Эфти Энчантер

Глава 11. Записи с тридцать четвертой по тридцать шестую

Фата дрогнула.

Это было едва заметное движение — ткань чуть колыхнулась от ветра, пришедшего с красного моря. Но я уже не дышал. Я смотрел, как длинные пальцы Никуса касаются края белой вуали.

Ми вцепилась в мою руку. Её пальцы были холодными. Она чувствовала то же, что и я.

— Я не верю в это, — прошептал я.

Фата пошла вверх. Медленно. Как дым. Как время, которое решило растянуть одну секунду на целую вечность.

Я хотел отвести взгляд, но не мог.

— Ми, — выдохнула девочка.

Фата упала на плечи невесты, и я увидел лицо.

Это была Отини.

Белокурая богиня Отини. Та, кому я поклонялся многие годы. Моя богиня, воплощение света и сострадания, с которой по глупой случайности я разорвал свой божественный канал. Была невестой. Невестой лорда Никуса.

Я застыл.

— Ми, — повторила Ми.

Она понятия не имела, кто стоял перед алтарём.

Я не знал, что делать. Я просто смотрел на Отини. Было что-то, чего я не понимал. Князь домена мрака женится на богине? Этот мир, похоже, сошёл с ума.

Никус поднял руку, привлекая внимание гостей.

— Сегодня, — сказал он, и его голос разнёсся над морем, — я беру в жёны ту, что станет моей королевой. Ту, что отдаст свою божественную сущность во имя Карцерона!

Кажется, я стал догадываться. По-моему, тут собрали всех поехавших головой на многие сотни миль. Или, может, я сошёл с ума, плетя заклинание «Пророчество», и всё это — мой бред?

Кстати, о поехавших…

— Кхм, — рыцарь в шипастых доспехах откашлялся, попытался что-то сказать, но получилось неразборчиво.

Все внимательно смотрели на рыцаря. Кажется, никого не удивлял тот факт, что невестой была богиня. Они или невежественны, или слишком прогрессивны.

Тем временем рыцарь снял мешающий ему шлем, высвободив на волю множество тонких рыжих косичек.

Это была Аяана.

— Вы тут что, на подработке? — раздался удивлённый голос Тодомори в моей голове.

Я не ответил. Я не мог ответить. Потому что вместе с Ми я смотрел на Аяану, стоящую перед алтарём в шипастых доспехах. Лицо наёмницы выражало смесь профессионализма и лёгкого отвращения. Она поймала наши взгляды и скривила рожу, приподняв брови, будто хотела сказать: «Да, это я. Не спрашивай». Но церемония продолжалась, и Аяана, наёмница, убийца, охотница за головами и временная ведущая свадебной церемонии, продолжила свой монолог.

— Дорогие гости, друзья и близкие! — произнесла она с интонацией, которая звучала так, будто она заучивала этот текст целую вечность. — Мы собрались здесь, на границе земли и бескрайнего моря, чтобы стать свидетелями самого важного события. Не случайно наш алтарь стоит у воды. Море — это символ вечности. Оно то бушует, то шепчет, но никогда не останавливается. Такова и настоящая любовь.

Гости заохали. Это смотрелось очень странно: существа из разных доменов мрака, которые умиляются тёплыми словами о любви. Особенно от мертвяков, чьи челюсти едва держались, и от каких-то странных полужуков с куфиями на головах, которые явно не понимали, что происходит, но вежливо хлопали.

Тем временем Аяана продолжала, её голос стал более торжественным.

— Жених, возьми руки своей невесты, — сказала она, и Никус, сложив крылья, взял Отини за руки. — Готов ли ты идти с ней рука об руку по жизни, в горе и радости, делить с ней последний глоток воды и первый луч солнца? Готов ли ты любить её не за достоинства, а вопреки недостаткам, каждый день выбирая её заново?

— Да, — громко и отчётливо сказал князь Никус. Его голос разнёсся над морем.

Аяана кивнула и посмотрела на Отини. Её лицо было серьёзным, мыслительные процессы перестраивали предложение. Нужно повторить то же самое, но теперь для невесты. Сложная задача для человека, который привык сначала убивать, а потом договариваться.

— Невеста, возьми руки своего жениха, — сказала она, и Отини послушно взяла руки Никуса. — Готова ли ты идти с ним рука об руку, в горе и радости, делить с ним последний глоток воды и первый луч солнца? Готова ли ты любить его не за достоинства, а вопреки недостаткам, каждый день выбирая его заново?

Отини подняла голову, и её глаза встретились с глазами Аяаны.

— Табуретка! — отчётливо произнесла богиня.

Тишина. Я слышал, как волны лижут берег, как скрипят зубы мертвяков, как кто-то из гостей неловко кашлянул. Ми замерла, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

Я не знал, что делать. Что-то точно было не так, или я пропустил какие-то важные обновления в свадебных церемониях. Но одно я знал точно: Отини не собиралась выходить замуж за Никуса. Выходить замуж за князя домена мрака? Она что, сумасшедшая?

Она сумасшедшая. Когда Пандора говорила, что с Отини всё сложно, я даже представить себе не мог настолько. Я стоял, глядя на богиню, которая только что произнесла «табуретка» вместо свадебной клятвы, и чувствовал, как моя челюсть медленно отвисает.

Аяана смотрела вытаращив глаза на Отини.

— Какая ещё табуретка? — переспросила наёмница, искренне недоумевая.

— Она согласна, — подтвердил Никус, даже не взглянув на Аяану. — Продолжайте церемонию, пожалуйста.

Будничный тон князя тьмы немного пугал: он говорил так, будто слышал это тысячу раз.

Аяана пожала плечами и ещё раз посмотрела на Отини. Та стояла с каменным лицом, и никто не мог понять, что она задумала.

— Некровыглузень тутовый, — произнесла вдруг богиня.

Кто-то из гостей неловко кашлянул. Наёмница повернулась к князю.

— Переведи, — сказала она.

— Всё в порядке, — сообщил князь домена мрака, даже не моргнув. — Она на всё согласна. Продолжайте.

Аяана набрала воздуха в лёгкие и полезла за алтарь. Я увидел, как её рука нырнула под каменную плиту, и через мгновение она извлекла оттуда двух белых гусей, держа каждого за шею. Гуси не сопротивлялись — они были уже мертвы, или, возможно, Аяана задушила их только что. В любом случае, они выглядели удивительно спокойными для птиц, которых только что вытащили из-под алтаря.

— Символ верности! — произнесла наёмница с театральным пафосом, поднимая гусей над головой.

Я был заинтригован. Кажется, я действительно просидел слишком долго в изоляции и пропустил новые веяния в брачных церемониях.

— Оторвите голову гусю, — Аяана передала дохлых гусей жениху и невесте, — и киньте головы в кровавое море!

Никус, не раздумывая, с лёгкостью оторвал голову мёртвому гусю. Это было сделано быстро, без лишних движений: хруст, и голова уже летела в красное море, исчезая в его глубине.

— Ми! — девочка смотрела на этот варварский обычай с широко раскрытыми глазами. Она явно не ожидала такого развития событий.

— Хорошо летит, — прокомментировала Паладин Зари у меня в голове.

У Отини голова всё как-то не отрывалась. Она пыталась, но гусь, казалось, сопротивлялся. Гости начали перешёптываться, подсказывать, подбадривать. Кто-то даже крикнул: «Давай, леди, мы верим в тебя!»

Наконец, Отини взяла тушку гуся обеими руками и надавила. Бедное тело лопнуло, заливая её белоснежный праздничный наряд кровью, и голова полетела в сторону моря. Она упала на песок, покатилась к воде и через мгновение булькнула в кроваво-красной глади, исчезнув навсегда.

Публика начала медленно и неуверенно хлопать. Я слышал, как мертвяки затрещали костями в знак одобрения, а лягухи из Ихтиона били себя по пузам.

Аяана подняла руки вверх, а потом развела их в стороны, обращаясь к гостям:

— Силой, данной мне этим днём, этим морем и мёртвой богиней Норхат, я объявляю вас мужем и женой!

Она повернулась к жениху с улыбкой, которая была слишком довольной для человека, который только что стал свидетелем такого странного бракосочетания.

— Жених, ты можешь поцеловать свою невесту, — сказала наёмница.

Глава 12. Записи с тридцать седьмой по тридцать девятую

— Нееееет! — раздался голос за спиной, и все развернулись, чтобы посмотреть на причину этого крика.

На пороге мрачного замка Никуса с тёмными острыми башнями стояла рыжеволосая девушка. Она была в зелёном платье, которое не сочеталось с её грозным видом, и быстро махала своими радужными крыльями. В руках она держала массивный двуручный топор, который мог бы с лёгкостью разрубить алтарь пополам.

— Я против! Против! Я! — кричала девушка.

Она выглядела так, будто только что вырвалась из какой-то битвы или из примерочной. Я не знал здешних обычаев.

— Да ну, не начинай! — раздался голос Никуса. — Лена, ну что ты творишь?

— Срываю свадьбу! — злобно прокричала Лена и угрожающе пошла к алтарю, поднимая топор над головой.

Гости зашевелились, а существа с треугольными головами замерли, словно время вокруг них остановилось. Я видел, как Тодомори, стоящий рядом, хрипел от смеха, не в силах сдержать свои эмоции.

— Кажется, пора валить! — произнесла Паладин Зари у меня в голове.

Я полностью разделял её точку зрения и мысленно обратился к Тодомори, который с удовольствием наблюдал за происходящим.

— Ты можешь нас вернуть домой?

— Да погоди ты! — ответил он в моей голове, пытаясь сдержать смех. — Самое веселье началось!

— Так давай целуй, — послышался раздражённый голос Аяаны, — и я пошла, церемониальные доспехи натирают.

Она стояла у алтаря, уже не скрывая своего нетерпения, и махала рукой, чтобы Никус поскорее заканчивал с церемонией.

Лена тем временем приближалась к жениху и невесте. Её топор был занесён для удара. Фердиад и два его помощника попытались преградить ей путь.

— Фердиад, — остановилась Лена и посмотрела на него пристальным взглядом, — пропусти, не доводи леди до истерик.

Фердиад заколебался. Его крылья задрожали. Он смотрел то на топор, то на искажённое злобой лицо Лены. Фердиад явно знал, что эта женщина не шутит.

— Леди Лена, — начал он, — я понимаю ваши чувства, но это свадьба лорда Никуса...

Ми смотрела на всё происходящее с широко раскрытыми глазами. Первая свадьба в её жизни, и тут не обойтись без поножовщины. Нам всё-таки стоит найти способ уйти отсюда, пока мы ещё не втянуты в этот хаос. Я уже начал прикидывать маршрут отступления, но Аяана, кажется, решила всё за нас.

Она поняла, что ситуация выходит из-под контроля. Глаза наёмницы зловеще сверкнули, и она сделала то, что умела лучше всего, — взяла всё в свои руки.

Буквально.

Аяана схватила за головы богиню и князя и с силой свела их вместе. Никус попытался возмутиться, но наёмница прижала его рот ко рту богини.

— Объявляю вас мужем и женой! — громко сказала она.

Её голос разнёсся над морем, как финальный аккорд.

Гости замерли. Лена широко раскрыла глаза, удивлённая такой наглостью.

— Всё, я умываю руки, — сказала Аяана, спускаясь к гостям с выражением лица человека, который выполнил свою работу. Её доспехи лязгали при каждом шаге. — У меня была роль, я её сыграла.

Она прошла сквозь гостей, обошла Фердиада и, не останавливаясь, не замедляясь ни на секунду, ударила рыжеволосую Лену в лицо железной перчаткой.

Лена упала с явными признаками отсутствия сознания. Гости ахнули, а Тодомори весело хрюкнул. Его вся эта сцена забавляла, он ждал именно такой развязки.

— Пошли отсюда, — сказала наёмница, обращаясь уже ко мне. — Теперь валим подальше, пока я не начала раздавать автографы другим гостям этого праздника.

Кто я такой, чтобы отказывать девушке в латных доспехах? Точно не самоубийца.

Аяана вдруг остановилась, немного подумала и повернулась к гостям.

— Встречайте молодожёнов! Теперь они одна семья! — громко произнесла Аяана, потом посмотрела на лежащую без сознания Лену и добавила: — Всех недовольных просим утопиться в прибое!

Гости зааплодировали. Никус обнял Отини, в его взгляде мелькнула лёгкая улыбка. А мы пошли вслед за удаляющейся в замок наёмницей.

— Аяана, — сказал я, догоняя её. — Ты только что ударила девушку. Зачем?

— Я спасла её от позора, — не сбавляя шага, ответила она. — И от лишних вопросов.

— Ты спасла её от лишних вопросов, ударив в лицо? — мы с Ми пытались угнаться за наёмницей.

— Это был самый быстрый способ, — ответила она, подходя к дверям.

Отини вышла замуж за князя домена мрака. Это был не тот поворот, которого я ожидал от своей бывшей богини. С другой стороны, я убил Норхат, разорвал божественный канал с Отини, и теперь она живёт в замке с серокожим красавчиком в короне. Кажется, я плохо влияю на богинь.

Мы сидели в небольшой гостевой комнате замка Никуса. В ней нас с Ми наряжали перед церемонией. Девочка сидела на мягкой софе, раскачивая ногами и внимательно наблюдая за нами. Со стороны это выглядело так, будто вычурный месье, задыхаясь от сладострастного желания, пытается поскорее снять доспехи с прекрасной леди. Задыхался я от того, что пришлось быстро идти за наёмницей, и теперь эти дурацкие ремни и крепления не хотели расстёгиваться.

— Ну что ты там возишься? — подгоняла меня Аяана. — Я вся чешусь!

— Ми! — захохотала девочка, продолжая мотать ногами.

— А ты, Ми, — спросил я из-за широкой спины Аяаны, пытаясь справиться с очередным ремнём, — не хочешь переодеться?

— Ми? — девочка удивлённо посмотрела на меня. Она отрицательно покачала головой, а потом провела ладонью по своему красивому платью. — Ми!

— Я понял, понял, — запыхаясь, ответил я, наконец справившись с пряжкой. — Лучший наряд, что у тебя был, не отдам даже под страхом смерти.

— Миииииии… — расплылась в улыбке девочка, подтверждая мои умозаключения.

— Жрец, ну что там? — снова подгоняла наёмница. — Я сейчас сама начну их срывать, и тогда ты увидишь, как быстро я умею раздеваться.

— Я работаю, работаю, — сообщил я, пытаясь расстегнуть застёжку, которая явно была придумана кем-то с садистскими наклонностями. — Кстати, не хочешь ли нам кое-что рассказать?

— Вы офигели? Я тоже…

Ми кивнула, ожидая продолжения истории.

— Я-то как офигел, — сказал я, наконец снимая с неё шипастый наплечник и бросая его на пол с громким звоном. — Думал, мы тебя сосватаем князю домена мрака и будем купаться в роскоши.

— Правда? — удивлённо спросила Аяана, пытаясь повернуть голову, чтобы посмотреть на мою ухмылку. — Я что-то не догадалась. Такая возможность упущена. Никус мужик нормальный, злой как собака на привязи и жёсткий как дварфийский щит.

— Размечталась?

Ми захохотала.

— Ну немного, — смущённо ответила наёмница. Я не видел её лица, но что-то подсказывало мне, что оно немного покраснело. — Помечтать не даёшь уже.

— Так что произошло, рассказывай! — сказал я, пытаясь отвлечь её от размышлений о князе и сосредоточиться на том, как она вообще оказалась в центре этого цирка.

— С чего начать?

— Ми! — сообщила девочка, что могло означать только одно: «Начинай с самого начала».

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что скучаю по тем временам, когда моя главная проблема была не умереть от голода в подземелье. А сейчас моя бывшая богиня стоит в белом платье рядом с князем мрака, а наёмница собственными руками скрепила этот союз, применив немного убеждения и насилия. Кажется, я перерос свои проблемы… Или они переросли меня.

— Начнём с соска! — произнесла важно Аяана и ткнула пальцем себе в грудь. — Сосок сообщил мне, что мы приглашены на свадьбу князя Никуса в домен мрака Карцерон.

Ми кивала, подтверждая её слова. Она сидела на софе, поджав под себя ноги, и смотрела внимательно на наёмницу, будто слушала самую захватывающую историю в своей жизни.

— Огласил требование прибыть до заката, — продолжала Аяана, размахивая руками. — Потом из башни этого извращенца нас забрали в Карцерон. Я оказалась наедине с князем домена мрака.

— Ууууу, — протянул я, чувствуя, как внутри закипает любопытство. — Последняя прихоть жениха перед тем, как он станет мужем?

Аяана посмотрела на меня холодным взглядом, который мог бы заморозить красное море.

— Для проведения церемонии нам требуется жрица Норхат, — начала она подражать голосу Никуса. Голос стал низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой. — Мы выбрали тебя, так как ты самая жестокая из всех жриц, что мы видели.

— Но я же не жрица? — Аяана перешла на свой обычный голос, изображая саму себя. — Я наёмница, которая когда-то следовала заповедям Норхат.

— Наш союз с моей благоверной должна скрепить жрица Норхат, — она снова переключилась на голос Никуса. — Ты была выбрана невестой, это не обсуждается.

— А кто невеста? — спросила наёмница своим голосом у воображаемого собеседника.

Я смотрел, как Аяана рассказывает по ролям, и не мог оторваться. Это было необычно — видеть её в роли рассказчицы, а не воина. Она жестикулировала, меняла интонацию, и у неё это очень хорошо получалось. Когда мы закончим наше замечательное путешествие, я предложу ей рассказывать сказки детям. Она будет лучшей сказочницей в мире.

— Это богиня Отини, — сказала Аяана, снова подражая князю.

— Да ну! — воскликнула наёмница, переходя на свой голос, слегка переигрывая. — А как она согласилась на такое? Вы любите друг друга?

— Богиня слегка не в себе, — Аяана понизила голос, и я заметил, как она на мгновение отвела взгляд. — Это случилось недавно, после происшествия с божественным каналом.

Я, кажется, начал догадываться, к чему она ведёт, но на всякий случай решил не перебивать. Внутри меня что-то ёкнуло, но я заставил себя сидеть спокойно.

— А что случилось? — спросила наёмница голосом искренне удивлённой девушки.

— Один из её жрецов, воспользовавшись каналом, как-то смог заразить её безумием. Исказить её сущность. Она потеряла свою божественную искру, потеряла свою былую силу, — голос псевдо-Никуса был ровным, холодным, как металл.

— Ми! — сказала Ми, указывая на меня. Её палец был направлен прямо на мою седую голову. Кажется, она тоже догадалась.

Похоже, я виноват. Ну кто бы мог подумать, что, пытаясь создать «Пророчество», я проклял себя, чуть не умер, да ещё и сдвинул крышу богине Отини?

— Для меня, — Аяана снова начала изображать Никуса, её голос стал торжественным, — жениться на богине — это статус. Ни один князь на подобное не шёл. Это укрепит мою власть и влияние в доменах мрака, но и в мире.

— А что я получу взамен? — спросила Аяана своим голосом.

— Я расскажу, кто убил твоих родителей.

Я удивлённо раскрыл глаза. Это было самое неожиданное, что я мог услышать. Я смотрел на Аяану, которая стояла спокойно передо мной, но я знал, что внутри неё бушует буря.

— Ми, — прошептала девочка, прижав ладони к груди.

— Он знал, — сказала Аяана, возвращаясь к своему голосу. — С самого начала он знал, кто убил их. И он использовал это как рычаг.

— И ты согласилась, — спокойно произнёс я.

— А у меня был выбор? — устало ответила она. — Я должна знать! Ради этого я готова была сыграть роль жрицы Норхат в дурацких доспехах на его свадьбе.

Я молча кивнул.

Кажется, я приложил руку, в буквальном смысле, к судьбе двух богинь нашего мира. Одну я убил, вторую свёл с ума, а третью Ми отправила в другой мир. Интересно, как там Джалинн? Ищет способ вернуться или уже смирилась со своей участью?

Глава 13. Записи с сороковой по сорок третью

— Кстати о Норхат, — тихо произнёс я.

Я сидел на краю софы, глядя на свою чёрную руку с фиолетовыми прожилками. Аяана закончила свой рассказ и теперь молча смотрела на меня, ожидая, что я скажу что-то. Ми тоже смотрела, её глаза были широкими и внимательными.

Я использовал «Пророчество» для убийства богини, осознавая последствия для неё, но не осознавая их для себя. Для неё всё было печально — она умерла. Не самый лучший исход, но что вышло, то вышло. Она хотела уничтожить город, использовать Ми как катализатор, уничтожить всё, что я любил. Я сделал то, что должен был. Но цена оказалась выше, чем я думал.

Что касается меня, кроме того, что большая часть моего тела теперь является древним злом, я потерял кое-что важное.

— Ты о чём? — спросила Аяана, нарушая мои раздумья.

Я посмотрел на неё на какое-то мгновение и снова опустил глаза на свои руки.

— Я потерял способность чувствовать, — сказал я. — Что-то внутри меня сломалось. Когда я использовал «Пророчество», я отдал часть себя. Разорвал очередную нить, связывающую меня с этим миром. Свою способность радоваться. Всё, что осталось, — это холодный расчёт. И Пустота внутри.

— Ми, — тихо сказала Ми. Я услышал в её голосе сочувствие.

— Я не хочу, чтобы вы меня жалели, — сказал я.

Слова застревали в горле. Так много мыслей и так мало слов, чтобы описать, то что я чувствую.

— Я просто хочу, чтобы вы знали. Я сделал это, потому что должен был. Но теперь я не уверен, что смогу когда-нибудь вернуться к тому, кем был.

Аяана подошла ко мне и положила руку на плечо.

— Ты сделал то, что должен был, — сказала она. — А всё остальное — это просто последствия. Мы справимся.

— Ми! — подтвердила девочка.

В этом «Ми» было столько решимости… Я почти поверил, что всё будет хорошо. Почти. Внутри меня было пусто. Я знал, что эта пустота пробудет со мной еще долго. Боялся лишь бы не навсегда.

— Кхм, — деликатно вклинился в беседу Фердиад.

Я вздрогнул. Как долго он тут стоял? Что он слышал? Он стоял в дверях, сложив руки на груди, и смотрел на нас, улыбаясь.

— Чего тебе, хлыщ? — резко произнесла Аяана.

— Похоже, что я единственный в замке, кто хочет с вами иметь дело, — произнёс он, его улыбка стала ещё шире и зловещей. — Время платить за работу.

Ми посмотрела с интересом на него. Мне было всё равно. Это безразличие было почти успокаивающим.

— Вот, — он протянул руки к наёмнице и раскрыл ладони.

В одной лежал кроваво-красный треугольный камень, а в другой — круглый синий. Оба выглядели как магические артефакты, но могли быть просто украшениями. Если это были бесполезные побрякушки, то я не завидую участи Фердиада.

— Что это за фигня? — Аяана не понимала, на что смотрит.

— Похоже, это наш путь домой, — спокойно, без эмоций произнёс я. Я услышал свой голос. Он звучал жутко, будто принадлежал кому-то другому.

— Или не домой, — подхватил Фердиад, его глаза хищно блеснули. — Активируете синий камень — вернётесь туда, откуда мы вас забрали. В башню.

— Ми? — девочка смотрела на камни с любопытством.

— А красный, — продолжал Фердиад, — туда, куда хотела леди Аяана.

— Тенебрис Морте? — уточнила наёмница. Я чувствовал, как она напряжена.

— Тенебрис Морте, — кивнул Фердиад. — Домен мрака, королевство княгини Сардоники Найтфолл.

— Что такое Тенебрис Морте? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Место, из которого пришли серошкурые исчадия, — спокойно пояснил мужчина. — Домен мрака увядания. Мерзкое место даже по меркам домена мрака.

— Выбор очевиден, — произнесла Аяана, сжимая кулаки.

— Но мы возьмём оба камня! — сказал я.

— Ми! — подтвердила девочка, её голос звенел, как колокольчик.

Фердиад улыбнулся и протянул камни нам.

— Как пожелаете, — сказал он. — Насолить соседям всегда приятно.

— Мы отправимся в Тенебрис Морте, — сказал я, глядя на наёмницу, и добавил: — Вместе.

— Ми! — девочка подпрыгнула на месте от нетерпения.

— Но сначала мы отдохнём, — добавил я.

Аяана согласно кивнула и добавила:

— Спасибо.

Мы пробыли в Карцероне три дня. Это приблизительный расчёт, так как определить, где день, а где ночь, было невозможно. Когда мы появились на свадьбе, я думал, сейчас вечер, но оказалось — здесь всегда вечер. Мрачный, пасмурный, без видимого светила на небе.

Этот домен представлял собой множество тюрем и темниц, уходящих далеко под землю. И всё это великолепие раскинулось на берегу кроваво-красного моря. Цепи, кандалы, камеры — здесь это было не наказанием, а архитектурой.

Свадебные празднования окончились, и я сидел на берегу моря, на сером песке, и смотрел вдаль. Ми с наёмницей отправились на очередную экскурсию по тюрьмам. Не знаю, что они нашли в этом интересного, но каждый раз они возвращались с горящими глазами и с удовольствием делились со мной подробностями. «Там есть камера, где пол устлан мхом!», «А в другой — стены покрыты шипами!», «И клетки! Огромные клетки!». Я слушал и удивлялся, как можно радоваться тюрьме.