Дмитрий Ромов Тебя услышат. Том 1

— А охрана?

— Я подумала, что свалили, — пожала она плечами. — А потом смотрю в сторожке мечутся, подошла и точно. Там они родненькие. Выбраться не могут. Ну я ещё подпёрла

Она показала на отдельно стоящий трейлер с зарешёченными окнами. Дверь была подпёрта спортивной лавкой.

— Сколько их там? — спросил я.

— Двое вроде, — пожала она плечами. — Я к ним не лазила.

Я забрался на водительское сиденье её «Фольксвагена», повернул ключ. Движок схватился, вроде как завёлся и тут же заглох. Я попробовал ещё раз. Всё повторилось.

— Вот-вот, — сказала «цыпа» и выругалась. — Два часа уже так. Я уже аккумулятор поменяла, а толку нет.

— Аккумулятор не причём, похоже, — сказал я. — Пассатижи есть?

— Это точно? — нахмурилась девушка. — А что тогда? Держи.

Она вытащила из кармана пассатижи и протянула мне.

— Вы давно машину водите? — спросил я и махнул Шершню, чтобы он подъехал.

— Да уж не первый день, — нахмурилась она, глядя на нашу буханку. — Тачка у вас как из одного места, конечно. Походу досталось вам, парни.

— Я Михаил, если что.

— Люба. Любовь Павловна.

— Любовь Павловна, а вы куда путь держите?

— Да куда тут? В Верхотомск мне надо. Я вчера приехала договор подписывать. А на главном складе светопреставление началось. Как мне сбежать удалось, до сих пор понять не могу. Инстинкты, наверное, сработали… Затаилась там, ну, короче.

Люба рассказывала живо, где-то даже иронично. Без кривляния и рисовки. Слова лились из нее потоком, будто пробку выдернули.

— Я по лесу болталась всю ночь. Каблуки сломала, пришлось туфли выбросить. А они, между прочим, настоящие лабутены. Да-да, не смейся. Ну а потом вспомнила про этот склад, двинула сюда напрямки. А тут никого. Прибарахлилась вот. А машина не заводится. А с вами-то чё?

В этот момент подъехал Шершень на буханке.

— Выходите, — кивнул я своим. — Только бдительность не теряйте.

— Фига се... У вас ребёночек… Тебя как зовут, подруга?

Леночка молча глянула на «цыпу» и прошла за матерью.

— Надо Макара Степановича вытащить, — сказала Ирина. — Девушка, у вас аптечка есть?

— Наверно, — пожала Люба плечами и уставилась на окровавленного Степаныча.

— Слушайте, несите его туда! — предложила она, указав на склад. —Там столы есть теннисные, кровати раскладные. Сейчас я аптечку посмотрю. Откуда вы такие красивые вырвались?

— Из Ленинска.

— Как ваша буханка вообще ещё ездит…

Я открыл капот фургона, но взгляд то и дело метался в сторону приоткрытых ворот склада. Товары для туризма и рыбалки. Это же просто пещера Али-Бабы в нашем положении!Под капотом сразу бросился в глаза толстый гофрированный патрубок, болтавшийся без хомута.

— Воздух сосёт, — сказал я показывая на него Любе.

— Чего?

— Патрубок, вот чего. Проволоку надо. Вместо хомута. Нужно шланг этот зажать.

Я натянул патрубок, поставив на место, и поискал взглядом, чем бы его затянуть. Наклонился вниз, заглянул под машину, крякнув от боли.

— В кузове есть разная хрень, — сказала Люба. — Посмотришь? Я там пассатижи нашла.

Я посмотрел. Там стоял деревянный ящик со старыми замасленными инструментами. В нём нашёлся кусок толстой медной проволоки.

— Подойдёт, — кивнул я и двинул к капоту.

Закрепил патрубок и на этот раз двигатель завёлся нормально.

— Хорошие вы ребята, как я погляжу, — сказала Люба. — Не быкуете, не угрожаете. Может…

Она осеклась и посмотрела исподлобья на Шершня. Тот разулыбался во все зубы, блеснув золотой фиксой.

— Эх, Люба-Любонька, — пропел он. — Целую тебя в губоньки.

— Сглазила, — помотала головой «цыпа».

— Да ладно тебе, не кипишуй, Любань, — подмигнул Шершень. — Уж меня точно бояться не след. Я же весь, как на ладони. А вот с Кумом и Абрамом поосторожнее. Мутные они кенты. Фраера, в натуре.

Люба нахмурилась, а потом вдруг улыбнулась и покачала головой.

— Новое слово в технике подкатов, — хмыкнула она. — Как там ваш раненый? Идём посмотрим.

Эдуард с Ириной промыли и обработали раны Степаныча. Уложили его на стол, перебинтовали. Леночка стояла рядом. Не отходила ни на шаг.

— Шершень, ты бы мог постоять на стрёме пока? — спросил я. — Чтоб молчуны нас здесь не накрыли.

Тот нехотя вышел наружу. Закончив, с перевязкой, мы все вышли к нему.

— Предложение такое, — сказал я. — Любовь Павловна, предлагаем двигаться дальше вместе на вашем фургоне. В одиночку сейчас никому не выжить, поверьте. Вместе шансов больше.

— Я тоже так думаю, сделалась она серьёзной. Но только чтоб без глупостей, без Любонек и губанек.

Она глянула на Шершня.

— Отвечаю, — ухмыльнулся он, пройдясь в очередной раз взглядом по фигуре «цыпы».

— Тогда, — кивнул я, — придётся нам хорошенько раздербанить ваш склад.

Люба не возражала.

— Я ночь в лесу провела, — кивнула она. — Меня убеждать не надо.

Еды было мало. Мы забрали всё что нашли — три коробки консервов, предназначенных для охранников, судя по всему. Воды почти не было. Пришлось брать спортивные напитки. Их было много. Средств гигиены не нашлось, зато были газовая горелка, баллончики к ней, сухое горючее, аптечки, топорики, пилы и два арбалета со стрелами. Ещё мы прихватили ружьё для подводной охоты и несколько гарпунов, капроновые шнуры, рыболовные снасти, канистры, спальные мешки, термосы, одежду, обувь.

Взяли туристские навигаторы, похожие на спутниковые телефоны из моих времён, эхолоты, свистки, ножи, и всякую другую очень важную хрень.

Степанычу стало немного лучше. В фургоне нашёлся Пенталгин. Так что его, замотанного, как мумию, посади в раскладное кресло караулить дорогу. Дали свисток и бинокль. Места здесь были безлюдные только относительно. В километре по проселку имелась большая деревня. И, как раз, оттуда беда и пришла…

Степаныч пронзительно засвистел, я выглянул из склада. По проселку в нашу сторону неслась толпа молчунов. Ломаные движения, резкие дерганья — перепутать их с живыми людьми было невозможно. Они явно нас услышали и резко ускорились.

— Живо грузитесь! — крикнул Степаныч.

Ирина затолкала Леночку в фургон и впрыгнула за ней. Шершень затолкал туда и Любу, а сам забрался в кабину. Я подбежал к боковой двери. Степаныча не было. Я покрутил головой, выискивая взглядом, куда он мог подеваться и тут… волосы на голове поднялись дыбом, а сердце ухнуло в глубокую пропасть.

Совсем не оттуда, откуда мы ждали на меня неслось огромное полчище молчунов. Затрещали ветки, кусты будто ожили. Прямо на меня неслась орда мертвецов. Я резко задвинул боковую дверь и прижался к ней спиной. Отступать было некуда, да и времени не оставалось.

Изломанные, измученные молчуны с воспалёнными глазами и скрюченными пальцами неслись прямо на меня. Расстояние сокращалось неимоверно быстро. Жить оставалось пять… четыре … три… два...

Хоть бы склон увить плющом

Мне б и то отрада,

Хоть бы что-нибудь еще...

Все не так, как надо!

И тут со стороны склада послышался громкий и резкий звук мотора. А потом я услышал крик.

— Своих не бросаем!!!

Из ворот вылетел Макар Степанович на квадроцикле…