Дмитрий Шипневский Подари мне любовь

Глава 6

Дверь распахнулась. Дамир быстро вошёл. Остановился, окинул взглядом комнату. Анна сидела на стуле, прижимала к глазам платок и тихо всхлипывала, одной рукой придерживая бок. Инга стояла у окна, скрестив руки, с ледяным лицом. Я — у двери, всё ещё сжимая сумку.

Его взгляд упал на Анну, потом на меня. Он медленно перевёл дыхание.

— Вера. — Голос был сдержанным, но я слышала, как в нём звенит металл. — Зачем ты это сделала?

— Она ударила меня, — всхлипнула Анна, не давая мне вставить слово. — Я просто хотела поговорить, а она набросилась.

Я открыла рот, но он уже шагнул к Анне, взял её за подбородок, повернул лицо к свету. Ты трогаешь Анну, а на меня тебе пофиг, ты совсем страх потерял, парниша. Я нахмурила брови, и мои щёки заполыхали пожаром.

Дамир выпрямился и посмотрел на меня.

— Я назвал тебя своей девушкой перед всей семьёй. — Он сделал паузу. — А ты что делаешь? Ты дерёшься с моей племянницей на моей стройке?

— Она первая...

— Она говорит, что ты напала на неё, — перебил он спокойно, но в голосе — сталь. — Тётя Инга говорит, что видела, как ты стояла над ней, когда она лежала на земле. И ты хочешь, чтобы я поверил тебе?

Я протянула ему руку, показывая следы.

— Посмотри. Она вцепилась в меня. Я только оттолкнула её.

Он взглянул на мою руку, но не задержался взглядом. Посмотрел мне в глаза и сказал тихо, почти устало:

— Вера, я не знаю, что там произошло. Но я знаю, что моя тётя никогда не врёт.

— С меня хватит, — сказала я, чувствуя, как голос становится ровным и чужим. — Я не буду ничего доказывать. Я не буду оправдываться. Я просто уезжаю.

Он шагнул ко мне и взял за руку, хотел ещё что-то сказать, но я освободилась, развернулась и пошла к двери. Быстро, не оборачиваясь, чтобы не видеть его лица и не слышать, что он скажет. В зеркале мелькнула мерзкая улыбка Анны. Ступени крыльца, гравий под ногами, старая калитка, которая скрипнула, когда я толкнула её.

Я села в машину, завела мотор и нажала на газ, не глядя в зеркала.

Дорога была пустой. Дома, лес, столбы — всё мелькало мимо, а я смотрела прямо и чувствовала, как внутри всё кипит.

Он поверил ей, а не мне. Вот скотина. Он даже не спросил, как я. Он не заметил, что я — та, кто два дня назад лежала на асфальте, а теперь стоит на стройке и отбивается от его родственниц. Он сказал: «Моя тётя никогда не врёт». Значит, я автоматически врунья.

Я сжала руль, глядя на дорогу. Хотелось кричать, но я молчала. Что я вообще здесь делаю? Зачем я согласилась на всё это? Работа, роль, семья... Я знала его неделю. Неделю! А уже чувствую себя так, будто меня предали.

Машина мчалась по трассе, а я смотрела вперёд, и перед глазами всё ещё стояла та картина — он берёт Анну за подбородок, поворачивает её лицо, а на меня не смотрит. Я сжала зубы.

Всё. Хватит. Я сделала для них что могла. Следующий раз, когда он появится, я сделаю вид, что мы не знакомы.

Но почему внутри так больно? Ведь я же просто играла роль.

---

Дамир стоял на крыльце и смотрел на дорогу, где недавно исчезла машина Веры. Муса подошёл, встал рядом и закурил. Дамир покосился на него, но ничего не сказал. Они молчали так с минуту, глядя на пустую дорогу.

— Ты знаешь, что она не виновата? — спросил Муса спокойно. Голос у него был низкий и неторопливый.

Дамир повернулся к нему. Прищурился.

— Что значит «не виновата»? Ты что-то видел?

— Видел, — сказал Муса, выдыхая дым и глядя куда-то в сторону леса. — Я видел, как Анна схватила Веру за руку. Следы на руке у Веры остались, ты разве не заметил? — Он взглянул на Дамира, и в голосе его появилась лёгкая усмешка. — Ты слишком занят был своей драмой, чтобы смотреть на её руки.

Дамир молчал. Но Муса видел, как он напрягся.

— Тётя Инга сказала, что она стояла над Анной, — сказал Дамир.

— Инга пришла, когда всё уже случилось. Она видела картинку, а не то, что было до. — Муса бросил окурок в траву и придавил его ботинком. — Дамир. Я никогда не лезу в твои дела. Но здесь ты ошибаешься. Женщина, которая схватила Веру, — это та, что сидит сейчас в доме и плачет. А Вера просто защищалась. Я видел, как она дёрнулась, когда та впилась в её руку. Она оттолкнула её — и та упала.

Дамир смотрел на Мусу — долго, медленно осознавая услышанное. Он перевёл взгляд на свои руки, сжатые в кулаки. Потом на дом, где за окном мелькнул силуэт Анны. Потом опять на пустую дорогу. Муса хлопнул Дамира по плечу.

— Всё, брат. Дальше — сам. Я сказал, что видел. Ты уж решай, что с этим делать. Но такую девушку нельзя упускать.

И пошёл обратно к стройке.

Дамир стоял и смотрел на дорогу, где уже давно исчезла машина Веры. Потом медленно выдохнул, сжал челюсти и пошёл к своей машине.

---

Я ехала и смотрела прямо перед собой, не видя дороги. Внутри всё кипело, перед глазами всё ещё стояла та картина: он берёт Анну за подбородок, а на меня даже не смотрит. Я сжала руль сильнее.

Идиотка. Ты же знала, что это игра. Ты же сама согласилась притворяться. А теперь сидишь и ревёшь, как будто он тебя действительно предал. Ну конечно, Вера, ты же у нас такая ранимая и доверчивая. Неделю знаешь человека — и уже готова разбить машину от обиды. Прекрати. Ты не в мелодраме. Всё, что между вами было — фальшивка. Он тебе никто. И ты ему никто. Так что вытри слёзы и езжай домой. Завтра у тебя будет новая стройка. Без принцев, без драм, без Анны.

Я сжала руль так, что побелели костяшки, и вжала педаль в пол.

И вдруг справа, почти вплотную, ко мне прижалась чёрная машина. Я дёрнула руль в сторону, но она уже ушла вперёд и резко затормозила, перекрывая дорогу. Я едва успела нажать на педаль, остановившись в паре сантиметров от его бампера.

Сердце колотилось где-то в горле. Я смотрела, как из машины вышел Дамир. Он не бежал, не кричал — просто шёл, и я видела, как он сжал челюсти и как горели его глаза. Он подошёл к моей двери, постучал. Я не открывала. Он постучал снова, потом просто открыл сам и наклонился ко мне.

— Вера. Выйди.

Я не двинулась.

— Вера, пожалуйста.

Я повернулась к нему. В его голосе не было стали, которой он говорил со мной в доме. Только тишина и что-то похожее на боль.

— Ты сейчас подрезал меня, — сказала я. — Ты вообще понимаешь, что я могла врезаться?

— Понимаю. — Он не отводил взгляда. — Но ты не остановилась бы, если бы я просто позвонил. А мне нужно, чтобы ты меня выслушала.

— Я не хочу тебя слушать. Ты уже всё сказал. Там, на стройке. Ты всё решил.

Я отвернулась, но он не уходил.

— Я был неправ. — Голос его был тихим, почти хриплым. — Вера, я был неправ. Я поверил не тем людям. Я поверил тёте Инге и Анне, а не тебе.

Я молчала, глядя прямо перед собой.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — сказал он тише. — Я не хочу, чтобы ты думала, что я такой. Я знаю, что ты не виновата. Я просто... Я был дураком.

Он замолчал. Я смотрела на дорогу, на его машину, на лес — куда угодно, только не на него.

— Вера. Я прошу тебя. Выйди.

Я выдохнула. И вышла. Мне почему-то стало его жалко.

Я вышла. Он стоял, опустив руки, и смотрел так, будто я — единственное, что у него осталось. Ветер шевелил его волосы, на дороге было тихо, только где-то вдалеке шуршали шины проезжающих машин. Он выглядел как провинившийся мальчишка.

И тут внутри меня что-то дрогнуло. Дура. Ты же хотела, чтобы он страдал. Ты же хотела, чтобы он понял, какую ошибку совершил. А теперь стоишь и чувствуешь, как жалость разливается по груди, словно тёплый чай. Нет, Вера. Хватит. Ты не хочешь его жалеть. Ты хочешь, чтобы он запомнил этот день навсегда. Ты хочешь, чтобы он понял, что такое потерять доверие. И ты хочешь отомстить. Тихо, красиво, без криков. Просто показать ему, что он не заслуживает твоей улыбки.

— Ты сейчас на дороге, — сказала я тихо. — Мы обе машины перекрыли движение.

— Мне всё равно, — ответил он, и голос его дрогнул. — Мне не всё равно, что ты уедешь, даже не дав мне шанса всё исправить.

Я смотрела на него и понимала, что он действительно не знает, что делать. И это было забавно. Хорошо, Дамир. Ты хочешь шанс? Ты его получишь. Но я не собираюсь быть милой. Ты хотел, чтобы я играла роль? Я сыграю. Только ты не ожидал, что это будет роль злой королевы.

— Дамир, — сказала я медленно. — Ты просишь прощения. Но я не могу просто взять и забыть. Ты поверил им, а не мне. Это не заживает за минуту.

— Я знаю, — сказал он. — Я не прошу тебя забыть. Я прошу тебя дать мне шанс. Он сделал шаг навстречу мне и взял меня за руку. В этот раз я не отдернула, но и не сжала его ладонь. Пусть думает, что я смягчаюсь. Пусть верит, что он может всё исправить.

— Хорошо, — сказала я, поднимая на него глаза. — Я придумала. Ты просишь прощения — я даю тебе шанс. Но на моих условиях.

Он насторожился, но кивнул.

— Сейчас ты просишь прощения. Ты говоришь, что веришь мне. Но если это правда — докажи. — Я шагнула ближе. — У нас есть договор. Ты притворяешься моим парнем, я — твоей девушкой. Мы тренировались для твоей семьи. Но ты даже не знаешь, как быть настоящим.

Он поднял бровь.

— Не знаю?

— Не знаешь, — повторила я. — Ты не был со мной на нормальном свидании. Ты не держал меня за руку в кино. Ты не дарил мне цветы и не смотрел в глаза, когда я говорила о себе. Как ты собираешься убедить свою семью, что мы пара, если мы даже не знаем, как это выглядит по-настоящему?

Он смотрел на меня, и я видела, как он медленно начинает понимать, к чему я веду.

— Ты предлагаешь… отрепетировать?

— Не репетицию, — сказала я. — День. Один день, когда ты и я будем делать всё, как настоящая пара. Никакой работы. Никакой стройки. Никаких родственников. Только мы.

Он смотрел на меня и, кажется, начинал понимать, что согласился на нечто большее, чем просто день свидания.

— Ты серьёзно? — спросил он.

— Абсолютно. — Я улыбнулась, но в улыбке не было тепла. — И не вздумай опаздывать. Я буду ждать ровно в десять. И если ты не выполнишь считай, что мы не знакомы. И не рассчитывай на прощение. Договорились?

Он молчал, глядя на меня. Потом медленно кивнул.

— Договорились.

Я села обратно в машину, но он не уходил. Через открытое окно я услышала, как он тихо сказал:

— Спокойной ночи.

Я не ответила. Только посмотрела на него холодно и тронулась с места. В зеркале заднего вида он всё ещё стоял на дороге, глядя мне вслед. И мне было приятно. Потому что завтра я буду командовать. И он будет подчиняться.

Глава 7

Телефон зазвонил ровно в десять. Я посмотрела на экран — Дамир. Потянулась, взяла трубку и нажала «ответить», даже не стараясь скрыть улыбку:

— Да, слушаю.

— Вера, я внизу. — Голос спокойный, без эмоций. — Ты готова?

— Почти, — ответила я, рассматривая ногти. — Мне нужно ещё пару минут. Я спущусь, когда буду готова.

— Хорошо. Я жду.

Он положил трубку. Я ещё пару секунд смотрела на экран, представляя его лицо. Наверное, он сейчас смотрит на подъезд и гадает, что я там делаю. А я сижу в халате, пью чай и наслаждаюсь моментом. Ещё неделю назад я бы вылетела из дома через пять минут, боясь опоздать. А теперь я заставляю ждать самого Дамира. Злая королева в тапочках.

Я неторопливо допила чай, поправила волосы, проверила телефон. Прошло уже десять минут. Я нарочно не торопилась, давая ему понять, что не собираюсь бежать по первому зову.

Через полчаса я наконец спустилась. На улице солнышко приятно грело открытые участки кожи, обещая чудесный день. Дамир стоял у машины, прислонившись к капоту, руки в карманах. Он ждал, не нервничая. Я замедлила шаг на полпути, чтобы он заметил, как я не спешу. Он выпрямился, и я увидела, как он скользнул взглядом по моей фигуре. Как прошёлся по волосам, задержался на груди, ниже, по ногам и вернулся к глазам. Это длилось всего мгновение, но я заметила. Рыбка захватила наживку. Внутри что-то дрогнуло, но я не подала вида.

Я остановилась перед ним с лёгкой улыбкой.

— Ты опоздала на полчаса, — сказал он.

— Я не опоздала, — я чуть прищурилась. — Я готовилась к нашему дню. Ты же хочешь, чтоб рядом с тобой была красивая девушка. Мне нужно было привести себя в порядок. Красота не делается за пять минут, Дамир.

Он посмотрел на меня, и в глазах мелькнула лёгкая усмешка.

— А что будет, когда ты будешь готова окончательно? Весь день в очереди?

Я улыбнулась, открывая дверцу машины:

— Сегодня ты сам записался в очередь. Так что привыкай.

Я уселась на пассажирское сиденье, пристегнулась и повернулась к нему:

— Поехали. И запомни: сегодня я решаю, куда и когда. Ты просто водишь.

Он завёл мотор, но не тронулся с места. Посмотрел на меня с той же усмешкой, но в ней уже не было прежней настороженности.

— Тогда у меня к тебе предложение.

Я подняла бровь.

— Я заказал столик в «Астории» на восемнадцать ноль-ноль. Если ты, конечно, согласишься.

Я на секунду замерла. «Астория» — это не просто ресторан, это место, куда без брони за месяц не попасть. Я знала, что он может позволить себе такой жест, но не ожидала, что он сделает это до того, как мы начали день. Он запланировал вечер, ещё когда мы стояли у машины.

Я обернулась к нему.

— Ты заранее решил, что я соглашусь? — спросила я, сжав подлокотник. — Как в прошлый раз. Когда ты, не дождавшись ответа, объявил своей семье, что я твоя девушка.

Дамир слегка нахмурился, но ничего не ответил. Я чувствовала его напряжение. Пусть напрягается, нечего меня злить. Я продолжала говорить, чтобы он запомнил этот разговор надолго.

— Сейчас ты снова решаешь за меня. Так не пойдёт. Если ты хочешь моего прощения, тебе придётся усвоить, что я не просто приложение к твоим планам, Дамир. И сегодня мы делаем то, что я захочу. Никакой самоуверенности в твоём стиле.

Я замолчала, и тишина между нами стала гуще. Если бы я была на его месте, я бы сама себя выкинула из машины за шкирку и уехала. Вера, чувствует моя попа, что сейчас будет фиаско! Он перевёл дыхание, потом взглянул на меня и тихо произнёс:

— Ты права. Я понял ошибку. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя марионеткой. Сегодня всё будет так, как ты хочешь. Я только попрошу тебя оставить ужин на вечер — обещаю, там не будет никаких сюрпризов, кроме хорошего меню.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё успокаивается. Но я не позволила себе растаять. Пока нет. Я усмехнулась:

— Хорошо, Дамир. Я согласна на ужин, но с одним условием — ты говоришь «да» всему, что я закажу. Иначе я пойду домой, а ты поймёшь, что тебя забыли, как прошлогоднюю рекламную листовку.

Дамир снова посмотрел на меня, уже улыбаясь. Видно было, что он еле сдерживает смех:

— Я хочу на это посмотреть.

Хотела быть злодейкой, а насмешила. Блин.

Он включил двигатель, и мы тронулись. Я вдруг почувствовала, что этот день обещает быть интереснее, чем я планировала.

Мы выехали на трассу. Я смотрела в окно, чувствуя его взгляд на себе, но не поворачивалась. Мне нравилось, что он ждал, пока я заговорю первой.

— Дамир, — сказала я, не глядя на него. — Я хочу в бутик. Мне нужно платье.

Он покосился на меня, слегка приподняв бровь:

— Платье?

— Да. Я не собираюсь появляться перед твоей бабушкой в джинсах, в которых была на стройке. Если я теперь твоя девушка, я должна выглядеть соответственно. Так что вези меня в «Лазурный».

Он помолчал секунду, потом усмехнулся:

— Ты всегда так командуешь, или только со мной?

— Только с тобой, — я улыбнулась, глядя на дорогу. — Привыкай, Дамир. Ты сам выбрал эту игру. А в игре надо соответствовать.

— Сегодня я буду исполнять все твои желания, потому что накосячил. Но завтра я уже буду твой начальник, не забывай это.

Я видела, как его губы дрогнули в улыбке. Это мы ещё посмотрим. Привыкнешь, мой дорогой. Машина плавно сменила направление. Я откинулась на сиденье и почувствовала приятное тепло.

Мы подъехали к «Лазурному». Стеклянные двери, мраморный пол, манекены в платьях, которые стоят больше, чем я зарабатываю за месяц. Или за два. Дамир заглушил двигатель и уже хотел остаться в машине, но я повернулась к нему, взяла за руку и потянула за собой.

— Идём.

Он не успел возразить. Я уже вышла, открыла его дверцу и, не отпуская его ладони, повела к бутику. Он шёл за мной — удивлённый, но без сопротивления. Я чувствовала, как его пальцы сжались в ответ, и внутри меня разлилось приятное тепло. Мы вошли внутрь.

В бутике пахло дорогим парфюмом и деньгами. Навстречу вышла девушка — высокая, стройная, с идеальной укладкой и улыбкой, которая могла бы растопить лёд. Но я держала руку Дамира и чувствовала, что мне не нужно никому ничего доказывать.

Девушка перевела взгляд с меня на Дамира, и её улыбка стала чуть шире.

— Здравствуйте! Чем могу помочь?

Я почувствовала на себе его взгляд. Он ждал, что я скажу. И я сказала:

— Мне нужно платье для вечернего выхода. Что-то элегантное, чтобы моя свекровь осталась довольна.

Девушка улыбнулась ещё шире и кивнула:

— Тогда вам ко мне. Я подберу то, что подчеркнёт ваши достоинства.

Я отпустила руку Дамира и сделала шаг к девушке, но почувствовала, как он сжал мои пальцы в последний момент. Я повернулась к нему, и его глаза смотрели на меня с лёгкой улыбкой.

— Я подожду здесь, — сказал он, отпуская меня, и добавил, обращаясь к консультанту: — Принесите ей всё, что у вас есть в её размере. Мы не торопимся.

Девушка кивнула и повела меня вглубь зала. Я успела заметить, как она украдкой посмотрела на Дамира — оценивающе, с любопытством. Но он уже не смотрел на неё. Он смотрел на меня.

Примерочная была просторной, с мягким пуфом и огромным зеркалом в золотой раме. Консультант принесла целую вешалку платьев — шёлк, кружево, шифон, и все они переливались под светом ламп, словно приглашая меня выбрать ту самую, которая изменит всё.

Я взяла первое — ярко-красное. Вышла в нём, повернулась перед зеркалом, и тут же услышала голос Дамира из кресла, в котором он устроился с таким видом, будто собирался смотреть кино:

— Красное — это для тех, кто хочет быть замеченной. Ты уже заметна. Сними.

Я закатила глаза, но послушалась.

— Следующее, — сказала я консультанту, и она подала мне второе — чёрное, с пайетками. Я вышла и повернулась, но он покачал головой:

— Слишком тяжело. Ты не вечеринка, ты — женщина.

Я фыркнула:

— Ты прямо эксперт, Дамир.

— Я просто знаю, что смотрю на тебя и вижу, — ответил он, и я на мгновение увидела, как его взгляд стал глубже, а дыхание — чуть медленнее. — Следующее.

Консультант уже не скрывала улыбки. Она протянула мне третье — серебристое, с открытыми плечами, и я вышла в нём. В этот раз Дамир молчал. Долго. Так долго, что я уже хотела спросить, что случилось, но он встал с кресла и подошёл ближе. Я почувствовала, как его взгляд проходит по мне, по шее, по плечам, по талии, по ногам — и возвращается к моим глазам.

— Это тоже не оно, — сказал он тихо, — но я хотел бы увидеть тебя в нём ещё раз.

Внутри меня что-то ёкнуло. Серебристое платье переливалось на свету, и он стоял так близко, что я увидела, как его взгляд меняется. Я сделала шаг назад и обратилась к консультанту с лёгкой улыбкой:

— Принесите нам ещё что-нибудь лёгкое и струящееся, что подходит к его словам. Что-то, что сделает меня заметной, но не громкой.

Он, кажется, удивился, что я сказала это прямо на его глазах. Но промолчал. А когда консультант ушла за платьем, я повернулась к Дамиру и сказала с улыбкой, в которой чувствовался вызов:

— Я выберу для тебя. Но ты будешь ждать.

Консультант принесла платье нежного персикового цвета, без бретелек, с лёгкой юбкой, которая струилась при каждом шаге. Я надела его и вышла. Дамир не двигался. Он просто смотрел на меня, и в его глазах — ни удивления, ни усмешки. Только тишина. А консультант тихо произнесла:

— Это оно.

Дамир не ответил. Он подошёл ко мне, поправил край платья у ключицы, и я почувствовала, как его пальцы касаются моей кожи. Я смотрела на него и видела, что он больше не смотрит в зеркало. Он смотрел на меня.

— Мы берём это, — сказал он девушке, не сводя с меня глаз.

Глава 8

— Я хочу гулять, — сказала я, как только мы выехали с парковки. — Пешком. Не спрашивай, куда. Просто веди машину к набережной, там есть аллея.

Дамир усмехнулся, послушно свернул к набережной. Припарковался. Я выскочила из машины первой, даже не дожидаясь, пока он выйдет. Ветер ударил в лицо, я зажмурилась, наслаждаясь этим чувством.

— Догоняй, если успеешь! — крикнула я, переходя на быстрый шаг.

Я слышала его шаги за спиной. Он догнал меня через несколько секунд, пошёл рядом.

— Ты ураган, — сказал он, в голосе слышалась улыбка.

— Только когда знаю, что ты за мной побежишь, — ответила я. — Давай, Дамир, не отставай. Хочу, чтобы ты вспотел.

Он засмеялся — искренне, не сдерживаясь. Мы остановились только у самой воды, у парапета набережной. Я перевела дыхание:

— Смотри, дикие утки.

Ну всё, Вера, ты показываешь ему уток. Это сто процентов любовь.

Мы стояли у парапета, глядя на воду. В серой глади плавали утки — неторопливо, с достоинством, будто знали, что их никто не тронет. Одна из них нырнула, показав хвост, и я улыбнулась.

— Они ручные, — сказала я, не оборачиваясь. — Даже на зиму не улетают. Тут их все кормят.

Дамир ничего не ответил. Я почувствовала, как он шагнул ближе, и через секунду его руки легли на мои плечи. Он стоял за мной, и я чувствовала его дыхание на своей макушке. Я не отстранилась.

Тёплые ладони на плечах, ветер, утки — это, блин, было приятно. Даже слишком приятно. Его руки на моих плечах, и я таю. Хорошо что я злая, а не снежная королева.

Я попыталась скосить влево глаза в сторону Дамира, оставаясь неподвижной, но у меня ничего не получилось.

Всё, хватит нежностей, пора напомнить ему, кто здесь главный.

Я развернулась, выходя из его рук.

— Я хочу шаурму.

Дамир поднял бровь, но не стал спорить.

— Шаурму?

— Да. Недооценённое блюдо. Горячее, сытное, и не надо ждать официанта. Пошли.

Я схватила его за руку и потащила за собой, не оглядываясь. Мы прошли через небольшой сквер, свернули в арку, и я увидела её — маленькую палатку с потёртой вывеской, от которой пахло жареным мясом и свежим лавашем. За прилавком стояла женщина. Лет пятидесяти, в цветастом фартуке. Лицо у неё было уставшее, но тёплое, с лёгкой сеткой морщин у глаз. Она не улыбалась, но глаза её смотрели добро. Руки у неё были быстрые, привычные — сворачивать, резать, упаковывать, не глядя.

— Две шаурмы, — сказала я, подходя к прилавку.

Женщина взглянула на меня, потом на Дамира и начала готовить. Я толкнула его локтем:

— Плати.

Дамир, который стоял чуть позади и рассматривал вывеску, как будто видел её впервые, усмехнулся, но послушно достал карточку. Женщина быстро собрала заказ, завернула шаурму в бумагу и протянула нам.

Мы отошли к скамейке. Сели. Я развернула свою, вдохнула запах мяса и соуса. Дамир смотрел на свою с лёгким недоумением.