Душан Гамшик Бомба для палача. 100 дней Рейнхарда Гейдриха

Уничтожение руководителей штурмовых отрядов и других своих возможных конкурентов Гитлер целиком доверил эсэсовцам. Гейдрих совместно со своим штабом до мельчайших подробностей разработал практический план действий и составил списки намеченных жертв. Ночью отборные отряды эсэсовцев, черные мундиры которых сливались с мраком ночи, нагрянули по точно указанным адресам. Лишь у отдельных участников возникала догадка, что происходит нечто очень важное, но что именно, они узнали только на месте или даже после завершения операции, которую сами осуществляли. Удар был нанесен так неожиданно, что большинство намеченных жертв было захвачено в постели – о какой-либо мобилизации штурмовиков и их отпоре намного уступавшим им численно эсэсовцам не могло быть и речи. Гейдрих, окруженный отборными стрелками, вполголоса отдавал приказания, выяснял обстановку, требовал донесений, а когда выезжал на места действия в своем бронированном автомобиле, к нему немедленно подводили все радиотелефонные нервы операции. К утру, пока никто толком ничего еще не понял, все было закончено. Гейдрих этой ночью действовал так жестоко, что даже многие видавшие виды ветераны нацизма стали ето бояться.

30 июня знаменовало значительное усиление СС внутри нацистской машины, что в свою очередь означало заметный рост влияния Гиммлера и Гейдриха. Это немаловажное обстоятельство свидетельствует о том, что Гиммлер и Гейдрих были не только исполнителями воли Гитлера, но чем-то гораздо большим – они были вдохновителями и закулисными зачинщиками кровавой расправы. Особенно Гейдрих, который всегда поставлял Гитлеру заслуживающие доверия донесения.

Гейдрих в своем кабинете. Мюнхен, 11 апреля 1934 г.

Имя Гейдриха было неизвестно широкой публике, но те, кому оно было знакомо, стали произносить его шепотом.

Очень трудно добыть фотографию Гейдриха тех лет – шеф секретной службы тщательно оберегал свое инкогнито. Многие из тех, кто с ним сталкивался, совершенно не представляли, с кем они имеют честь говорить. Если Гейдрих появлялся где-нибудь со свитой своих сотрудников, никому с первого взгляда, не приходило в голову, что главный среди этих людей – стройный, высокий блондин с асимметричным лицом и заметно косо посаженными глазами, державшийся очень и очень скромно. Некоторые даже принимали его за хорошо вышколенного адъютанта. Гейдрих был молод, пожалуй, моложе всех своих сотрудников – ему было тогда едва за тридцать!

Швейцарский историк Карл Буркхардт так описывает свою встречу с Гейдрихом на вечере в одном княжеском салоне. Как всегда, Гейдрих держался в стороне, вел себя сдержанно. Создавалось впечатление, что он, беседуя, все время думает о чем-то еще. Его холеные руки типичного белоручки лежали покойно, без единого движения. Он молча слушал собеседника и при этом внимательно вглядывался в него. Если же глаза их должны были встретиться, Гейдрих переводил взгляд куда-то под лацкан пиджака: возникало впечатление, что он исследует содержимое находящегося там бумажника.

Когда Гейдрих произносил первые слова, каждого поражал его высокий глуховатый голос со странным произношением: он проглатывал гласные. Речь этого человека ни с какой стороны не соответствовала его фигуре и облику. Он редко говорил связно, чаще всего задавал короткие, конкретные вопросы. Задавал он их, казалось, без всякой логики, рассеянно, перескакивал с одной темы на другую, вплетая в разговор имена незнакомых людей. Даже тот, кто это приметил, лишь потом понимал, что за всей хаотичностью скрывается удивительное по своей архитектуре построение, определенный замысел, разделенный на несколько самостоятельных течений, взаимосвязь которых обнаруживается не сразу. В каждом случае Гейдрих достигал того, что сам он говорил мало, но задавал тон и определял содержание беседы, вызывал у партнера ощущение его второсортности, подчиненности. Несомненно, что и свое поведение и манеру держаться Гейдрих заранее тщательно продумывал, как продумывал все, что он делал. Впрочем, не все, ибо бывали и такие минуты, когда он вел себя неровно и чувствовалась его уязвимость.

Самым важным для Гейдриха – и на этом основывалась и укреплялась его власть – было: всегда знать обо всем больше, чем остальные, и о каждом знать больше, чем о нем кому бы то ни было известно. Гейдрих обдуманно использовал возможности, которые ему предоставляла его служба безопасности. Он приложил немало усилий и времени к тому, чтобы узнать о различных лицах, которые играли или могли играть определенную роль, нечто такое, что ими скрывалось. Ему было безразлично, касалось ли это политических дел, общественной деятельности или самой интимной частной жизни. Он действовал настойчиво до тех пор, пока не добивался своего. Тайком от всех Гейдрих собирал всякого рода материалы даже о Геббельсе, Геринге, Розенберге, Гессе, Гиммлере и о самом Гитлере. Шеф СД был терпелив, мог годами ждать подходящего момента, чтобы дать понять тому или другому лицу, что располагает о нем кое-какими сведениями и может, если понадобится, вынуть из своего сейфа компрометирующий документ. Точно так же поступал Гейдрих и со своими сотрудниками, и с действительными и возможными соперниками. В запутанном лабиринте нацистской верхушки, полной интриг, соперничества и взаимоскрещивающихся амбиций, глава секретной службы безопасности завоевал себе репутацию опасного человека, с которым лучше не связываться.

Как далеко в своих интригах заходил шеф службы безопасности, показывает нам история с Вальтером Шелленбергом, одним из руководящих деятелей этой службы, в то время подчиненным Гейдриха. Шелленбергу постоянно сопутствовал успех в работе, и Гейдрих тщетно искал какую-нибудь зацепку в его прошлом. Ни мелкие ловушки, ни повседневные интриги не могли заставить Шелленберга почувствовать себя слабым, допустить ошибку, которой мог бы воспользоваться его шеф. Следует сказать, что Гейдрих вовсе не собирался уничтожить Шелленберга, отнюдь нет, – речь шла лишь о том, чтобы подчинить его себе.

Человек образованный, с широким кругозором, Шелленберг импонировал госпоже Гейдрих. Будучи честолюбивой женщиной, она не могла простить своему мужу его недостаточную культурность и постоянно заставляла его посещать театры, литературные вечера и тому подобное. Но у Гейдриха для этого было слишком мало времени и желания. Госпожа Гейдрих и в самом деле тосковала по светской жизни, придворному блеску: где, как не там, можно было продемонстрировать новые туалеты, поболтать. Бесплодные упражнения в остроумии были для нее не просто забавой от скуки. Они ей казались светской обязанностью, хорошим тоном. И не случайно ее выбор пал на Шелленберга. Она устраивала так, что его часто приглашали к ним в дом, он сопровождал ее во время визитов, был ее спутником на вечерах. Взаимные симпатии госпожи Гейдрих и господина Шелленберга не вызывали сомнений.

Однако Гейдрих принимал это к сведению с милой естественностью.

Так продолжалось довольно продолжительное время, пока, наконец, Гейдрих не перешел в наступление. Произошло это после конференции руководящих сотрудников осведомительной службы, состоявшейся на острове Фемарн, в Балтийском море, где у Гейдриха была летняя резиденция. С Шелленбергом он заранее условился, что тот после совещания проведет свободный день в их семейном кругу. Они будут играть в бридж и вести разговор о литературе и искусстве.

Однако, когда совещание закончилось, Гейдрих, сославшись на срочные служебные дела, тут же улетел в Берлин. А Шелленберга, разумеется, никто никуда не вызывал. Так Гейдрих создал Шелленбергу и своей жене идеальные условия для любовной авантюры, предоставив в их распоряжение свою виллу.

Примерно через неделю Гейдрих пригласил Шелленберга в один из берлинских баров, находившихся под надзором службы безопасности. Едва они осушили первый бокал, Гейдрих заявил:

– Вы выпили сейчас яд. Вы немедленно получите противоядие, которое вас спасет, если скажете мне всю правду о том, что произошло между вами и моей женой. В вашем распоряжении меньше часа, затем начнет действовать яд. Но чистую правду. Вам, вероятно, ясно, что я принял необходимые меры, чтобы быть уверенным, утаиваете ли вы что-нибудь или лжете. Любая ложь будет стоить вам жизни.

Подобная сцена, вероятно, скорее могла бы произойти в среде чикагских гангстеров, но в данном случае ясно одно: Гейдрих, не колеблясь, готов был пожертвовать репутацией собственной жены, лишь бы подловить Шелленберга!..

Спустя несколько лет Шелленберг все же попался. Это было связано с его второй женитьбой. Как и каждый эсэсовец, он должен был получить разрешение на брак. Будущая супруга подлежала тщательному изучению и утверждению особого расового отдела ведомства Гиммлера. Ведь члены таких привилегированных организаций, предназначенные для самой высокой деятельности, должны были быть ограждены от самой возможности допустить ошибку на супружеском ложе; их потомство должно быть не иначе как только самой «чистой» расы. Это было одним из правил, за соблюдением которого строго следил лично Гиммлер, хотя его самого никак нельзя было отнести к германскому или нордическому типу. Готовя сведения о предках своей будущей жены, Шелленберг выяснил, что мать ее – польского происхождения. Это было плохо, даже очень плохо. Поляки, согласно извращенным нацистским схемам, считались низшей расой. Назревала катастрофа, брак мог не состояться.

В отчаянии и замешательстве Шелленберг попросил Гейдриха поговорить с Гиммлером и попытаться убедить его изменить ожидаемое им отрицательное решение. Гейдрих не только пообещал, но и в самом деле стал действовать с неожиданной энергией и быстротой. Через четыре дня (разбирательство обычно продолжалось не менее четырех недель, да и четыре месяца были не исключением) Гейдрих, сердечно пожелав счастья Шелленбергу, вручил ему разрешение расового отдела на брак.

Но едва лишь закончился медовый месяц, шеф дал понять Шелленбергу, почему он так охотно пошел ему навстречу. Вместе с другими документами секретарь подал счастливому супругу папку с надписью: «Секретно». А в папке лежала копия донесения тайной полиции о проживавшей в Польше семье новой супруги Шелленберга. Каждый из родственников был перебран по косточкам, всевидящее полицейское око узрело у многих из них недостатки политического и национального характера, и в заключение как предостережение был приведен установленный факт, до сих пор никому из супругов не известный, что одна из родственниц замужем за человеком еврейского происхождения. Этого факта, как знал Шелленберг, было вполне достаточно не только для немедленного смещения его с высокой должности, но и для увольнения из СС, а, появись в том необходимость, то и для принятия последующих самых строгих мер.

К копии донесения, помеченного «Для доклада», не было приложено ни какого-либо решения, ни предложения, не сопровождалась она также ни комментариями, ни требованиями объяснений. Лишь в конце уведомления, как удар бича, значилась фраза: «Оригинал находится у начальника СД». У Гейдриха.

Было бы ошибочно думать, что с этой поры Гейдрих стал выказывать Шелленбергу свое недовольство или неприязнь, что он стал доверять ему лишь второстепенные задания и постепенно отстранил его от важнейших секретных дел. Гейдрих и после этой истории никогда ни на людях не показывал какой бы то ни было перемены, ни в личных разговорах ни единым словом, ни намеком не коснулся этого. Напротив, дружеские связи между обеими семьями еще более укрепились. Гейдрих явно покровительствовал ему и даже был инициатором быстрого продвижения своего подчиненного по службе.

Дело в том, что Гейдрих вовсе не хотел устранять Шелленберга. Но он хотел дать своему подчиненному понять, что может, хотя до поры до времени и не хочет, уничтожить его.

Представители гитлеровского режима изображены в некоторых фильмах и книгах как истеричные, полусумасшедшие субъекты, которые обсуждают и решают важнейшие дела по настроению и внезапному озарению, как бездарные люди, деятельность которых – это лишь цепь грубых насилий. Видимо, некоторые из них к концу нацистского господства действительно стали такими, но не они были основой и движущей силой гитлеровского режима. Как же иначе он мог бы удерживаться у власти без малого 13 лет, овладеть почти всей Европой?

Гейдрих – представитель того типа людей, на которых опирался нацистский режим. Возглавляя аппарат, который он сам создал, Гейдрих был способен выполнять и выполнял самые разнообразные задачи. Вызывающие ужас замыслы, фантасмагорические планы и вожделения Гитлера, от которых стынет кровь, становились еще более ужасными и фантасмагоричными потому, что их методически точно и планово осуществляли. Одним из главных исполнителей был Гейдрих, воплощавший эти планы в ряд практических мероприятий, разрабатывавший их организационно и контролировавший их точное и в намеченный срок выполнение. Гитлер мог на него положиться полностью, и чем больше его планы направлялись на агрессию, на захват других территорий и народов, тем больше он пользовался секретной службой. Все захватнические походы годами скрытно готовились ее невидимыми центрами и агентурой. Задолго до того, как что-либо становилось известно дипломатам, и раньше, чем была выплавлена сталь для оружия, будущему наступлению гитлеровских армий прокладывали путь разведчики, заговорщики и закулисные интриганы.

Гейдрих чувствовал себя здесь в своей стихии. Его восхождение началось с основания секретной службы СС и продолжалось по мере того, как возрастал удельный вес органов безопасности по сравнению с другими органами внутри нацистской машины и как возрастала их незаменимость, вызванная экспансией и агрессивными планами Третьего рейха. Гейдриху было немногим более тридцати лет, когда он после утвержденной Гитлером реорганизации службы безопасности стал шефом всей системы службы безопасности и полиции Германии. Его назначили шефом полиции безопасности и СД, с началом войны объединенных в Главное управление имперской безопасности (РСХА) – центр, которому было подчинено все: и гестапо – тайная государственная полиция, и крипо – уголовная полиция, и другие службы, сотрудники которых либо носили форму, либо ходили в штатском, и, конечно, СД, которая и впоследствии играла первостепенную роль. Вообще же Гейдрих был самым молодым деятелем такого сорта.

Мог ли еще недавно об этом мечтать морской кадет, а затем заурядный лейтенантик, вскоре с позором изгнанный из флота?

Его головокружительное восхождение было продуктом политической обстановки, сложившейся тогда в Германии. Найти себе применение в условиях нормального общества Гейдриху было бы не так-то просто при его весьма средних способностях. Но как раз такие люди и подходили, отвечали требованиям нацистского движения. Сама атмосфера нацизма, его претензии и политическая практика пробуждали и буйно взращивали в таких людях зачатки извращенности, гнездившиеся в темных уголках их души. Положение в обществе, которого достигали представители нацизма, было в известном смысле обратно пропорционально действительной значимости их личности. Развитие их шло как бы в обратном направлении, к «антиличности». Гейдрих, вступление которого на стезю секретной службы нацистской партии, выходящую за пределы норм человечности, было таким успешным, не имел никаких оснований предполагать, что все должно или могло бы происходить иначе. Гейдрих как личность сформировался и выдвинулся в условиях, когда, имея власть, можно было подавить любое сопротивление, любого противника бросить за решетку, сразить интригой, сломить кознями. И естественно, что он уверовал во всемогущество тайных методов и средств и выработал в себе высокомерное отношение, пренебрежение к простым, порядочным людям. То, как он рассматривал со своей точки зрения близкое ему окружение и мир в целом, давало ему право предполагать, что именно таким способом и «делается история». И он претендовал на то, чтобы делать историю, и старался ее делать. Гейдрих, ко всеобщему несчастью, вознесся к вершинам власти в пору, когда ему самому и ему подобным немецкий народ преподал слишком мало уроков того, как глубоко и коренным образом они заблуждаются.

Вот как этот человек «работал».

Во время одной из своих вылазок в берлинские бары, когда он наблюдал ночную жизнь, у него в голове зародился план, который вскоре был осуществлен под названием «Салон Китти».

Речь шла о том, что служба безопасности организует такое «заведение», куда можно будет пригласить иностранных гостей – дипломатов, военных, журналистов, предпринимателей, которые, как правило, «работают» одновременно на несколько иностранных осведомительных служб. В интимной обстановке им безусловно не будет чужда мысль о соблазнительном дамском обществе. И в этом им действительно не будет отказано, в расчете на то, что они станут покладистее и обязательно выболтают какие-нибудь полезные сведения и секреты.

Идея была осуществлена с присущей Гейдриху деловитостью. При посредничестве ничего не подозревавшего предпринимателя служба безопасности сняла большой дом в благоустроенной части Берлина. Архитекторы переоборудовали его, снабдив двойными стенами, чтобы можно было между ними установить микрофоны и аппаратуру, которая записывала бы каждое произнесенное в доме слово. «Хозяек дома» завербовал (тут Гейдрих использовал то обстоятельство, что ему подчинялась вся служба безопасности и полиция Германии) шеф уголовной полиции Артур Небе, которому благодаря долголетней практике были хорошо известны обитательницы многих публичных домов. Из больших европейских городов он вызвал владеющих языками и обладающих иными «знаниями» дам полусвета, дабы они могли служить здесь своим «особым» способом интересам Третьего рейха.

Вальтер Шелленберг, рассказывая в своих воспоминаниях о «Салоне Китти», замечает, что даже многие дамы из высших слоев нацистского общества были отнюдь не против послужить своему фатерлянду на этом поприще.

Гейдрих не ошибся в своих расчетах уже потому, что он выбирал жертвы среди людей, себе подобных. Благодаря «Салону Китти» он добыл немало ценной информации и завербовал полезных для себя лиц. Среди первых, кто попался на подобную удочку, оказался итальянский министр иностранных дел граф Чиано, член правящего семейства, супруг дочери Муссолини. Можем себе представить, как это сумел использовать Гейдрих, и не только для себя лично, но и для интриг против Нейрата, тогдашнего министра иностранных дел Германии и предшественника Гейдриха на посту пражского протектора. Нейрат, естественно, не мог знать многого из того, что знал Гейдрих.

Мы приводим эти факты не потому, что они самые важные в деятельности Гейдриха. Они свидетельствуют лишь о том, что он не останавливался ни перед чем, не брезговал никакими средствами, был способен на все. И это также было его преимуществом. Обладая подобным качеством, он находил ему применение в иных, более значительных и опасных операциях.

Если мы проследим печальную историю крушения Чехословацкой республики, мы и здесь обнаружим руку Гейдриха. Конечно, судетское движение выдумал не Гейдрих. Другие позаботились о том, чтобы разжечь это движение до бешеного неистовства в расчете на потерявшую стыд и совесть чешскую буржуазию, на ее сговорчивость и капитулянтство. Однако именно Гейдрих постарался, чтобы германский шпионаж основал на территории Чехословацкой республики мощную базу, разросшуюся со временем до размеров, не имевших, вероятно, себе равных. Накануне мюнхенского диктата для обеспечения передачи материала, поступающего от членов судето-немецкой партии и нацистских агентов, в двух местах чешско-немецкой границы были тайно смонтированы две весьма оживленно действующие телеграфные линии, ведущие в Берлин.

Гейдрих создал также в своем центре специальное отделение, которому поручено было контролировать руководство генлейновской судето-немецкой партии (СДП) и направлять ее действия согласно понятиям и планам Гитлера. Особенно важно было сделать невозможной какую бы то ни было попытку к примирительному, компромиссному решению между Генлейном и Прагой, потому что Гитлера не устраивали ни демагогически провозглашенное «право на самоопределение» для немецкого национального меньшинства, ни предложенный проект автономии, который в какой-то период был относительно доброжелательно принят некоторыми деятелями судето-немецкой партии. И когда Генлейн вел переговоры об этом проекте с доверенным лицом британской секретной службы в Швейцарии, в переговоры с угрозами вмешались агенты Гейдриха, и это предопределило провал переговоров.

Нацистский Берлин домогался отторжения пограничных земель от республики и присоединения их к Германии. Он хотел расчленить Чехословацкую республику и овладеть ее территорией. Тут сыграла свою роль не только пропагандистская шумиха, не только разветвленный шпионаж, но и прямые провокации и насилие. Секретная служба Гейдриха приняла активное участие в создании террористической организации «Фрайкор» («Корпус свободы») – своего рода судетского филиала СС, апогеем деятельности которого были зверские погромы в чешском пограничье осенью 1938 г. Не случайно многие участники «Фрайкора» перешли затем на службу в СС, где заняли достаточно высокие посты, как, например, К. Г. Франк.

Судето-немецкая партия была, разумеется, удобным инструментом гитлеровской политики и сослужила ей неоценимую службу. Характерно, что наблюдение и контроль над выполнением такого рода заданий были доверены самому надежному преторианцу гитлеровского двора – Гейдриху.

Решение Гитлера гласило: сокрушить республику любой ценой, а если потребуется, то и вооруженным вторжением. На этот случай секретная служба готовила несколько вариантов провокаций, которые должны были послужить непосредственным поводом для военных действий. Один из таких вариантов, например, предусматривал покушение на жизнь германского посла в Праге Эйзенлора, разумеется, без трагического исхода.

Гитлер, конечно, с большим удовольствием использовал бы другую возможность: расчленение республики без вооруженного вмешательства извне, поскольку Германия в то время – и это исторический факт, который особенно красноречиво подчеркивает капитулянтскую позицию правящих кругов Чехословакии, – не была достаточно подготовлена к войне. Германская секретная служба прилагала немало усилий к тому, чтобы поддержать сепаратистские тенденции словацких националистов. Далеко не всем известно, что агенты РСХА после неудачных попыток договориться с другими лицами достигли наконец соглашения с д-ром Йозефом Тисо. А по окончании конференции, на которой Тисо подтвердил, что готов объявить суверенитет Словакии под покровительством Германии, он в ночь на 12 марта 1939 г. улетел в Берлин на специальном самолете шпионского центра Гейдриха. В то же время из Берлина в обратном направлении летели самолеты с отрядами хорошо обученных провокаторов. В их задачу входило использовать уже давно разжигаемые в Словакии шовинистические настроения, вызвать античешскую шумиху и выступления против государственного объединения чехов и словаков. 14 марта Тисо провозгласил так называемое словацкое государство, а 15 марта были оккупированы чешские земли.

Примечания