Эдель Вейс Вальдира. Игры Судьбы

Глава 3. Новый мир. Чучело.

Всё казалось таким раздражающим, ярким, что, не выдержав, я потихонечку пошла вдоль забора куда-то вперед, стараясь держаться подальше от всех. Шла, не глядя куда, не глядя по сторонам и остановилась только когда шум вокруг наконец смолк.

Дома закончились. Передо мной определенно были какие-то огороды — открытые, без привычных заборов, разделенные лишь невысокими земляными насыпями и межами. На ровных грядках сочно зеленела незнакомая мне кудрявая ботва, а по краям синели мелкие полевые цветы, над которыми деловито жужжали толстые шмели и летали яркие бабочки. Здесь пахло нагретой солнцем землей, укропом и свежестью. Атмосфера была сонной, мирной и совершенно не вяжущейся с той суматохой, что царила на площади.

Рядом с одним из таких огородиков на деревянном шесте возвышалось старое, побитое дождями и выгоревшее на солнце пугало. В его облике было даже какое-то странное, сиротливое очарование. Очевидно, наряжали его когда-то заботливо и старательно в вещи, уже не нужные хозяевам, но сгодившиеся, чтобы пожертвовать их этому отпугивателю ворон. Потрепанная дырявая рубаха висела мешком, штанов не было, а на голове чучела вместо шляпы был надет какой-то капюшон. И все это великолепие венчал когда-то яркий, а сейчас сильно выцветший синий шарфик. На набитой травой мешковине, служившей головой, чья-то рука куском угля нарисовала маленькие глаза и огромный, широко улыбающийся рот. К деревянной руке чучела обрывком веревки был примотан маленький, изъеденный ржавчиной серп.

Под чучелом на свободную от травы землю падала плотная тень. Идти дальше не хотелось. Дойдя до деревянного шеста, я просто опустилась прямо в теплую дорожную пыль и замерла, глядя на свои уже грязные босые ноги. Тощая котомка лежала рядом, но я даже не посмотрела, что там внутри. Навалилась привычная, тупая усталость, а нарисованная углем улыбка печального пугала над головой казалась сейчас единственной настоящей вещью в этом ярком, шумном и чужом мне мире. Однако мир, который я покинула недавно теперь казался мне не менее чужим. Это была последняя осознанная мысль. Я снова погрузилась в свою уже привычную безопасную тишину и пустоту, невидяще глядя в землю.

Я не знала, сколько так просидела. Время в этом месте окончательно потеряло для меня всякий смысл. Никто не проходил мимо, на тропинке между огородами не появилось ни одной живой души, и меня это полностью устраивало. Я просто сидела в пыли под немного покосившимся шестом и хотела сидеть так и дальше. Желание раствориться, превратиться в ничто и никогда больше не возвращаться к реальности было единственным, что я по-прежнему отчетливо ощущала. Наверное, я бы так и осталась неподвижной частью этого пейзажа, но...

Виртуальный мир не собирался оставлять меня в покое. По центру обзора замигал стандартный значок интерфейса.

«Внимание! Ваш уровень сытости упал ниже 20%!» — вспыхнула строчка текста.

Я проигнорировала её и просто закрыла глаза, уткнувшись лбом в колени. Там, за пределами капсулы, еда казалась безвкусной и ела я лишь потому, что нанятая адвокатом сиделка в последние дни строго следила этим за этим. Тут сиделки не было.

Спустя какое-то время текстовые предупреждения начали вспыхивать одно за другим, настойчиво требуя внимания:

Внимание! Вы истощены! Наложен негативный эффект «Голод». Сила, Ловкость и Выносливость снижены на 50%.

Внимание! Наложен негативный эффект «Обезвоживание». Скорость регенерации маны и здоровья упала до нуля.

Шкала жизни в углу глаза, которая ещё недавно была зеленой, начала пустеть, окрашиваясь сначала в желтый, а потом уже в тревожный красный цвет. Семьдесят процентов... Сорок... Пятнадцать...

Внимание! Вы теряете 1 единицу здоровья от голода.

Внимание! Вы теряете 1 единицу здоровья от жажды.

Мир вокруг уже не был таким ярким. Картинка перед глазами поплыла, подёрнулась серой, размытой дымкой.

Наконец, интерфейс выдал последнее предупреждение: Внимание! Уровень вашего здоровья упал до критической отметки!

Осталось всего пять единиц здоровья. Ещё немного — и строки интерфейса констатируют мою смерть.

Но я не собиралась делать ровным счетом ничего. Мне было нормально и так. Пускай эти красные полоски моргают, пускай система выведет сотню предупреждений об истощении — это неважно. Я нашла свое персональное прибежище под защитой нарисованной углем улыбки старого чучела и шевелиться не планировала.

И когда серая пелена почти полностью закрыла от меня окружающий мир, прямо над моей головой раздался сухой, протяжный скрип и мне на голову посыпались колкие, мелкие соломинки.

Словно очнувшись от глубокого сна, с трудом отползя на четвереньках чуть подальше в сторону, спасаясь от соломенного дождя, я развернулась, снова села прямо в пыль и подняла голову.

Оно... Живое!

Деревянный шест, служащий хребтом чучелу, дрогнул. Тряпичная голова, набитая травой, медленно наклонилась вниз, а ржавый серп покачнулся. Нарисованный взгляд уставился прямо на меня.

— Ты пришла... — прошелестело чучело. — Пришла угаснуть под моими лохмотьями? Твое тело почти мертво, дитя, но в твоем разуме нет страха. Только холодный пепел. — Наконец-то... Не за золотом. Не за чужой кровью. Ты пришла увядать... Пепел к пеплу, дитя, прах к праху. Твоё сердце мертво, как и моё…

— На пороге... на самом краю... — шептало чучело, и его широкий улыбающийся рот оставался неподвижным, пока шепот проникал мне прямо в сознание.

Чучело медленно опустило свою деревянную руку, к которой был примотан ржавый серп.

— Я скован здесь, на этой меже, обречен созерцать увядание день за днем, — шуршал невидимый дух, и в его шепоте я слышала тоску. — Но твоя пустота... она сродни моей. Помоги мне освободиться, No Fate. Отыщи серебро. Но не то мёртвое, холодное серебро, что лежит в сундуках богачей и банках купцов. Мне нужно серебро, омытое искренним азартом и желанием победить.

— Освободи меня, дитя скорби, — выдохнуло чучело, и серые нити тумана вдруг протянулись от него к моим босым ногам. — Разрушь мои путы. И тогда я научу тебя скрываться в серой дымке, где никто и никогда больше не сможет причинить тебе боль...

Прямо над прерывисто мигающими багровыми полосками голода и жажды вспыхнула новая, золотистая строчка системного оповещения, мягко подсветившая висящий на руке чучела ржавый серп:

Внимание! Вами получен скрытый квест на освобождение Серого Духа.

Условие выполнения: принести серебро, омытое искренним азартом и желанием победить.

Награда: ???

Я смотрела на эту надпись пытаясь осознать, что сейчас произошло, а Серый Дух затих, снова превратившись в обычное огородное пугало с угольной улыбкой.

[Принять] / [Отклонить]

Экран перед моими глазами уже заволакивало предсмертной серой дымкой, а полоска здоровья таяла на глазах. Сил не оставалось даже на то, чтобы просто дышать. Но это странное, грустное чучело, разглядевшее мою внутреннюю пустоту, зацепило во мне какую-то струну, которую не смогли нащупать ни Ардов, ни психолог.

С трудом сфокусировав угасающий взгляд на левой плашке, я мысленно, из последних сил, нажала клавишу.

Вы приняли скрытый квест «Освобождение Серого Духа»! — коротко звякнула система, и золотистая строчка тут же свернулась, уходя в мой пока еще девственно чистый журнал заданий.

И именно сейчас, словно выполнение этого действия сожрало самый последний процент моей энергии, мир вокруг окончательно поплыл и накренился набок.

Красные шкалы по краям подернулись серой предсмертной дымкой, всё вокруг потемнело.

— Деточка, что с тобой? — встревоженный мужской голос послышался словно издалека.

Кажется, я начала заваливаться на землю. Но не упала. Чьи-то крепкие руки поддержали меня, а к моему рту приставили какой-то сосуд, пытаясь напоить. Я чувствовала, как по подбородку и шее течет прохладная жидкость. Рефлекторно проглотила раз, другой. Удивительное чувство — словно меня воскресили живой водой. Но, судя по вкусу, который я вдруг ярко ощутила, это был квас. Вкусный, ядреный, он возвращал меня к жизни в буквальном смысле слова. Перед глазами тут же замелькали строчки системного отчета о восстановлении здоровья.

Внимание! Критическое состояние «Истощение» частично снято.

Вами выпит напиток: Домашний хлебный квас (качество: среднее).

Эффект: Жажда снижена на 40%.

Эффект: Скорость регенерации выносливости увеличена на 10% на следующие 15 минут.

Внимание! Начат процесс восстановления здоровья: +1 HP в секунду.

Текущий уровень жизни: 12 / 60... 13 / 60... 14 / 60..

Строчки системных уведомлений перед глазами вспыхивали одна за другой:

Внимание! Вами получено скрытое достижение первого ранга: «Балансирующий на краю»!

Вы умудрились довести своё тело до предсмертного вздоха от банального истощения в мирной локации, но отказались сдаваться.

Награда за достижение: Характеристика «Выносливость» навсегда увеличена на +1!

Дополнительный бонус: Скорость падения шкал голода и жажды снижена на 1%.

Базовые характеристики персонажа:

Сила: 1

Ловкость: 1

Интеллект: 1

Выносливость: 2

Мудрость: 1

Внимание!

Получена награда за скрытое достижение: Деревянная статуэтка «Упрямица в пыли».

Класс предмета: Редкий (памятный).

Описание: Грубо вырезанная из потемневшего дуба фигурка маленького человечка, который сидит в пыли, упрямо обхватив колени руками, и демонстративно смотрит в лицо нависшей Смерти.

Статус предмета: Часть коллекции «Смертельные глупости».

Количество собранных предметов: 1/5.

Перед глазами всё еще плыли эти строчки, а перед лицом медленно проступали контуры реальности. Мужчина, удерживающий меня за плечи, облегченно выдохнул и опустил глиняный кувшин.

— Ну слава богам, задышала, — проворчал он добрым, низким голосом. — Ты чего же это творишь, деточка? Разве ж можно так себя доводить?

Я с трудом сфокусировала взгляд. Пелена предсмертной серости окончательно рассеялась. Мой спаситель оказался местным NPC — крепким, коренастым мужиком лет пятидесяти в простой холщовой рубахе с закатанными рукавами и заляпанном землей кожаном фартуке. На его широком, добродушном лице, заросшем густой русой бородой, читалась искренняя, неподдельная тревога. Типичный огородник, пришедший проверить свои грядки и вовремя заметивший босую девчонку под пугалом.

Я молчала. Желание сидеть в пыли и ни о чем не думать никуда не делось, но теперь у меня хотя бы не кружилась голова.

— Ты никак немая, девонька? — продолжал спрашивать человек, все так же по-доброму улыбаясь и всматриваясь в мое бледное лицо какими-то наивными голубыми глазами. — Али горло так пересохло, что и слово молвить не могешь? На-ка вот, глотни еще кваску. Добрый квас, сам лично делал.

И он протянул мне глиняный кувшин, даже не сомневаясь, что я возьму его.

И так всё это было естественно и по-настоящему, что я словно в трансе протянула руки, приняла протянутый кувшин и сделала еще глоток кваса. Ядреная, покалывающая язык жидкость мягко прокатилась внутри смывая остатки горького привкуса безысходности.

Я прислушалась к себе. Слабость, конечно, была — ноги все еще казались ватными, а пальцы слегка подрагивали, но уже не умирала, это точно. Красные полоски интерфейса перед глазами послушно отползли от критической отметки.

Внимание! Зафиксировано изменение общего состояния персонажа.

Срабатывание пассивного эффекта алмазного аккаунта: скорость естественного восстановления жизненных сил увеличена на 0,5%.

Срабатывание пассивного эффекта алмазного аккаунта: скорость расхода шкал сытости и жажды замедлена на 0,5%.

Мизерные, смехотворные доли процентов тянули мой аватар No Fate обратно к жизни, заставляя цифровое тело восстанавливаться капельку быстрее.

— Спасибо, добрый человек, — это были мои первые слова, произнесенные в этом мире и мой собственный голос прозвучал хрипловато и тихо, но мужчина услышал. Он удовлетворенно крякнул, расправил свою густую бороду и присел рядом со мной прямо на край межи, никуда не торопясь.

— Так ты ж кто такая будешь-то, девонька? А и откель тут появилась? — бородач добродушно сощурился, поудобнее устраиваясь на земляной насыпи и подпирая кулаком щеку. На его испачканном фартуке ярко блеснула медная бляха с тиснением в виде снопа пшеницы.

Над его головой я прочитала полупрозрачную зеленую надпись: «Огородник Михей. Обыватель».

Глава 4. Первые шаги в новом мире.

Я перевела взгляд с кувшина на его кожаный фартук и присмотрелась к медной бляхе. На ней был вычеканен изогнутый зубчатый серп, перекрещенный с тремя спелыми колосьями. Мой въедливый ум историка зацепился за эту деталь. Это было не просто украшение. Такой знак в геральдике всегда означал принадлежность к ремесленному цеху. Значит, этот добродушный бородач с плашкой «Огородник» над головой на самом деле был не простым крестьянином. Обычному человеку носить такую бляху вряд ли бы разрешили.

Его вопрос застал меня врасплох. Кто я? Анна Корсакова? Наследница миллионов, лежащая сейчас в капсуле виртуальной реальности на Николиной горе? Или преданная, скучная дура, у которой за две недели до свадьбы не стало будущего? Ни то, ни другое. Здесь, на земле, под улыбающимся пугалом, это имя ничего не значит.

— Меня зовут No Fate... То есть, Фейт, — неуверенно ответила я, вспомнив окрик рослого парня на площади. Прозвучало странно, непривычно для меня, но Михей лишь понимающе и глубокомысленно кивнул, словно каждый день встречает умирающих девчонок со странными именами. — А появилась... из другого мира.

Мужчина сокрушенно покачал головой, в его окладистой бороде запуталась сухая травинка.

— Иномирная ты, значит... — протянул он, бросив короткий взгляд в сторону деревни. — Видал я вашего брата, пришлых-то. Все бежите куда-то, суетитесь, за силой да богатством гонитесь, под ноги не смотрите. А ты вот, вишь, до моих грядок добрела да чуть дух под моим же чучелом не испустила. Напужала ты меня, Фейт, нечего сказать. Кабы не квас мой ядреный, не сидеть бы нам туточки.

Я молча перевела взгляд на свои босые грязные ноги, не зная, что еще сказать.

— Да ничего, вижу, в ум пришла, ожила, — продолжил он, ничуть не смущаясь моего молчания. — Задания вы берете, знаю, да награду за них получать хотите. А ты вот, к примеру, хочешь?

И он пытливо посмотрел на меня, хитро прищурив один глаз. Для него я была очередной «пришлой», игроком первого уровня, которому положено бегать за квестами и опытом. Он не мог знать, что мне глубоко безразличны уровни, правила, да и сама игра. Но рядом по-прежнему висело пугало, в моей книге заданий был скрытый квест от Серого Духа, а шкалы голода и жажды, хоть и отползли от критической отметки благодаря его квасу, всё еще требовали ресурсов. Чтобы получить то самое азартное серебро и докопаться до сути, мне нужно было с чего-то начать. Придется играть по местным правилам.

— Хочу, — тихо ответила я, поднимая на него свои пепельные глаза. — Какая работа у вас есть, дядя Михей?

Однако, он не спешил сразу гнать меня к огороду. Вместо этого внимательно оглядел мою миниатюрную фигуру, задержался взглядом на тонких запястьях и озабоченно почесал бороду.

— На грядки-то тебе рановато, девонька, — рассудительно проворчал он, хмыкнув. — Спину живо сорвешь, да и силенки в тебе пока, прям сказать, нету на это дело ответственное. Ты мне лучше вот что скажи: по хозяйству-то домашнему умеешь чего? А то моя-то, Меланья, уехала в город к сестре с очередным торговым обозом. Еще пару дней её не будет. А я сам по дому... ну, не особо-то. Мужское дело — земля да привоз, а в четырех стенах у меня вечно всё из рук валится.

Я посмотрела на его холщовую рубаху, на которой у плеча топорщился рваный след от зацепившейся ветки.

— Умею. Всё умею, можете не сомневаться, — ответила я спокойно.

Михей пытливо прищурился, проследив за моим взглядом, и ткнул пальцем в прореху на плече:

— И рубаху починить сможешь? Не абы как, а чтоб шов ровный, крепкий?

— И рубаху, — кивнула я.

Я нисколько не лгала. Мой прежний мир вовсе не был миром изнеженной белоручки, которая умеет только перелистывать страницы альбомов с репродукциями. Моя покойная мама, несмотря на свой статус, считала, что женщина из хорошей семьи обязана обладать безупречными практическими навыками. Поэтому в моем детстве была очень хорошая воскресная школа с глубоким уклоном в традиции. Там девочек учили всему: от кройки и шитья до ведения домашней бухгалтерии и основ кулинарии. Я умела готовить, шить, приводить вещи в порядок и организовывать пространство.

Михей удовлетворенно хлопнул себя по колену, отчего медная бляха на его фартуке весело звякнула.

— Ну вот и ладно, вот и сговорились! — просиял он, поднимаясь на ноги и протягивая мне широкую мозолистую ладонь, чтобы помочь встать. — Пойдем тогда к дому, Фейт. Работы там — непочатый край. Только сперва проверим, правду ли ты сказываешь, али хвастаешь просто. Давай так: зашьешь рубаху на совесть — с меня два медяка и сытный ужин. А дальше уж посмотрим. Ежели руки у тебя и впрямь золотые, будет тебе и другая работа, и денежка побольше. Согласна?

Перед моими глазами появилось системное уведомление:

Внимание! Огородник Михей предлагает вам задание: «Проверка мастерства».

Условие выполнения: аккуратно починить порванную рубаху.

Награда: 2 медные монеты, сытный ужин.

[Принять] / [Отклонить]

Я нажала «Принять». Мне было все равно, много это или мало — две медные монеты. Я не знала местных расценок, не представляла, сколько здесь стоит еда или одежда, и, честно говоря, совершенно не хотела об этом думать.

Я согласилась потому, что это грустное, побитое дождями пугало с широкой улыбкой вдруг показалось мне до боли родным. Словно увидела в нём частичку самой себя — такое же брошенное всеми, одинокое существо, наряженное когда-то в дорогие, а теперь никому не нужные лохмотья прошлого. И если запертый внутри Серый Дух просил о помощи, я должна попробовать сделать хоть что-то, чтобы его освободить. А огородник Михей был очень добр ко мне, от смерти спас, получается, хоть и цифровой, к тому же он был единственной ниточкой, способной связать меня с загадкой этого чучела.

Солнце медленно катилось к горизонту, окрашивая огороды в нежные, розово-золотые тона заката. Я и не заметила, что день уже прошел. Придя в Вальдиру утром, только сейчас осознала, что моё долгое, неподвижное сидение в пыли заняло часы и теперь уже вечер.

Вставая я явственно ощутила чужое тепло и опору, когда поднялась, держась за крепкую мозолистую руку Михея.

Мы не торопясь пошли по узкой меже мимо грядок в сторону деревеньки. Когда я оглянулась назад, чучело по-прежнему висело на шесте, безмолвное и неживое, как будто мне всё это почудилось, было предсмертным бредом. Однако в журнале заданий по-прежнему висел скрытый квест и странные вопросительные знаки в графе «Награда».

Дом Михея оказался симпатичным и добротным. Небольшой, но основательный, построенный из толстых, потемневших от времени бревен. Нижние венцы подперты аккуратно выложенным диким камнем, желтая соломенная крыша. Вокруг раскинулся небольшой ухоженный садик. Плодовые деревья росли вплотную к деревянному забору, их ветви, гнущиеся под весом наливающихся яблок и груш, немного перевешивались на улицу. Здесь было очень чистенько и спокойно. Захотелось присесть на лавочку под тенистыми ветками и просто сидеть, не думая ни о чем. Но я не могла себе это разрешить, у меня впервые после оцепенения появилась какая-то цель.

Пройдя за мужчиной в единое просторное помещение, разделенное пополам большой, побеленной каменной печью, я осмотрелась. Слева, в кухонном углу, поблескивали бока начищенных чугунков. Прямо напротив входа стоял тяжелый дубовый стол, окруженный широкими лавками. В дальнем углу, за печью, виднелся край массивного сундука и большая лежанка. Меж двух окон на стене висел немного пожелтевший пергамент в деревянной рамке. Наверное, какая-то официальная благодарность, с крупным гербом вверху и круглой сургучной печатью красного цвета внизу. Разобрать текст с ходу я не успела, но сам факт наличия такой грамоты в деревенской избе говорил о многом.

Было видно, что дом обычно содержался в строгом порядке, но без женского присмотра Меланьи, уехавшей с обозом в город, здесь воцарился беспорядок. На лавке у печи теснилась немытая посуда и лежали брошенные в спешке грязные холсты, а на полу около двери валялись обрывки бечевки и какой-то мелкий мусор. Мне стало понятно, почему Михей так интересовался, умею ли я делать что-то по хозяйству.

— Ну вот, Фейт, располагайся, — огородник смущенно крякнул, обводя взглядом свой запущенный быт и почесывая короткую русую бороду. Он прошел за печь, к тяжелому сундуку, достал оттуда чистую сменную одежду. Спустя минуту он вернулся уже в свежей рубашке, а ту самую, драную, протянул мне. По шву на плече шла глубокая, рваная прореха — судя по всему, зацепился за сук колючего кустарника или дерева.

— Ты присаживайся к окошку, там светлее пока, — он кивнул на скамью. — Нитки да иглы сейчас принесу, да ужином займусь, натоплю печь, чугунок с кашей греть поставлю. Коли не врешь про свои умения — сладится дело у нас.

Я молча взяла грубую, пахнущую землей и сухой травой рубашку и села на деревянную скамью у широкого трехстворчатого окна, из которого открывался вид на чудесный зеленый сад. Михей уже нес мне костяную шкатулку. Приняв ее и открыв я заглянула внутрь. Там лежали ровные мотки разноцветных ниток и иглы разной длины и толщины.

Пальцы сами выбрали нужную иголку и нитку. Я сделала первый стежок, и монотонный ритм ручной работы начал медленно вытеснять из моей головы тяжелый дурман. В этой чужой бревенчатой избе, под громкий треск разгорающихся в печи лучин, я вдруг почувствовала себя на своем месте.

Шить было сложно, как будто я снова только училась этому, но я очень старалась, чтобы ничего не испортить.

— А что, дядя Михей, — нарушила я тишину первая, делая стежок за стежком. — Грамота у вас на стене... она ваша?

Мужчина обернулся от печи, ставя на пол тяжелый ухват. Взглянув на пергамент в рамке между окон, он широко улыбнулся.

— Самого Командующего Южного заградительного поста столицы подпись, да печать столичной же Гильдии Земледельцев, — добродушно отозвался он, — Красивая, ага? Не каждому такую выдают.

Он вытер широкие ладони о кусок холста, бросил его на лавку, подошел ближе и уважительно коснулся пальцем деревянного края рамы.

— Написано тут, Фейт, «За преданность делу, безупречную честность и многолетнее снабжение Южного заградительного поста великого града Альгоры продовольствием исключительно высшего качества». Во как! Капитан стражи лично руку жал. Ни одной гнилой брюквы, ни одного червивого кочана за тридцать лет им не сдал. Потому и грамоту эту заслужил и бляху вот. Уважают меня там до сих пор. Ну а как годы свое брать стали, решил я, что с меня столичного шума довольно. Меланья вон тоже притомилась от вечной суеты. Купили мы домик этот, да уехали на покой. Теперь я тут новые сорта уже для души, для удовольствия сажаю. — В глазах огородника светилась гордость человека, который знает цену своему труду.

Моя работа потихоньку подходила к концу. Я полюбовалась на ровный, аккуратный шов, а перед глазами выскочила строчка системного сообщения:

Ловкость +1

Михей тем временем подошел к печи, подвинул ухватом горячий котелок на самый край, ловко подхватил его тряпкой и поставил в самый центр стола на лежащую там толстую доску. По всей горнице поплыл умопомрачительный аромат томленой пшенной каши на молоке. Настоящий запах домашней еды.