Игра без правил: Игра без правил. Контрфевраль. Последний рывок

Дмитрий Зурков
Игра без правил: Игра без правил. Контрфевраль. Последний рывок

Равнодушный взгляд скользит по редеющей череде прохожих, не особо задерживаясь даже на откровенно расхристанном студенте в форменной шинельке. Роли философов, даже для стражей порядка, вовсе не чужды…

А играющий роль пьяненького, слегка сгорбленного или, лучше сказать, – согбенного студента, от одного вида которого хочется брезгливо скривиться, нимало не обращая внимания на окружающих, шествует по улице, поглядывая на прохожих и что-то бормоча себе под нос. Какую роль он играет для себя – непризнанного философа, гения-марафетчика или бог весть кого ещё, неясно, но для прохожих его роль раздражающего фактора является однозначной. Взгляд студента ненадолго задерживается, он смотрит сквозь стекло внутрь ресторана и, наверное, даже не заметив открытой кожи дамы за столиком, сосредоточивается на содержимом стола. Свет непонятным образом высвечивает в этом юноше его возраст – года двадцать два от силы. Студент двигается дальше, прислушавшись, можно различить отдельные слова в его монологе: «…Деньжищи… Да за что?.. Дерьмо… Я б ни в жисть… Буржуи…» Исполнение, достойное оваций…

Увы, но во всей столице нет ни одного жителя, кто узнал бы этого молодого человека, а те, кто его действительно знает, если бы очень хорошо постарались, то, может быть, и распознали бы в нем прапорщика Фёдорова, бывшего студента-горняка, кавалера двух Георгиевских крестов и медали «За храбрость»… Вадим качественно играет свою роль…

Да и в городовом, пожалуй, не каждый смог бы узнать тоже георгиевского кавалера, зауряд-прапорщика Фёдора Ермошина, позывной «Котяра»…

Неподалеку, в арке дома крутится один из дворников, одетый в пальто, чистый передник, с большой овальной бляхой на груди и даже со свистком на шее. Если убрать почти недельную щетину на пропитой морде, да и саму её отмыть от свекольного взвара, то в нём можно узнать прапорщика Дмитрия Ивановича Остапца, тоже героя, тоже кавалера и прочая, прочая…

В большом красивом доме на другой стороне улицы, на пыльном чердаке, среди старых и ненужных вещей, напротив слухового окошечка с аккуратно вытащенным стеклом, замер еще один актер этого спектакля – переодевшийся в купленный на толкучке поношенный пиджачный костюм капитан Гуров, командир 1-го отдельного Нарочанского батальона специального назначения. У этого актера зрителей нет, более того, они ему категорически противопоказаны. Положив перед собой трёхлинейную винтовку Мосина, он крутит в руках запасной патрон, не вместившийся в обойму. Гильза патрона и его собратьев, уже заряженных в винтовку, снабжена не обычной пулей, а нагановской. Они тоже ждут. И стрелок, и патроны…

На первом этаже этого же дома, в маленькой каморке, щедро заливает настоящего дворника водкой по самую маковку некий очень радушный господин, в котором точно никто не узнал бы Аполлинария Андреевича Белова, штаб-ротмистра пятого отделения Штаба Отдельного корпуса жандармов (наблюдение за деятельностью жандармских управлений по политическому розыску и производству дознаний), человека с огромным опытом оперативной работы.

Да… Роли, роли, роли…

* * *

К подъезду ресторана плавно подруливает представительное авто. Водитель, гордо вскинувший подбородок от осознания высокой миссии – личного водителя такого господина, степенно подкатывает и останавливается у тротуара напротив парадных дверей, напрочь игнорируя какие-либо приличия и очередь извозчиков, дожидающихся лёгкого ночного заработка.

Спустя несколько минут гренадерского вида швейцар с огромной седой бородищей, олицетворяющий величественное достоинство, отворяет массивную дверь и вытягивается во фрунт. Из распахнутой двери, галантно пропуская вперед даму, вальяжно выходит ОН – Победитель, Цезарь, будущий вершитель судеб человеческих, любимец женщин, дуэлянт и авантюрист. Ох, и непроста роль облечённого Властью. Даже если ты только и умеешь, что «руками водить», отыгрывать надо убедительно, чтобы не оказаться в другой, менее уважаемой роли. Чем выше залезешь, тем большее количество живых игрушек зависит от тебя и тем интереснее ими играть. До конца отыгрывая свою главную роль, полный вальяжный господин не спеша двигается к услужливо распахнутой шофером дверце авто…

В тот самый момент, когда «вершитель судеб Отечества» двинулся к автомобилю, страж закона вдруг замечает непорядок – двигающегося обратно той же вихляющей походкой студента – и резво приступает к принятию мер по искоренению потенциально опасного элемента. Роль у него такая, ничего тут не попишешь. Швейцар хмыкает, свысока взирая на это, – для него всё же какое-никакое развлечение. А что до своей роли, так чем величественнее ты себя ведёшь на этом месте, тем более тебя воспринимают лакеем. И просто, и не надо во исполнение своих обязанностей суетиться и унижаться, даже перед этой вот непростой шишкой. Достаточно открыть дверь и притвориться неподвижной статуей. Уж явно у того, кто сейчас прошествовал мимо, так не получится перед более высоким чином. Придется, небось, покрутиться, как вот тому же городовому.

Юнец, видя направляющегося к нему городового, резко разворачивается и задаёт стрекача. Городовой, исполненный праведного негодования, придерживая шашку, заливисто свистит в свисток и припускает за студентишкой…

Конечно же, все присутствующие – и вальяжный господин с дамой, и водитель, и швейцар, не говоря уж о немногочисленных прохожих-зеваках, находящихся в том момент на проспекте, – с интересом наблюдают за разыгравшейся комедией. Что делать – старинная русская забава, ведь интересно же, догонит легавый студента или не догонит…

И именно поэтому никто впоследствии так и не смог вспомнить, откуда донесся звук выстрела и в какой момент голова вальяжного господина лопнула, как спелый арбуз, от попадания в неё семиграммового кусочка свинца, разогнанного раскаленными пороховыми газами до сумасшедшей скорости…

Член Государственного Совета Российской империи, лидер партии «Союз 17 октября», особоуполномоченный Красного Креста на фронте, председатель Центрального военно-промышленного комитета, бывший председатель Государственной Думы, будущий автор и организатор дворцового переворота и несостоявшийся военный и морской министр планировавшегося Временного правительства России Александр Иванович Гучков прекратил свое бренное существование… Роли сыграны, спектакль окончен. Занавес – и продолжительные аплодисменты…

 
…Всё позади, – и КПЗ и суд.
И прокурор и даже судьи с адвокатом.
Теперь я жду, теперь я жду, куда, куда меня пошлют.
Куда пошлют меня работать забесплатно…
 

Тьфу! Прицепилась же песенка Высоцкого… Одно хорошо – всё действительно позади. Ну, по крайней мере, этот этап нашей жизни… Винтарь скинули Аполлинарию, отошли чётко по плану. Я спустился по верёвке с чердака, вышел в точку рандеву и приехал на квартиру в сопровождении сурового «стража порядка» Фёдора на извозчике, Остапец с Вадимом тоже успели проскочить на Васильевский как раз перед разводом мостов.

Третий час ночи… Дмитрий Иванович уже успел начисто соскоблить свою небритость и отмыться от свекольного настоя, Вадима отправил смывать дурно пахнущий образ вольнодумца-студента, Котяра застилает белье на кроватях и диванах, где вновь прибывшие будут ночевать. В печке-голландке весело догорает порезанная на лоскуты полицейская форма и моя пиджачная пара…

Все при деле… Пока мужики приводят себя в порядок, я накрываю на стол. Свежий хлеб, сало, солёные огурцы, картошка в мундире. Режу луковицу, открываю банки тушняка, расставляю стаканы, разливаю припасенную водку. Ничего, мне не трудно товарищей уважить после боевого выхода. Им посерьезней поработать пришлось.

Спустя двадцать минут все мы чинно восседаем за накрытым столом в гостиной. Одетые по форме, с крестами и медалями. Именно так! Мы не бандиты, мы – солдаты и защитники Отечества! Пусть даже придется его защищать и не совсем привычным способом…

Ну-с, начнем-с… Как там у классиков?.. Если не можешь предотвратить пьянку, надо её возглавить! Но сначала – официальная часть. Надо что-то сказать, хлопцы ждут… Встаю, поднимаю стакан и оглядываю остальных, замерших по стойке «смирно»:

– Это тоже война, ребята. Беспощадная, до смерти. Пленных здесь не будет, только предатели. Родина у нас одна, и защищать её мы будем любыми способами! Только так, и никак по-другому! Иначе цена поражения будет страшной! Поэтому… Наше дело правое!.. Сегодня мы ликвидировали первого внутреннего врага… Так что, братцы… Нет, не братцы… Братья… Благодарю за службу!

– Служим Престолу и Отечеству! – шепотом «рявкают» мои ребята… А бывший студент, вечно смешливый Вадим очень серьезно добавляет:

– И отдельному батальону специального назначения!.. Да будет так, ребята, да будет так!

Глава 12

Встреча с Павловым произошла через несколько дней на той же квартире. Предварительно академик телеграммой сообщил о своём посещении столицы и изъявил непреодолимое желание пообщаться. Только вот общение поначалу вышло несколько бурным и на повышенных тонах. Иван Петрович молча отвечает на рукопожатие, когда я открываю ему дверь, проходит в гостиную и усаживается за стол, уже накрытый для чаепития.

Сажусь напротив и выжидательно смотрю на до сих пор молчащего и нервно барабанящего пальцами по столу «собеседника». Наконец его прорывает:

– Ты что творишь, старлей?!

Шёпотом, оказывается, тоже можно орать. Не люблю, когда на меня наезжают, но и не отвечать как-то невежливо.

– Если вообще – то готовлюсь к поступлению в Академию Генштаба, обучаю свою штурмовую роту правильному обращению с автоматами в Ораниенбауме. Если конкретно сейчас – пытаюсь внимательно вас выслушать, Иван Петрович. Но пока безрезультатно – никакой аналитической информации, одни только непонятные эмоции.

– Денис Анатольевич, громкое убийство, о котором кричат все, не только российские газеты, – ваших рук дело? – Павлов немного сбавляет обороты.

 

– Вы о некоем внезапно почившем в бозе Александре Ивановиче? Если говорить правду – боевой группы эсеров, если честно – то да.

– Ты совсем охренел?! – Академик лупит ладонью по столу так, чашки подпрыгивают на своих блюдцах, жалобно звякая. – Ты кем себя возомнил?! Тоже мне мессия нашёлся! Спаситель человечества хренов! Ты хоть понимаешь, что делаешь? Мы хотим эту долбаную революцию со всеми её последствиями предотвратить, а ты своими руками Гражданскую войну начинаешь!

– Если вы не в курсе, господин академик, то этот человек хотел похитить мою беременную жену! И, скорее всего, для того, чтобы заставить некоего капитана Гурова с его батальоном выполнять все его прип…ди! В этот раз, слава богу, неудачно. Мне что, ждать теперь следующей попытки?

– Твоя супруга и твои близкие теперь в безопасности. И если бы тогда послушался меня и сразу отправил Дарью Александровну ко мне в институт, то ничего этого бы не было. – Павлов несколько утихомиривается.

– А не припомните, любезный Иван Петрович, кто в… той истории лично принимал отречение императора? Таких нужно только давить как тараканов. Перевоспитаться они не смогут. Отстреливать, как бешеных собак!

– Пока что Бешеным называют тебя… Да помню я всё! И вполне с тобой согласен. – Академик вроде успокаивается. – Только действовать надо не так явно. Один раз эсеры в качестве исполнителей и проскочат, а потом? Возмущение и недовольство в обществе, как следствие – открытый саботаж всех решений регента. У нас сейчас еще недостаточно сил для открытой борьбы. Пока что все, на что можем рассчитывать, – твой батальон, корпус Келлера и, возможно, Деникин со своими Железными стрелками и Каледин с отдельными верными частями. Остальные либо будут колебаться, либо открыто выступят против. Да и помимо армии… Вот надо будет тебе срочно перекинуть своих бойцов в Питер, столкнешься с саботажем путейцев, которые загонят эшелон к черту на кулички, – и что? Будешь обходчиков на рельсах расстреливать?

– Буду расстреливать тех, кто это организует. На каждом перегоне брать начальника станции с собой и, если что, – сразу у насыпи пулю в лоб. И чтобы он об этом заранее знал!

Павлов молча смотрит на меня, затем сокрушенно вздыхает:

– А если на тебя сейчас навалится вся эта судейско-адвокатская… стая?

– Поищут свидетелей в ресторане, на Невском, в синематографе. Ну, приехал офицер с фронта, дорвался до удовольствий, нажрался в меру дозволенного и поехал на квартиру отсыпаться.

– Да не поможет это всё! Глазом моргнуть не успеешь, разжалуют, лишат всего и посадят.

– Ну, это вряд ли. Скорее всего, уеду куда-нибудь подальше, в спокойную страну…

– Уедет он… В Сибирь ты уедешь! И хорошо, если по дороге не грохнут… Ладно, оставим пока эту тему. Но будьте любезны, господин капитан, больше никакой самодеятельности, – Иван Петрович «выпускает пар» и переводит разговор в более конструктивное русло: – Я уже практически отработал технологию получения очень интересных веществ, с помощью которых можно легко воздействовать на психику…

– Скополаминчиком хвастаетесь, господин академик?

– Уже известили? – Павлов, впрочем, не выглядит удивлённым.

– Да, Петр Всеславович обо всём рассказал.

– Еще один сторонник силовых методов! – хмыкает Иван Петрович вполне безобидно. – Повторюсь, я не против ваших действий, но считаю, что поры до времени работать надо тихо и незаметно. А жёсткие акции приберечь на последний момент и проводить быстро, неожиданно и сразу во многих местах… А пока использовать новейшие достижения химии. В частности, кроме упомянутого скополамина есть еще такие «лакомства», как ЛСД и псилоцибин. Пришлось повозиться на пару с Голубевым, но результаты очень даже неплохие. Он, кстати, сказал, что при должном использовании их можно с успехом применять при лечении той же шизофрении…

– Ага, сначала посадим на иглу, а потом будем лечить. Кстати, напомните мне, пожалуйста, господин академик, в смысле – товарищ майор, ЛСД-28, случайно, не классифицируется как боевое отравляющее вещество психохимического действия?

– Даже если и так? По-моему, это всё же лучше, чем стрелять направо и налево. Я имею в виду, что шума будет не в пример меньше… Ладно, наливай свой чай, и поговорим о дальнейших делах.

Наполняю посуду круто заваренным чаем, не успевшим остыть за время павловских пассажей, и с нетерпением жду продолжения. Академик с видимым удовольствием делает пару глотков, затем возвращается к беседе:

– С Николаем дела обстоят неважно… На престол ему уже не вернуться. Состояние по-прежнему тяжёлое, но о погосте речь уже не идёт. Скорее всего, на ближайшей неделе придётся ампутировать два пальца на руке – гангрена. На лице останутся следы от ожогов, хромать будет – связки повреждены. Да и сам он считает, что это ему – кара небесная.

– Я так думаю, есть за что. В такую задницу страну загнать!.. А медицина, значит, бессильна, другими делами занимается, грибочки интересные выращивает, – позволяю себе немного поехидничать.

– Во-первых, антибиотики пока только зарождаются как класс лекарств, причём давать что-либо без достаточных клинических испытаний данному конкретному пациенту – по меньшей мере верх глупости. – Павлов не обращает внимания на моё ерничание. – А во-вторых, я там не единственный врач. С Боткиным общий язык нашёл, но вот этот хренов Гришка с помощью Аликс доставляет немало проблем. Боится свою выгоду упустить, вот и нашёптывает. Это ему не так, то не этак. И Николая специально уморить хотим, и не от Бога эти все лекарства да аппараты…

– Так, может, в речку его, пока льдом не покрылась? Или князиньке Юсупову намекнуть, чтобы шевелился побыстрее?

– Не надо, с ним я как-нибудь сам… поработаю. А вам, Денис Анатольевич, задание посерьёзней предстоит. Через неделю Федор Артурович будет в нашем институте, великий князь Михаил тоже должен приехать. Указ о назначении его регентом вчера подписан, завтра-послезавтра объявят. На опекунство Николай с Аликс не решились, в основном из-за мадам Брасовой. Император сказал, что не собирается отдавать воспитание сына в руки этой… Михаилу Александровичу придётся назначить Регентский совет, вот он и хочет выслушать наше мнение. Но помимо этого, открою маленький секрет, назначит вас офицером на должности флигель-адъютанта. Не волнуйтесь, батальон по-прежнему остаётся под вашим командованием. В том числе и для ценза. Не смогли мы пока вас сделать подполковником, но стараниями Келлера орденов у вас теперь полный комплект. И запись в формуляре имеется, мол, заслужил все награды, положенные в его чине.

– Как это – все? – удивляюсь вполне искренне.

– А вот так. Станислав третьей степени с мечами и бантом за успешное задержание в прифронтовой полосе германского шпиона, оказавшего со своим подручным вооруженное сопротивление. И Анна третьей степени с мечами и бантом за получение в пятнадцатом году в германском тылу важных разведывательных сведений, ныне полностью подтвердившихся. Как говорили… м-м-м… в другом месте и в другое время – «награда нашла героя». Так что примите мои поздравления, но сейчас разговор не об этом. – Иван Петрович делает еще несколько глотков из своей чашки и продолжает, стараясь говорить тише: – Надо решать вопрос с германским фронтом. Сепаратный мир и выход из Антанты нам не нужен – Германия и так обречена. Слишком активных действий, как того хочет наш генерал Келлер, нам делать тоже не дадут. Я имею в виду англичан с французами. Сами знаете, по их планам наша задача – оттягивать на себя как можно больше немцев, не имея при этом никаких успехов. По их цивилизованному мнению, не должны мы выиграть эту войну, Денис Анатольевич, должны только обескровить себя и противника. Чтобы они потом захапали обе страны. Поэтому мы предложили великому князю Михаилу устроить «странную войну», как это было в тридцать девятом. Фронт будет, стрельба – тоже, но кровь лить очень сильно воздержимся.

– А те же англо-французские пастухи, что, молча будут на это смотреть?

– Основной причиной пассивности будет саботаж зажравшихся вконец чиновников и террористическая деятельность всяких там революционеров. Причём и то, и другое должно иметь явный германский след… Как и что делать конкретно – поговорим в институте, но по-любому должно быть решено на самом высоком уровне. А чтобы обеспечить встречу этих высоких договаривающихся сторон, и нужен этот самый «офицер на должности флигель-адъютанта» с самыми широкими полномочиями. И батальон его головорезов для безопасности, скрытности и успешности проведения переговоров. Я имею в виду, чтобы никто и ничто не смогло помешать.

– И как, Иван Петрович, вы это себе представляете?

– В институте до сих пор находится знакомый вам гауптман фон Штайнберг со своим заместителем. Они уже раскололись до самого донышка и теперь маются неизвестностью относительно своей дальнейшей судьбы. Гауптман признался, что работает на разведотдел германского генштаба, который возглавляет полковник Вальтер Николаи. Данный господин вхож в ближайшее окружение кайзера, насколько мы знаем, имеет право личного доклада Вильгельму.

Вы должны убедить фон Штайнберга и Майера в нашей заинтересованности в затишье на фронте, затем переправите их к своим, договорившись о связи. Немцы давно уже ищут возможность для конфиденциального разговора. Покушение на Николая, кстати, тоже с этим связано. Как раз незадолго до этого в Стокгольме был снова замечен некий господин Андерсен, уже два раза выступавший посланцем датского короля Христиана Десятого с мирными инициативами.

– Что, план Шлиффена не сработал, теперь хвост поджимают?

– Похоже, что – да. И будут торговаться изо всех сил. Утопающий хватается даже за соломинку.

– Это, конечно, все хорошо, но пока у них большой кусок нашей территории. И я так думаю, они с ним не очень охотно будут расставаться.

– А если… Хм… Денис Анатольевич, вы натолкнули меня на интересную мысль.

Академик какое-то время смотрит в никуда, задумчиво позвякивая ложечкой в стакане.

– Нет, надо будет досконально изучить данный вопрос… Это я к тому, что, выйдя на границу с Польшей, объявить о даровании ей независимости. Давно ведь обещали. Как поведут себя поляки? Учитывая Польский легион у австрияков и, допустим, отправку Польской стрелковой бригады из нашей армии… Ладно, не будем бежать впереди паровоза… Пока что ваша задача – поработать с гауптманом и отправить его живым письмом в родной фатерлянд. А там – ход за немцами. Думаю, должны откликнуться. Так что, решайте, господин капитан, все неотложные вопросы, и – вперёд, в Москву.

– Подготовка к экзаменам в Академию подпадает под категорию неотложных? С такими вояжами я рискую с треском провалить их. Там те еще церберы сидят, без ножа режут…

– Справитесь, Денис Анатольевич, я в вас верю, – заявил, хитро прищурившись, Павлов. – Чтобы вы, да не смогли? Все, благодарю за чай, пора ехать…

Глава 13

Мы сидим в кабинете академика и, неторопливо переговариваясь, пьём кто чай, кто кофе, ожидая прибытия регента империи его высочества великого князя Михаила Александровича, который, как и положено всем особо важным персонам, искренне считает, что людям его круга позволительно опаздывать на …дцать минут из-за каких-либо виртуально-неотложных дел. К чести последнего, опоздание не превысило правил приличия и было обусловлено неисправностью в моторе авто, что легко проверялось и, скорее всего, было правдой.

На этом собрании высокого ареопага мне приходится довольствоваться ролью статиста и зрителя, что отнюдь не способствует хорошему настроению. И вовсе не потому, что накатывает приступ мании величия, просто если сначала приходится слушать о проведённой работе и успехах других, значит, потом придётся с большой долей вероятности исполнять их решения… Хотя моя фамилия всё же прозвучала и даже не в винительном падеже из уст генерала Келлера:

– …Благодаря грамотным и самоотверженным действиям капитана Гурова и его батальона Барановичская операция, проведённая с небольшими потерями, привела к отводу германских войск на запад до линии Луцк – Холм – Влодава – Белосток – Августов – Кошедары – Свенцяны – Двинск – Рига. Учитывая, что генералу Брусилову так и не удалось похоронить наш Второй Гвардейский корпус в болотах под Ковелем, который германцы оставили из-за угрозы окружения войсками Западного фронта, – результат более чем положительный.

Да, задача летней кампании, будем считать, выполнена. – Великий князь на секунду довольно улыбается, потом снова становится серьёзным. – Теперь дело за союзниками, которые сейчас, не жалея, кидают свои дивизии в мясорубку под Соммой. По данным нашего Генштаба, на середину августа их потери уже составили около ста двадцати тысяч английских солдат и сорока тысяч французских. Это при том, что успех очень сомнительный, первая полоса обороны прорвана частично, только в нескольких местах. К сожалению, более подробной информацией я пока не обладаю. И не исключаю, господин капитан, что всё же придется вам пообщаться с представителями союзников с целью изучения ими новых способов действий в позиционной войне…

 

Предчувствия меня не обманули! Пам-парам!.. Ну вот, началось! На кой хрен, спрашивается, нужны мне эти, не приведи Господь, будущие коллеги-конкуренты? Может, их превентивно похоронить без лишнего шума?..

– Надеюсь, размытых фраз типа «с Божьей помощью» и «повезло» им будет достаточно?

– Добавьте, Денис Анатольевич, к вышеперечисленному общий замысел, не раскрывая конкретных тактических деталей и особенностей подготовки личного состава, и будет вполне приемлемо, – видя мою кислую мину, дружески улыбается Федор Артурович. – Задача достаточно простая – и рыбку съесть, и… косточкой не подавиться.

– Ага, знаю я ваши простые задачи. Пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что, сделай так – не знаю как, но чтобы начальству понравилось… Ладно, разберёмся что рассказать, что показать, а что и дать попробовать.

– Денис Анатольевич, я не имел в виду лично вас. Проинструктируйте кого-нибудь из офицеров батальона, потому как сами в это время будете заниматься совсем другим делом. Не снимая с командования батальоном, как главнокомандующий, назначаю вас офицером для особых поручений, прикомандированным к Ставке. Официально будете в подчинении генерала для поручений Петрово-Соловово, но Борис Михайлович будет извещён, что вас не надо загружать кроме как по моему личному указанию. – По всему виду великого князя ясно, что он затронул важную тему. – Прошу отнестись к этому со всей серьёзностью. Мне нужен человек, который будет моими глазами, ушами и руками и которому я могу всецело доверять… Иван Петрович и Федор Артурович, когда рассказывали… м-м-м… некую историю одной страны, упомянули термин «странная война», произошедшая между… В общем, вы понимаете, о чем я. Так вот, я хочу еще раз обсудить со всеми присутствующими, насколько нужен нам аналог сего действа в отношении Германии.

– Ваше импе… Простите, Михаил Александрович, но я остаюсь при своём мнении и считаю, что мы должны продолжать активные действия против рейха, – Келлер высказывается первым и, судя по тону, о наболевшем. – Даже в этой кампании мы могли бы ликвидировать балтийскую группировку немцев, освободить Ригу, снова провести наступление в Восточной Пруссии, не повторяя ошибок четырнадцатого года.

– Федор Артурович, положение в стране именно сейчас очень напряжённое. Думцы чуть ли не на каждом углу кричат об ответственном министерстве, что означает, если вы забыли, подотчетность исполнительной власти перед ними, следовательно, фактическое установление конституционной монархии, – Павлов со своего места пытается урезонить развоевавшегося генерала. – Параллельно с ними агитаторы всех мастей очень вольготно чувствуют себя как в запасных батальонах, так и в частях на фронте. И тоже хотят добиться уничтожения существующей власти. И в такой момент кидать в наступление наиболее верные и боеготовые полки – не самый лучший вариант. Мы сейчас можем рассчитывать на ваш особый корпус, Деникина и Каледина… Простите, Денис Анатольевич, и на ваш батальон – тоже…

– Добавьте еще моих горцев из Дикой дивизии, Иван Петрович, – добавляет великий князь Михаил Александрович. – В Ставке имел беседу с генерал-лейтенантом Багратионом, что ныне ей командует. Дмитрий Петрович в приватном разговоре заверил, что меня там помнят и достаточно будет только одного слова… Нет, я отнюдь не восторженный юноша, верящий первому встречному. Я выезжал на пару дней на Юго-Западный фронт, чтобы оценить реальное положение дел, и нашёл время и возможность побывать в гостях у старых сослуживцев. Они действительно пойдут за мной, если позову.

– Прошу простить, Михаил Александрович, но насчет этих джигитов у меня есть сомнения, – пробую высказать свое единственно правильное (для меня, во всяком случае) мнение, а то опять начнется спор ради спора. – И дело не в их верности, а в том, что если кавказцы будут использованы при возникновении городских беспорядков, нашим либерастам… виноват, интеллигентам очень быстро придёт на ум сравнить их с монголо-татарами и окрестить вас новым, но от того не менее кровожадным Батыем… Что же касается дальнейших планов, мне кажется, что нельзя успешно воевать с очень нестабильным и непредсказуемым тылом. А он в данный момент таковым и является. Поэтому лучше – странная война… Более того, мои слова могут показаться несколько кощунственными, но я бы даже исподтишка поощрял солдатские братания, направляя их, естественно, в определенное русло.

– Что вы имеете в виду, Денис Анатольевич? – великий князь озвучивает общий вопрос.

– То, что образ врага в лице германцев у нас давно уже сформирован и, как мне кажется, порядком подзатёрт. Простые солдаты, который месяц уже сидящие в окопах, начинают видеть в зольдатенах таких же простых людей, как и они сами… Если следовать нашим послевоенным планам, чтобы «дружить» с Германией, нужно немного очеловечить немцев. Естественно, не всех и не до такой степени, чтобы солдаты отказывались воевать. Основная мысль, которую нужно вложить им в головы – да, мы сейчас воюем, но вы, гансы, жрете свою консервированную позапрошлогоднюю брюкву, а у нас питание всяко получше. И после войны его императорское высочество регент Михаил фронтовикам землю даст, ведь после японской выкупы-то отменили же, как об этом молва людская талдычила. А вот когда закончим воевать, оттаптываться на гордости побежденных не собираемся, мол, русский человек отходчив, сначала подрались, потом бутылку мировой выпили и помирились…

– Ну да, учитывая поговорку «Что немцу смерть, то русскому похмелье»… И кто же будет эти мысли в солдатские головы вкладывать? – с явным сомнением в голосе интересуется Келлер.

– Во-первых, полковые священники, вдохновлённые протопресвитером Георгием Щавельским после доверительной беседы с главнокомандующим. А во-вторых, господа жандармы, которые получат пока негласное разрешение создавать агентуру в войсках, пусть даже втайне от командующего Отдельным корпусом. Разумеется, не кто попало, а проверенные люди.

– Решили идеологической работой заняться, господин капитан? – Павлов с усмешкой смотрит на меня. – Кстати, хотел вам поручить одно дело, которое сами же и инициировали, но пока что не получается… Я насчет предложенных великой княжне Ольге фронтовых агитбригад. Но Шаляпин пока в Крыму, пишет какую-то книжку на пару с Горьким, так что придется обождать.

– Для этого, Иван Петрович, суперстары не так уж и нужны. Несколько поющих, например, сестер милосердия и гармошка с гармонистом впридачу – на первых порах достаточно. А Шаляпин ваш – он же классик, сомневаюсь, что он будет петь «Землянку» или что-нибудь подобное.

– А вот тут угадали, Денис Анатольевич! – Академик теперь уже широко улыбается. – Принц Ольденбургский одобрил инициативу, и во многих госпиталях уже вовсю проходят вечерние или воскресные мини-концерты. Так что появится свободная минутка, зайдите ко мне, надо подумать насчет репертуара.

– Это всё хорошо, но мы несколько отвлеклись от повестки дня, – немного недовольно останавливает нас Келлер. – Хорошо, я не против этой странной войны, тем более что бои местного значения никто не отменяет в таком случае…

– Да, прошу простить, ваше императорское высочество. Что я, как офицер для особых поручений, должен делать?

Великий князь Михаил снова недовольно морщится, но затем, понимая, что другое обращение в данном случае прозвучало бы несколько фамильярно, переходит к сути вопроса:

– Ваше первое поручение – через пленного гауптмана и его заместителя наладить контакт с разведывательным отделом германского Генерального штаба и предложить через него кайзеру обсуждаемый сейчас вариант. Условия, при которых мы можем пойти на это, обсудим позже. Нынче нам нужна связь, свидетельствующая о заинтересованности германцев в нашем предложении. Далее, господа, я хочу задать один вопрос и прошу ответить на него совершенно искренне… Кто-либо из вас причастен к смерти господина Гучкова?..

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47 
Рейтинг@Mail.ru