Полная версия:
Протек Тор Пылесос для демона
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– В некотором роде, – уклончиво ответил дед. – Во всяком случае, в этих вопросах я разбираюсь неплохо.
Он сделал ещё пару шагов в сторону девушки, и свечи, до этого времени горевшие спокойно, стали гореть ярче в несколько раз.
– Видишь, – указал он рукой на свечи, – тебе просто не хватает личной силы, чтобы сделать задуманное.
– Возможно, – Стефания покачала головой. Она знала, что не настолько сильна. Во всяком случае, не так, как была сильна наставница. Но та ей всегда говорила: сила – дело наживное. Чем больше работаешь, тем сильнее становишься. И если бы сила была главным козырем в нашем ремесле, то среди нас были бы одни грузчики да штангисты.
А ещё, как спасательный круг, в голове всплыло другое наставление, которое она получила от наставницы:
– Не позволяй никому оценивать ни себя, ни свою работу! Хорошо ты сделала или плохо, сильная ты или слабая – со всем этим ты разберёшься сама. Но если ты позволишь это сделать даже мне, то постепенно утратишь возможность оценивать происходящее – тебе всегда будет нужен тот, кто скажет «хорошая девочка» или «плохая». Ты попадёшь в зависимость. Бойся этого!
– Тебе нужен кто-то, кто даст тебе эту силу, чтобы ты смогла сделать больше и лучше! – между тем продолжал вещать дедушка.
– «Добрый молодец», – с некоторой долей иронии и издевкой произнесла Верба так, как ей казалось сказала бы наставница. – А с чего это ты решил, что можешь вмешиваться в чужие дела? Тебя звали? Или спрашивали совета? Я в состоянии понять, что мне нужно, и главное – где или у кого это нужное я могу взять.
Дед понял, что где-то передавил. Не любил он общаться с ведьмами – проще щуку голыми руками поймать, чем убедить в чём-то ведьму, которая не хочет, чтобы её убеждали.
– Ну что ты! – засмеялся дед и развёл руками, из-за чего свечи перестали так ярко гореть и вновь вернулись к своему первоначальному состоянию. – У меня откуда сила?
Она у тебя! Её просто нужно разбудить.
Верба согласилась. Наставница тоже всегда говорила, что сила – понятие внутреннее и только сама ведьма может управлять ею. Слова словами, но всё это не меняет ситуации – а ситуация была совершенно непонятна.
– Дед, – несколько фамильярно спросила девушка, продолжая восстанавливать личные границы за счёт подавления оппонента, – тебе зачем это нужно.
– Мне? – искренне удивился дед. – Мне не нужно – тебе нужно. Разве не так?
– Допустим.
– Ладно, – махнул рукой дед и собрался уходить. – Тебе нужно обряд доделать. Не важно, получится или нет, доделать нужно. Не будешь же ты рисковать своей репутацией ведьмы, которая не доводит дело до конца и не справляется с задачей?
«Сомнение – страшная сила, – подумал дед. – Оно способно разрушать огромные замки и заставлять самых сильных людей искать помощи и поддержки у кого угодно. А ещё тщеславие, гордыня – приправы, от которых даже самое пресное блюдо-событие приобретает уникальный вкус!»
– Подожди! – остановила его девушка. – Откуда мне знать, что ты меня не обманываешь? И что ты хочешь взамен?
– Тебе нужны ответы на оба вопроса? – спросил дед, не двигаясь с места. – Время идёт, обряд стоит, и скоро его действие будет не изменить.
Стефания с сомнением посмотрела на свечи и сказала:
– Важно всё, но в первую очередь дело. Мне нужно закончить дело, и тогда мы поговорим.
– А сил хватит?
– Если не тратить время на разговоры с тобой – возможно.
– Возможно, но не очевидно. Может, стоит поговорить о силе, прежде чем возвращаться к делу.
– Не могу, – категорично ответила девушка. – Это два разных вопроса. Меня учили: разберись с насущным и только тогда начинай думать о будущем.
– Но если ты потерпишь неудачу? – поинтересовался дед с некоторым волнением в голосе. Он явно нащупал слабину в сомнении и теперь пытался расширить плацдарм.
– Значит, буду думать над неудачей и исправлять! – девушка твёрдо ответила и развернулась к обряду.
– Но если ты решишь проблему, то переделывать и исправлять ничего не придётся. По времени всё так же, как с исправлением, а вот результат тебя сможет удивить!
Девушка не отвечала, стоя спиной к деду и возвращая концентрацию на схеме обряда. Дед понял, что нужно идти ва-банк, поскольку, несмотря на то, что она не приняла его помощь, она и не отвергла – а это аргумент, с которым трудно будет спорить в будущем.
– Тогда подвинься, – дед подошёл к могиле и распростёр руки над фотографиями. Свечи загорелись как два факела, стремясь добраться до его рук.
Он постоял так пару секунд и взял две фотографии в руки, сжав их между ладонями. Затем, через мгновенье, передал девушке уже одно фото, на котором молодой человек и его избранница стояли рядом.
– Держи, – довольно сказал дед и добавил: – Вот что значит сила. Поняла?
Девушка молча кивнула и присела на корточки, убирая фотографию в рюкзак. Но вместе с тем она что-то достала из него – что-то небольшое, коричневое, похожее на монетку.
Резким движением она переломила этот предмет и бросила на землю.
Из места, куда упал предмет, поднялся столб дыма, и возникла белая прозрачная фигура, напоминающая привидение. Это была высокая пожилая женщина в длинных развевающихся одеждах. Быстро осмотрев собравшихся, она громко и зычно произнесла:
– Демон!!!
Дед присел, явно потеряв уверенность в себе и своей силе. А фигура между тем продолжила:
– Что ты забыл на чужой земле?
Дед собрался было ответить, но, судя по всему, его комментарии мало кого интересовали:
– Силой торгуешь? Права не имеешь!
– Позвольте, – дед всё же решил вставить свои соображения на этот счёт, – всё на добровольных началах.
Призрак ведьмы увеличился в размерах в два раза и навис над демоном.
– Ты сам покинешь это место, на добровольных началах, или мне тебе помочь?
Дед вжал голову в плечи, но затем, словно вспомнив, кто он на самом деле, начал преображаться, меняя свой нынешний облик. Перед нами возникла уже известная фигура человека-быка с налитыми кровью глазами и дымом, идущим из ноздрей. По размерам он стремился к образу ведьмы, но явно не дотягивал, так и остановившись в своём росте, едва добравшись до её плеча. Пришлось общаться снизу вверх.
– Я Форас, – взревела фигура. Но прежде чем он добавил ещё слово, призрак ведьмы щёлкнул пальцами, и фигура исчезла:
– Да хоть контрабас, – добавил призрак. – Моя земля – мои правила!
– Там ещё один, – указала девушка на надгробие, за которым прятался внук.
Внук, понимая, что дело дрянь, скромно вышел из-за могилы, держа в обеих руках папку с документами и как бы защищаясь ей.
– Я приношу свои извинения за недоразумение и прошу позволить мне покинуть это место, – сказал он тихим голосом.
Ведьмы кивнули, и внук, ускоряясь с каждым шагом, скрылся за могилами.
Призрак повернулся к девушке и сказал:
– Молодец, ты всё верно сделала. Обыграть демона – для этого нужна сила.
В свете луны было видно, что девушка покраснела от похвалы и радостно заулыбалась.
– Я, вообще-то, не стремилась, – скромно сказала ведьмочка, – но когда он начал распушать хвост и говорить о могуществе, то подумала: а почему бы и нет? Если вселенная даёт такую возможность, то стоит ей поверить – согласиться, не теряя контроля.
Бледная фигура наставницы молча кивнула в знак согласия и начала растворяться, возвращая реальности первозданный вид.
– Чёрти что происходит в этом мире, – недовольно сказал дед, когда они с внуком вернулись домой. – Какие-то новые правила, новая реальность!
Внук уселся в своё любимое кресло, которое вечером привезли из магазина и которое выглядело точно так же, как то, которое дед утром разобрал на запчасти. Но телефон не трогал – явно находился в том же недоумении, что и дед.
– Я так понимаю, что-то пошло не так? – уточнил он.
– Ты правильно понимаешь! – огрызнулся дед.
– А с другой стороны, всё могло быть и хуже, – сказал внук, смотря на коробку с пылесосом.
Дед поймал его взгляд и уже собрался уничтожить очередное кресло, но поймал себя на этой мысли и передумал.
– Мне нужно подумать, – сказал он внуку и направился в библиотеку, по ходу пнув коробку с этим символом позора.
3 глава. Акции
Через несколько часов дед с деловым видом вышел из комнаты. В руках у него был смартфон. Видя это, внук крайне оживился такому преображению – до недавнего времени дед был крайне консервативен и всё, что содержало микросхемы или аккумуляторы, обходил стороной. Но на этот раз, видимо, ему было не до соблюдения им же прописанных норм.
– Собирайся, это наш шанс! – сказал он радостно, показывая на экран устройства. К слову – последняя модель, которая только-только поступила в продажу. Интересно, откуда она у него?
– Что за шанс?
– Я обзвонил близлежащих соплеменников, – и, видя иронию в глазах внука, добавил: – Да, обзвонил – на ногах я бы пробегал не один день, пока всех навестил. Так вот – есть отличный вариант. Созреет буквально с минуты на минуту. Правда, пришлось пойти на некоторые уступки. Но это мелочи.
– Дед, – сказал внук, не спеша вставать с кресла, – а тебе не кажется, что ты слишком загоняешься во всей этой ситуации?
– Загоняешься, – дед возмущённо воскликнул, – загоняешься! Ты знаешь, что завтра – конец квартала, и ты знаешь, что будет?
Внук отрицательно покачал головой.
– Если до завтра я не предоставлю хотя бы один контракт, то послезавтра в эту дверь, – он указал на входную дверь, – или в окно войдёт ревизор с проверкой. И если её результаты покажутся ему неудовлетворительными – а они ему покажутся, – то мы немедленно вернёмся домой. Ты хочешь домой?
Внук поёжился, всем своим видом демонстрируя, что домой он не хочет.
– Вот то-то, – мне-то терять нечего – мне до пенсии один шаг. Но если мой преемник будет не готов к этому времени, то на наше место пришлют других. Знаешь, какая в аду очередь на это место?
Внук не знал, но проникся волнением деда.
– Документы брать?
– Непременно. А ещё возьми бутылочку старого виски. Они, бизнесмены, предпочитают его больше других.
И уже на выходе, осматривая квартиру перед уходом, спросил:
– А тебе не кажется, что всё как-то неуклюже? Не так, как обычно.
Внук пожал плечами, не зная, что сказать. Не с его опытом давать оценки происходящему.
– Впрочем, всё это напускное. Сейчас обделаем дело и потом уже будем смотреть, что кажется, а что мерещится.
И шагнул за порог.
Стивен Донахью сидел в своём кабинете на последнем этаже небоскрёба, в своём роскошном офисе. А где, скажите на милость, должен сидеть один из богатейших людей города, как не на самой вершине – как в прямом, так и в переносном смысле этого слова?
Сидел и бессмысленно смотрел перед собой. Из угла доносились звуки проигрывателя – пел Синатра своим убаюкивающим голосом. Раньше это приносило спокойствие и умиротворение. Но сейчас даже как-то раздражало, и, не имея сил встать с места, Стив ждал, пока пластинка доиграет до конца и услужливый механизм прекратит эту нервотрепку.
Но то, что раньше пролетало незаметно, сейчас тянулось целую вечность.
Стив посмотрел на золотые часы, украшенные чёрными бриллиантами, и отметил, что с момента поступления новостей прошло не более десяти минут. Десять минут…
Пятнадцать минут назад он был миллиардером, у ног которого лежал весь мир. А теперь, когда акции обвалились, он стал не просто нищим, у которого ни гроша в кармане. У него в кармане был минус – минус несколько миллиардов!
Эдакая чёрная дыра, которая буквально высасывала из него жизнь, не давая никаких шансов на будущее.
Сын сенатора, он быстро сколотил своё состояние – там купил акции, тут продал. Благо первоначальный капитал имелся в наличии, а советы родственников были весьма и весьма продуктивными. Он никогда ничего не делал своими руками – на всё были слуги, помощники, исполнители.
Деньги решали всё. А если не решали деньги, то решали очень большие деньги. Эта схема работала всегда и везде. Обычно нужно было просто достать пачку денег, и тебе сыпалось множество предложений от менее удачливых и более голодных, которые готовы были сделать за тебя всю работу, даже чёрную.
– Пойми, сынок, – наставлял его отец, – в мире много людей, которые не ценят себя. Но ты, если оценишь их талант, можешь купить его по дешёвке. Ищи пользу от любого, кто находится рядом, и не стесняйся использовать!
Большинство даже не могут понять, что ими только что вытерли пол, по которому ты идёшь к своему трону!
И Стив так делал. Вначале в школе, покупая одноклассников-ботаников и учителей, получая нужные оценки. Причём, как оказалось, учителей покупать было проще и выгоднее – им всегда чего-то не хватало и всегда казалось, что их труд не получает должного вознаграждения.
Достаточно было «упаковать» взятку в бумагу благодарности за их нелёгкий труд и огромный вклад в его, Стивена, образование, как они с лёгкостью брали и подарки, и пухлые конверты. Это были не взятки и не платежи – это была благодарность и признание, выраженные вот в такой простой форме.
Впрочем, был один крепкий орешек, который не вёлся на всю эту чепуху, о чём он как-то раз сказал отцу, на что тот ответил:
– Нет такого человека, которого нельзя было бы купить. Но не рассматривай слово «купить» прямолинейно – это не только деньги, но и то, чего он не может себе позволить, но можешь позволить себе ты. Возможность всегда стоит над деньгами – ищи то, в чём у него нет возможности, и попробуй помочь её обрести. Это сложнее, чем выписать чек, но гораздо интереснее.
И Стив начал копать и сделал это крайне профессионально. Во всяком случае, для подростка двенадцати лет это было верхом изворотливости. Он выяснил всё об «Орешке-преподавателе» у своих аффилированных учителей и прирученных ботаников, у садовника и охранников школы. И наконец нанял частного детектива – информация от которого стала вишенкой на торте расследования.
Теперь он знал об учителе больше, чем тот знал о себе.
А главное, он знал, какой валютой с ним нужно расплатиться…
Синатра закончил исполнять свой очередной шедевр, и проигрыватель шикнул, выведя Стива из состояния ностальгических воспоминаний.
– Детство закончилось, ты стал взрослым – вырос и стал выше. Но помни, что в детстве ты падал с небольшой высоты. И то твоей заднице было больно. А теперь высота приличнее, так что задница может и не выдержать – береги её! – вспомнились слова отца, который, хоть и не уделял ему достаточно времени – во всяком случае, так казалось в детстве, – всё же дал Стиву массу бесценных советов, без которых он бы не был тем, кем является сейчас. Он всегда появлялся в тот момент, когда был действительно нужен – словом, кивком головы, кашлем, он ставил на место то, что разваливалось и рассыпалось. Казалось, он был волшебником, которого слушался весь мир, и Стив очень гордился своим отцом.
И тут Стив осекся в своей мысли: не является, а являлся. Теперь Стив был волшебником, мир которого рушился на глазах и никто кроме него не мог остановить это.
А мог ли он?
В дверь постучали, и после окрика «войдите» в комнату вошли два человека, которых Стивен никогда не видел. Один из них – пожилой человек в дорогом костюме, быстро огляделся по сторонам и уверенным шагом, которого не ожидаешь от джентльмена столь почтенных лет, направился в сторону стола, где сидел Стивен. Второй, молодой человек, почти юнец, так и остался стоять у двери, видимо ожидая команды своего спутника.
– Позвольте представиться, – сказал пожилой человек, подходя к столу и протягивая руку, – Бенджамин Форас.
Стив пожал протянутую ему руку и молча указал на кресло перед столом. Если эта парочка прошла через несколько колец охраны и пробралась через секретаря, значит, с ними можно было иметь дело.
Когда пожилой джентльмен удобно устроился перед ним, он так же молча, одними глазами, задал вопрос о цели визита.
Выглядело это не совсем учтиво, но ранних лет Стивен понял, в том числе и со слов отца, что все эти правила, этикет и иные «культурные танцы» – всё это придумано, чтобы как можно крепче держать тех, кто не разобрался в этом вопросе. Достаточно упрекнуть человека в нарушении этикета – и вот он уже взволнован, растерян и готов загладить вину. Тут-то его можно брать тёпленьким.
Ну а если он всё же не прошёл тест антиинтеллигенции, то и это в пользу – Стив уже знал, что перед ним крепкий орешек, для которого придётся поискать нужную валюту. Дед, сидящий перед ним, был из таких. Он даже бровью не повёл в ответ на молчаливый вопрос Стивена.
Более того, вместо ожидаемого объяснения цели визита он сказал совсем иные слова:
– Вы простите, что я привёл сюда внука. Но он очень хотел познакомиться с одним из влиятельнейших людей нашего города. И с одним из богатейших людей страны.
Последние слова больно ударили по нервам Стива, и он не смог сдержаться, раскрыв перед собой часть карт:
– Простите, господа, вы опоздали буквально на полчаса.
Старик с молчаливым вопросом уставился на собеседника, когда тот продолжил:
– Теперь вы находитесь в обществе самого бедного человека во всех штатах. Возможно, это тоже покажется достижением – я на первом месте с конца. Но не знаю, насколько это будет вам интересно.
Дед погрустнел, демонстрируя сопереживание тому, что только что сказал собеседник. Наверное, даже не демонстрируя, а действительно переживая.
«Странная парочка», – мелькнуло у Стивена в голове, но додумать он не успел, потому как его собеседник повернулся к внуку и сказал:
– Верон, мой мальчик, оставь бутылку на столе и подожди нас в приёмной.
Внук быстро поставил бумажный пакет, который всё это время держал в руках, на стол и быстро скрылся за дверью, оставив собеседников один на один.
– Вы меня простите, что я проявил немного хозяйских ноток, – извинился собеседник Стива, хотя в его тоне не было слышно ни тени извинений, – но вы для него – кумир, и я не хотел бы, чтобы ваша душевная травма как-то наложилась на ваш героический образ. У всякого бывают взлёты и падения.
Но в момент падений мы выглядим максимально жалко, что, несомненно, портит героический образ.
Стив не очень понял, куда клонит собеседник, но утвердительно кивнул. А между тем тот встал и прошёл к проигрывателю, находящемуся в другом конце комнаты.
Посмотрев на диск, лежащий на нём, он не стал менять пластинку, а вновь включил мелодию и повернулся лицом к собеседнику.
Музыка великого певца наполнила помещение, но звучала она как-то по-особенному. Казалось, что это не динамики её исполняют, а сам Синатра поёт в этой комнате.
Казалось, в комнате появилась какая-то магия, хотя хозяин не понял или не заметил этого факта, поглощённый своими переживаниями.
– Помню, ему не нравилось то, как он записал эту композицию, – сказал Форас, проходя к столу, на который внук поставил пакет. – Он считал, что слишком сентиментально и лирично он её исполнил. Даже перепел её ещё раз. Но, послушав и сравнив обе версии, понял, что был не прав.
– Вы были знакомы с Синатрой? – удивлённо спросил Стив, вставая из-за стола. Фраза старика вывела его из состояния ступора, в который он всё время пытался провалиться.
Вместо ответа Форас достал из пакета бутыль и спросил:
– У вас не найдётся парочки стаканов? Синатра, вечер, выдержанный виски – простите мои старые привычки – скотч. И приятный, как я надеюсь, собеседник. Может быть, не самый плохой финал этой истории? А может, и не финал?
Стив совершенно растерялся, не понимая, к чему клонит этот пожилой джентльмен. Но его манеры, обаяние, шарм успокаивали и оттягивали неизбежное. Почему бы и нет?
Стив достал два стакана и поставил их на стол. Форас мягким и в то же время уверенным жестом разлил напиток и уселся в одно из кресел перед низким журнальным столиком, расположенным в углу кабинета, неподалёку от проигрывателя – этакий уголок уюта и приватности в этом безумном мире.
– Я не ответил на ваш вопрос, – сказал собеседник, сделав глоток. – Да, я был знаком с Синатрой. И предваряя второй ваш вопрос – лет мне больше, чем кажется. Но кого это волнует?
Он рассмеялся и сделал ещё один глоток.
– Простите, – начал Стив, – я так понимаю, вы живёте в нашем городе. Но я никогда не слышал о вас и никогда не видел.
Форас согласно кивнул.
– Я давно уже ушёл на покой. И если бы не внук, то вряд ли бы вылез из своей норы. Но он последнее время загорелся финансами, и мне это очень нравится – будет кому оставить свои капиталы. Нужно только научить и научиться.
Стив кивнул, но как-то с грустью. Научить и научиться – не поспоришь. Но можно ли научиться всему? После того как он решил вопрос с «Крепким орешком», ему казалось, что он сможет решить любой вопрос.
А вопрос оказался не простым. Когда Орешек был молодым начинающим учителем, он буквально горел стремлением научить всех, кто попадал к нему в руки, и сделать из них сильных и преуспевающих людей. И самое главное – у него это прекрасно получалось. Стив, а вернее детектив, выяснил, что немало из тех, кто прошёл через обучение Орешка, стали известными, влиятельными и успешными.
Стали и… и забыли, не оценили своего учителя. Кто-то не понял, что именно ему они должны быть благодарны. Кто-то был настолько занят, что судьба учителя была ему не столь интересна. А, как оказалось, для учителя всё было с точностью до наоборот. Он ждал и наблюдал за всеми.
Он пристально следил за судьбами всех, буквально всех своих учеников и гордился любому, даже незначительному успеху. А ещё ждал и надеялся, что рано или поздно они приедут и поблагодарят его. Нет, не отплатят и не заплатят, а именно признают его вклад и его значимость.
Но шли годы, а дверной звонок всё безмолвствовал, и это с каждым днём ожесточало его сердце, как бы говоря ему, что все они неблагодарные и эгоистичные существа, ради которых не стоит тратить свои последние годы жизни.
Сказать, что решить задачу было непросто, – ничего не сказать. Но Стив собрал всех в день рождения учителя. Кого посылами, кого угрозами, кого увещеваниями – влияние имени отца-сенатора, помноженное на чувства вины, благодарности, признательности и ещё с десяток чувств-якорей, которые он смог использовать в бывших учениках, сделало своё дело. Да, было несколько отщепенцев, но Стив оставил их на потом – каждому воздастся по делам его. Они были не просто неблагодарными – они стали личными врагами Стива, поскольку теперь уже не учителю, а ему начали портить жизнь. А это, как говорил отец, совершенно неприемлемо.
Это был незабываемый вечер, где всё внимание вращалось вокруг учителя и Стива, который не стеснялся принимать благодарности за организацию такого сюрприза, но при этом старался оставаться в тени.
– Знаешь, я благодарен тебе, – сказал ему Орешек в конце юбилейного вечера, – но не за то, что ты всех собрал.
А за то, что ты вернул мне веру, которую я почти потерял.
И расплакался. Пожилой, седой и уставший – человек, сделавший из мальчишек и девчонок цвет нации.
– Но интереснее было с Лучи, с Армстронгом, – голос Фораса вывел Стива из нахлынувших воспоминаний и заставил взять инициативу в свои руки. Или попытаться взять.
– Простите, в других обстоятельствах я был бы рад знакомству с вами. Но в нынешних – меня ждут мистеры Кольт, Смит и Вессон. И встреча с ними определит мою дальнейшую судьбу.
Форас наклонился к Стиву через стол и вкрадчивым голосом сказал:
– Эти господа очень терпеливы и могут ждать сколько угодно. Мне же достаточно пяти минут, чтобы вы тоже записали меня в эту компанию – вдруг мой план не хуже, чем предлагают они? И тогда, может быть, мы продолжим наш разговор в компании с мистером Паркером, который более сговорчив?
Стив с непониманием посмотрел на собеседника.
– По сути, – начал тот, – ситуация не изменилась. Да, вы перестали владеть теми деньгами, которые у вас были. Но вы не перестали быть собой – быть Стивеном Донахью, к которому мы и пришли.
Стив хотел было что-то сказать, но собеседник поднял руку, призвав его к молчанию. Это выглядело грубовато, но вполне сочеталось с открытым стилем общения Стивена.
– Я уже говорил, что мой внук восхищается вами как успешным и удачливым финансистом. Именно это позволяет надеяться, что, следуя за своим кумиром, – он указал рукой на Стива, – он сможет добиться желаемых результатов. А самое главное – эти результаты позволят сохранить и приумножить дело, которым я занимаюсь.
Он сделал глоток виски, давая собеседнику обдумать мысль, и продолжил:
– И если с вами что-то случится, его мечта – моя мечта – пойдут прахом. Понимаете?
Стив кивнул и ответил:
– Понимаю, но всё уже произошло.
Старик махнул рукой:
– Произошло что? Ваши деньги испарились на канзасском солнце? Но ваше имя, ваш талант, ваша репутация – всё это ещё при вас. Ну а с деньгами мы что-нибудь решим.
