Екатерина Дибривская Развод с препятствиями

Глава 3

Алина

“Я победила. Победила!”

Ликование накрывает меня, когда я вслед за Александром поднимаюсь по лестнице на второй этаж этого большого дома, который мне пришлось брать буквально штурмом.

Сказать, что я была удивлена, увидев знакомое лицо, – это промолчать вообще. Я была неприятно шокирована, потому что прекрасно помнила выражение его лица, когда я покидала его машину.

Холодное неодобрение. Вот что оно выражало.

Александр наверняка посчитал меня высокомерной выскочкой и, в целом, был не так далек от истины, потому что таковой меня считали практически все, с кем приходилось иметь дело. Но мне всегда было безразлично то, что думают обо мне другие люди. Вот такая вот я, любите или ненавидьте, относитесь, как хотите. Я не изменюсь, потому что уже выросла из детских штанишек.

Но с Александром дело обстояло иначе. Как только я увидела его сладкую улыбку, сразу же поняла: просто не будет. Он еще припомнит мне все высокомерие, с которым я отнеслась к нему ранее. И у нас наверняка ничего не сложится.

Да, каверзные вопросы были. Чего только стоило замечание о возрасте и детях! В последний момент я-таки смогла прикусить свой длинный язык, чтобы не сболтнуть ничего колкого в ответ. Перед глазами все еще стояло бледное лицо мужа, лежащего на полу, и ваза, которой я в него кинула.

Перспектива сесть в тюрьму не прельщает меня до сих пор. И желания возвращаться к той жадной бабке, которая требует в сутки огромную сумму денег за свою халупу, у меня нет. Как и жить в комнатке, полной мышей.

Я сдержу свой характер. И вытерплю все унижения от этого немытого мужлана.

Задерживаю взгляд на широкой спине Александра. Белая футболка натягивается и сквозь нее просвечиваются упругие мускулы.

Чувствую, как непрошенный румянец просится на щеки. Чего это я, совсем сбрендила? Как мне может понравиться такой деревенщина? К тому же, я не так давно мужа убила собственными руками, а уже засматриваюсь…

“Алина! Нет в тебе ничего человеческого!” – ругаю я себя. И опускаю взгляд ниже, на аппетитные… то есть, ужасные ягодицы, которые так и перекатываются под темными штанами!

“Нет, ну это просто никуда не годится! Надеюсь, что с Александром я буду пересекаться как можно реже!”

Он будто читает мои мысли, оборачивается. Смотрит сверху вниз:

– Мы с вами будем часто видеться. Пока хозяина нет в доме, все его распоряжения будут поступать через меня.

– Я очень рада, – кисло улыбаюсь ему.

Что ж, я здесь. Это правда победа. А с остальным разберусь позже.

– Ваша комната, Алина, – Александр открывает мне дверь и я, невольно затаив дыхание, захожу внутрь.

Комната мне нравится.

Когда я ступаю на мягкий ковер, пылинки взлетают в воздух и весело кружатся в солнечном свете. Не сдержавшись, присаживаюсь в мягкое кресло, стоящее около окна, и понимаю, что спина, ранее будто скованная, расслабляется. И напряжение в теле постепенно тает.

– Выше вашей спальни только чердак, – доносится до меня голос Александра. – Туда вам подниматься строго запрещено, потому что там много мусора и всяких строительных материалов, которые мы пока не успели разобрать… Убьетесь еще, а нам тут потом разгребать последствия. – Он на секунду замолкает, словно задумывается. – Собственно, ваша основная зона деятельности на ближайшее обозримое будущее – это кухня. Из обязанностей: готовка на кухне, иногда уборка, стирка и так далее, по мелочи, что я велю вам делать. Правил будет немного, но их требуется выполнять неукоснительно: не суйтесь на чердак, в гараж и в кабинет хозяина. С остальным разберетесь по ходу работы.

Рассеянно киваю, только сейчас осознавая, насколько устала. Мне хочется плюхнуться на односпальную кровать, стоящую в углу, зарыться носом в подушку и не слышать, не видеть ничего… Хотя бы ненадолго отрешиться от всего происходящего. Прийти в себя.

– Я вас оставлю. Приступите к своим обязанностям с завтрашнего дня, – мягко произносит Александр.

– Хорошо. Спасибо вам, – тихо отвечаю ему. И уже не слышу, как он уходит. Потому что сонливость накрывает меня с головой, а глаза закрываются сами собой…

Не знаю, сколько я спала, но когда просыпаюсь, то понимаю, что сгущающиеся сумерки уже падают мягкой завесой на деревню. Спину ломит от того, что я заснула в кресле, поэтому когда я выпрямляюсь, то охаю от того, что ее простреливает резкой болью.

Растерянно оглядываюсь, все еще не в силах поверить в то, что нахожусь здесь. В то, что за такое короткое время моя жизнь так резко поменялась.

“Интересно, Толика уже нашли?”

Дрожь прокатывается по телу холодной волной как только я думаю об этом. Это все вышло не специально… Я ведь не враг себе. Максимум, что я могла бы сделать, так это развестись и все отнять у нерадивого муженька, посмевшего изменить мне! Но не убивать… Однако как такое объяснить?

С тяжелым вздохом прохожу к постели и сажусь на нее. Кровать поскрипывает и прогибается подо мной, и я с досадой понимаю, что наверняка лишусь спины, если буду спать на ней.

– Блин… – шепчу с досадой. И как назло, желудок начинает ворчливо урчать, напоминая мне о том, что я сегодня вообще не ела!

– Ну хоть голову дома не забыла, уже хорошо… – бормочу себе под нос. Мысль о том, что нужно спускаться вниз, тяготит. Мне не хочется встречаться с Александром, видеть его сладкую улыбочку, за которой, я в этом уверена, кроется много чего… Все-таки я не дура, понимаю, что не нравлюсь ему. Но нужно отдать этому человеку должное – он по справедливости поступил со мной, не стал выгонять. И теперь мне предстоит задержаться в этом месте.

Решительно выдыхаю и сжимаю руки в кулаки, призывая на помощь всю свою смелость. И чего это я вообще робею? Никогда такого не было, нечего и начинать стесняться!

С такими мыслями встаю с кровати и, открыв дверь комнаты, медленно спускаюсь вниз.

“Для начала хотелось бы поесть. Где здесь кухня?”

Дом, накрытый сумерками, кажется пустынным, темным и пугающим. Поэтому я хватаюсь за сердце, когда слышу холодное:

– Что вы тут делаете?

Оборачиваюсь и вижу рыжего паренька, который хмуро наблюдает за мной. Мне кажется, будто бы я видела его, когда приехала сюда.

“Наверняка один из работников…” – думаю я и отвечаю тихо:

– Ищу кухню.

– Вас приняли на работу? – он демонстративно осматривает меня с ног до головы изумленным взглядом, что даже немного оскорбляет.

– Ну да, а что, не должны были? – получается резче, чем мне бы хотелось, но он сам виноват! Сам нарвался!

Паренек с сомнением качает головой, но отвечает совершенно другое:

– Меня Семеном звать. А кухня в другой стороне, пойдемте провожу.

– А я Алина, – тихо отвечаю ему, и он вновь кивает.

Осторожно следую за ним и через минуту мы уже оказываемся там, где нужно.

Семен включает свет, а я подхожу к холодильнику. Открываю его и застываю в нерешительности. Слышали о выражении “мышь повесилась”? Так вот, в холодильнике не хватает именно ее.

– А… А почему тут… – оборачиваюсь в нерешительности, а Семен лишь насмешливо пожимает плечами:

– Бабы в доме давно нет, а мы, мужики, питаемся подножным кормом… Но теперь у нас есть вы. Алина, может, как раз приготовите ужин?

Вообще-то домой ко мне всегда приходила домработница. А еще я частенько заказывала еду из ресторанов или же нанимала поваров, чтобы готовили нам с Толиком. И лишь изредка стряпала сама, впрочем, не слишком успешно. И настолько редко, что для мужа всегда такие дни были праздником.

Почему это происходило? Да потому что мы оба были слишком заняты работой, чтобы тратить время на такую банальную ерунду, как приготовление пищи.

А теперь этот малознакомый пацан просит… нет, почти приказывает мне приготовить ему! Я точно слышу в его тоне повелительные нотки и уже хочу было возмутиться, но прикусываю себе кончик языка.

Как я собралась здесь работать, если даже с таким легким заданием справиться не могу? Да меня тут же выгонят взашей и будут правы!

“Но этот его тон… Ох, как же бесит…”

– А что тут происходит? – раздается вкрадчивый голос Александра, от которого я вздрагиваю.

Семен резко оборачивается, его лицо светлеет:

– Да я вот показываю новой работнице, где у нас кухня!

– А еще решил воспользоваться ее услугами? – иронично улыбается Александр. Семен смущенно чешет макушку:

– Ну а че, она ж сама хочет есть, пусть и для нас приготовит…

Сжимаю руки в кулаки. Это у них привычка такая: разговаривать про человека, который находится рядом, так, словно его нет?

– Я сделаю… сделаю бутерброды, – резко отвечаю я. – Все в порядке!

Александр не сводит с меня долгого взгляда. И я, кажется, впервые не вижу улыбки на его лице. И не могу понять, о чем он думает. Вот ведь странно…

– Что ж, сделайте, – наконец произносит он. – Порадуйте нас на ночь глядя.

– Из чего? – холодно интересуюсь я и показываю на все еще распахнутый пустой холодильник.

– А я как раз из города привез всякого… Семен, в машине там лежит, не принесешь?

Паренек с готовностью кивает и выбегает из кухни, а я подхожу к чайнику. С облегчением понимаю, что он современный, электрический. Хотя было бы странно, если бы в современном доме я бы наткнулась на какой-нибудь самовар… Но мне в последнее время не слишком уж везет, так что я бы не удивилась такому повороту событий!

Набираю в чайник воды из-под крана. Между лопатками зудит чужой взгляд, и я едва сдерживаю желание нервно передернуть плечами. Не люблю, когда за мной наблюдают, но теперь, кажется, придется к этому привыкнуть.

Едва ставлю чайник греться, на кухню возвращается Семен. Довольный, он несет полные пакеты и ставит их на стол.

– Ну, раз теперь у нас тут появилась хозяйка, пусть сама все и разбирает! – весело заявляет он.

– Хозяйка? – поворачивается к нему Александр.

– Я имею в виду, хозяйка на кухне… – нерешительно чешет затылок Семен.

Подхожу к столу и начинаю разбирать пакеты. Чего в них только нет! Несколько килограмм говядины, овощи, фрукты, молоко… Слюнки текут, но сомнение закрадывается в душу: смогу ли я превратить все это в нечто съедобное?

“Ну-ка, Алина, не дрейфь! – приказываю сама себе. – Держи хвост пистолетом!”

Последней вытаскиваю из пакета здоровенную палку колбасы. Хлеб находится в хлебнице, и я приступаю к выполнению задания…

***

– Это что?

Александр с сомнением рассматривает приготовленное мной яство. Семен тяжело вздыхает, а я спешу пояснить:

– Это бутерброд. А что не так?

– Ну… он какой-то слишком большой, вам не кажется?

Я присматриваюсь к приготовленному. Подумаешь, ошиблась немного с размерами! Какие привереды!

– Большому куску и рот радуется! – заявляю решительно.

На что Семен возмущенно фыркает:

– Ну не настолько же большому… Мой рот будет не слишком счастлив, если я его порву! Где вы видели хлеб толщиной с три пальца и такой же кусок колбасы? И все это без масла! А от вашего чая я язык обжег! Тьфу!

Упираю руки в бока. Ну что за неотесанные мужланы!

– Не нравится – сам готовь!

– А ты здесь для чего? – с набитым ртом возмущается Семен, самым наглым образом переходя на “ты”. А сам-то уплетает за обе щеки, гад!

– Ну хватит, хватит, – останавливает нас Александр. – Все в порядке. Сем, не надо так наседать, в конце концов, Алина первый день здесь, еще не привыкла к своим обязанностям…

Несмотря на то, что он меня защищает, все же смотрит пристально, так, что мой бутерброд встает мне поперек горла. Вот же… чего так пялиться?

“А вдруг… вдруг мое фото показывали по телевизору? Вдруг меня уже ищут повсюду? И Александр увидел, и теперь думает, как меня сдать полиции?” – холодок пробегает по коже от этих мыслей, и я как бы невзначай интересуюсь:

– А у вас тут есть телевизор?

– Какой? – со смешком говорит Семен. – Если только ламповый, в сарае… И то сто лет уж как не работает… Некогда нам смотреть телевизоры ваши, работы полно, мы ж не городские…

– Семен, – строго смотрит на него Александр, а затем переводит взгляд на меня: – Телевизор только в спальне у хозяина, сейчас, пока он в отъезде, она заперта. Так что кино посмотреть не получится.

Киваю, чувствуя, как страх разжимает стальные клешни, и дышать становится немного легче. Они, наверное, считают меня избалованной девицей, и кто я такая, чтобы их в этом разубеждать? Пусть уж лучше думают обо мне так, чем как об убийце…

***

Чуть позже я снова поднимаюсь наверх, к себе. Принимаю душ и, чувствуя некоторое облегчение, застилаю постель чистым бельем. И если кое-как расправить простыню и впихнуть подушки в наволочки у меня выходит довольно быстро, то с одеялом я мучаюсь, пока не плюю на это зряшное дело. Мне никогда в жизни не совладать с пододеяльником! Это чертово одеяло просто не подходит по размеру, как пить дать!

В итоге, вся запыхавшаяся и раскрасневшаяся, я расстилаю поверх пододеяльника одеяло и плюхаюсь на кровать. Она жалобно скрипит под моим весом, и я невольно морщусь.

Моя-то была прекрасной – с ортопедическим матрасом, подушкой, принимающей анатомическую форму специально под меня, а на этой… боюсь себе представить, что станет с моей спиной завтра.

Закрываю лицо руками.

“Моя удобная, милая кровать. Моя чудесная ванная, в которой я могла нежиться… Моя прекрасная квартира. Все это пришлось оставить, как и прошлую жизнь. Из-за одной ошибки. Из-за этого козла, которому приспичило мне изменить!”

Если честно, особой боли от предательства я не ощущаю. Просто колкую злость и обиду. Возможно, наши отношения с Толиком совсем себя изжили… Меня больше всего беспокоит, что из-за него я могу сесть в тюрьму!

“Хоть бы никто не догадался, хоть бы никто не понял, в чем дело…”

Страх, кажется, настолько сильно въелся в мой разум, что его уже ничем не вытравишь. Он всегда будет преследовать меня.

“Ну вот, я устроилась сюда. А что дальше? Как долго смогу жить здесь, в этой глухой деревне? Может… может, проверить телефон?”

Мобильный я отключила где-то по дороге на автовокзал, чтобы меня не могла отследить полиция. И теперь, когда думаю, что его снова нужно включить, ужас вновь сжимает сердце.

“Как же быть?”

Тихий шорох отрывает меня от тяжелых раздумий. Вздрогнув от неожиданности, покрываюсь холодными колкими мурашками.

– Откуда звук? – шепчу пересохшими губами. Так, словно мне может кто-то ответить.

Шорох повторяется. Более громкий, он доносится из-под кровати.

Облизываю губы и, резко выдохнув, призываю на помощь всю свою выдержку. Быстро заглядываю вниз…

И через мгновение, вопль, срывающийся с губ, оглушает даже меня саму:

– Мамочки-и-и-и!

Мышь. Или крыса. Я не сильна в зоологии. Небольшое серое мерзкое существо с длинным хвостом смотрит на меня своими черными глазками-пуговками, и его, кажется, совершенно не пугает ни мой вопль, ни мое присутствие. Более того – оно бросается на меня!

Дикий иррациональный страх захлестывает меня с такой силой, что я кричу, не в силах остановиться:

– Уйди! Уйди, животное!

Перепрыгиваю с кровати на пол и в ужасе бегу к подоконнику. Запрыгиваю на него, поджимаю ноги под себя, и кричу, кричу, надеясь, что хоть кто-то в этом чахлом захолустье прибежит ко мне на помощь…

Александр врывается в комнату спустя мгновение, бешено сверкая глазами. В комнате вспыхивает свет, и я могу как следует рассмотреть своего спасителя. Он с голым торсом – весьма, надо сказать, накаченным, в одних лишь низко сидящих домашних шортах. В руках у него – ружье, направленное на меня, и я поднимаю руки и ору ему:

– Стреляйте не в меня, а под кровать!

Он быстро отводит от меня оружие и напряженно спрашивает:

– Кто там? Летучая мышь? Лиса забралась?

– Там крыса! – воплю я, разводя руки широко в стороны. – Во-о-от такая огроменная!

Он опускает ружье и долго смотрит на меня, отчего я почему-то ощущаю себя идиоткой. Потом с тяжелым вздохом лезет под кровать. А затем я слышу приглушенный смешок.

– Вот это чудовище, – Александр вылезает из-под кровати, держа за хвост эту мерзость, – так сильно вас напугало, что вы кричали, как потерпевшая? Это же обычная мышка, размером примерно с мизинец.

– Ну извините! – скрещиваю руки на груди. – Разве размер имеет значение? Это же монстр настоящий! Мыши и крысы переносят всякую заразу, разве вы не в курсе?

– Боюсь себе представить, как вы жили раньше, – качает головой Александр. Его взгляд медленно скользит по мне, и я вдруг понимаю, что моя ночнушка задралась и полностью оголяет бедра… Быстро выпрямляю ноги, поправляя ткань.

Он отворачивается, прихватывает с собой ружье и выходит из комнаты, а я кричу ему в спину:

– А что вы с ней сделаете? Убьете?

– Конечно-конечно… – бормочет он. – Доброй ночи, Алина.

– Спокойной… – шепчу ему вслед.

Ожидаю услышать выстрел, но вижу в окно, как Александр попросту выпускает это чудище на волю. И мне становится так обидно!

– Ладно… ладно, – цежу сквозь зубы. – Похоже, что он и правда считает меня нежной принцессой! Ну я ему еще покажу, что это не так!

***

Сама не понимаю, почему меня так разозлил поступок Александра, но он вышел весьма показательным: даже этот грязный разнорабочий не воспринимает меня всерьез, раз позволил себе пошутить надо мной в момент моей слабости!

Поэтому утром я встаю, переполненная праведным гневом, который, как ни странно, придает мне сил и отбивает весь страх. Перед новым домом, обстоятельствами, которые привели меня сюда, Семеном и даже чертовой мышью, которая наверняка все еще гуляет где-то во дворе!

Я знаю, что страх вернется. Но мне, похоже, была нужна эта маленькая передышка. И я ее получила.

С такими мыслями я спускаюсь вниз, на кухню. И тут же застываю, когда обнаруживаю на столе нечто такое, что видела лишь, пожалуй, на старых открытках и когда-то в детстве, когда навещала бабушку в гостях.

– Это что еще такое? – тихо спрашиваю у Семена, а тот, сидя за столом, ослепительно улыбается:

– Разве вы не знаете, как выглядит самовар?

– Я знаю, как он выглядит! – раздраженно огрызаюсь. – Не понимаю только, что он тут делает! Вчера ведь нормальный чайник был…

– А, тот сгорел! Александр в город поедет только на выходных, а чай нам нужен сейчас, так что вот… – разводит руками Семен. – Достали из сарая. Его бы помыть, начистить до блеска, и как новенький будет! Принимай работу, хозяюшка! Только учти, что сделать все нужно быстро, до того, как Александр проснется… У тебя минут сорок точно есть.

– Проснется или нет… Какая разница? Он здесь хозяин, что ли? Когда смогу, тогда и сделаю!

На лицо Семена вдруг набегает тень:

– Ты мне тут поговори еще! Сама на работу напросилась и теперь отлынивать вздумала? В период отъезда хозяина Александр вместо него, разве не понятно? Включай хоть иногда голову свою глупую, женщина!

– Как ты меня назвал?!

– А как тебя еще звать-то? Не мужиком же! Приступай!

Мне очень хочется надеть этот самовар Семену на голову. Зуб даю, сидеть на нем будет как влитой и никто поначалу даже не поймет разницы!

Но отчасти я понимаю, что он прав. И во всем виноват мой длинный язык, который ну никак не получается держать за зубами! Поэтому я скрепя сердце принимаюсь за работу.

Через полчаса работы мои руки все красные от средства для мытья посуды и соды, которую мне торжественно вручили. Но самовар действительно блестит словно новенький. Я даже чувствую некое подобие гордости за себя. Это задание можно считать выполненным!