Протек Тор Пылесос для демона

1 глава. Пылесос

У высокого окна, начинающегося от уровня пола, в лучах рассветного солнца стоял невысокий пожилой мужчина. Его крепкая, коренастая фигура была облачена в богато расшитый халат из дорогого сукна. Его ноги, обутые в бархатные туфли с высоко загнутыми носками, были широко расставлены, добавляя образу крепость и уверенность.

Казалось, не он стоит твёрдо на ногах, а окружающий мир опирается на его крепкие ноги. Эдакий Атлант, пусть и небольшого роста.

Мужчина увлечённо смотрел куда-то вниз, на улицу, вид на которую открывался с последнего этажа многоэтажки.

– Внук, – сказал он кому-то, не поворачивая головы, – сегодня на курсах выпускной – так что ждём гостей.

Внук, к которому обратился мужчина, сидел в кресле, подобрав ноги под себя, и что-то увлечённо рассматривал в смартфоне. Он молча кивнул в ответ на комментарии деда, даже не поднимая глаз от экрана, и затем, после небольшого раздумья, уточнил:

– Ты или я?

– Я, – дед повернулся к внуку и потер руки, как будто умывал их, – думаю, что ты ещё не готов.

Внук меланхолично пожал плечами, мол, хозяин – барин, и вновь уткнулся в смартфон. А дед между тем снова повернулся к окну и продолжил наблюдение.

– Вот-вот, началось! – воскликнул дед и вновь потер руки, как бы в предвкушении чего-то большего, чем просто начало действа.

Внук подошёл и встал рядом, присоединяясь к созерцанию происходящего.

Из дверей одного из офисных зданий, что стояло неподалёку, буквально вывалилась толпа возбуждённых молодых людей. Каждый из них нёс в руках по коробке, где виднелось изображение пылесоса. Кто-то тащил его подмышкой, кто-то – в руках перед собой, как ценный груз, кто-то, перевязав коробку тесёмкой, нёс как большой и увесистый торт. Самые находчивые тащили не по одной, а по две коробки, водрузив их на небольшие двухколёсные тележки. Можно было подумать, что где-то проходила распродажа и каждый из присутствующих урвал себе по покупке с большой скидкой.

Но мы-то уже начинаем догадываться, что это не так: в ином случае эти два типа у окна, чьи заботы, судя по их внешнему виду, простираются гораздо дальше или выше пылесосов, не тратили бы время на изучение увиденной картины. Впрочем, может быть, автор не прав, и они действительно нуждаются в пылесосе – и если им повезёт, то кто-то из них сегодня станет обладателем вот такого чуда техники.

Молодые люди, быстро оглядевшись по сторонам и не тратя время на принятие решения, резво направились каждый в свою сторону. Видимо, маршрут их был согласован, выверен и продуман до того, как они попали на божий свет из темноты офисных пространств и складов. На площадке перед офисом остался лишь один юноша с всклокоченными соломенными волосами. Он был несколько растерян, и его образ буквально сквозил неуверенностью – плохой признак для успешного коммивояжёра.

Он несколько минут стоял неподвижно и смотрел себе под ноги, затем поднял глаза прямо туда, откуда за ним велось наблюдение. Казалось, что юноша на улице и мужчина в комнате смотрят друг на друга. Возможно, это и так.

Возможно, каждый из них уже видел другого участника будущего события. А почему нет, если времени не существует? Тогда они уже знакомы или даже были знакомы.

Юноша тряхнул головой, как бы давая себе команду на старт, и походкой, которая с каждым шагом становилась всё твёрже и увереннее, направился в сторону дома, где и жила парочка, так внимательно наблюдающая за ним из окна.

– Наш, – довольно сказал дед, – сиди в кресле и не шуми. Я буду разговаривать с ним у порога, так что тебе всё будет слышно.

Внук вновь согласно кивнул и занял указанное ему место, погрузившись в свой любимый цифровой предмет.

Молодой человек, чей облик в первую и основную очередь характеризовался его неопрятной причёской, шёл в направлении самого высокого жилого здания в округе. Звали его Майкл Свордин. Он несколько месяцев назад переехал из заброшенного канзасского захолустья в этот город из камня и стекла с одной-единственной мыслью – заработать как можно больше денег. Или просто денег. Или не умереть с голоду. Пока, во всяком случае, он так думал, он находился именно на этой стадии. Но, как говорят, «оттолкнувшись ото дна, проще всплывать на поверхность». Именно этим он и занимался последнее время – барахтался и пытался всплыть.

Не очень успешно, но пока не готов был опустить руки. Тем более что сейчас в них был вожделенный пылесос, с которым нужно было красиво расстаться.

Не то чтобы его семья бедствовала, но телевизор, который Майкл очень любил смотреть, явно указывал на то, что жить можно ещё лучше. А в их дыре это «лучше» явно не водилось. И опять же, столь любимый телик явно говорил, что достаточно просто захотеть, и деньги буквально начнут липнуть к рукам. И если их не мыть, так думал наш герой, то липнуть будут ещё лучше.

Впрочем, реальность оказалась несколько иной, или Майкл был таким неудачником? Пока этот вопрос вяло стучался из его подсознания, пытаясь выйти в лучи здравого смысла. Но делал он это вяло и поэтому быстро исчезал, как только Майкл начинал задумываться о своей нелёгкой жизни.

Город встретил его безразлично и даже как-то отстранённо. Жить приходилось в маленькой каморке то ли на границе города, то ли на краю мира, полного света, развлечений и красивых людей, которым не были знакомы печали тех, кто обеспечивал их счастье. Но ничего другого пока он позволить себе не мог, поскольку множество мест работы, где ему обещали достойную зарплату и карьерный рост, на поверку оказывались местами по «высасыванию» человеческих ресурсов, а может быть, и душ – он не мог сказать точно. Пахать нужно было практически круглосуточно, а вот платили очень и очень мало.

В ответ на робкие возмущения практически все менеджеры хлопали его по плечу и даже как-то по-отечески приобнимали, говоря:

– Пойми, Майкл, на твоё место сотни желающих. Но ты должен гордиться тем, что наша компания, процветающая и успевающая, выбрала именно тебя. И мы все вместе, единой командой, сможем добиться многого. И ты сможешь, будь уверен!

И Майкл сохранял эту уверенность ровно до момента выдачи чека за очередной период. Суммы, указанной в чеке, хватало лишь на оплату его каморки и проезд. А о еде и других радостях жизни можно было забыть. И если бы не посылки из деревни, такой богатой разносолами и простыми, но вполне питательными продуктами, он бы давно протянул ноги в этом своём «скворечнике счастья».

Майкл постепенно понял, что в таких вот местах ни роста, ни тем более денег он не увидит. Они созданы не для того, чтобы сделать счастливыми работников, а для того, чтобы хозяева были счастливы. Поняв, что им не по пути, он решил пойти на вольные хлеба, где всё фактически зависело от него. Но что такое вольные хлеба, он не знал, пока однажды не встретился с одним из тех, с кем начинал на первом месте работы.

Это был Стивен, глуповатый на вид и определённо недалёкий мужчина средних лет, который подкатил за рулём новенького блестящего автомобиля к чёрному ходу последнего места работы Майкла. И, судя по тому, как он себя вёл за рулём, это была его машина. Сколько прошло месяцев – три, четыре? И вот теперь тот, с кем он фасовал удобрения на складе, одетый в драную спецовку, преобразился до неузнаваемости!

Впрочем, это не был «Кадиллак» последней модели, а достаточно скромный, но новый «японец», но он явно был лучше того средства передвижения, которым пользовался Майкл последние месяцы, – стоптанных «Кэтсов», которые служили лишь потому, что их невозможно было износить – можно было только выбросить.

– Привет, дружище! – сказал Стивен, открыв окно, но явно не собираясь выходить из удобного кресла своей нескрываемой гордости. Видимо, решил покрасоваться своей обновкой. – Я тебя искал!

Майкл не понял, зачем он понадобился Стиву, но не стал уточнять. Майк вообще не любил много говорить – возможно, это был его недостаток на пути к вершине. Но пока он ничего не мог с этим поделать. Ну не мог он стать болтливым и разбитным парнем, особенно не имея опыта и желания к этому!

– Видишь, – Стив похлопал рукой по дверце машины, – купил!

Майк молча кивнул и стал ждать продолжения разговора. И оно не заставило себя ждать.

– Я устроился тут на одну работёнку, – с хитрым видом начал Стив, сделав над собой усилие и вытащив своё довольное тело из машины. – Как видишь, дела обстоят неплохо!

Он вновь погладил свою машину, как будто считал, что она уже начала скучать без своего хозяина.

«Странно, – подумал Майк, – мы никогда не были с ним настолько близки, чтобы он захотел меня облагодетельствовать».

Это был второй недостаток Майка – подозрительность, которую в нём воспитал дед, отработавший на местной шахте всю свою жизнь и потерявший под завалами немало своих друзей.

– Верь только себе и своему предчувствию, – говорил дед тёплыми канзасскими вечерами, когда они сидели на крыльце и смотрели на шар заходящего солнца. – Чувствуешь опасность – стой! Как бы тебя ни звали, как бы ни упрекали и ни называли курицей! Мои друзья, что лежат там, – дед постучал клюкой по дощатому полу, подразумевая землю и забои, в которых остались лежать его друзья, – тоже хорохорились. А я не шёл в завал, если что-то чуял!

– Ты что-то знал? – не понял его наставления Майк.

– Нет! – резко сказал дед и строго посмотрел в глаза внука. Он был резким и прямым, но не злым, и Майкл совершенно не пугался его громких окриков. – Я не знал! Я чувствовал – иногда страх, иногда сомнение, иногда тревогу.

И знал, что если Господу было угодно наградить меня этими ощущениями, то я должен научиться ими пользоваться. И, как видишь, вполне успешно – дожив до этих лет!

Действительно, катастрофы на шахте были делом обыденным. Все относились к этому как к чему-то естественному, как к гибели на войне или граду, который побил урожай. Но были и счастливчики, вроде деда, которые смогли прожить долгую жизнь без единой царапины. И теперь Майк знал, как он смог этого добиться.

– Так вот, – ворвался в размышления Майка голос Стивена, – я сразу подумал о тебе!

Майк вопросительно посмотрел на визитку, которую протягивал ему собеседник.

На ней красовался рисунок пылесоса и название – «ВакуКлеан инкорпорейтед».

– Зачем это мне? – уточнил Майк, с недоверием беря протянутый ему кусочек картона.

– Ты меня вообще слушал!? – возмущённо ответил Стив. – Эти ребята торгуют пылесосами, и им нужны вот такие парни, как ты и я.

– Зачем?

– Чудак-человек, – сказал Стив, приобняв Майка за плечи. Видимо, этот жест в местном мире означал высочайший уровень доверия и покровительства. – Пылесосы у них необычные – супермодные и технологичные.

Такие в магазине не купишь, и поэтому нужно показывать товар лицом, рассказывать о нём, демонстрировать, убеждать клиента в конце концов. Вот для всего этого и нужны торговые представители.

Майкл молчал, стараясь вникнуть в суть вопроса.

– Деньги платят сразу! На месте! – продолжал свою агитацию Стив. – Продал пылесос – процент твой, и у тебя в руках! Хочешь – в бар иди, хочешь – под подушкой храни.

Майк задумался – звучит заманчиво, особенно последний пункт, про деньги. И кивнул Стиву, убирая визитку в карман.

– Ты только скажи, – сказал Стив напоследок, чуть понизив голос, как бы говоря о чём-то сокровенном, – что от меня пришёл. Там желающих много, но для своих места всегда найдутся.

Он таинственно подмигнул Майку и, усевшись за руль своей уютной «Хонды», уехал в закат.

– Ты должен быть аккуратен и внимателен – к слову, жесту и даже дыханию, – сказал знакомый нам солидный дедушка, который только что наблюдал за движениями новоиспечённых коммивояжёров, обращаясь к своему внуку, – тогда всё будет так, как нужно. Люди очень чувствительны ко всем этим тонкостям, и малейшее несоответствие может сбить всю схему.

Говоря это, он раскладывал на кухонном столе какие-то бумаги, пробегая по тексту глазами, и перемещал их в разные стопки.

– У тебя должно быть в запасе несколько комплектов, – продолжал он свои наставления, – на случай, если сделаешь описку или прольёшь кофе в процессе разговора.

– А что, – вяло уточнил внук, сидевший там, где мы его и оставили в прошлый раз, – нельзя исправить? Взял, зачеркнул и снова написал.

– Ты что! – возмутился дед. – Помарки, приписки, зачёркивания – всё это повод для отмены договора. И поверь мне, серьёзный повод.

– Ну а если человек добавит к зачёркнутому что-то вроде «написанному верить» или «исправление верно»?

– Да ты что! – дед вскинул руки, и часть бумаг разлетелась по комнате. – Ни в коем случае! Забудь про приписки и подобные фразы! Лист бумаги – чёрные буквы, и никакой отсебятины!

Внук встал с кресла и помог деду собрать бумаги.

– Не понимаю тебя, – сказал он, протягивая деду листы желтоватой бумаги, заполненные вручную мелким, но хорошо различимым почерком.

– Любые сомнения трактуются в пользу клиента, – сказал дед, всматриваясь в переданные внуком бумаги. – А значит, могут служить основанием для расторжения договора.

– Сомнения?

– Сомнение, – кивнул дед. – Наличие двух формулировок, пусть и зачёркнутых, – это сомнение. Мол, на самом деле он хотел иначе, но его заставили, запугали, задурили голову, и он поменял своё мнение.

– Но ведь это не так! – возмутился внук.

– Так, – с сожалением ответил дед. – Два – это выбор. А выбор – значит сомнение. И всё – договор псу под хвост.

– Ну и не страшно, – вольно прокомментировал внук волнения деда. – Новый заключим. Человеку всё равно будет нужно то, что мы ему дадим.

– Нет, – отрицательно покачал головой дед. – Он всё это УЖЕ получит и по расторгнутому договору ничего не должен будет делать взамен. Получается – гуляет за твой или мой счёт.

– Нечестно! – искренне возмутился внук. – Почему закон на его стороне?

– Ну, мы тоже не ангелы, – рассмеялся дед. – И нередко манипулируем людьми, вынуждая их подписать бумаги. Так что всё честно: мы манипулируем ими, а они имеют лазейку, чтобы манипулировать нами.

Внук неопределённо пожал плечами, явно не соглашаясь с паритетом в этом вопросе, а дед между тем продолжил раскладывать бумаги на столе.

Майк шёл по улице и пристально всматривался в окна дома, который ему нужно было посетить с предложением покупки пылесоса.

Нет, чётких границ и рамок никто не выставлял – где хочешь, там и продавай. Но с другой стороны, перед началом работы все дружно согласовывали районы и кварталы, где им предстояло работать. Никто не хотел нарываться на человека, которому только-только предлагали купить пылесос, – нередко клиенты были крайне возбуждены посещением предыдущего продавца. Оно и понятно: пылесос – не тот предмет, о котором хочется слушать вдохновенный рассказ, а затем покупать его за большие деньги.

– Вы продаёте не пылесос, – говорил преподаватель на курсах, – вы продаёте радость от владения, удовольствие от обладания и надежду! Вы должны верить сами и убедить покупателя, что это именно то, что ему нужно. Не важно, сколько это стоит – разве счастье и комфорт измеряются деньгами?

Майк ещё раз посмотрел на стеклянную коробку многоэтажки. Она была каким-то белым пятном на карте города, а лучше сказать – неприступной крепостью. Никто за долгое время существования «ВакуКлеан инкорпорейтед» не смог продать в ней ни одного пылесоса, и она стала легендой.

И за работу с этой легендой полагался приз – полная стоимость пылесоса. Но даже этот приз не воодушевлял сокурсников. Возможно, они что-то знали, а ему об этом было неведомо. Поэтому когда распределяли кварталы и районы для работы, с ним никто не конкурировал и не спорил – бери на свой страх и риск.

Майк держался особняком, особо не вступая в разговоры. Что толку от болтовни о больших деньгах, когда нужны реальные деньги? Риск его не пугал. Ну а скрытность – каждый болтает в меру своего желания.

Он тронул входную дверь дома и вошёл в просторный холл. На улице стояла жара, но в холле царила комфортная прохлада.

Майк подошёл к панели лифта и нажал на кнопку.

Двери бесшумно открылись, и Майк вошёл в зеркальную кабину. Посмотрев на свой растрёпанный вид, он немного расстроился – не так должен выглядеть солидный продавец солидной компании. Но что уж? С видом ничего не поделаешь, во всяком случае пока. А вот лицо можно поправить.

Он нахмурился, улыбнулся, свёл брови, демонстрируя сосредоточенность, и, в меру довольный хотя бы этой частью своего облика, повернулся к панели лифта.

На панели лифта голубым цветом подсвечивались 12 кнопок с номерами этажей и одна кнопка с буквами PH. Майк вспомнил, о чём инструктировали его на курсах:

– Когда попадаете в многоэтажный дом, начинайте с верхних этажей. И вам будет проще спускаться вниз, и в случае неудач, а они возможны, лёгкий спуск сгладит горечь поражения. А вот подъём, который следует за поражением, только усилит его.

Майк нажал на кнопку пентхауса, и лифт бесшумно закрыл двери, начав подъём.

Холл последнего этажа почти ничем не отличался от холла первого, за исключением того, что на площадке было всего две двери. Он уже собрался нажать на кнопку ближайшей к нему массивной двустворчатой двери, как вдруг вспомнил:

– Не суйтесь в дорогие дома и дорогие квартиры. Наш потребитель – человек со средним достатком, который сидит дома. Пенсионеры, домохозяйки, бизнесмены-неудачники – все они будут дома именно в середине дня, когда вы будете устраивать обход. А в дорогих квартирах их не будет – максимум прислуга, которой вы ничего не сможете продать.

Ваша первостепенная задача – сделать так, чтобы вам открыли дверь. Ни прислуга, ни дети, которых оставили дома одни, этого не сделают. Да и они вам не нужны. Не они, а их родители – потребители нашего товара. Нет родителей – нет продаж.

Но внутренняя готовность и ещё какой-то звоночек из разряда тех, о которых говорил дед, пересилили строчки наставлений преподавателя, и Майк нажал на кнопку.

Дед закончил раскладывать бумаги на столе – теперь они лежали двумя аккуратными стопками, и положил между ними пару ручек. Одну для подписи, другую для страховки.

– Пойми, – он вновь назидательно обратился к внуку, – в нашем деле мелочей не бывает. Настрой клиента – самое главное. Как удав, который гипнотизирует кролика: чуть отвлёкся – и ушастый сбежал!

Внук кивнул, но явно без энтузиазма. Казалось, всё происходящее было для него чем-то обязательным и никому не нужным, как воскресный поход к престарелым родителям: желания нет, но обязанность существует.

– А почему ты думаешь, что это наш клиент? – поинтересовался он, потягиваясь в кресле.

– Я немного знаком с хозяином этой конторы, – сказал дед и показал рукой в сторону офиса, из которого вышли молодые коммивояжёры. – У меня с ним что-то вроде договорённости. За того, кто возьмёт этот дом в обработку, я даю ему небольшие послабления к договору.

– Так он у нас на договоре? – оживился внук.

Дед кивнул, а затем добавил:

– Я с ним познакомился лет двадцать назад, когда он бегал по штату с расчёсками и зеркальцами. Да и я был помоложе.

– Двадцать лет? – начал было фразу внук, но осекся, остановленный поднятой рукой деда.

– Запомни, – сказал он строго, – то, что написано на этих бумагах, никогда не произносится вслух.

– Почему?

– Не знаю, – на этот раз дед был менее категоричен.

– Меня учил этому отец, его – его отец и так далее. Всё, что написано на бумаге, остаётся на бумаге.

– А если клиент захочет прочитать вслух?

– Да пусть читает, сколько душе угодно! – и протянул внуку один лист.

Внук всмотрелся в текст, написанный на бумаге, и уже собрался произнести первые слова, как спазм кашля не позволил ему этого сделать. Через минуту, когда кашель стих, он вновь попытался прочитать пару фраз, но с тем же успехом.

Дед засмеялся и забрал первый лист:

– Вот так всегда: читать получается, а зачитывать – нет. Даже тебе непросто, а человеку от одной мысли становится худо.

– Уловка? – поинтересовался внук и кашлянул ещё пару раз.

– Вроде того, – подтвердил дед. – Когда что-то проговариваешь вслух, то как бы ведёшь разговор с собеседником. А значит, уже не один, а двое думают над нашим предложением.

– Но предложение ведь отличное!

– Так-то оно так, – согласился дед, – но традиция есть традиция. Да и не знаю я всех тонкостей – не приставай!

Только он произнёс эту фразу, как раздался звонок в дверь, и дед, приложив палец к губам, не спеша направился в прихожую.

Дверь открылась, и перед взором Майка предстал пожилой человек в тёмно-синем бархатном халате. На его ногах виднелись чудные золочёные туфли с загнутыми носками, напоминающие какую-то восточную обувь.

Майк представился и, не давая седовласому опомниться, выпалил как из пулемёта заученную фразу про инновационность, уникальность, качество, надёжность и другие эпитеты, смысл которых он мало понимал в контексте банального пылесоса. На курсах его учили: говори сам и говори с напором, чтобы собеседник был ошарашен и несколько растерян! А затем ты, как бы помогая ему нащупать почву, выводишь его на правильное решение. Но делай это свободно, как будто ты только что сообразил всё, что теперь говоришь. Но у Майка с свободным общением было не просто, поэтому он вызубрил всё наизусть и выпалил так, как вызубрил.

– В конце концов, это воззвание создавали профессионалы нашей компании. А значит, оно стоит того, чтобы им пользоваться, – Майк был искренне уверен в верности этого тезиса.

– Так вы продаёте пылесос? – спросил мужчина, когда Майк закончил свою речь.

Тот слегка замялся, не зная, как правильно ответить на вопрос. Но на помощь вновь пришла заученная фраза из инструкции:

– Если клиент спрашивает вас о чём-то, не обязательно отвечать на этот вопрос. Возьмите только часть вопроса и манипулируйте им, вставляя заученные фразы-слоганы.

– Я представитель компании «ВакуКлеан инкорпорейтед» и хотел бы презентовать вам наш новый продукт!

– Ага, – задумчиво кивнул собеседник и почесал за ухом. – Продаёте. А что именно?

«Никогда не говорите, что продаёте пылесос! – прозвучал в голове голос преподавателя. – Продукт, изделие, причём не просто продукт или изделие, а инновационный продукт или уникальное изделие. ИЗДЕЛИЕ, которое способно сделать жизнь лучше!»

И Майк выпалил эту фразу, но мужчина всё продолжал гнуть свою линию:

– Пылесос, – с растяжкой произнёс мужчина, – пылесос, который сможет сделать мою жизнь лучше?

Любопытно.

Что-то явно шло не так. С одной стороны, он не вдохновлялся фразами Майка. С другой – не отвергал его и не закрывал перед ним дверь. Он как будто чего-то ждал, но чего?

«Как только клиент проявит хоть чуточку интереса, сразу переходите ко второй фазе – демонстрации!» – вновь на помощь пришло высказывание преподавателя. Но не успел он перейти к этой части плана, как пожилой, перехватив инициативу, спросил:

– Может быть, хотите показать все возможности этого чудо-изделия?

И, распахнув чуть шире дверь, жестом пригласил Майка войти.

Пока тот шёл от прихожей в глубину помещения, он лихорадочно вспоминал инструкции:

– Если вы смогли войти в дом, но только на условии добровольного согласия, считайте, что 70% успеха у вас в кармане. Клиент доверяет вам – действуйте!

На негнущихся от волнения ногах Майк прошёл в комнату, совмещённую с кухней. И надо же – очень удачно, что пол этой комнаты был устлан ковром – идеальный вариант для демонстрации.

– Может быть, чаю? – поинтересовался мужчина, подходя к плите и ставя на неё чайник.

На это никаких инструкций не было, а в горле пересохло от волнения, и Майк молча кивнул.

Мужчина поставил на стол две чашки и аккуратно отодвинул стопки бумаги, лежащие на нём. Жестом пригласив Майка присесть, он спросил:

– Так что же вас привело ко мне, молодой человек?

Майк опешил. Казалось, человек не помнил того, что было пять минут назад. Для кого он задвигал все эти речи?

– Позвольте представить вам… – начал он хриплым голосом, но был прерван коротким, но убедительным жестом.

– Я не спрашиваю, что вы принесли и собираетесь мне показать. Я спрашиваю, зачем вы ко мне пришли?

Фраза звучала понятно, но в ней явно скрывалось что-то помимо того текста, который прозвучал. А седой, видя замешательство собеседника, уточнил:

– Чего вы хотите? – и вновь повторил эту фразу, чуть переиначив: – Чего на самом деле вы хотите?

Голос седого звучал спокойно и даже убаюкивающе.

Он казался добрым дедушкой, который сейчас напоит чаем и подскажет, как жить в этом нелёгком мире.

Майкл молчал. В инструкциях об этом не было сказано ни слова, а открывать душу первому встречному, пусть и вполне безобидному и обаятельному, он не хотел. Поэтому он просто молча поёрзал на стуле, размышляя над тем, что делать.