Егор Кушманцев Надя

Глава 3. Ужин, который становится допросом

Грэйс положила руку на плечо Нади.

— Так и будет.Так и будет.

Надя поднялась из-за стола, улыбнувшись про себя. Вечерний Вудстоун сиял за панорамными окнами, и этот свет казался ей обещанием, которое город давал ей лично. Она прошла в свою комнату, бросила рюкзак у кровати и на мгновение задержалась у окна, глядя на парк, тонущий в сумерках. Деревья стояли тихо, как стражи, а вдалеке, за их верхушками, мерцали огни города — такие же живые, как и она сама.

Через несколько минут Грэйс позвала её ужинать. Надя спустилась на кухню, где уже дымилась паста с морепродуктами, стоял салат и графин с водой. Грэйс хлопотала у плиты, а Алекс разливал по бокалам красное вино для себя и Грэйс и апельсиновый сок для Нади.

— Садись, — сказала Грэйс, когда Надя села за стол. — Рассказывай. Как прошёл твой день?

— Хорошо. —

Грэйс обменялась взглядом с Алексом. Тот едва заметно ухмыльнулся и поднял бровь, как бы спрашивая: «Ну что, начинаем?»

— Дэвид, значит, — протянул Алекс, отпивая вино. — И что же он собой представляет? Высокий? Низкий? Умный? Глаза какого цвета?

Надя подавила вздох и с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Она знала этот тон — Алекс входил в роль заботливого отца, который «просто интересуется». Но на самом деле это был допрос в мягкой обёртке.

— Он… просто друг, — ответила Надя, стараясь говорить как можно нейтральнее. — Мы разговаривали о учёбе. О костях. Он нормальный парень.

— О костях, — повторил Алекс с таким видом, будто это было самое романтичное, что он слышал в жизни. — Ну да, кости — это основа любых отношений.

— Пап! — Надя почувствовала, как к щекам приливает тепло. — Мы просто учимся вместе!

— А я что сказал? — Алекс притворно удивился, обращаясь к Грэйс. — Я ничего плохого не сказал. Я просто спросил, какой у него цвет глаз. Детали важны, Наденька. Запомни: глаза — зеркало души.

— У него карие глаза, — выпалила Надя, понимая, что попала в ловушку. — Но это не значит, что я…

— Карие, — перебил Алекс, обращаясь к Грэйс. — Ты слышишь, дорогая? Карие глаза. Это серьёзно. Глаза цвета шоколада. Очень романтично.

— Алекс, прекрати, — сказала Грэйс, но в её голосе слышалась плохо скрытая усмешка. Она явно наслаждалась представлением. — Дай девочке поесть.

— Я просто рад, что она заводит друзей, — сказал Алекс с самым невинным видом. — И если этот Дэвид окажется хорошим парнем, я буду рад его видеть здесь. Правда. Я даже могу приготовить свой фирменный стейк.

Надя с трудом удержалась от того, чтобы не бросить в него вилкой. Она знала, что Алекс шутит, но этот его «отеческий» юмор действовал ей на нервы.

— Никто не собирается никого сюда приводить, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я пришла учиться, а не…

— А не влюбляться? — подхватил Алекс с озорным блеском в глазах. — Ну, знаешь, в семнадцать лет это вполне нормально. Я сам в семнадцать был влюблён в учительницу литературы.

— И что, она ответила взаимностью? — язвительно спросила Надя.

— Нет, но она поставила мне пятёрку за сочинение, — усмехнулся Алекс. — Так что это была полезная любовь.

Грэйс фыркнула в бокал, пытаясь скрыть смех. Надя закрыла лицо руками.

— Вы невыносимы, — сказала она, но в голосе её уже не было злобы. Только усталое веселье.

— Это наша работа, — ответила Грэйс, положив руку на плечо дочери. — Мы обязаны быть невыносимыми. Но если серьёзно: мы рады, что у тебя появились друзья. Ты знаешь, что мы всегда поддержим тебя.

Надя опустила руки и посмотрела на мать. В её глазах горел тёплый свет, который Надя видела только в самые важные моменты их жизни.

— Я знаю, мам. Спасибо.

Ужин продолжился в более спокойной атмосфере. Алекс в шутку спросил, «не будет ли Дэвид ухаживать за дочкой с букетом из рёбер», и Надя закатила глаза, но не удержалась от улыбки. Грэйс говорила о своём новом отделе, о капитане Уилсоне, о делах, которые ждали её завтра. Надя слушала вполуха, наслаждаясь теплом этого момента — тем ощущением дома, которое она так долго искала.

После ужина Надя помогла убрать со стола, а затем поднялась к себе. Она села на кровать, глядя в окно на ночной парк. Мысли её были далеко — в сегодняшнем дне, где она впервые за долгое время почувствовала себя частью чего-то большего. Чизкейк, разговоры, смех — это было то, чего ей не хватало в портовом городе.

Она заснула с улыбкой на губах.

На следующее утро Надя проснулась с твёрдым ощущением, что этот день станет важным. Солнце не пробивалось сквозь шторы — небо было серым, как в её старом городе, но здесь этот цвет не давил, не напоминал о прошлом. Он просто был — как холст, на котором город писал свои истории.

Завтрак прошёл быстро. Грэйс уже уехала в управление — её ждало новое дело, она говорила об этом вчера вечером коротко, но в голосе её слышалось напряжение. Алекс задерживался на кухне, пытаясь найти свои ключи, которые, как обычно, «сами» переместились на полку под телевизором.

— Удачи, пап, — сказала Надя, надевая куртку.

— И тебе, дочка, — ответил он, наконец извлекая ключи из-под пульта. — Будь осторожна.

— Я всегда осторожна, — улыбнулась Надя и вышла из дома.

В колледже она встретила Клэр и Дэвида у входа. Клэр выглядела взволнованной: сегодня была первая настоящая практика по анатомии.

— Я не выспалась, — призналась она, зевая. — Всю ночь думала о том, как буду трогать кости. Что, если я упаду в обморок?

— Ты не упадёшь..

— У тебя есть дар подбадривать, — усмехнулся Дэвид. — Или ты просто не умеешь бояться?

— Я умею бояться. Просто я не позволяю этому управлять мной.

В лаборатории пахло формалином, хлоркой и чем-то ещё медицинским, стерильным. Профессор Холлоуэй уже ждал студентов в центре зала, рядом с длинным столом, накрытым клеёнкой.

— Сегодня никакой теории, — сказал он, потирая руки. — Только практика. Каждый из вас получит набор костей. Ваша задача — собрать из них нижнюю конечность человека. Учитывайте суставы, правильное положение, особенности крепления. Работаете в парах. У вас сорок минут.

Надя оказалась в паре с Дэвидом. Он усмехнулся, когда она села напротив него:

— Ну что, будем собирать человека?

— Будем собирать ногу, — поправила Надя, уже изучая кости, разложенные перед ними. — И постарайся не перепутать берцовую и малоберцовую.

— Эй, я не такой уж и тупой, — возмутился Дэвид, но в глазах его плясали смешинки. — Я знаю анатомию. Правда, в основном по сериалам. Там всегда показывают скелеты.

— Сериалы часто врут, — заметила Надя, беря в руки бедренную кость. — В настоящем теле она идёт вот так, под углом. Смотри.

Она начала собирать конструкцию с лёгкостью, которая удивила Дэвида. Каждое движение было точным, уверенным, будто она делала это сотни раз.

— Ты где так научилась? — спросил он, следя за её руками.

— Читала много книг, и у меня хорошая память на детали.

— Ты врёшь, — сказал Дэвид спокойно, без обвинения. — Такое не выучивают по книгам. Это практика. Ты делала это раньше.

Надя замерла на мгновение. Дэвид смотрел на неё с искренним любопытством, без осуждения, и ей стало трудно солгать.

— Я помогала маме. Она детектив. Иногда она приносила домой отчёты и фотографии с мест преступлений. Я смотрела на них. Хотела понять, как работает тело. Как его можно сломать. Как восстановить правду по кусочкам.

Дэвид кивнул, словно понял что-то важное.

— Это необычно, но тебе подходит.

Они закончили на пятнадцать минут раньше срока. Профессор Холлоуэй проверил их работу и одобрительно хмыкнул:

— Отлично, Уэллс. Настоящий профессионализм. Вы нашли призвание.

Надя сдержала улыбку, но внутри всё ликовало.

После анатомии были ещё три пары: гистология, основы биохимии и физкультура. Надя не любила физкультуру — в школе она всегда старалась отсидеться в углу. Но здесь программа была другой: вместо бега и прыжков — самооборона. Преподаватель, коренастый мужчина с короткой стрижкой и татуировкой на предплечье, объяснял студентам базовые приёмы.

— В этой жизни никогда не знаешь, где и когда тебе придётся защищаться, — говорил он, расхаживая по залу. — Вам повезло — вы учитесь на криминалистике. Но опасность может подстерегать любого. Поэтому сегодня мы отработаем базовые захваты. Разбиваемся на пары.

Надя оглядела зал. Клэр уже стояла с высокой блондинкой, Дэвид — с парнем с рыжими волосами. Оставалась она и один парень — высокий, широкоплечий, со светлыми волосами и наглым взглядом. Его звали Пирс, она слышала его фамилию на лекциях, когда он позволял себе громкие шутки.

— Ты, — преподаватель указал на Пирса. — Будешь в паре с ней. — Он кивнул на Надю.

Пирс скривился:

— Что? С девушкой? Она же хрупкая, я её сломаю.

— Во-первых, я не хрупкая, — сказала Надя ледяным голосом. — Во-вторых, если ты боишься, что я тебя сломаю, можешь уступить место кому-нибудь другому.

В зале повисла тишина. Пирс уставился на неё, не веря своим ушам. Преподаватель усмехнулся:

— Она права. Никогда нельзя предположить, против кого тебе придётся защищаться. И если она, по-твоему, хрупкая, то ты, видимо, не очень уверен в себе. Встань в пару и работай, Пирс. Без разговоров.

Пирс хмыкнул, но подошёл. Он встал напротив Нади, сложив руки на груди:

— Ладно. Но я буду легонько. Не хочу, чтобы ты плакала.

— Не плачь сам.

Преподаватель дал команду начинать. Пирс шагнул вперёд, намереваясь схватить её за запястье — медленно, небрежно, будто играя. Но Надя не стала ждать. Она сделала резкий шаг в сторону, перехватила его руку, развернулась и, используя его же инерцию, бросила его на мат. Всё произошло за две секунды. Пирс рухнул на спину, хлопнув ладонями по настилу, и уставился в потолок с выражением абсолютного шока.

В зале воцарилась мёртвая тишина.

Надя стояла над ним, даже не запыхавшись. Её лицо оставалось спокойным, будто она только что поправила учебник на полке.

— Что… Как ты…

— Я занимаюсь самообороной с двенадцати лет, — ответила Надя, протягивая ему руку, чтобы помочь встать. — Моя мама решила, что в опасном городе девочке стоит уметь постоять за себя. За пять лет я многому научилась.

Преподаватель подошёл к ним, и на его лице читалось неподдельное уважение.

— Отлично, Уэллс. Настоящий профессионализм. Пирс, запомни: никогда не суди о противнике по внешности. А ты, — он повернулся к Наде, — вижу, ты умеешь удивлять.

Клэр смотрела на Надю с открытым ртом. Дэвид усмехнулся и покачал головой:

— Я знал, что ты особенная, но чтобы так… — он присвистнул.

Надя слегка улыбнулась, но в душе её разливалась тёплая волна. Она не хотела никого унижать, но чувство, что она может защитить себя, было бесценным. Это дала ей Грэйс — и она была благодарна.

Тем временем в полицейском управлении Вудстоуна день начинался с привычного хаоса. Грэйс вошла в здание в семь утра, когда город ещё только просыпался. Кофе в пластиковом стаканчике был её единственным оружием против сонливости. Она прошла в отдел убийств, где уже кипела работа.

Капитан Уилсон, высокий мужчина с седеющими висками и жёсткими глазами ветерана, встретил её у входа:

— Уэллс, ты вовремя. У нас новое дело. Убийство в старом портовом районе. Жертва — мужчина, лет сорока, без документов. Нашли сегодня утром в переулке. Судя по всему, удар ножом в сердце. Орудие не нашли.

— Есть свидетели? — спросила Грэйс, ставя кофе на стол и беря папку с первичными отчётами.

— Ни одного. Район глухой, камеры почти нет. Займись этим. И будь осторожна, — Уилсон понизил голос. — Говорят, там орудуют не только бандиты. Слышала про «Капюшона»?

Грэйс нахмурилась:

— Это тот линчеватель, о котором говорят в новостях?

— Он самый. Кто-то из информаторов сказал, что он в последнее время крутится в тех местах. Не лезь к нему, Уэллс. Он не наш союзник.

Грэйс кивнула, но внутри неё уже закипало любопытство. Она слышала о «Капюшоне» — фигуре, окутанной легендами, который действовал в городе последние пару лет. Одни говорили, что он убийца, другие — что он герой, который вершит правосудие там, где закон бессилен. Но для Грэйс он был преступником. И она собиралась доказать это.

Алекс, тем временем, сидел в отделе по делам несовершеннолетних. С утра к нему привели троих подростков, устроивших драку с поножовщиной в школьном дворе. Один из них, мальчик лет пятнадцати с синяком под глазом, сидел и молчал, глядя в пол.

— Хочешь что-то сказать? — спросил Алекс, пододвигая к нему стакан с водой. — Я не враг. Я здесь, чтобы помочь.

Подросток поднял на него затравленный взгляд.

— Мне никто не поможет. Меня даже мать бросила.

Алекс почувствовал, как внутри закипает привычная боль — он видел таких детей сотни раз. И каждый раз ему хотелось обнять их и сказать, что мир не чёрный, что есть выход. Он вздохнул и сел напротив мальчика.

— Ты ошибаешься. Я здесь. И я не уйду, пока ты не расскажешь мне, что случилось.

Работа затянулась до вечера. Грэйс и Алекс задержались в управлении допоздна — у них было столько бумаг, что стулья казались утопающими в папках. В десять вечера Грэйс наконец поднялась из-за стола:

— Алекс, я на выезд. Приехал звонок — нашли тело в переулке. Это срочно.

— Я с тобой, — сказал Алекс, но Грэйс остановила его жестом:

— Оставайся. Доделай отчёты. Я справлюсь.

— Будь осторожна, — сказал он, и в голосе его слышалось беспокойство. — Ты слышала про «Капюшона»?

— Слышала, — ответила Грэйс, надевая куртку. — Но он меня не остановит.

Она выехала на место преступления в сопровождении двух патрульных. Район был старым, заброшенным — склады, ржавые ворота, запах сырости и мазута. Тело лежало в переулке, у мусорного бака. Мужчина, лет сорока, в дешёвом пальто, с ножевой раной в груди. Грэйс присела на корточки, осматривая тело. Вокруг были следы борьбы — перевёрнутый ящик, разбитая бутылка, лужа воды.

— Что у нас здесь? — спросила она у патрульного.

— Ничего, детектив. Ни документов, ни свидетелей. Но есть странность, — патрульный указал на стену. — Посмотрите.

Грэйс подошла ближе и увидела на стене, на уровне глаз, чёткую тень от верёвки. Следы были свежими. Кто-то забирался на крышу, и этот кто-то был здесь совсем недавно. Она подняла голову и увидела силуэт на крыше — человека в чёрном плаще с капюшоном, который стоял на краю, глядя вниз, словно проверяя, как полиция справляется с его работой.

Грэйс замерла. Сердце забилось быстрее. Она инстинктивно потянулась к кобуре, но патрульный остановил её:

— Не надо, детектив. Он всегда исчезает. Без следа. Мы пытались поймать его, но он как тень.

Грэйс посмотрела наверх. Фигура в капюшоне сделала шаг назад, и Грэйс показалось, что она видит блеск стали — возможно, нож, возможно, что-то другое. А затем она исчезла. Как и говорил патрульный — бесшумно, будто растворилась в воздухе.

— «Капюшон», — выдохнула Грэйс. Она вернулась в машину, дрожа от внезапного холода. Всё внутри неё кричало: «Он был здесь. Он видел меня. И он ушёл».

Когда она вернулась в управление, капитан Уилсон уже ждал её с чашкой кофе в руке.

— Уэллс, я слышал, ты видела его.

— Да, — Грэйс села за стол, не в силах скрыть волнение. — Он был на крыше. Он следил за нами. Кто он, капитан? Кто этот «Капюшон»?

Уилсон вздохнул и поставил чашку.

— Мы зовём его «Капюшон», — сказал он медленно. — Он появился здесь около двух лет назад. Начинал как линчеватель — убивал убийц, насильников, торговцев людьми. Говорят, он был солдатом, потом стал наёмником, а потом у него что-то случилось. Он потерял кого-то близкого. С тех пор он вершит своё правосудие. Он помогает городу — да, многие преступники боятся его, многие дела закрываются без нашего участия. Но, Уэллс, он убивает. Да, в крайних случаях, но убийство есть убийство. Он должен понести наказание. Законы для всех одинаковы.

— Но вы его не поймали..

— Потому что он умён, — признал Уилсон. — У него есть информаторы, он знает город лучше нас, и он исчезает, как призрак. Но мы ищем его. Ты будешь заниматься этим делом. Официально — убийство в портовом районе. Неофициально — мы должны найти «Капюшона». Он перешёл черту.

Грэйс кивнула, чувствуя, как внутри её закипает азарт. Она не знала, кем был этот человек в чёрном, но она знала одно: он был преступником, и она найдёт его. Даже если это займёт годы.

Она вернулась домой поздно ночью. Алекс уже ждал её, сидя на кухне с чашкой чая. Он взглянул на её лицо и сразу понял, что произошло.

— Ты видела его?.

— Да, — ответила Грэйс, снимая пальто. — «Капюшона». Он был на крыше. Он смотрел на нас.

— О чём ты думаешь?

— О том, — Грэйс посмотрела на мужа, и в глазах её горел холодный огонь, — что он не остановится. И я тоже не остановлюсь.

В этот момент в гостиной зажёгся свет. Надя стояла в дверях своей комнаты, сонная, в старой футболке.

— Мам? Ты вернулась? — она зевнула. — Что случилось?

Грэйс посмотрела на дочь и на мгновение заколебалась. Она не хотела пугать Надю, но та уже была взрослой, и ложь была бы хуже правды.

— На работе было дело, видела «Капюшона». Это линчеватель, о котором говорят в новостях. Он был на месте преступления.

Надя нахмурилась, и в её глазах мелькнула тревога.

— Он опасен?

— Он опасен. Но я справлюсь. Это моя работа.

Надя подошла к матери и обняла её — крепко, как делала в детстве, когда боялась темноты.

— Будь осторожна, мам, — прошептала она.

— Я всегда осторожна, — ответила Грэйс, и в её голосе звучала та же стальная уверенность, которую Надя видела в ней все эти годы. — Мы справимся. Все вместе.

За окнами Вудстоун сиял огнями, скрывая в своих тенях тайны, которые ещё предстояло раскрыть.

Глава 4. Тени прошлого и новые горизонты

Надя проснулась с мыслями о вчерашнем разговоре. «Капюшон». Она слышала о нём только в новостях, но одно дело — видеть по телевизору, и совсем другое — знать, что мать охотится за ним. Внутри неё закипало беспокойство, но она подавила его. Она верила в Грэйс.

День в колледже прошёл спокойно. После вчерашней практики и эпизода на физкультуре Надя чувствовала себя увереннее. Клэр и Дэвид встречали её улыбками, а Пирс, которого она бросила на мат, старался держаться подальше.

— Ты героиня дня, — сказала Клэр, когда они сидели в кафе после занятий. — Весь курс только о тебе и говорит.

— Не преувеличивай, — ответила Надя, смущаясь.

— Я серьёзно! — настаивала Клэр. — Ты его положила за две секунды! Я никогда не видела ничего подобного.

— У меня была хорошая учительница, — сказала Надя тихо, думая о Грэйс.

Дэвид сидел напротив и улыбался, но в его глазах Надя видела что-то ещё — уважение, восхищение. И, возможно, что-то большее, о чём она не хотела думать. Она отвела взгляд и сделала глоток чая.

Вечером, вернувшись домой, она застала Грэйс на кухне. Та сидела с папкой в руках, на столе была разложена карта портового района.

— Ты всё ещё работаешь? — спросила Надя, ставя сумку.

— Да, — ответила Грэйс, не поднимая головы. — У меня есть теория, куда он может направиться дальше. Если я права, то следующая жертва — один из торговцев оружием.

— Ты уверена, что это он? Может, это просто убийство?

Грэйс подняла глаза, и в них горел холодный свет:

— Я знаю, что это он. Стиль тот же, почерк тот же. И он оставляет послания. Ты видела, что он написал на стене рядом с телом? «Вор должен ответить».

Надя почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Это как-то связано с тобой? — спросила она осторожно.

— Пока нет, но я не собираюсь ждать, пока станет связанно.

В этот момент на кухню вошёл Алекс, разминая затёкшую шею.

— Я слышал ваш разговор. Грэйс, ты уверена, что стоишь на правильном пути? Может, он просто маньяк, который прикрывается правосудием?

— Может быть, — согласилась Грэйс. — Но я должна найти его, чтобы это выяснить. Это моя работа.

Она закрыла папку и встала.

— Спокойной ночи, — сказала она, целуя Алекса в щёку и сжимая плечо Нади. — Завтра будет долгий день.

Надя осталась сидеть на кухне, глядя на закрытую папку. Внутри неё закипало любопытство, смешанное с тревогой. Она чувствовала, что «Капюшон» — это не просто линчеватель. Он был частью чего-то большего, что вот-вот должно было изменить их жизни.

Глава 5. Тень над городом

Прошло две недели. Грэйс работала как одержимая — она изучала старые дела, искала связи, допрашивала информаторов. «Капюшон» стал её навязчивой идеей. Но каждый раз, когда она приближалась к разгадке, он ускользал — оставлял ложный след, пустой склад, очередное тело.

Алекс, между тем, продолжал работать с подростками. Один из них, тот самый мальчик с синяком под глазом, начал открываться ему. Его звали Кевин, и его мать действительно бросила его, когда ему было тринадцать. Он жил на улице, пока его не поймала полиция за попытку ограбления. Алекс чувствовал, что в этом мальчике есть что-то большее, чем просто злость — отчаяние, жажда любви, страх.

— Я хочу помочь тебе, Кевин. Но для этого ты должен рассказать мне правду.

Кевин молчал долго, глядя в пол. Потом поднял глаза:

— Вы знаете «Капюшона»? — спросил он внезапно.

Алекс замер.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что он меня нашёл. Неделю назад. Он сказал, что я должен перестать воровать. Что я должен найти другой путь. Что он будет следить за мной. Я испугался, мистер Уэллс. Он — тень. Но он не злой. Я чувствую. Он помог мне.

Алекс почувствовал, как внутри разрастается странное чувство. «Капюшон» уже добрался до его подопечных. Это была не случайность.

Вечером он рассказал Грэйс о разговоре. Она сидела за столом, глядя на карту, и её лицо было бледным.

— Он везде. Он не просто убивает. Он спасает. И это пугает меня больше, чем его нож.

— Может, он прав? Может, он делает то, что мы не можем?

— Нет, — ответила Грэйс твёрдо. — Мы — закон. Мы должны действовать по правилам. А он — нарушитель. И я его найду.

Она встала из-за стола и подошла к окну. За стеклом Вудстоун сиял огнями, но она знала, что в его тенях прячется тот, кого она должна остановить. Она сжала кулаки и прошептала:

— Я найду тебя, Капюшон. Кем бы ты ни был.

Глава 6. Студенческие будни и тени города

Три недели пролетели как один день. Вудстоун жил своей жизнью — шумной, быстрой, многоликой. Надя привыкла к ритму города: утренние лекции, обеденные перерывы в кафе с Клэр и Дэвидом, вечерние часы за учебниками в своей комнате. Она чувствовала себя почти счастливой — впервые за долгое время.

Учёба давалась ей легко, но не потому, что она была гениальной, а потому, что она работала как одержимая. Надя вставала в шесть утра, чтобы успеть повторить материал перед лекциями. Она заполняла тетради аккуратным почерком, выделяя главное разными цветами. На кухонном столе в их квартире всегда лежал её учебник по анатомии — она перечитывала его за завтраком, пока Грэйс пила кофе, а Алекс пытался найти свои ключи.