Егор Русаков ТИТАН

*

Кстати, об этом. Интернациональный язык. Не могу уже обходить стороной этот вопрос. Он возникает сам собой. А между прочим, он большой и политический. Что ж, к истории.

Когда эпоха бесконечных соревнований и гонок между странами подошла к концу, (Что уже само по себе звучало как невероятное достижение. Ведь войны множились и становились всё сложнее. А тем временем их главная проблема не просто человеческие жизни — а невероятный поток используемых ресурсов в никуда. А с каждым веком людей всё больше, а ресурсов всё меньше. Война — это ужасно. Для людей, для народов, для стран. Для государств, природы, планеты в целом. Рано или поздно людям пришлось понять, что вечная вражда закончится тем же, чем кончается любая поножовщина: проигравший умирает сразу, победитель по пути в больницу.)началась новая эпоха — всеобщего примирения. Ценность человеческой жизни наконец-то стала цениться больше, чем когда-либо.

Авторитарные режимы крошились как запущенные зубы мудрости. Крепкие, долговечные, возникают с болью и с ней же пропадают. Правда, корень всегда слабый, и вылезает всегда как-то внезапно, в случайный момент, и вкривь.

Вместе с ними рушились и идеалы, которыми программировались народы. Национализм, коммунизм, либерализм и прочие примеры сведения населения с ума начали отмирать сами собой. Если человек думает о себе, о семье, об обществе, он не задаётся вопросами возмездия или торжества той социальной группы, к которой он относится на основе случайностей.

Прогресс бывает разным. Есть научно-технический, а есть государственно-правовой и культурно-нравственный. Все они должны следовать вместе, друг за другом. Ведь открыв термоядерную реакцию, общество должно было прогрессировать и в прочем. Например, что некультурно разбрасываться бомбами, а политически закрепить это законодательно. И так во всём остальном. Наука торжествует, она всегда в прогрессе. А культура и политика как самые старые оплоты общества должны адаптировать людей к этому.

Поэтому вместе с осознанием того, что войнами общество ничего не добьётся, начались реальные международные программы, которые были призваны объединить человечество.

Если, например, основание ООН или подобных ей организаций являлись примером государственно-правового прогресса, то прогресс культуры, как правило, основан всего на трёх вопросах: язык, история, искусство. К слову, поэтому литература всегда выходила на первый план среди всех иных форм искусства. Например, только за неё всегда давали Нобелевскую премию.

Что касается истории, её переписывали сотни раз. Мы уже и не знаем наверняка, кто прав, кто виноват, и что было на самом деле.

Возьмём Юлия Цезаря. Основным источником его истории является он сам. В этом плане он был мастером маркетинга. Он искусно описывал все свои похождения. Но значительно преувеличивал потери противника и преуменьшал собственные.

В наши дни с этим труднее. Но многие старательно подправляют многие цифры, касающиеся их достижений. Тут как бы всё начинается с ответов на вопрос, какой у тебя IQ, какой длины твой член и сколько ты зарабатываешь. Как часто мужчины честно отвечают на этот вопрос?

О чём речь, если русским не далеко нужно идти за примером. Кто из наших лидеров не преувеличивал свои успехи? И ладно императоры, генсеки и президенты. Кажется, весь русский народ склонен к этому.

Заходишь в Википедию, открываешь, например, Бородинское сражение и смотришь результаты битвы и потери стороны на разных языках. Русская версия скажет: результат неопределённый, потери чуть меньше 40 тысяч как и у противника. Заходишь на французскую: результат Victoire pyrrhique française, потери 6 562 убитыми и 21 450 раненными против 45 тысяч общих потерь у русских. Для разнообразия заходишь на английскую версию: результат «все заявляют по разному», потери 40 — 55 тысяч у русских и 30 — 42 тысяч у французов.

Переписать мировую историю? Люди не могут определиться с тем, какой был итог того или иного дня, а мы говорим о переписи истории всей цивилизации? Это было бы слишком амбициозно. Пусть народности сами развлекаются с ней. Скажем, история просто один из извращённых фетишей национализма.

С языком куда проще. Переписать национальный язык невозможно. Но создать новый – запросто. Кто из фантастов не создавал собственный язык? Придумывать новые народы, новые расы, новые языки. В этом вся литература.

Мировые языки итак существовали многие годы. Английский, арабский, французский, немецкий и русский. Столетиями эти языки были родными для многих народностей. Ещё больше они преисполнялись, когда мировой язык становился вторым для людей чистом превышающим родных носителей.

Но всё это было далеко от определение международного языка. Быть мировым, значит, как будто бы быть известным. А вот быть международным, будто бы быть принятым всеми.

Подобное давно уже пытались ввести. Латынь, греческий и арабский повсеместно пытались стать международными. В результате один вымер, став прародителем для десятка других, а два других стали устаревшими. Да греческий и арабский существуют по сей день, но они далеки от того, чем пользуются в своей речи современные греки и арабы.

Затем стали появляться вымышленные языки вроде эсперанто. Гениальная вещь. Найти что-то серединное между европейскими языками и создать новый, с простыми правилами, без исключений, с простым произношением. То есть по сути главная задача — объединить и упростить.

Но это был конец XIX века. Империализм был в моде. Все нации стремились стать главенствующими. Англичане, испанцы и французы поделили между собой полмира и высасывали из него все ресурсы. Немцы стремились стать главными и отобрать свой кусок земли. Чем это закончилось, все мы прекрасно знаем.

Спустя почти двести лет вопрос встал куда более ясно и остро, чем прежде. Что ж, Заменгоф стал прародителем «интерна». Кем-то вроде тех, кем стали Маркс для коммунизма или Кропоткин для анархистов. Кем-то, кто родился слишком рано и опережал время своими идеями.

Но суть создателя просто творить и умереть, оставив труды на ожидание своего часа. Так что, не думаю, что Маркс, Кропоткин или Заменгоф были так уж сильно расстроены, что их идеи не воплотились в жизнь при них. Собственно, фантазии Маркса и Кропоткина так и остались на полках библиотек как интересное чтиво. А вот язык эсперанто пускай и не стал повсеместный, но лёг в основу будущих идей.

Язык был разработан быстро. Не удивительно, учитывая уже ранее озвученные принципы, на которых он был создан. И если родному языку в школе обучались каждый день в любой стране, то «интерн» стал заменой «иностранному языку», на который ходили раз в неделю. И осваивали его куда быстрее, чем родной.

В нём чувствовалось сильное влияние всех мировых языков. В основном романские, германские и славянские.

От арабских и китайский никто ничего перенимать не собирался. Опять-таки политика. Полагаю, объяснение здесь очевидное. Помимо того, что у них нет ничего общего с индоевропейскими языками, так ещё и арабские страны с Китаем были на протяжении двухсот лет основной угрозой мировому сообществу как основной поставщик военных конфликтов в своих регионах.

Да, можно поспорить. Можно поговорить о влиянии США на это. Но конфликты так закоренели, что когда сменился уже пятидесятый президент США, и политика штатов пошла на разрядку конфликтов, эти страны не пошли на встречу. Напротив, доброту они всегда воспринимали за слабость.

Разница между Китаем и арабским миром была только в одном. Арабы всегда выбирали активную агрессию, Китай же пассивную. Вот и всё.

Как звучит интерн?

На слух очень похоже на латынь. Что-то между итальянским и испанским. Грамматика упрощённая, отсюда и жёсткая простота речи как в германских языках. А за богатство лексикона нужно сказать спасибо славянским языкам. Потому что специалисты по интерну пытались адаптировать все возможные слова в мире под новый международный язык.

*

Мне хотелось есть. На борту самолёта кормят только если полёт будет дольше четырёх часов. Но, к слову, даже в таком случае я не стал бы есть то, что дают эти чёртовы авиакомпании. Едой это не назовёшь.

Город был замечательным. Узкие улочки, лестницы, подъёмы и спуски, старые дома. Мне даже недалеко пришлось пройти, чтобы наткнуться на МакДональдс.

Обожаю бургеры. Мак как-то по особенному любишь за границей, особенно спускаясь с трапа.

Я зашёл внутрь. Только в южной Европе понимаешь, что франшиза сильно зависит от того, в какой она стране. Да, между МакДональдсами в Англии, Франции, Америке или России невелика разница. Но стоит оказаться здесь, ниже альпийских гор, как всё кардинально меняется.

Почему так? Менталитет? Чёрт его знает. Они всячески пренебрегают стандартами компаний. И будто бы работают так, как у них к тому лежит душа.

И я не в плане санитарии даже, если что. Просто здесь, в мальтийском Маке я нашёл столько всего, чего никогда не находил в каком-либо другом месте.

Например, чтобы вы понимали, здесь на десертной витрине был крендель покрытый полностью покрытый шоколадом. В любом другом месте меня он не удивил бы. Но не здесь, не на мальтийском острове в Маке.

Ну не знаю…

Пошатавшись немного, я решил, что это не сочетается у меня с моим представлением об этом месте. Я имею ввиду, что Мальта у меня стала как-то ассоциироваться уже чуть-чуть с Италией. Хотя я допускаю, что это весьма глупо с моей стороны. Но есть здесь бургеры? Думаю, у меня найдётся ещё уйма возможностей сделать это на лайнере.

Я пошёл дальше. Вышел на вписывающийся в ландшафт кафедральный собор. Он был одновременно величественный и компактный. Огромное готическое нагромождение здесь было бы излишним. Храм был лаконичным, простым и от этого изящным.

Правда, я потом погуглил. Первым делом мне всё-таки поисковики показали внутренности собора. А это был классическое барокко со всеми его излишками, что у нас в России всегда называлось «цыганщиной».

А снаружи он выглядел как готический, если с него убрать все эти бесконечные детали, вырезки и могущественность. В общем, обнажённая готика.

Всё это было так примечательно в первую очередь, потому что в Валлетте в целом мало место. Всё было плотно застроено. Хоть и двух-трёхэтажными зданиями. А здесь, напротив католического собора, по классике было много места. Но всё оно было заставлено летними верандами местных ресторанов.

Так я наткнулся на пиццерию «Джованни».

Здесь за одним из столов сидели местные делюги. Мужчины чуть старше тридцати. Они выглядели как типы, что уже успели хапнуть деньжат, избежав раннего тюремного срока, и теперь жили припеваючи, играя в картишки с братишками в первой половине дня и попивая вино.

Я прошёл мимо них. Невольно заглянул им в карты. Понял, что играют в покер. И что один явно выигрывает. Стало даже интересно, насколько он мухлюет.

Дошёл до хостес, стоящей у входа. Улыбаясь мне, она поприветствовала меня:

— Good morning! Are you booked?

— [Здравствуйте,] — перешёл я тут же на интерн. — [Нет, я хотел бы оформить просто самовывоз.]

Девушка заулыбалась и, как мне кажется, засмущалась. Сначала я раздулся самомнением. Но вскоре до меня дошло в чём дело. И мне пришлось повторить:

— I would like to order to pick up.

Кажется, я всё напутал. Я всегда начинал волноваться, когда приходилось пользоваться английским. Grammar nazi уже выслали за мной свои службы.

— Can I see the menu? — спросил я.

— Of course, — ответила девушка и передала мне меню.

— Thanks.

— You're welcome.

Всё-таки далеко не все хорошо знают интерн. Стоит признать, что в принципе далеко не всем даётся изучение неродных языков. В этом плане, я думаю, очень хороша была дворянская традиция на Руси. Одну неделю говорите на одном языке, другую на другом, и так несколько языков. Дети с рождения привыкают общаться сразу на нескольких. А с возрастом достаточно будет им подтянуть лишь грамматику.

Я поглядел меню и заказал две одинаковые пиццы. Мне показался интересным состав: неаполитанское тесто (просто обожаю это нежное, хрустящее леопардовое тесто), нежный соус (будто бы смесь томатного соуса и сливок), уйма всякого сыра (моцарелла, камамбер, пармезан и чеддер), невероятное количество тонко нарезанных шампиньонов и сверху мёд смешанный с перцем чили. Что-то удивительное.

Взяв их, я подошёл к тем парням, игравших в карты, и спросил:

— [Парни, могу с Вами сыграть?]

Один выглядел как типичный пижон. Шляпа, солнцезащитные очки, чёрные туфли, натёртые до блеска, шёлковая рубашка с короткими рукавами и строгие брюки. Он приспустил очки и посмотрел на меня недоверчиво, как бы изучая.

Второй выглядел изнеможённым. Расстёгнутая мокрая серая рубашка, кажется, из какого-то полимерного материала, мятые шорты и сандали. Он посмотрел на меня со страдальческим лицом.

— [Могу поделиться пиццей,] — сказал я.

— [Другой разговор, дружище!] — воскликнул парень в шляпе, встав с места, как мне показалось, с итальянским акцентом. Он подвинулся и указал мне на стул. А сам потянул уже от другого столика стул для себя. — [Во что играть будем?]

— [Я думал, вы в покер играете.]

— Exactly, mio amico! [Хочешь тоже? А деньги при себе?]

У меня было с собой двести имбы. Из них я сорок уже потратил на пиццу. Стоила она, к слову, как в премиальным ресторане Москвы. Но да ладно. В тот день я готов был попрощаться с деньгами. Меня в любом случае ждал хороший отдых впереди.

Я достал остатки имбы.

— [Столько хватит?]

Парень в шляпе улыбнулся и ничего не ответил. В такие моменты я всегда сомневаюсь. Улыбка всегда значит тот скрытый посыл, где правда не факт, что будет очевидной. Порой она диаметрально противоположной.

Возможно, он улыбнулся, потому что у меня при себе было до смешного мало денег. А возможно, он улыбнулся, потому что подумал, что нашёл дурочка – просточка.

Я сел рядом и мы начали играть.

*

На счёт денег.

Такой же важный вопрос, как с языком. Сложно даже определить, что в нашей жизни важнее — возможность общаться с другими или же возможность платить за себя.

Что такое ИМБа? Международная обменная валюта. Или если говорить на интерне: Интернационал Монета Бартер.

Доллар и евро были настолько же мировыми валютами, насколько таковым был английский язык. Тем не менее это были национальные валюты. Их курс всегда был непосредственно привязан к политике правительства страны. Да, риски, что обвалится доллар или евро, были куда ниже, чем у валют арабского или азиатского рынков.

В середине второй половины XX века весь мир начал потихоньку переходить на систему плавающей валюты. Деньги больше не были привязаны к каким-то товарам. Золотой стандарт стал медленно уходить в небытие. Очередное великое изобретение Америки.

Тем не менее международное сообщество, решившее тронуться по пути единения, смягчения существующих невидимых границ, не пошло бы на присвоение статуса общей валюты какой-то существующей. Всё по тем же причинам, по которым был принят интернационал лингва (интерн на интерне).

У всех были недостатки. А главная идея ИМБы состояла в объединение всего мира хотя бы под какой-то более или менее стабильной экономической альтернативой.

На первую половину XXI века пришёлся пик популярности криптовалют. В особенности биткоина. Хоть они и стали частью мировой экономической системы, но они так и не смогли преодолеть этот рубеж приставки «крипто-».

Биткоин стал для ИМБы тем же, чем эсперанто стал для интерна. Многие принципы его создания, формирования, идеалы легли в основу создания новой валюты.

Когда вскрылось, что Биткоин был создан китайцами с целью влияния на международный рынок и экономику США, он обвалился. Как и было запланировано. Разорилось множество корпораций, инвесторов и стран. Несмотря на заверение самых известных, богатых и популярных инвесторов, что не стоит вкладываться в Биткоин, весь мир шёл на поводу роста его котировок.

Разорились все. Кроме Китая. И кроме США.

Президент Америки сам способствовал скорейшему его разорению. Всё по классике экономического триллера. Сперва скупал, как того и хотело китайское правительство, а потом начал неожиданно массово его продавать за ниже стоимости, обрушая его показатели. И китайцы просто поспешили обрушить его ещё быстрее.

Всё у всех шло одновременно по плану и неожиданно. Кто выиграл и кто проиграл? Выиграли все, а проиграли только бедные люди, обедневшие ещё сильнее.

От этого лишь было подорвано доверие к сверхдержавам как экономическим двигателям мировой экономики. Доллар и юань держались дальше крепко на своих позициях, как ни в чём не бывало. Но поддержать статус мировой валюты их национальные правительства уже не могли. Не говоря уже о том, что вслед за лидером на рынке криптовалют, пустившимся на самое дно котировок, упали и все другие.

Это всё, конечно, привело к определённому непродолжительному мировому экономической кризису. Но он был несравним с тем, насколько был опасен 2008 и насколько сокрушителен был 1929. Этот кризис скорее был чуть менее опасным, чем 1973.

Что ж... Несколько тысяч самоубийств некоторых брокеров и множество митингов недовольных вкладчиков — и на этом всё. Народ смирился, как обычно, и стал жить дальше.

Вот тут то и вышла на сцену ИМБа.

Вообще ИМБы было две. И их принципы показывали, так скажем, два взгляда на то, в какую пользу отказываться от национальных валюты. Либеральный или консервативный.

Идея была в первую очередь в том, чтобы создать что-то стабильное.

Либеральный взгляд состоял в том, чтобы создать валюту с плавающим курсом, но лишённую эмиссии. Как это было в случае с биткоином. Никакого контроля со стороны какого-либо стороннего источника. Да, валюта будет в каком-то смысле то расти, то падать, но она всё равно будет куда стабильнее иных ввиду её независимости и конечности.

Для пользования ИМБой выпустили три вида цифровых банкнот: Б-ИМБа, Л-ИМБа, Я-ИМБа или базовая, лимитированная и ярморочная (или оптовая).

По сути это были те же самые пластиковые карточки. Только выглядели они как бумажные банкноты. В них были встроены все возможные технологии. Помимо чипа, был прозрачный медиаэкран, микропроцессор и встроенная изолированная система распознавания биометрики.

Экран показывал все данные, связанные с ИМБой. По сути это был как будто бы девайс со встроенным единственным приложением — банковским.

Если с ИМБой взаимодействовал кто-то посторонний, она становилась просто бесполезной бумажкой. Ничем не лучше поражённой инфляцией немецкой марки в период Веймарской республики.

Базовая ИМБа — идеал мысли XX века. Все прогрессивные философы и политики мечтали о преобразовании системы социального обеспечения. Базовый основной доход (как нечто вполне достижимое в условиях научно-технического прогресса и следующего за ним экономического всплеска от автоматизации большинства производств) нашёл своё исполнение именно в ней. Небольшая карточка, ежемесячно неизбежно восполняемая.

Сколько нужно ИМБы человеку, чтобы прожить? Какой прожиточный минимум, если высчитывать его в ИМБе? Понятное дело, что в Индии будут одни цифры, а в Европе совершенно другие. Попытка усреднить обозначала, что, например, французам будут недодавать. Но при этом большинство других наций получат ежемесячный доход выше прожиточного минимума в их странах.

На самом деле и на десяток ИМБы в день в большинстве мест на этой планете вполне можно прожить. Где-то даже припеваючи жить (опять-таки вспоминая Индию). Так что тысяча ИМБы в месяц было в каком-то смысле даже с излишком.

Откуда бралась Базовая ИМБа в условиях отсутствия эмиссии? Комиссия с использования Ярморочной ИМБой.

Но большинство людей пользовалось Лимитированной ИМБой. Разница между Л-имбой и Я-имбой была просто — с Л-имбы не снимают комиссию, но и восполнять её больше, чем на 25 000 было нельзя.

Да, где-то на эту сумму можно будет купить пятикомнатную квартиру и ещё останется половина. Поэтому в целом Я-имба была для трат на роскоши. А прогрессивная идея ИМБы состоит в том, что сама валюта изымает налог и только на роскошь, в пользу нуждающихся.

Никаких НДС, НДФЛ, акциз и прочего. Только два сбора: сервисный и с роскоши. Сервисный только для Л-имбы и Я-имбы.

В общем-то и всё. Может, там и есть какие-то ещё нюансы. Но я деятельно всего не знал. В конце-концов это было не тоже самое, как МВФ, в котором было централизованное управление и контроль за всем миром.

У ИМБы даже офисов как таковых не было. А производство различного рода валют и их логистика осуществлялась через посредников и подрядчиков. Абсолютная изолированность от мирового сообщества на пользу этого самого мирового сообщества.

Изначально планировалось хранить ИМБу исключительно в электронном виде. Но был и консервативный взгляд на её развитие. И он определял интересы трети населения. В основном старшего. Того самого поколения, которому пришлось пройти через все ужасы начала XXI века. Поколения, что потеряло всякое доверие к чему-либо, кроме чего-то твёрдого и надёжнго.

Так второй ИМБой стали биметаллические монеты.

Их было три. Названий они не имели. Просто «ПолИМБы», «5 ИМБы», «100 ИМБы».

Но в народе они получили свои прозвища. ПолИМБы назвалась «Куни». В сплав состоял из меди и никеля, то есть Cu+Ni. Отсюда и название.

Пять ИМБы назвали «Червонец». Видимо, старики вспомнили своих стариков, которым рассказывали их старики про некий червонец. Правда, этот был серебренным, а не золотым. И номинал был пять, а не десять. Но история стирает истину в виде фактов и чисел в пользу некого вайба в виде ощущений и представлений. Таковая судьба.

А вот сто ИМБы назвали проще простого — «золотник». Хотя, опять-таки, к изначальному значению слова это прозвище не имело никакого отношения.

Изначально планировалось ввести только две — серебренную и золотую. И хотели сделать их по римскому укладу. Назвать динарием и ауреем.

Правда, после объявления об этой идеи в новостях, сразу же появились прозвища, прилипшие к ним — диарея и урина. Что ж, мемы формировали сознание новых поколений сильнее Канта, Достоевского или Шекспира.

Пришлось от названий отказываться. Но совершенно по другим причинам. Большинство разумных мужчин поняли, что идти на поводу у вечных мечтаний одного из них о Древнем Риме, было бы какой-то слишком заносчиво. А потом, когда поняли, что и серебренную монету неплохо было бы разменивать на нечто поменьше, придумали «Куни».

К большому сожалению, несмотря на высокие стандарты и идеалы, именно монетная система оказалась самой несовершенной. В первую очередь пришлось отказаться от «Куни». Можно сказать, что ею пользоваться оказалось не по пацански. Правда, поняли это не сразу.

Технологии, ставшие стремительно развиваться в середине XX века, требовали настолько серьёзный расход меди, что её курс всё время то поднимался, то падал. Это было ещё и своего рода пузырём, потому что многие инвесторы, предчувствуя спрос данного метала, нарочно скупали его в больших количествах.