Дон Алехандро Учение убивает. Книга I

ЭТО ЧЕРНУШНАЯ КРИМИНАЛЬНО-ЮМОРИСТИЧЕСКАЯ ЗЛАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КНИГА.

Повторюсь, обычно крупный шрифт не читают, это художественная книга! Это вымысел!

Все события и персонажи этой книги — вымысел. Все совпадения, которые вам кажутся, просто кажутся. Если вы уже узнали знакомое лицо, должность или интонацию — поздравляем: воображение у вас работает.

Пить и курить здесь будут. На фоне остальных занятий персонажей это почти оздоровительная программа.

Дальше будут кровь, пытки, каннибализм, наркотики, похабщина, предательство, смерть, мат и чёрный юмор. Шутка может прозвучать в самый неподходящий момент.

Особенно берегите себя, если грубое слово способно повредить ваши квантовые вибрации, сбить частоту изобилия или напугать внутреннего ребёнка.

Пролактиновым воинам и людям с ранимой душой тоже стоит оценить силы заранее.

Здесь всем пох на ваше пробуждение, ауры и чакры.

«Путь Алзара» здесь произносят с восхищением, страхом, злостью и полным непониманием.

Что это такое — гуглите. Волю придётся искать самим: у персонажей своей работы хватает.

Моралистам, цензорам по призванию и людям, которые заранее знают, какими словами обязаны говорить герои, кого следует пожалеть и где разрешено смеяться, — идите нахер.

У этой истории уже достаточно начальства.

Остальным — добро пожаловать.

Начинаем в пять утра.

Глава 1

— Жирнючий риффак. Мне ваще строй до-диез нравится. Прекрасно, никаких лишних нот нет. Только рубка!

— Реально надоели эти многонотные соляки! А риффачок-то реально качает.

Парни обсуждали музыку, а огромная кошка лежала в кресле, недовольно шевеля ухом. Глаза открывала медленно, с видом её кошачьего величества, которое уже устало от дж-дж и гостей. На очередной рифф она повернула голову и посмотрела на Воробья.

— Да, понял, понял, — сказал он.

— Ужмаранга просто ждёт, когда ты уже отложишь гитару, — ответил Саня. — У неё в жизни всё хорошо. Это ты зачем-то решил ей раздать риффачка, видно, как нравится коту. Ох, как нравится! А кошка была в таком восторге от музицирования, что закрывала уши большущими лапами.

На столе стояли стаканы, лежали провода, макбук и «Магия Алзара». В комнате пахло табаком, дурью, разогретой аппаратурой и ночной компанией.

Саня любил аскезу. И презирал показную роскошь.

Первый образец Карт Воли он сделал чёрным, с золотой печатью. Сам придумал дизайн, сам сделал — и сам же возненавидел эту цыганщину. Хотел, чтобы выглядело сильно, а получилось так, будто колоду надо хранить в таборе у цыганского барона. Пробник потом пропал.

— Может подышим свежим воздухом? — предложил Чуи. — Только сначала надо причаститься. А то искусством наполнились, а стаканы пустые.

— У тебя искусство через стакан и заходит, — хихикнул Юрик.

— Как будто у тебя нет, зато регулярно! Постоянство — признак мастерства!

Лёд звякнул коротко, весело. Односолодовый плеснули до половины, опрокинули по глотку. Вовочка задержался, повертел стакан, довольно посмотрел сквозь него на лампу.

— Вот умеют же люди.

— И мы умеем, — сказал Чуи. — Просто наш продукт пока не рекомендуется принимать внутрь.

Парни вышли проветриться, закурили, забили бонг и смеялись над какой-то своей, только им понятной хернёй. Музыка продолжала играть в комнате. Ужмаранга проводила гостей взглядом, вытянула лапу на освободившуюся часть кресла и закрыла глаза.

Пять утра.

Город внизу был серым, холодным, почти вымершим. Во дворе стояли машины, блестел мокрый асфальт. Свет из нескольких окон лежал на стенах соседнего дома неровными прямоугольниками. Обычно эта вечная серость навевала лютую депрессуху. Но не сейчас. Ночь пролетела как кино — быстро, с бешеным темпом, без желания посмотреть, сколько там осталось до конца.

Саня опёрся о перила и смотрел вниз.

Во двор, скрипнув тормозами, влетела легковушка. Из неё вывалились двое: один с видеокамерой, второй с лицом, которое уже заранее ненавидело всё живое. Оператор проверял спешно свои карманы, второй что-то ему выговаривал. Матерясь, двинулись к подъезду.

— Кино к нам само приехало, — заметил Юрик.

Следом, тяжело дыша двигателем, подтянулся ПАЗик. За ним — мусоровоз, ещё какая-то машина. Из них, как горох на паркет, высыпались люди. В форме, не в форме, в шлемах, в гражданском — всё в кучу. Одни сразу пошли к подъезду, другие задержались возле машин, поправляя снаряжение.

— О, смотри, кумовья! — хохотнул Вовочка. — Ха-ха-ха! С утра пораньше. И мусоровоз прихватили, чтоб два раза не ездить.

Саня не смеялся. Продолжал с любопытством смотреть, как двор заполняется людьми.

— Парни, секундочку, ща посмотрим в мониторы, что да как, — сказал Чуи, уже отходя с балкона. — Добро пожаловать в командный центр.

Пройдя в комнату он подошел к столу и навис над экранами. Остальные подошли следом.

На мониторах было видно: часть людей топчется у дверей прямо на их лестничной площадке, часть рванула куда-то вверх — видимо, на крышу или этажом выше. Оператор пытался пройти поближе, но его остановили. Человек в гражданском показал на Санину квартиру.

— Еу, парни… — Воробей прищурился. — Чего-то мне этот движ ваще не нравится. Может, перепутали адреса? Помнишь, как мы в двухтысячном? Ха-ха!

— Да уж, весёлые времена были, — почти шёпотом сказал Чуи, не отрываясь от мониторов. — Чего мы там только не творили.

— И не путали, — подхватил Саня.

— Мы тогда молоды и красивы были, — сказал Воробей.

Движение на лестнице замерло. Человек в гражданском растолкал коллег, подошёл к двери и нажал на звонок.

Звук ударил по ушам резко, некстати. Как будильник, который включили посреди ночи.

Юрик автоматически потянулся сделать музыку потише. В комнате повисла тишина. За дверью кто-то переступил с ноги на ногу, коротко кашлянул.

Саня посмотрел на экран.

— Лохи. Они не знают, к кому пришли в гости.

Воробей повернулся к остальным.

— Принимаем решение быстро. Сейчас. Веселимся — или нас щас натузят мордой в пол и покажут по ТВ, как задержали группу экстремистов, террористов, наркоманов. Может, некрофилов, я хэзэ. Что у них сегодня на повестке.

— Полный пакет услуг, все включено — сказал Чуи.

Парни молчали пару секунд. Звонок снова ударил по ушам, потом ещё раз.

— Погоди! — крикнул Саня.

Из-за дверей донёсся почти ор, с полным власти и полномочий тоном:

— Открывай, пидарас, дверь! Иначе вынесем! За видеоролик, который ты выпустил в сети интернет, на YouTube, канал «Путь Алзара»! Будем задерживать!

Воробей усмехнулся.

— Аха. Вот и представились, вот и причину озвучили. Всё по процедуре: сначала пидарас, потом должностные обязанности.

— А чего они сразу на танке за ролик не приехали? — спросил Юрик. — Чего за повод-то такой срочный? Пять утра, целая бригада, журналисты…

— Танк по дороге пропили, — сказал Чуи. — Зато мусоровоз свободен. Работаем с тем, что есть.

Вовочка посмотрел на дверь, потом на экран.

— Вроде грибов не жрали. Вроде не кажется. Чур меня, чур. Парни, это уже какой-то цирк с очень дорогими конями.

Как в кино: только бонг взорвали, громко смеялись, риффачок играли — а тут раз, и праздник окончен. Добро пожаловать в реальность. Кто-то решил, что видеоролик требует такого количества людей, будто Саня не слова произнёс, а весь город сначала съел, а потом кости на алиэкспресс продал.

Внешняя дверь у него была обманкой. Старая, обитая дерматином, привет из девяностых. Вторая стояла как в «Форт-Ноксе», — её задолбаешься пилить. Да и сюрпризов за ней было приготовлено немало.

Чуи быстрым движением открыл ящик шкафа и включил несколько тумблеров. Странный девайс замигал светодиодами. И, — о, чудо — связь пропала. Радиоканал молчал. Мобильники показывали все палочки, но не соединяли.

— Всё, — сказал Чуи. — Ваш звонок очень важен для нас и мы его отправляем в бан.

Саня нажал кнопку. На окнах с тихим жужжанием начали закрываться бронированные жалюзи. Серый двор разрезало полосами, затем он исчез. В комнате стало темнее. Ужмаранга подняла голову и посмотрела на окна.

— Ну, до газа в вентиляцию у них не останется времени, — сказал Саня.

За дверью уже орали:

— Пидарас, открывай, именем закона! Егорыч, расчехляй агрегат, пили этому пидору дверь!

— Егорыч у них сегодня главный специалист, — заметил Воробей. — Именем Куращупова пилит.

Саня повернулся к друзьям.

— Парни, последний шанс сдаться.

— Ха-ха, сдаваться? Да как бы не так! Конечно, будем веселиться! — заржал Вовочка.

Смех оборвался. Он поправил очки, посмотрел на дверь, затем снова на Саню.

Саня открыл тумбочку и достал небольшой прибор с антенной и красной кнопкой. Воробей усмехнулся, хрипло сказал:

— Моя тема. Мальчики, ротики открыть, ушки закрыть. А Котику не бояться.

Ужмаранга смотрела на него с тем же выражением, с каким недавно слушала гитару.

Дом содрогнулся.

Пол толкнул ноги. В шкафу звякнуло стекло, со стены посыпалась мелкая пыль. За дверью слышались предсмертные стоны. Вовочка ухватился за край стола и что-то сказал, но собственный голос услышал только он.

В это время дрон Чуи уже летел на крышу. Маленькая чёрная точка в сером предрассветном небе, почти невидимая снизу.

На крыше ожидали приказа четверо. В полном снаряжении, с канатами, карабинами, вооружённые до зубов, — будто им поставили задачу захватить не Саню Алзара, а Саню Солоника. Вот-вот должна была прозвучать команда: спускаться, бить окна и эффектно, для новостей, ворваться в квартиру.

— Прощайте, мальчики, — сказал Чуи.

ФПВ не подвёл.

Удар пришёлся точно в центр группы. На экране мелькнули фигуры и удивленное лицо, изображение дёрнулось и пропало.

Четверо — двести.

— Чо по камерам? — быстро спросил Воробей.

— А нихрена не видно. Дым.

Второй дрон уже добивал группу внизу. Всё произошло слишком быстро, шансов у них не было. Утренний сюжет про красивое задержание не состоялся.

— Не такие проекты заваливали, отлично, — быстро сказал Чуи.

— Ноги в руки, валим, — сказал Саня.

Воробей застёгивал рюкзак.

— Суета — удел плебеев. Не нервничаем, собираемся с чувством и толком, но не тормозим. Владимир, не тормозим. Это я не для красоты повторяю.

Вовочка пытался просунуть руку в перекрученную лямку.

— Да вижу я. Нахера ты надо мной стоишь?

Чуи уже складывал свои вещи.

— Время собраться есть, мальчишки. Только из соседних подъездов щас начнут свистеть в контору. Пока они там разбираются, мы отсюда красиво исчезаем.

— А чего они могли видеть? — спросил Юрик. — Афтер-пати? ФПВ на крыше и у подъезда? Кто выжил — те в шоке, кто не выжил — тем уже пох.

Он подошёл к окну, но жалюзи были закрыты.

— Самокаты-то внизу. Интересно, покоцало их или норм?

Воробей посмотрел на него.

— Юрец, мы только что устроили режиму веселое утро, а ты переживаешь за самокат.

— Режим пусть за себя переживает. Мне уезжать на чём?

— Резонно. Шевелись тогда.

Собрались быстро. Вовочкины руки дрожали, застёжка не слушалась. Юрик говорил вполголоса, но почти без остановки. Чуи коротко проверял, что забрал, и возвращался к рюкзаку. Никто уже не смотрел на стаканы.

Саня присел перед кошкой.

— Кужмара Медженга. Всё, детка. Боевой режим.

Ужмаранга подняла голову. Уши с кисточками повернулись вперёд. Она втянула воздух, поднялась и подошла к двери. Охота началась.

Саня сгреб со стола макбук и «Магию Алзара». Всё остальное было готово. Вещей много не брали — только то, что помещалось в карманы и рюкзаки.

— Оружие, патроны щас с земли поднимем, — сказал он. — Здесь больше не задерживаемся.

Стационарную глушилку оставили включённой дома. Чуи прихватил портативную — сам паял, сам изобретал. Остальные девайсы и приблуды разобрали по рюкзакам.

Квартиру заминировали.

Саня задержался на секунду. Гитары остались на стойках. На столе стояли недопитые стаканы. Кресло, из которого поднялась Ужмаранга, ещё хранило вмятину.

— Да пусть не достанешься ты никому.

Выходили через подъезд.

Забрали пару ксюх, БК, гранаты. Ещё пару стволов. Нужно было шевелиться: насвинячили от души, а соседи уже начали выглядывать из квартир. Кто-то спускался вниз, безуспешно набирая номера экстренных служб.

Два этажа вверх и два вниз — никого в живых, вроде, не осталось. Части тел, кровища, штукатурка. Чёрное, серое, дым, гарь, пыль. Электрические щитки вывернуло наружу, провода висели среди обломков. По ступеням невозможно было пройти, ни на что не наступив. Воздух стоял густой, с привкусом жжёного металла, серы и гари.

Ужмаранга шла первой. Бесшумно переставляла лапы, уверенно ступала по мёртвым телам. Иногда останавливалась, нюхала, проверяла. Если кто-то ещё дышал — она знала, как надо. Саня только кивал.

Дверь одной из квартир приоткрылась. В щели показалось лицо, сразу исчезло. Ниже кто-то кашлял, матерился и снова спрашивал в телефон:

— Алло? Алло, блядь!

Парни прошли мимо.

Перед выходом договорились пересечься до полудня в условном месте. На улицу выходили по одному, пересекались с соседями, разъехались в разные стороны.

Времени добраться было навалом. Но скрытность и безопасность теперь стоили больше, чем несколько выигранных минут.

Кипиш нарастал. Вдали уже орали мигалки и крякалки. Им вторили внезапно включившиеся сигнализации машин — возле дома, в соседнем дворе, ещё где-то за кварталом. Люди выглядывали из окон, выходили на балконы, снимали на телефоны дым. Из того самого подъезда, куда приехали снимать Саню, теперь выскакивали перепуганные жители.

Ужмаранга бежала впереди. В пасти — оторванная часть тела, морда в крови. Она знала дорогу до схрона.

Щас главное — добраться и перекантоваться. Понять, что происходит и куда их всё это приведёт.

Счастливое будущее махало белым платочком, словно девочка на пристани, провожающая своего морячка. Морячок уже оттолкнулся от берега. Девочка стояла, платочек трепыхался, а дальше начиналась вода, которой было совершенно пох на их планы.

Пути отхода были известны давно. Ещё со времён ковида, когда народ мусарили по всякому пустяку, устраивая блокпосты на дорогах, как при оккупации.

Так что свалить — не такая уж проблема.

Или всё-таки проблема?

Пока парни выбирались из жилых кварталов, седовласый генерал беседовал со своим сыном.

В кабинете было всё, чего Саня терпеть не мог: тяжёлое дерево, кожа, и много-много золота. На стене в богатом багете висел портрет Куращупова, а рядом Святослава Архиповича на коне в форме времен Наполеона. Здесь даже мусорная корзина выглядела так, словно имела право требовать обращения по званию.

Сын сидел перед столом. В мае выпустился из школы жандармерии — и через несколько месяцев уже исполнял обязанности начальника управления. Карьера шла бодро. До сегодняшнего утра.

— Теперь ты у нас и. о. начальника управления, — сказал генерал. — Пора решать серьёзные задачи. Тут ты проявишь себя. Я тебе это говорил?

— Говорил.

— А побегать, пиздюк, ещё ой как хочется?

Сын дёрнул плечом.

Парень был избалован деньгами, но не глуп. Спортивный, несмотря на пристрастие к порошкам, соображал быстро. Схематозы в его жизни появились слишком рано, чтобы казаться чем-то необычным. Батя тоже не святой. Зато батя генерал — а это открывало совсем другую арку возможностей.

— Вот скажи, как такое дерьмо могло случиться? — Архипыч ткнул пальцем в стол. — Нахера тебе надо было устраивать шоу с журнашлюхами по административке? Показать себя хотел? Проявить? Ты понимаешь, в какую задницу мы попали?

— А чё щас? Если он из страны свалит, мы тут сидеть будем?

— Он один был или с подельниками?

— С подельниками.

— Сколько?

— Выясняем.

Генерал посмотрел на него.

— Административка и гора трупов. Ты реально дебил? Выясняет он. Ты туда кого послал? Людей или фарш?

— Нам спустили указивку: крепить за оскорбление. Мы крепим. Попался этот Алзар, обмудок конченый. Ты же сам знаешь, что он в видео золотым опарышем назвал самого Шкалика. На Куращупова намекал, на партнёров его. Это непозволительно.

— А то, что у меня группа по стенам подъезда размазана, позволительно?

— Мы не знали, что у него там.

— Так надо было знать!

Сын сжал губы. Генерал прошёл за стол, но садиться не стал.

— Журналисты-то что сняли?

— Разбираемся. Но те кто выезжал — двести.

— У тебя на всё один ответ? Разбираемся, выясняем и двести. В камеру вы успели рассказать, какие вы красавчики, или тоже не разобрались?

— Я сейчас могу работать. Или дальше здесь сидеть.

Архипыч помолчал. Посмотрел на сына, на лежавший перед ним телефон. Тот уже мысленно был за дверью. Ему хотелось найти Алзара самому, вернуть себе это утро, показать, что происшествие ещё не стало концом его большой карьеры.

— Ладно. Через час на стол мне папку по ОРМ. И каждый час — отчёт. Каждый. Чтобы я из чужих каналов не узнавал, чем ты руководишь.

— Понял.

— Вот это и проверим.

Тем временем город жил своей жизнью.

В соцсетях обсуждали ЧП. Да, получилось очень громко. Но в потоке новостей и такое могли скоро забыть все, кроме тех, по кому был нанесён удар.

Такое прощать нельзя. За это надо карать.

Негласный приказ уже спустили вниз: если будет маза — стреляйте. Живым он не интересен.

А фон новостей пестрил чрезвычайными происшествиями. Генерала подорвали в машине у подъезда. Вражеский дрон попал в гражданский автобус. Очередной склад маркетплейса горел — да не в одном регионе. НПЗ полыхали ещё в нескольких.

А тут группа захвата. Да ещё с журналистами.

Докладывать наверх придётся.

Ну и доложили.

«Колпак» тем временем работал. Саню с огромной кошкой срисовали на одной из городских камер. Пока он выбирался из жилых кварталов, его морда уже висела на мониторе.

И. о. начальника управления получил сообщение и сам поехал за ним. Хотелось не папку отцу принести, а самого Алзара. Желательно в позе лебедя, еблом вперёд.

Саня об этом ещё не знал.

— Как такое могло произойти? Вроде хвост, вроде нет. Не пойму.

Саня остановился.

Ужмаранга пробежала дальше и начала нюхать воздух. Замерла. Одно ухо дёрнулось, другое повернулось вперёд.

Это была огромная кошка. Размером с хорошую собаку. То ли рысь, то ли хрен пойми кто. Трёхцветная, но с пятнами, как у рыси. Непропорционально большие лапы, широкая хищная морда с кисточками на ушах. Странный кошачий камуфляж: в квартире её было невозможно не заметить, а среди кустов она исчезала почти сразу.

Саня подобрал её в лесу. Тогда она помещалась на ладонях — слабая, маленькая, с сердитой мордой, шипела, но была такой милашкой.

А щас — крокодилище.

Ужмаранга смотрела в сторону угла дома.

Да. Не показалось.

Саня спрятался в кустах, взял камень. Кошка припала к земле. Не шевелилась. Только глаза — щели.

Из-за угла послышались осторожные шаги. Кто-то очень аккуратно шел.

Сначала показался макарыч, прижатый прямо к груди. Потом рука, плечо, лицо.

«Аха. Тактикульщик. Умеет».

Саня ударил камнем крадущегося по голове.

У преследователя подкосились ноги, и он упал. Из виска пошла кровь. Ноги дёргались, дыхание стало поверхностным, потом стихло.

Двести.

Ужмаранга подошла к телу. Понюхала. Убедилась. Села рядом и ждала.

— Парень, прости. Не твой день.

Так кончился сын генерала.

Саня не знал, кого встретил. Для него это был человек со стволом, который шёл следом. Чела сейчас подберёт напарник. Город шерстят, ориентировки расходятся. Задерживаться нельзя.

Нужно вырваться в промзону. Через неё — к полю, дальше в лес. Там будет схрон, который давно готовил Чуи.

Выживальщик, мать его.

Ужмаранга снова бежала впереди.

Она знала дорогу.

Глава 2

— Мутная тема какая-то, — подумал Воробей.

Система «Колпак». Аналог «Безопасного города», только город, судя по утру, безопасным перестал быть. Где эта долбаная логика? Как срисовали?

Опытного дргэшника, прошедшего всё и вся, эти дети хрен поймают. Но на двоих детей всегда найдётся ещё автобус бородатых детей, и всем раздадут ориентировки, стволы, рации и право вредить человеку.

Одна долбаная проблема — травмированная нога, которую в Склифе собирали по кусочкам славные мужи медицины. Собрали так, что он снова ходил, бегал и мог заниматься привычной хернёй, но травма есть травма, в неподходящий момент она часто напоминала о том, в какие истории влезать не следует, “не нервничайте и сильно не нагружайте ногу”, — говорили медики, но это ж Воробей, будет он слушать советы, аха, конечно.

Таких спецов да в каждую больничку, а желающих эту работу обнулить — в печь.

Преследование продолжалось. Пара гражданских машин цеплялась за Воробья, но в конце концов он скинул их с хвоста и скрылся. Они ещё какое-то время крутились поблизости, потом отстали.

Он остановился перевести дух, посмотрел назад.

— Ну что, спортсмены? Размялись?

Нога ныла. Воробей пошевелил стопой, выругался и пошёл дальше.

В голове крутились мысли.

Что там Чуи? Что там Санёк? А остальные? Выбрались? Кто где застрял? Вовочка со своим вечным «сейчас, сейчас» мог и на ровном месте организовать себе проблему.

Время есть. Пароли, явки известны. Осталось добраться и ждать.

До схрона Воробей всё-таки дошёл первым. За ним поспел Чуи.

Схрон был спрятан мастерски. С воздуха не увидеть, тропинками не облагорожен. Небольшой. Генератор, маленький склад с провиантом, печка — всё, что нужно для автономии. Чуи давно собирал здесь своё хозяйство, и теперь оно внезапно пригодилось целиком.

Вместе тусить будет тесновато. Зато тепло, сухо и никто не спрашивает, открываешь ты дверь или предпочитаешь, чтобы её вынесли.

Воробей поставил рюкзак, сел и вытянул больную ногу.

— Прикинь, меня срисовали. Пару гражданских машин на хвост посадили. Я их как пионэров сделал, но как они меня вообще нашли? Видимо, наши прекрасные морды уже висят на каждом столбу.

Чуи снял рюкзак.

— Твою ещё найти надо. Ты ж даже в интернет не ходишь.

— Вот и я думаю. Я столько лет старался не светиться, а тут за одно утро звездой стал, охренеть.

— Ща организуем связь. Посмотрим, в каких мы чартах и каких топах.

Чуи достал пару ноутов, несколько приспособ и начал колдовать. Раскладывал вещи без долгих поисков: рука сама знала, в какой карман лезть и что оттуда вынуть. С девайсами он разбирался играючи. Любознательный. И руки из того места. Если чего-то не хватало, это обычно означало, что он ещё не успел смастерить.

Воробей смотрел, как на экране одна за другой появляются вкладки.

— Да, Чуи, всегда твоей работой восхищался. И чо, нас не спалят? Биллинг там, или как они это делают? По айпишнику вычислят?

— Воробей, ты же знаешь наших кашников. Там мозгов только маляву написать в надзорные, чтоб ресурс заблочили. Зато ппц важные. Всю работу за них на аутсорсе крутые челики делают.

— Так челики-то могут.

— Могут. Я тебе и не говорю, что все вокруг тупые. Говорю, что сейчас мы не светимся. Дай сначала посмотреть, что там вообще случилось, а потом будем бояться по составленному списку.

Воробей усмехнулся.

— Ну хорошо. Только список короткий рисуй. А то я устал.

Вкладки запрещённого Ютьюба открывались. Пока ничего такого не было. Про дом уже писали: попал вражеский БПЛА. В ТГ промелькнула новость, что нашли мёртвым и. о. начальника управления. Без подробностей.

Чуи повернул ноутбук.

— Вот.

Воробей наклонился к экрану.

— Заебись поработали. И. о. недолго обязанности исполнял.

— Пока глухо. Погоди, ща начнётся. Полетят эти новости, как из рога изобилия. Может, прикурим?

Дверь схрона открылась. В щели показалась морда Ужмаранги, измазанная кровью.