- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Дмитрий Леонидович Блинов Аркаим-2 Лаборатория "Б"
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Служу группе «Страж»! – ответил офицер, уставшим движением закинув автомат за спину. Видимо, только сейчас он почувствовал, что может доверять незнакомому вооружённому человеку и его людям.
– А почему без средств защиты? У вас здесь радиация, как я посмотрю, такая, что местами измерители зашкаливают.
– Если честно, мы к смерти приготовились, товарищ капитан.
– Раньше времени себя хороните. Защиту надеть! Себя и людей привести в порядок.
– Есть, – ответил лейтенант и позволил себе слегка улыбнуться.
– Доложите, какая техника у вас на вооружении?
Тюрин помялся немного, но потом решил, что военной тайны не раскроет, тем более собрались все свои:
– Целых машин нет. На последнем ЗИЛ-131 мы вчера вечером раненых на соседний опорный пункт отправили. Скорее всего, никто не выжил, так как машина не вернулась.
– Сами на прорыв не пошли?
– Да мы в полном окружении, «мертвые» нас на открытой местности быстро перебьют, мы и километра не пробежим, а здесь речь идет о двадцати с лишним!
Смирнов кивнул, соглашаясь с оценкой ситуации.
– Сегодня давно они вас атаковать начали?
– С половины шестого утра, мы не ожидали от них такой прыти в сумерках.
– Да, тоже слышу об этом впервые. Я оставляю вам своих людей – восемь человек. Помогут удерживать занимаемые позиции, пока основные силы не подтянутся. Есть один погибший – похороните. Разгруженные боеприпасы используйте экономно. Это все, что есть у отряда полковника Головина.
– Так точно! Если честно, я думал, вас там всех положили. Связи никакой. Сидим в неведении, ждем своей очереди на тот свет.
– Приготовьте обед, – продолжил Смирнов, пропустив мимо ушей слова новоиспеченного коменданта.
– На какое количество?
– На всех, кто с тобой, и еще тридцать шесть человек плюсом.
– Сделаем.
– Павлов, к машине! – закричал Смирнов. – Немного оружия и боеприпасов в кабину брось. А вас, товарищ лейтенант, я попрошу организовать небольшую атаку или разведку боем, в юго-западной стороне, чтобы мы смогли уйти.
– Сделаем, конечно! Сержант Груздев, ко мне! Готовь ударную группу из шести человек, я ее сам поведу.
– А вот группу вести лично, запрещаю, – осадил Смирнов. – Вы мне тут нужны, и живым.
– Есть, товарищ капитан.
– Всё, мы уходим! Через час вернемся на машине. Если через два-три часа даже пеших не дождетесь, уходите самостоятельно.
Повернувшись, чтобы уйти, Смирнов замер! Внезапно его охватил жар, на лбу выступил пот. Оперативник смотрел на убитого солдата, которого Павлов назвал Сенькой, и узнавал в нем того самого рядового, с кем он разговаривал о Вселенной. Тогда, мельком разглядев черты его лица, сейчас даже не сомневался, это он и есть. Все перевернулось в душе Алексея. Перед ним лежал тот, кого он несколько десятков минут назад считал романтичным ребенком, мечтающим увидеть далекие звезды.
– Надеюсь, ты уже знаешь ответ на свой вопрос, – вздохнул Смирнов и тяжелой походкой зашагал к машине. – Как только свидимся, расскажешь мне. Кажется, я тоже здесь долго не задержусь.
– Вы, о чем? – спросил подбегающий Павлов.
– Ни о чем, – отрезал Смирнов, а затем прикрикнул: – Готовь машину к отходу! Не задавай вопросов.
Возвращаясь, капитан Смирнов с младшим сержантом Павловым проскочили опасный участок без единого выстрела. Максим вел машину на полном ходу, снизив скорость через несколько километров из-за плохой дороги и боясь перевернуться.
– Начало девятого утра – неплохо, отметил Алексей, посмотрев на часы. Если Головина не атакуют, то через полтора часа все на «тройке» будем, а там и на «четверку» время останется.
Приблизившись к предполагаемой точке встречи с отрядом, Смирнов услышал шум боя и мысленно выругался – на батальон все-таки напали.
– Поднажми, Максим! Полковнику сейчас трудно приходится. Надо выручать.
Шум идущего боя усиливался.
– Товарищ капитан, мы сами под обстрел не попадем?
– Останавливай машину! Как только выйду, разворачивайся и жди.
– Давайте я к Головину пойду? Не рискуйте собой. Не по уставу начальнику подчиненного беречь.
– Я и не берегу, просто ты, как оказалось, хороший водитель. Да и как теперь определить, где безопаснее? В любом случае сначала разведка нужна, а на нее нет ни людей, ни времени. Все, тормози!
Павлов снизил скорость и развернул машину, резко вывернув рулевое колесо в левую сторону.
– Машину не глуши! Почувствуешь опасность – уходи!
– Куда уходить?
– Отъедешь вниз по дороге немного и снова ждешь! Понял?
– Понял!
– Все, я мигом!
– Товарищ капитан?
– Что еще?
– Аккуратнее, а то куда мы без вас…
– Давай без сантиментов, Павлов, все хорошо будет! Да, и защиту одень.
Смирнов выпрыгнул из машины, на ходу надев противогаз и накинув на него капюшон общевойскового защитного комплекта. Через несколько десятков метров оперативник исчез в дымке утреннего тумана. Павлов огляделся по сторонам и нервно застучал пальцами по рулевой колонке – долго оставаться одному ему совсем не хотелось.
Немного пробежавшись в защитном комплекте, оперативник стал сильно задыхаться.
– Когда же я, наконец, погибну и отмучаюсь? – хрипел Алексей, превозмогая приступы кислородного голодания. – Каждый раз отсрочка в непрекращающейся череде смертей. Все, хватит ныть, офицер, держись! Возьми себя в руки! Отвлекись чем-нибудь, там: поле, цветы – нет, не то. Лучше счет: раз, раз, раз-два-три…
Глаза разъедал пот, ноги становились ватными от нагрузки. Окуляры противогаза снова запотели, и в неясных пятнах чудились враги.
– «Хорошая же я мишень для «мертвых», – подумал Смирнов. – Бери голыми руками. Окажись сейчас Головин в окружении, так прямо на противника бегу».
К счастью, он понял, что ошибся. По обе стороны дороги, лежали солдаты второго батальона. Живые! Плотный огонь преследующего противника не давал им встать.
Смирнов, пробежал еще немного и нырнул в овраг. Позволив себе немного отдышаться, насколько это было возможно сделать в противогазе, он решил осторожно двигаться дальше. Противник щедро закидывал людей копьями, стрелами и дротиками. Алексей ползком подобрался к краю оврага, чтобы оглядеться. До солдат оставалось не больше пятидесяти метров.
– Где полковник Головин? – закричал он, сдернув противогаз на затылок. – Кто слышит, передайте, что Смирнов вернулся.
Ответа не последовало. Повторно кричать не пришлось, так как к нему короткими перебежками стал приближаться один из офицеров. Прыжком, влетев за болотные кочки, он прокатился несколько метров на животе.
– Строков? Я вас не сразу узнал.
– Ну, еще бы, мы здесь все на один хобот.
– Какая у вас обстановка?
– Прижали нас, капитан, уже около получаса лежим, а они, суки, резервы подтягивают.
– Потери большие?
– Раненые есть и несколько убитых, но пока не критично. Ты-то дошел до «тройки»?
– Да! Опорный пункт держится, я людей там оставил. Мы с Павловым вернулись, готовы к переброске следующей группы.
– Хоть одна хорошая новость. Ты здесь лежи, я тебе людей приведу.
– Я помогу. Может, раненых сперва?
– Какие раненые! – остановил Смирнова капитан Строков. – Если я сейчас скажу, что машина пришла, так все побегут – паника будет. Люди выдохлись. Уже инстинкт самосохранения включается. Ни о каком долге больше речи нет. Наберу группу, скажу, что для прорыва, и к тебе, а остальных вторым рейсом, если выживем.
– Все понял. Где Головин?
– Ранен полковник, одна стрела в ноге, вторая в животе. Там наш медик вколол ему что-то. Говорит, не жилец.
– Как же, почему не уберегли?! – вскричал Смирнов, нервно бросив противогаз о землю. – Ему нельзя умирать. Тогда конец всему.
– Не ной, капитан. Принимай командование и выводи людей. Головин говорил, ты его заместитель. Все мы под одним небом ходим.
– Хорошо! Справлюсь. Но хотя бы давай его первой ходкой вывезем?
– Не уйдет он, даже время терять на уговоры не буду. Все, я пополз обратно, скоро вернусь.
Через четверть часа Смирнов вывел к машине группу солдат.
– Максим, забирай людей! Увезешь пятнадцать человек?
– Увезу, товарищ капитан, а вы не со мной?
– Головин тяжело ранен, я остаюсь.
– Но?
– Никаких «но». Это не обсуждается. Увози людей и возвращайся, здесь одни раненые остались, постараемся продержаться немного. Теперь на тебя вся надежда.
– Я вернусь, товарищ капитан, чего бы мне это ни стоило.
– На «тройке» топливо проверь, а то машинка хорошо жрет, а датчик уровня не работает. Нам на мелочах спотыкаться непростительно. И второго водителя найди.
– Есть! Не прощаюсь.
– Все, уходите, а то еще чего «мертвые» дорогу перекроют и отрежут нас от опрника. Мы попробуем начать движение вдоль дороги, оставив прикрытие. Если в окружение попадем, к нам не прорывайся: мы будем обречены, еще и себя вместе с машиной погубишь.
***
– Дмитрий Владимирович, как вы себя чувствуете? – спросил Смирнов и наклонился над полковником Головиным, который лежал в овраге. Сам овраг больше был похож на воронку после взрыва многотонной бомбы.
– А, Алеша, – прохрипел полковник. - Думал, уже не свидимся.
– Не говорите много, вам силы нужно беречь.
– Нет смысла, ухожу я, сынок. Мне уже давно пора. Смерть рядышком ходила, да не забирала. Нашла, правда, как-то неожиданно. Хотел довести ребят.
– Нельзя сейчас умирать, за вами же батальон идет.
– Уже за тобой, Алеша! И какой это батальон? Остатки. Себя не жаль, ребят жаль. Погубил всех.
– Не всех, на «тройку» больше двадцати человек перебросили. Последний бой еще не дан.
– Это хорошо, очень хорошо. Держатся ребятки.
– Вам нельзя умирать, у меня важные документы. В них говорится о секретной лаборатории, которая находится под металлургическим заводом.
– Откуда они у тебя?
– Ваш заместитель на Увильдах передал. Я немного с ними ознакомился, пока в машине ехал - не удержался.
– Теперь эту загадку разгадать – твоя задача, – Головин закашлялся. – Могу одно сказать: эта лаборатория как-то связана с особями и нашим руководством. Меня в моем расследовании тормозили как могли, и этот тормоз шел сверху. Поэтому документы нашему руководству не показывай. Продолжи мое нераскрытое дело. Есть информация, что ту лабораторию посещали люди с военного объекта Косотур-2. Вот бы пообщаться с ними! Мне кажется, кто-то из них есть среди нас.
– Никогда не слышал про Косотур-2. Если выживу, продолжу расследование. Мне кажется, в планах вашего руководства возвращения батальона нет.
– С этим согласен, но ты обязан выжить, – повысил голос Головин и снова закашлялся. – Может, еще свидимся, только в другой жизни. Расстегни ОЗК и из правого кармана формы вытащи документы и ключ.
Смирнов выполнил указание и, повертев листок бумаги с печатью второго батальона и подписью Головина, спросил:
– Что это?
– Это на вроде завещания! У меня есть неплохое жилье на станции Х - 2, оформишь на себя и найдешь там все необходимое для расследования. Не сможешь уничтожить особей, так хотя бы разберись, откуда они появились. И главное, пойми, что-то связывает людей с Косотур-2 с особями. Может быть, это ключ к ответам или их рук дело!
– Кто такие, эти люди с Косотура?
– Ты слушай, не перебивай! – даже на смертном одре полковник проявлял характер. – Это военные, которых война настигла в сверхсекретном объекте. Объект находится под Трехгорным, недалеко от населенного пункта Юрюзань. Их появление по времени совпадает с появлением особей, а я в случайности не верю.
– Но с чего мне начинать?
– Начни с изучения бумаг, потом найди единомышленников. Да, и Дорониной можешь доверять, правда, она не участвовала со мной в этом деле…
Головин запнулся. Нахлынули внезапные воспоминания о девушке.
– Найти Доронину?
– Личная просьба есть, Алеша. Алена Доронина, мне дорога очень. Береги ее по возможности. Она должна Алисе помочь. Да, еще в республике есть человек – Иван Владимирович Ломовой…
– Я его знаю, – перебил Смирнов. – Начальник станции Проспект Победы. Увы, сейчас он вне закона.
– Знаешь – хорошо, а перебивать умирающего некрасиво! Ломовой – основатель всей этой деятельности в плане изучения области. Он лично занимался вербовкой ученых, экспериментами с аномалиями и мутантами.
– Но этим ведь Совет занимается, а он в республике «Возрождение». Какая связь?
– Еще раз перебьешь – без подсказок выяснять будешь. А связи у него везде, так как он один из тех ученых, которые управляют Советом.
Смирнов чуть не вскочил с места от шока.
– Я даже близко не догадывался! Почему молчали раньше? Мне казалось, нахожусь в центре событий, а на самом деле я лишь пешка большой игре.
– Я тоже пешка, только званием повыше. Все, мне тяжело разговаривать! Как только встретишься, скажи, что от меня, и бумаги передай.
– Вы сами передадите ему, так как должны жить, просто обязаны.
– Людей уводи, Алеша, это мой последний приказ. Где Строков?
– Я здесь, товарищ полковник.
– Командование батальоном передаю вам.
– Но как же? – возразил Смирнов.
– Не перебивайте, товарищ капитан, – на Головина снова напал приступ кашля. – Командование батальоном передаю капитану Строкову. Ваша основная задача – довести людей до Челябинска и доставить живым капитана Смирнова. От него теперь зависит будущее всего челябинского метро.
– Задачу понял, товарищ полковник.
– Сколько тяжелораненых сейчас?
– Девять человек, из них боеспособных четверо.
– Значит, вместе со мной пятеро.
– Мы вас не оставим, – произнес Смирнов.
– Это приказ! Остальным отходить, иначе попадете в окружение. Сколько людей осталось?
– Полчаса назад еще пятнадцать человек на «тройку» отправили, – ответил Строков. – Здесь, кроме раненых, восемь человек осталось, я вам докладывал.
– Ах да, мысли путаются. Переверните меня, помогите занять позицию для боя и уходите. Почему я не слышу стрельбы?
– Мы прекратили стрельбу, так как затихли «мертвые»: уже минут десять тишина полная.
– Значит, обходят, скорее уходите.
Строков и Смирнов переглянулись и помогли умирающему полковнику занять позицию для боя. По его требованию они помогли снять с него ОЗК и тяжелый бронежилет. Рядом с ним заняли позиции еще четверо боеспособных солдат и медик, отказавшийся продолжать отступление.
– Что с ними делать будем? – спросил Строков Смирнова, указывая на раненых солдат, находящихся в бессознательном состоянии. – Пятерых не унесем, обузой будут.
– Уже троих, – услышав их, ответил медик. – Двое скончались, не приходя в сознание. Остальные тоже не жильцы.
– Уходим, товарищ капитан, – проговорил Смирнов. – У нас нет выбора, иначе все здесь ляжем.
Вскоре группа капитана Строкова, состоящая из восьми человек, бежала по дороге к укрепрайону номер три. Позади них шел бой, последний бой полковника Головина – одного из лучших офицеров «Стража». Смирнов впервые почувствовал себя подавленным и безразличным к происходящему. Полковник был душой компании. Алексей осознал, что операция «Аркаим» отныне официально провалена. Об организованном отходе больше не было и речи. Остатки батальонов беспорядочно убегали, оставляя за собой убитых, раненых, сгоревшую технику и боеприпасы.
Глава 2. Плаха
Ты снова смотришь в пустоту,
Теряя облик человека,
В уродстве видишь красоту,
Над горем корчишься от смеха…
Челябинское метро (территория республики «Возрождение»), станция Торговый центр.
11.05.2033, 10:30 по южно-уральскому времени.
– Приговор вступает в силу и обжалованию не подлежит! – закончил речь сержант внешней разведки, сидя за столом в добротном камуфляже. – У подсудимой будет что добавить? Скворцова?
– Алиса, вы нас слышите? – обратился мужчина средних лет в погонах полковника. – Проверьте ее, мне кажется, она не в себе. Зачем было ее так бить?
– Ее почти не трогали, товарищ полковник, – отрапортовал один из конвойных. – У нее или нервный срыв, или слабость. Она и облучена к тому же. Доктору нужно было показать. Сидит с пустыми глазами.
– Я услышала последние слова, тыщ полковник, – невнятно ответила Алиса. – Где я и что происходит?
– Для вас уже ничего не происходит! – строго ответил сержант, зачитавший приговор. – Будущего нет!
Девушка сидела на стуле, в центре просторного, плохо освещенного помещения, лицом к трем людям, сидящим за длинным столом. Она узнала зал оперативных совещаний станции Торговый центр, перепланированный из нескольких подсобных помещений. Рядом – справа и слева от нее – стояли солдаты. Глядя на «вершителей судеб», Алиса стала приходить в себя, не веря в происходящее.
– Повторите приговор? – хриплым голосом попросила она. – И принесите стакан воды. Я не помню, как здесь оказалась.
Сержант неоднозначно посмотрел на сидящего по центру стола полковника. Тот одобрительно кивнул, и подчиненный снова зачитал рукописный текст:
– Алиса Сергеевна Скворцова, – медицинский сотрудник поликлиники Торговый центр, 2013 года рождения. Обвиняется военным трибуналом станции в превышении должностных полномочий и сговоре с офицерами оперативных групп республики. Вина отягощается полной осведомленностью их незаконности. Сотрудничать со следствием отказалась. Установлен факт преступного сговора с бандформированием. Также проходит по делу убийства шести сотрудников внутренних войск республики. В связи с вышесказанным, членами закрытого трибунала выдвинут приговор – смертная казнь. Казнь будет приведена во исполнение завтра в полдень 12 мая 2033 года в виде публичного повешения.
– У вас еще есть вопросы к нам? – спросил у подсудимой полковник, возглавляющий процесс.
– Я не убивала сотрудников внутренних войск, – тихо произнесла девушка. – Их какие-то речные твари сожрали!
– Это не важно! Факт участия в восстании оперативных групп уже подразумевает смертную казнь.
– Почему меня судит закрытый военный трибунал? Я же обычный гражданин республики.
– По вашей персоне поступили отдельные указания, и мы рассматриваем вас как диверсанта «Стражей».
– Я никогда не была у «Стражей».
– Зато есть сведения, что ваш гражданский муж Алексей Смирнов связан с ними.
– Он мне не муж… Что? Алеша жив? – Алиса, набравшись сил, хотела привстать со стула, но ее удержал один из конвойных. – Ответьте мне, прошу вас!
– Нет никаких сведений, – сухо отрезал полковник. – Для него будет лучше, если мертв!
– Он жив! Я знала, я чувствовала и сейчас чувствую…
– Вы отвлеклись! – раздраженно перебил полковник.
– Я беременна! Прошу отсрочить смертный приговор до рождения. Не можете убить ребенка.
– Это ничего не меняет. Учитывая полученную дозу радиации. Она смертельна. Нет шансов и у ребенка. Да и срок, скорее всего, небольшой.
– Вы себя слышите? Хотите совершить двойное убийство?! Я выживу! Знаю, чувствую. Дайте шанс ребенку, а со мной потом делайте что хотите.
– Я повторяю: для вас это ничего не меняет!
Алиса задумалась. Шансы на спасение были ничтожны. Побег невозможен. Отсрочить приговор не вышло. Но то, что в ней зародилась новая жизнь, знала наверняка. Чувствовала, что меняется. То ли монах так повлиял, то ли смертельная доза радиации. Так или иначе, инстинкт самосохранения начал зашкаливать. Умирать здесь и сейчас не хотелось.
– Есть возможность заменить казнь? Могли бы просто пристрелить меня. Вешать девушку – это же варварство!
– Можете дать показания на Ковальчука, Смирнова и их подельников, тогда заменим повешение, на пулю в затылок. Да и тратить на вас пулю нет желания, проще изгнать. А если укажете их точное местонахождение, попробуем ограничиться принудительными работами за пределами метро, может, и ребенка спасете.
– И давно вы такие, добрые? – нервно впившись пальцами рук в задние ножки стула, хмыкнула Алиса. – Во что республику хотите превратить? Люди же не будут долго такое терпеть. Черные повязки на рукаве носите – разведка! Лучшие солдаты и гордость республики. Что с вами стало? Из элиты превратились в карательные отряды.
– Так как насчет дачи показаний? – переспросил полковник. При этом его рука вскинулась к задергавшемуся от внутреннего перенапряжения веку на правом глазу.
– Я отказываюсь сотрудничать с преступным правительством и с его марионетками!
– Хорошо подумай, Алиса. Ты еще совсем молода, привлекательна, – вкрадчиво протянул другой офицер. – Умереть на виселице, да еще на глазах родной станции – глупо и страшно. И ради чего или кого? Может, еще организм выдержит, и сможешь родить…
– То смертельная доза, то выживешь. Определитесь! Мне уже все равно. Убивайте! Вас всех скоро раздавят! Зачем такие казни устраивать? Кого вы боитесь? Нас, простых людей? Наши опергруппы? Хотите затопить все кровью и удержать власть страхом?
– Уведите ее в камеру! – нервно хлопнув ладонью по столу, распорядился полковник. – И сделайте так, чтобы эту ночь она не забыла даже после смерти! К чему эти истерики? Хочет умереть – всегда, пожалуйста!
– Доброта точно не ваш конек, полковник, – грустно усмехнувшись, констатировала Алиса. – Вы не оставляете мне выбора.
– Заткните ей рот! – не выдержав, заорал полковник. – И во время публичной казни она не должна даже слова произнести перед толпой. Ещё одного агитатора не хватало. Девушку здесь все знают, сразу сделают мученицей. Заменяю повешение отсечением головы, чтобы станции в страхе жили. До смерти не забейте, до плахи своими ногами должна дойти.
Прокричавшись, полковник вперил взгляд на никак не реагирующую девушку и продолжил:
– Лучше одумайся, Алиса, и все нам расскажи. Даю тебе времени до полуночи, потом мои люди приведут тебя «в порядок».
– Все сделаем, товарищ полковник! – отрапортовал один из офицеров.
– Мозги она хорошо пудрит! Президент приказал устроить несколько публичных казней, чтобы головы люди не подымали. Удачно эта девчонка подвернулась. Все равно помрет.
– Нас же местные возненавидят! – неуверенно заметил один из солдат, конвоирующих девушку.
Полковник привстал со стула от неожиданной дерзости подчиненного. На секунду даже потерял дар речи.
– Ну что я говорил, уже сочувствующий появился?!
– Никак нет, товарищ полковник, просто мы поступаем вразрез уставу республики «Возрождение». Опускаемся до кровавых казней – это же низко для сотрудников разведотрядов. Товарищ полковник, мы были элитой республики! Нас уважали так же, как ребят из оперативных групп, а сейчас мы казним собственный народ. Люди и так страдают.
– Рядовой, что ты несешь? Мы были элитой и ей остаемся. Под арест его!
К рядовому подошел второй конвойный и попросил снять портупею с оружием. Тот, в свою очередь, молча выполнил требование.
У полковника Старцева – начальника управления внешней разведки – на лбу выступил от волнения пот. Он сам был недоволен происходящим, но не выполнить приказ президента не мог. Для него, человека до мозга костей военного, не существовало другого мировоззрения, кроме как безупречно выполнять приказы начальников. Какими бы они ни были. В свои сорок пять лет он не привык отходить в сторону от своих принципов и в другой ситуации без лишних слов пристрелил бы наглеца. Но как же по-своему прав в своих суждениях этот солдат. Он может заразить своих товарищей. Убивать его на месте нельзя. Нужно выждать время, а пока показать свое великодушие.
– Уведите их, – приказал полковник. – Рядового закрыть в камере под платформой. Я позже приму по нему решение.
Затем подумав, добавил:
– Девушке припишите еще несколько убийств мирных жителей станции, чтобы народ ее возненавидел.
Старцев находился в полном смятении. Имея в своем подчинении, пять разведгрупп по десять человек в каждой, полковник должен был контролировать три станции республики. Внутренним войскам и комендантам станции полковник полностью довериться не мог. Оставив два отряда на родной станции Площадь революции, он взял под контроль станцию Торговый центр. С первых же дней почувствовав себя оккупантом, не рискнул ослабить подразделения и отправить людей на станцию Проспект Победы. Никаких расправ устраивать он не хотел, но приказ по Скворцовой в телефонном разговоре с президентом он получил четкий: публично казнить. Сам президент из своего вагона после событий, связанных с оперативными группами, больше не выходил. Усилив личную охрану, он ежедневно заслушивал доклады комендантов станций о зачистке неугодных элементов. Под неугодными понимались все представители опергрупп, начальники станций и их заместители, а также все сочувствующие или помогающие им.
Прибыв в кабинет начальника станции, который временно переоборудовал под свою штаб-квартиру, поднял трубку старенького пошарпанного телефона:
– Здравствуйте, Надежда, это полковник Старцев. Соедините меня с президентом.
