bannerbannerbanner
полная версияО чём плачут на Руси

Ekaterina Husser
О чём плачут на Руси

IX

С утра мету дворы

от местной детворы,

да пыльные вихры

умело укрощаю,

в анабиоз впадаю.

Вы знали?

А я знаю,

тот час вдруг понимаю,

что ремесло души-

мести мои дворы.

Просторы для метлы?

Для мысли,

мысли книжной,

казалось, неподвижной,

никудышной,

еле слышной,

но это миражи,

жестоки падежи,

склоняющие скверно

инакомыслием,

неверно,

о, ведь вокруг всё лицемерно,

не многомерно-

эфемерно,

а мне бы ключик для души

и он зацеплен

с верной мыслью,

когда мету дворы,

ведь близко

ко мне подобралась

и я схватилась,

унеслась,

задумалась.

Задумалась.

Вот в этом бытие ведь соль,

поспорь,

даже молю тебя:

«Поспорь».

Тогда и рухнет истина,

от мысли ведь,

которая нам всё учла,

зачла

и бесконечно поплыла,

а я стояла и ждала,

потом и до Христа дошла,

но даже жаль,

что нет, не в нём

даже не истина…

Таинственно

всё этим днём,

сосед смотрел

так пристально,

он искренне

желал обидеть

столько лет

без выстрела,

как это жизненно…

Из рук его упал буклет,

он не на шутку разогрет,

а может в нём есть истина?

В его судьбе ведь есть ответ,

но нет,

прощенья нет,

в нём смысла нет,

ветхий завет

единственный,

до дыр уже зачитанный,

прольёт печальный,

тусклый свет,

о, бред,

из уст его наивный бред,

о скорой участи обед,

я посмотрю ему вослед,

потом взор опущу

и не прощу

сошедшего с ума от горя,

я в этом же потону море,

когда услышу звук в глуши,

нет, не спеши,

не вороши

те, старые зазоры.

Позоры!

Это ведь твои позоры!

Они не стоят и гроши,

не тронь

мне друга, молча отпусти.

Невыносимо

слышать вои,

пока бегу-

щенок мой стонет

и гибнет в собственной крови.

Умри!

И ты умри!

Исчадье ада,

пустоши,

спустишь же

свой дух

от моих рук,

настежь ведь

все двери издавали хруст,

мой кнут

теперь найдут,

им перережу твои вены,

я буду здесь вершить обмены

вашими жизнями

и сцены

запечатлею,

не содрогнусь

и не позволю палачу

искать иного наказанья,

замены,

довольно подпирали стены,

где был ничтожеством закон,

его не чтил он испокон,

мораль не знал,

он нёс урон,

его кляли со всех сторон

и этот стон…

Новый канон

и мне его ничуть не жалко,

мне за живую душу зябко,

которую везёт Харон.

А он?

Будь проклят он,

среди икон,

они уж ввек здесь не помогут…

X

Мне нечего вам более писать,

Наивных показаний строки гаснут,

Возможно, моя исповедь опасна,

Возможно, она вовсе и глупа,

Но, только она точно не смешна,

Когда в итоге погибают люди,

Я знаю. Это просто ваши будни.

Служба. И всё равно слова мои вам нужно

Прочесть и отнести в тот зал суду.

Я знаю, что под суд уже иду,

В стыде всё на виду.

Нет, в стыде себя я не приму.

Он погубил, и я из мести погублю,

Да, без защиты и на дно уйду,

Себе и миру на извечную беду…

XI
Эпилог

Я слушала эти слова. Напротив

Присев, на заседании, в углу.

Мне стало жаль того, кто так юродив,

Того, кто слово знал «люблю»,

Того, кто в этой жизни стал уродлив,

Того, кто опорочен был в кругу,

Того, кто жизнь свою окончил

На тленном и пустынном берегу.

А приговор в том зале был разборчив-

Семь лет. Меня чутьё не подвело.

Семь лет смотреть на серенький заборчик.

И всё-таки семь – это счастливое число.

2012г

Рейтинг@Mail.ru