- Рейтинг Литрес:5
- Рейтинг Livelib:3.9
Полная версия:
Дмитрий Глебов Кошачий айсберг
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Кошатница с пробитым лбом встряхнула головой и вновь пошла в наступление. Удивительно, но от удара солнцезащитные очки не слетели с ее лица. Теперь зеленая жижа почти полностью заволокла их стекла. Но это, казалось, нисколько не мешало ей.
Коля понимал, что не сможет долго сдерживать монстров. Тогда он достал из внутреннего кармана куртки освежить воздуха с запахом красного сицилийского апельсина и принялся распылять его как безумный, с соответствующим криком: «Аааааа! Ссссууукии!». Химическая атака оказалась весьма эффективна. Нет, инопланетные старухи, к сожалению, не умерли в конвульсиях, но зато быстро зашаркали прочь из кабинета, беспорядочно размахивая руками, словно отгоняя невидимых мух. Конечно, Коля не был уверен, что кошатницы ненавидят запах цитрусовых также, как и коты. Это был эксперимент. И Коле пока некогда было размышлять, какие выводы можно сделать из его результатов.
На Женю «апельсинка» не подействовала – он по-прежнему стонал на полу. Его прыщавое лицо блестело от соплей и слез. Когда все старухи вышли, а освежитель воздуха закончился, они с Колей остались одни в помещении для переговоров. Значит, можно и поговорить.
– Не пора ли принять цианид, Геббельс, – насмешливо бросил Коля, выбил окно ломиком и выпрыгнул на улицу.
Он со всех ног побежал к метро – надо было успеть к Ларисе. Видимо, они специально выманили его, чтобы она осталась одна. Отбежав на безопасное, как ему казалось, расстояние, он достал из кармана телефон и позвонил ей – она не взяла трубку. Тогда Коля надиктовал голосовое сообщение: «Ни в коем случае не открывай полицейскому – он точно в сговоре с врагами».
Лариса была онлайн, но не ответила и на голосовое. Когда Коля был уже в метро, на телефон пришло сообщение. Но не текстовое и не звуковое. Это была картинка с очаровательной кошечкой, накрашенной человеческой косметикой – фотография, очень распространенная в соцсетях. Никаких пояснений. Ничего, кроме портрета кошечки, чем-то напоминающего тот рисунок на доске в переговорной комнате организации «Кошкин друг».
10.
Коля прибежал быстро, как мог. Дверь в квартиру Ларисы оказалась не заперта. Рыжего кота нигде не было, как и Ларисы. Зато на полу в кухне лежала старуха в полном обмундировании – пальто, шапка, очки… Сначала Коля подумал, что Лариса оглушила ее, отбиваясь. Но что-то в этой старухе было не так. Ее лицо не было таким морщинистым, как у остальных. А самое страшное – оно было похоже на…
Он метнулся к старухе, сорвал с нее шапку, попытался снять очки – последнее было сложнее всего, так как они врастали своими дужками в кожу. Вот почему они не слетели с той кошатницы, которой он проломил лоб! Когда он наконец снял очки – за ушами у старухи потекла кровь.
Это действительно была Лариса. Но другая, изменившаяся. Ее кожа была свежее, чем у других кошатниц, но с момента их утренней встречи Лариса постарела лет на 30… Ее глаза были закрыты.
– Проснись! – закричал Коля и в отчаянии принялся хлестать ее по щекам. – Говорят тебе, проснись!
Тогда Лариса открыла глаза и посмотрела на Колю. Он понял, почему старухи носили солнцезащитные очки – чтобы скрыть желтые радужные оболочки глаз и овальные зрачки. Чтобы спрятать кошачьи глаза. С каждой минутой Лариса все более превращалась в старуху.
– Я не знаю, как помочь тебе, – произнес он, едва сдерживая слезы.
– Я не хотела открывать ему дверь… Но он показал второй наушник Олежки… – с трудом сказала она, будто оправдываясь. – Я все равно не открыла дверь… Тогда он открыл ее сам – ключами Олежки…
– Понимаю… Но что теперь?
– Теперь ничего… Теперь мышонку нужно бежать… Кошка уже идет по следу, – Лариса сомкнула веки.
Если бы она сказала что-то вроде «добей меня», наверное, он бы исполнил ее волю. Но сейчас Коля не стал ничего с ней делать. Просто вернул очки на место, в надежде, они врастут в кожу обратно. Вдруг ей будет лучше в новом состоянии? Возможно, она почувствует себя частью большой и дружной кошачьей семьи. Что, если все кошатницы – глубоко счастливые люди? Он ведь не мог исключать этого. А значит, он не будет лишать ее жизни. Новой старушечьей жизни.
Лариса сказала ему бежать. И он побежал. Но вскоре понял, что не знает куда. Тогда он остановился на перекрестке и заплакал. Ему было жалко Ларису, жалко себя, и, в конце концов, просто страшно. Кажется, у него вот-вот случился бы срыв, если бы не звук, который Коля услышал… Это был тонкий приближающийся скрип. Обернувшись, он увидел старуху. Кошатница медленно ковыляла к нему с тележкой. Тележка скрипела. Рот старухи был перекошен от ненависти. Судя по всему, это была не Лариса. Но точно Коля сказать не мог. «Пойду-ка я домой», – решил он.
11.
Коля влетел в свою квартиру, и запер дверь на оба замка и цепочку. На всякий случай, он также навалил на дверь гору мебели. А сам уселся перед компом. Времени у него было мало, он знал это. Но Коля успеет. Он обязательно успеет все написать. Свой последний текст. Свой лучший текст. Свой самый важный текст.
Коля писал и прислушивался. Пальцы колотили по клавишам с бешеной скоростью. Вскоре он уловил за дверью шарканье старушечьих ног. Услышал, как поднимается тележка с кошачьей едой по ступенькам. Пауза – стук, пауза-стук, пуза-стук. Услышал, как грозно мурлычут коты, следующие за своими инопланетными командиршами.
Старуха поднялась на его этаж и принялась настойчиво звонить в дверь. Конечно, Коля и не думал ей открывать – вот ведь наивная. Тогда кошатница стала яростно колотить дверь ногами. Кошки в это время истошно орали и царапали дверь снизу, стараясь не попасть при этом под ботинки своего начальства. На шум вышел сосед по лестничной клетке. Это был Александр Петрович – строитель, примерный семьянин, здоровый мужик в растянутой футболке и замызганных шортах. Он был главным блюстителем порядка в парадной. Александр Петрович в свое время отучил соседей-курильщиков смолить на лестнице. А это было не так уж легко – без драк не обошлось.
Атака на дверь в квартиру Коли внезапно стихла.
– Слышь, мать, чего затеяла-то? Чего бузишь? – крикнул Александр Петрович.
Прошло несколько секунд, и он вновь подал голос. Только на этот раз он кричал гораздо громче:
– Не приближайся ко мне, я милицию позову!
Удары, проклятия, предсмертный крик и мягкий звук падающего на цементный пол тела.
Старуха и коты продолжили ломиться к Коле. В это же время возобновился и знакомый нарастающий ритм: пауза-стук, пауза-стук, пауза-стук. Это шло по лестнице подкрепление – еще две старухи с котами. Когда они поднялись на этаж и присоединились к штурму, дверь затрещала, из косяка полетела побелка.
Коле было не до того. Ему нужно было писать. Успеть изложить все факты, какими бы неправдоподобными они ни казались. О заговоре, об убийствах, о Ларисе, об Олежке, о кошатницах, а теперь еще и о соседе по лестничной клетке. Он должен отправить текстовый файл коллегам. В чатик в мессенджере, где обмениваются сообщениями и контактами городские журналисты. Должен успеть. Это будет самый серьезный удар по коварному врагу – ломиком, обернутым в мощь новых медиа. Даже если ему не поверят, история об инопланетных кошатницах заставит присмотреться к ним всех – от властей до общественников. Тогда у Петербурга и всей России появится шанс на выживание – а это уже не так мало.
Наверное, голосом рассказать эту историю можно было быстрее. Записать на диктофон и отправить. Звучало бы даже достовернее – под звуки надвигающейся гибели. Но, что поделать, Коля не радийщик. Вся его жизнь – это текст. И если уж эта жизнь, видимо, подходит к концу, он имеет право выбрать, как именно открыть правду. Каким каналом воспользоваться. И если ему хочется сделать это при помощи набранных на клавиатуре символов – почему нет.
Вскоре удары обрели новую мощь – количество старух у двери вновь увеличилось. Теперь они выбивали ее вшестером. «Им бы пойти драммерами в рок-группу», – подумалось Коле. Дверь не выдержала – они сорвали ее с петель и бросили вниз по лестнице. Та с грохотом упала на ступени. Почему никто из соседей не позвонил в полицию? Хотя, возможно, полицию вызвали. Просто она вроде как задерживается. А на самом деле и не думает приезжать.
Единственной преградой на пути старух была гора мебели. Конечно, она не сдержит их надолго. Надо заканчивать текст и отправлять уже! Пофиг на ошибки и опечатки. Кошатницы принялись раскидывать и ломать мебель, освобождая вход.
Первыми в квартире оказались коты – пользуясь своими мелкими размерами, они просочились в щели меду шкафами. Побежали в комнату, где сидел Коля.
Но не смогли войти – разумеется, он не забыл запереть дверь. Взбешенные звери разгонялись по коридору и влетали в нее со всей дури, разбивая мордочки в кровь – но результата это не приносило. Только представьте – простая деревянная дверь, закрытая на замок. Даже странно. Адовые кошаки, а выбить ее не могут. Коля улыбнулся. На самом деле все объяснялось несогласованностью их действий – они влетали в дверь не все разом, а по одиночке. Он с самого начала говорил, что блохастые слишком тупы для сложной командной работы.
Коты жалобно замяукали, призывая старух на помощь. Вот уже и кошатницы оказались в квартире и медленно ковыляли по направлению к комнате, где сидел Коля. Их тележки сталкивались и сцеплялись между собой, мешая передвигаться в узком коридоре, но старухи все равно не бросали их.
Коля продолжал остервенело стучать по клавиатуре. Ему оставалось совсем немного. Буквально пара последних предложений.
Восстание петербургских сугробов
Белый снег так ненужно и сказочно
Танцевал у подъездных дверей
Белый снег, неподкупен он, кажется
Вам хотел пожелать теплых дней
Из песни Юры Шатунова
1.
Витя уже не мог бежать быстро. Дыханияне хватало. Ноги гудели. Ему стало казаться, что шарф слишком сильно сдавливаетгорло, душит его. Тогда Витя сорвал с себя шарф. Дышать будто бы стало легче.После этого он продолжал двигаться еще несколько минут – перебиратькроссовками, утопающими в серой снежной каше. Толкать вперед свое одетое вчерный пухан и спортивные штаны тело. Потом, когда сил бежать уже не было, оностановился и огляделся. Никто его не преследовал. Витя поднял голову к темномузимнему небу и сделал глубокий вдох.
Всего полчаса назад ничто не предвещалобеды. Если бы кто‑то сказал ему тогда, что совсем скоро его жизнь изменится иникогда больше не станет прежней – Витя дико заржал бы ему в лицо. И назвал быпрорицателя каким‑нибудь хлестким матерным словечком. А Даня бы добавил кое‑чтоот себя – в бранном богатстве русского языка он ориентировался еще лучше, чемВитя.
Они с Даней, два веселых студентапитерского вуза, возвращались вечером из кино. Веселились, толкали друг друга.Изображали голоса и поведение преподавателей. Получалось очень похоже по ихмнению. Хоть в КВН сценку ставь. Затем играли в снежки. Им было классно безвсякого алкоголя и разных других веществ. Оба они занимались спортом и велиздоровый образ жизни. Были активистами студенческих организаций.
Нельзя сказать, что учились ониблестяще, но руководство факультета многое им прощало. У ребят было понесколько наград за участие в добровольческой деятельности, победы на городскихчемпионатах по армрестлингу. К тому же оба были большими патриотами страны игорода. Время от времени декан факультета Павел Павлович подходил к особосуровым преподавателям, чтобы шепнуть за спортсменов доброе словечко. Мол,ребята очень позитивные и яркие, сил на учебу не всегда хватает – сделайте‑каим скидочку.
В один момент Даня опустил перчатку всугроб, чтобы собрать очередной снежок, а затем влепить его Вите в морду. А тодо этого Витя как раз отправил ему окрглую порцию снега прямо в лоб. И Данехотелось отмщения.
Вдруг Даня закричал и задергался. Онорал так громко и истерично, что Витя остолбенело уставился на него. И почтисразу же заметил, что в облике Дани кое‑что изменилось… У друга больше не былокисти правой руки, а из запястья хлестала кровь. Витя не сразу осознал, чтослучилось. Мозг сопротивлялся новым сведениям, которые выдавала реальность. Аона, сволочь такая, настойчиво впихивала в него картинки‑факты, словно родителикормили ребенка: «Эту ложку за маму… Эту – за Михаила Боярского… Сыночек, тыведь так любишь народного артиста России Михаила Боярского… Вот и съешь за неголожечку, а то он расстроится и заплачет».
Мозг Вити давился, плевался, но все‑такипостигал происходящее. Руку Дане откусил сугроб, в который тот только чтоопустил ладонь, чтобы зачерпнуть снег. Сугроб этот был необычный. Не часто ведьувидишь у кучи снега широкую пасть, усеянную большими прозрачными ледянымизубами. Окровавленный рот бездонно зиял в чем‑то вроде головы – в приплюснутомконусе над обтекаемым туловищем. Над пастью блестели два черных глаза,расставленных ассиметрично – один почти у пасти, а другой, можно сказать, налбу. И выглядели эти зенки так, будто маленькая собачка забралась на сугроб инагадила в двух местах. Периодически какашечки моргали и бросали грозныевзгляды.
Туловище монстра походило на заготовкудля крупного снеговика. В диаметре оно было чуть больше метра. Вместе с головойрост монстра составлял где‑то метр сорок – метр пятьдесят. Руки и ноги учудовища отсутствовали.
Глядя на осиротевшее запястье своеготоварища, Витя вспомнил, как часто они с Даней соревновались – чья рукаокажется мощнее. Они мечтали когда‑нибудь стать лучшими армрестлерами России итратили на тренировки массу времени. А теперь какая‑то снежная сволочь, взяла,да и отожрала у Дани все эти мечты. Целую часть жизни отожрала. Возможно, самуюглавную ее часть. Эти мысли не советовали моменту, поэтому Витя тряхнулголовой, чтобы прогнать их. Сейчас надо было думать о том, как помочь другу.
– Витя! Витя!! Моя рука! –умоляющим голосом повторял Даня и медленно шел к нему, сжимая кровоточащеезапястье.
Он будто нес большой красный цветок вподарок своей избраннице. Полоски слез на щеках Дани сверкали в уличномосвещении, губы тряслись. Он не знал, что творится у него за спиной – все еговнимание, понятное дело, было отдано кисти руки, точнее, ее отсутствию… Темвременем сугроб проявлял все новые таланты. Мало того, что он умел с легкостьюперемалывать зубами человеческие кости, так он еще был способен передвигаться!
Сугроб дернулся с места и поплыл позаснеженному асфальту вслед уходящей жертве. Витя заметил это и закричал:
– Даня! Он за тобой! Эта тварь затобой!
Даня обернулся, но было уже поздно.Сугроб приполз к нему, качнулся маятником вниз, и впился зубами в левую ногустудента чуть ниже колена. Раздался громкий хруст. Половина левой ноги Дани –от колена и до ступни – исчезла в пасти чудовища, сверкнув напоследоксветоотражающим узором кроссовки. Монстр принялся с явным удовольствиемпережевывать человеческую ногу.
Даня упал на спину. Кричал, просил Витюпомочь ему. Но Витя застыл в шоковом состоянии. Он пришел в себя только спустянесколько секунду. Бросился к другу, схватил его здоровую руку и попыталсяоттащить подальше. Они отдалились от монстра метра на четыре, когда тот окончательнопрожевал ногу, проглотил ее, рыгнул и снова поплыл на них.
Сугроб подполз к Дане словно огромныйснежный слизень и прыгнул ему на живот. Затем склонился над ним кошмарнойневаляшкой и распахнул пасть. Пара секунд и Даню с трудом могла бы узнать роднаямать – ведь вместо лица у него было кровавое месиво, из которого торчалисветлые кости черепа. Сугроб‑неваляшка вернулся в свое нормальное положение ипринялся жадно пережевывать то, что совсем недавно красовалось на вузовскомсайте в разделе «Наши спортивные достижения» – лицо Дани.
Витя с криком бросился прочь. Он убегалвсе дальше, пока окончательно не выбился из сил. С его стороны это быланапрасная трата ресурсов. Ведь сугроб не стал его преследовать – ему еще былочем закусить.
2.
Несмотря на середину декабря, магазин«Солнечная улыбка» вообще никак не был украшен к Новому году. Если не считатьсезонных товаров, тут и там развешенных на полках: сверкающего дождика, красныхколпаков и оленьих рогов. Подобным образом дела обстояли во всей сети магазиновкосметики и товаров для дома «Солнечная улыбка». Руководство в этом году решилоне заморачиваться с декором. Вместо этого оно обязало все точки включать одну иту же музыку – сборник инструментальных новогодних хитов. Так сказать, дляатмосферы. Но хитов этих было отчаянно мало – всего шесть штук. И гоняли их разза разом. Выключать эту бадягу сотрудникам магазинов было строго запрещено.
– Да сколько можно этотерпеть! – возмутилась продавщица‑кассирша Верка, когда снова заигралаособо раздражавшая ее мелодия. – Маша, давай вырубим эту хрень! И включимчто‑нибудь нормальное – «Сектор газа» там, «Гражданскую оборону», «Бригадныйподряд», «Юго‑Запад»… Да я даже на «Короля и шута» согласна! Тебе ведьнравится, «Король и шут», да, Маша?
– Верунчик, ты сама прекраснопонимаешь, что мы не можем выключить эту музыку. За это дают штрафы. Сейчас вовсе магазины проверки ходят, – отозвалась Машка, выставлявшая на полкушампуни.
– Да пофигу! – настаивалаВерка. – Если будет проверка – скажешь, что это исполняющая обязанностиначальника сделала! Свалишь все на меня – делов‑то!
Маша никак не стала это комментировать.Ей не нравилось, что директор магазина, уезжая куда‑то по делам, всегданазначает главной Верку. А Верка потом всячески это подчеркивает. И вообщенепонятно почему никто не замечает, что Верка регулярно подбухивает послеработы вот уже несколько лет. И скрывает следы возлияний щедрым слоемкосметики. «Наверное, поэтому она здесь и работает, чтобы покупать тональник поспециальной цене для сотрудников. Ей этого тональника нужны тонны», –думала Маша.
– Ладно, я покурить, – бросилаВерка, накинула пуховик и вышла на улицу. Ей Маша взаимно не нравилась. Она считалаее семейной клушей, которая только и делает, что водит свою тупую дочку покружкам да варит своему жирному мужу борщи. Не читает, не ходит на концерты, несмотрит нормальных фильмов, не слушает модный хоррор-подкаст «Люди и демоны». СМашей даже поговорить не о чем.
Затянувшись, Верка посмотрела на дорогу.Почему‑то сегодня по ней мчалось особенно много машин полиции. «Опять что липроходит какой‑то митинг несанкционированный?» – озадачилась она. Докурив,Верка сплюнула и вернулась в магазин. До конца смены оставалось еще часа три. Апотом она купит себе бутылочку дешевого краснодарского каберне, запрется всвоей комнате в коммуналке, включит спокойную музыку, зажжет ароматическиесвечи и вечер пройдет за‑ме‑ча‑тель‑но.
3.
С какого‑то момента магазин «Солнечнаяулыбка» стали заполнять люди. Но это были не обычные посетители. Они искали немыльные наборы в подарочных упаковках. Они искали спасения от снежных монстров.И рассказывали истории своих встреч с ними.
Например, студент Витя на полном серьезеутверждал, что сугроб слопал его лучшего друга Даню. Сначала Верка думала, чтоих с Машей разводят. Что это какой‑нибудь блогер решил устроить флэшмоб вкрупной сети магазинов косметики и товаров для дома. Возможно, блогеру даже заплатилиих конкуренты.
Однако людей становилось все больше.Некоторые из них были с увечьями – у одного мужика не хватало уха, у молодойбабы не было половины пальцев на левой руке. Впервые оказалась востребованааптечка, пылившаяся несколько лет в подсобке магазина.
– Почему чертова скорая помощь неотвечает! – в который раз возмущался посетитель магазина лет пятидесяти,одетый в клетчатое пальто.
Верка стояла в дверях магазина исмотрела на то, что происходит на улице. Все больше людей бежало с криками. Машинымчались как бешеные. А потом она впервые заметила плотные округлые фигурысугробов, которые гнались за горожанами. Каким‑то образом они довольно быстроскользили по снегу, хотя никаких ног, колесиков или коньков Верка у них незамечала. Наконец у нее на глазах один из монстров откусил голову невовремяпоскользнувшейся пенсионерке на другой стороне улицы. Просто нагнулся и откусилбашку растянувшейся на земле женщины. Так легко, будто это было не человеческоетело, а туловище бисквитного «медвежонка Барни».
Вскоре люди исчезли с улицы. Некоторыеиз них убежали и спрятались, другие – были съедены. Тогда сугробызаинтересовались горящими витринами магазина «Солнечная улыбка» и поползлик нему. Заметив это, Верка захлопнула стеклянную дверь и щелкнула замком.Снаружи была еще железная шторка, которая ночью защищала вход от хулиганов иворов. Но для того, чтобы опустить ее… правильно – надо было выйти на улицу. АВерке этого не хотелось.
– Уважаемые гости, магазин«Солнечная улыбка» закрывается! – сказала она. – Мы очень рады, чтовы выбрали именно наш магазин и находитесь сейчас с нами. Если кому‑то нужновыйти на улицу – я готова дать ему такую возможность. Но решение нужнопринимать прямо сейчас.
В магазине повисло молчание.
– Я так и думала, – кивнула Верка. –Правильный выбор, дорогие гости!
4.
К магазину приблизились трое сугробов.Первый из них самоуверенно поплыл к входу и впилился лбом в стеклянную дверь.Он явно впервые в жизни столкнулся с невидимой преградой. И теперь пребывал взамешательстве, разглядывая группу людей в магазине. Вертел своими какашечнымиглазами то так, то эдак, открывал и закрывал пасть, демонстрируя рядыкривоватых, но острых и часто посаженных зубов.
Когда подползли другие сугробы, онповернулся к ним и стал издавать какие‑то звуки. Словно бы втолковывал что‑то.Они отвечали ему. У чудовищ были низкие гудящие голоса, похожие на вибрациюсмартфона на дубовом столе.
– Они что‑то задумали! –сказала Верка смахнув ладонью осветленную челку с глаз. – Последи за ними,Маша. Я проверю, заперт ли черный вход.
Верка сделала всего несколько шагов,когда крик Маши заставил ее обернуться:
– Верка, смотри! Они подходят всеближе!
Посовещавшись, сугробы стали ломиться вмагазин. Лидер группы бился в дверь, в то время как двое его товарищейврезались в витрины. Они влетали в стекла гигантскими снежками. Вскоре к троицеподползли еще двое сугробов. Каждый из них после короткого обсуждения ситуациистал помогать сугробам, атакующим витрины.
– Нам всем капец! – закричалогромный мужик в коричневой дубленке, когда по стеклянной двери поползли первыетрещины. – Выпустите меня отсюда немедленно!
– Соберись, тряпка! –прикрикнула на него Верка. – Мы будем защищаться. Вот, держи!
Она дала ему, Машке и остальнымпокупателям по комплекту для самообороны. В него входили баллоны лака для волоси зажигалка. Но этого ей показалось мало. Закипела командная работа. Продавщицы‑кассиршивместе с посетителями разлили по пластиковым ведрам все растворители, какиетолько были в «Солнечной улыбке». По мнению Верки, они горели лучше всегоостального. Потом в ход пошли другие спиртосодержащие жидкости – духи итуалетные воды. Также обитатели осажденного магазина наполнили ведра масламидля массажа. Масло тоже могло хорошо полыхнуть.
Сначала следовало вылить сугробу в мордусодержимое ведра, затем поджечь его.
– Нажимаете на кнопку баллона,подносите зажигалку под струю и превращаете ее в адское пламя. Всемпонятно? – спросила Верка.
Люди энергично закивали.
Когда твари разбили стекла и началипроникать внутрь – их ждал горячий прием. От огня морды сугробов сталиплавиться, обнажая что‑то вроде ледяных черепов, которые тоже плавились, но нетак быстро. Чудовища кричали от боли своими низкими голосами, но вели себя приэтом по‑разному. Видимо, в зависимости от своего характера. Кто‑то в панике пятился,кто‑то продолжал наступать, получая все большие травмы.
Самый упорный сугроб довольно долгопытался цапнуть мужика в коричневой дубленке, пока его поливали огнем со всехсторон. И вдруг замер – остановился и завалился на бок в луже жидкости,оставшейся после его таяния. От прежних объемов тела монстра осталась лишьчетверть.
И все это происходило под популярныезападные рождественские мелодии, которые продолжали разливаться приторно-химическимсиропом по магазину из небольших динамиков, подвешенных к потолку.
В процессе огненной битвы с монстрамизагорелось несколько полок с товарами. Студент Витя заметил это вовремя – пламяеще не успело широко распространиться.
