про падающие облака. — Фук не сводил глаз с огромной сахарной черной ваты, приближающейся к колосьям и кустам, и на расширяющуюся тень от него.

— В книге, о которой так и не договорил, что-то было про это. Толком, правда, не знаю, я тогда был еще очень маленьким. Но когда стали пропадать слоны, то по одному облаку после каждого слона стало падать на землю.

— А что-то про пропадающих девочек и чёрные дыры было в той книге?

— Так это что, если продолжится похищение слонов, — Шмяк напряженно перебил, так как приготовился пересчитывать солнца. Первое уже подсчитал, но второго солнца заждался и от скуки присоединилась к беседе, — то всё небо упадет прямо на нас, и останется лежать?

— Да, так и будет. Но, ой, надеюсь не будет. Шмяк, ну что ты такие вопросы задаешь, от которых мне захотелось съесть кактус — пусть лучше будет больно, чем так страшно.

— Да ну вас, из-за вас пропустил второе солнце, теперь опять ждать.

— Одуван, а было ли там что-то про черную дыру? — Поля встала прямо напротив слона, держа за руку безнадёжно повисшую куклу.

— А как-же теперь будет в Брусничной Долине, с этим облаком? — Звяк перебил, тоже позабыв о хороших манерах.

— Там будет большой густой туман, до тех пор, пока я не вернусь. Поля, про черную дыру… Дай-ка вспомнить. Что-то было. Но что.? Тогда не обратил внимания, мы ведь жили наверху, а дыра — внизу, но все же попробую вспомнить.

— А как мы можем помочь тебя вернуть домой, если ты сам не знаешь, где дом?

— Из той книги помню, что слонов можно вернуть назад только Северным Ветром. Правда, он же слонов и похищает. Но чтобы вернуться назад, всё равно надо в него прыгнуть, и долететь хотя бы до начала Вечной Страны Льдов. Дальше не получится, потому что все станет смертельно холодным.

— Какой кошмар — погибнуть, замерзнув в стране льдов. Дома, получается, было не так и плохо. — Поля, запутавшись в происходящем, решила, что правильных выводов ни о чем пока делать не получится.

В землю что-то стукнуло так, что друзья подпрыгнули на не ровном месте. Облако с глухим «бук» упало в Брусничную Долину. На втором горизонте сверкнуло. Еще раз, ближе. В небе кто-то ударил барабанными палочками. В секунду единственно подсчитанное на сегодня солнце сменилось стеной ливня.

— Бежим! — Шиншиллы, побросав все свои занятия, кинулись по направлению к ольховой роще.

— Теперь точно бежим! — Бабан, в секунду приобретя вид, словно он бездомный пёс, схватил за лапу застывшего было Звяка. Все припустили к лесу. Первый горизонт уже скрылся в небесном водопаде. Внизу скользила грязная трава, брызгаясь во все стороны.

— Быстрее, Одуван, — Фук успел увидеть, что Одуван сильно отстал и двигается, как в замедленном мультфильме.

— Да что такое, вроде давно не ел, не должен быть тяжелым. Бабан, стой, со слоном что-то не так!

— Звяк, бегите в лес, мы сейчас. Одуван, что случилось?

Но тот отстал так сильно,что ничего не слышал. Бабан и Фук, приблизившись к нему сквозь стену воды — даже не узнали. Вперед медленно продвигался прозрачный полукруг, похожий то ли на медузу, то ли на миску, наполненную водой.

— Так его и вовсе раздавит невозвратно.

Фук и Бабан, обхватив слона-пиалу по бокам, с усилием стали продвигаться вперед.

— Удивительно что нас ещё не расплющило так же. — Донеслось до Бабана со стороны Фука.

— Помогайте, срочно, с него надо слить воду, наклоняйте! — Бабан живо подключил всех шиншилл к опрокидыванию слона. Полина едва успела отскочить, чтобы ее не смыло водопадом.

— Это, оказывается, больно, когда так сплющивает. — Донеслось откуда-то снизу миски-медузы, когда вода была слита.

Ливень за деревьями стих, как и не бывало.

— Ну вот, и в наш лес пришли непонятки. — Звяк отчаянно махал крыльями, пытаясь их просушить хоть немного.

— Кто теперь подскажет, как его надуть? Как тебя надувают? — Бабан вдруг понял, что его главный блокнот, который был всегда с ним, мог быть навсегда теперь испорчен.

— Меняф никак не фафували. И фаньше факого не пфоисходило. — Гулкий звук продолжал доноситься снизу.

— Ладно, сейчас с ним лучше не общаться. Мысли, есть мысли что делать? — Фук так строго посмотрел на них, что шиншиллы даже попятились от неожиданности. Большой мудрый филин никогда с ними не заговаривал, а тут — ещё и совета спрашивает.

«Видимо, ливень здорово побил по голове не только слона» — общая идея так и витала в воздухе.

— Может… Может его встряхнуть? — Трюк, самый боязливый из всех, вдруг неожиданно шагнул вперед.

— В смысле — подбодрить? — Поля всерьез изучала мокрого слона.

— Да нет же. Наша мама, когда у неё сильно скомкивались мокрые простынки, или наволочки, берёт их вот так, — Трюк растянул лапы в стороны и взмахнул ими так резко, что у Звяка от неожиданности даже просох хвост, — и встряхивает. Всё. А потом — на прищепки.

— Феня фе нафо фа прифепки. — Гулко донеслось снизу.

— Что ж, что ж, — Фук погладил себя по перьям на бороде, — можно попробовать. Тем более, что других предложений не поступило. Ну-ка, взяли! Одуван, протяни нам лапы в стороны, насколько сможешь. Раз, два, три!

Что-то щелкнуло, треснуло, друзей отбросило в стороны.

— Так можно остаться и ощипанным филином, — Фук испуганно наблюдал за вылетевшими и кружащимися двумя перьями, — вот уж потеха будет всему лесу.

— Потеха будет, — Шмяк захихикал, — а репутации — нет.

— Ну-ка, сейчас я как съем тебя!

Шиншиллы бросилась в кусты бузины.

— Теперь надо слона за прищепки и на верёвки. — Донеслось из кустов.

— Ну, держись у меня. — Фук погрозил мокрым крылом.

— Что-то со страха я дико проголодался. — Одуван был уже в своей почти обычной форме.

— По дороге будет много ромашек. А дома есть хороший запас кабачков. — Бабан, то и дело оглядываясь на вновь появившееся солнце, не понимал, как это все теперь умещать в свой главный блокнот.

— И чертополоха. — Ехидно донеслось сзади.

Поля понуро плелась сзади. Мысли были тяжелыми, как вон те шишки, тянущие сосновые ветви прямо к земле. Одуван по дороге обратно то и дело отскакивал в стороны, когда рядом падали с деревьев крупные капли. Теперь-то он точно знал, что может пострадать от самых неожиданных вещей. Шмяк, посчитав появившееся солнце номер два, удовлетворённо вздохнул, в нетерпении ожидая третьего.

Дома на пороге их ждал сюрприз. На ступеньках сидел коричневый толстый хомяк. Рядом лежал большой мешок, перевязанный бечевкой.

— Это к тебе? — Бабан повернулся к Полине.

— Так я же у вас никого не знаю, и меня никто не знает.

— Ты кто?

Компания на всякий случай остановилась чуть подальше от гостя.

— Ну, хомяк как бы. Вы что, не здешние? Не видите кто я?

— К нам пожаловал кто-то точно не сильно вежливый. Это факт. — Фук еще больше распушил свою круглость, на случай если мудрости понадобится больше.

— Нормально у меня всё с вежливостью. Хомяк я. Король.

— Батюшки-шишки. Его величество к нам пожаловало. — Фук умильно растянул клюв в улыбке.

— Да, король. И я ищу себе свиту.

— А мы при чем? — Бабан, поняв, что разговор затягивается, взял корзину и стал собирать абрикосы под деревом для вечернего кекса.

— Вы и ваш дом встретились мне первыми по дороге из Долины. Вот я решил вам первым и предложить.

— Вот я точно с утра всё мечтал о чём-то, и не знал о чём. А вон оно что — я мечтал стать подданым у какого-нибудь короля. — Бабан понял, что абрикос слишком много, и хорошо-бы и варенья сварить, и белок угостить.

— Вот. Значит я по адресу пришёл.

— А почему ты из долины-то ушел? — Фук зевнул.

— Туда пришёл большой туман и отголоски Северного Ветра. Всем стало не до меня. Хомяки и до этого не сильно-то хотели быть моей свитой, а сейчас и подавно. У них другие заботы. Поговаривают, что небо именно так начинает падать.

— Так если ты король, как ты можешь уйти в такой напряжённый момент? — Звяк сразу стал думать, как-бы он спасал Единорожную страну в случае падения неба. — Ты же главный, получается, и должен сейчас говорить всем как вести себя, не паниковать, всё такое.

— Я другой король. — Хомяк немного надулся.

— Какой другой? — Шмяк устал ждать пришествия третьего солнца и решил дождаться ночи, чтобы посчитать звёзды.

— Ну, такой, более важный. У меня должны быть придворные, но я при этом не должен ничего решать, кроме того, что же именно я хочу съесть на обед.

— В общем самопровозглашенный король. Как зовут тебя? И это, подвинься, или заходи. — Бабан пошел в дом. — Даже не знаю, что делают с королями. Может, тебе все-таки вернутся в долину?

— Нет, не вернусь. Там сейчас очень темно и непонятно. А имени нет у меня.

Сбоку послышался грустный вздох. Одуван, наполненный ромашками, отрывал от оставшейся ромашки лепестки.

— У меня дома когда-то жил хомяк. — Поля внимательно вглядывалась в него. — Он сбежал. Но это точно не ты. Тот не был таким, хм, самоуверенным.

Как знать, может все, кто сбегает или пропадает неизвестно куда — оказываются в провале и находятся здесь? Минуя черные тоннели.

— День проходит, а я так и не знаю, что мне делать и как вернутся домой.

— Ты что-то говорил про Северный Ветер? — У Фук возникло предчувствие, что они действительно могут сильно куда-то опоздать.

— Да, Северный Ветер иногда летает по направлению к нашей долине. Но где он летает, как в него попасть, и где вовремя из него надо выпасть? Не знаю.

— Так. Значит, нам надо всё выяснить про этот ветер. — Звяк понял, что ужин может отложиться и надо срочно съесть свою вечно горячую запеканку, чтобы «не похудеть до некрасивости». — Кто у нас разбирается в погоде лучше всех в лесу?

— Наша мама разбирается лучше всех. — С гордостью отозвался Бряк.

— Да? А как ты об этом узнал и в чем выражаются ее знания?

— Когда с неба на поле начинают лить капли, то наша мама всегда говорит, что начался дождь. А когда падают снежинки, то она говорит, что началась зима.

— Так-так. — Левая бровь Фука поползла вверх. — А кто ещё в лесу у нас разбирается в погоде?

— Заяц. Он живёт на другом конце леса. И даже вывешивает прогноз погоды на завтра на большом старом дубе. — Бряк вспомнил, как они в одно лето, когда очень ждали дождь, все бегали к этому дубу.

— А, это ты говоришь о том странном зайце со стаканом, который он никогда не выпускает из лап?

— Да-да, этим стаканом он прославился даже быстрее, чем прогнозами погоды.

— Так а мне что делать? — Хомяк с большим мешком стоял посреди двора и косился на корзинку со свежесобранными абрикосами.

— Хомяк, вот не до тебя сейчас. Хочешь, оставайся пока с нами. Но свитой твоей мы точно не будем.

— А как же я — король?

Полина захихикала. Отчаянно захотелось зажать ладонью рот этому толстопузу и хорошо его пожёмкать.

— Будь сам себе король королем. А мы сами по себе. Пойдемте к зайцу тогда. Одуван, твой одуванчик совсем поник. Может, оставишь его дома в вазе?

— Не могу его выпустить. Это мой талисман. К тому же, эти оставшиеся зонтики — они волшебные.

— Чем же? — Бабан, доставая муку, ненароком чихнул в неё и сейчас был похож на неведомое снежное животное.

— Точно не знаю. Но волшебные.

— Так, Фук, ты сейчас разузнай как нам дойти до Зайца, а я за это время сделаю абрикосовые кексы нам в дорогу. Вернемся-то уже, видимо, к ночи.

«Надо же, еда может быть вкусной! А может, не только еда? Может, есть и другие вещи, о которых не догадываюсь, или вижу только с одной стороны? Вон они, все дружные какие. Ну, кроме шиншилл. Да, хотя и они. Не притворяются же. И нам помогают. Зачем? Так много вопросов. Вот дома у меня почти не было вопросов. Потому что все и так было понятно. По-плохому — понятно. Всё не интересно, пресно. А здесь — и правда другой мир». Поля хлопала белыми ресницами, пытаясь разглядеть, кто перед кем здесь может притворяться. — Твои кексы, верно, такие же вкусные, как и сырники? — Поля, всегда равнодушная к еде — а какой еще можно быть к вечной овсянке да варёной картошке — почувствовала урчание в животе и острый приступ голода. Впервые за много лет.

— Кексы? — Шерстёк не торопясь, подходила к порогу, везя за собой бесконечный шарф в тележке. — Можно ли будет угоститься?

— Можно, можно. Только открой нам, Шерстёк, один секрет. — Бабан уже вовсю замешивал тягучее тесто, резал большие абрикосы, похожие на зефирины. — Зачем ты вяжешь такой длинный шарф? И вообще, как ты научилась вязать, это ведь странное занятие для овечки. Может, пора закончить этот шарф и начать вязать что-то другое, не менее полезное? Носки для единорога с единорогами, например?

— О, какая сладкая идея. — Звяк моментально представил эту красоту.

— Это особая шерстяная история. Дайте-ка сяду да продолжу.