Дмитрий Николаевич Хохлов Две Луны

Глава 3. Красное платье

Ворота захлопнулись с глухим, тяжёлым стуком, отрезав Лиама и парня в спортивном костюме от остальных. Илья и Мучэнь ещё несколько секунд стояли неподвижно, глядя на потемневшее дерево створок, словно надеясь, что они снова откроются.

— Надо подняться на стену, — сказал Илья, стряхивая оцепенение. — Посмотреть, как они идут через холм.

Мучэнь молча кивнул, и они двинулись к лестнице. Но не прошли и десяти шагов. Обе лестницы — и левая, и правая — были забиты. Толпа, только что спорившая о странах N и O, теперь ломанулась наверх, чтобы своими глазами увидеть то, о чём кричал Лиам. Ступени исчезли под десятками спин, локтей, босых и обутых ног. Перила гудели от напряжения. Кто-то лез по внутренней стороне стены, цепляясь за выступы кладки. Кто-то уже стоял наверху и, вытянув шею, вглядывался в холм, где две крошечные фигуры карабкались по серебристой траве.

— Не пробьёмся, — констатировал Мучэнь, оценив плотность потока. — Мест на стене не осталось. Придётся ждать, пока кто-нибудь свалится.

Илья оглянулся на гудящую толпу и вдруг поймал себя на мысли, что весь этот шум и хаос — отличное прикрытие. Он повернулся к Мучэню и заговорил тише, почти вполголоса:

— Смотри, все заняты стеной. Если сейчас заорать про список, никто не услышит. Помолчим пока о стенде. Всё равно без толку.

Мучэнь поправил очки и бросил быстрый взгляд в сторону проулка, где остался стенд.

— Согласен. Сейчас не время. — Он снова посмотрел на Илью. — Предлагаю пока изучить дальше этот несчастный городок с одной улицей. Пока нас никто не видит.

Илья кивнул и обернулся, глядя вдоль дороги — туда, где дома уходили вглубь и терялись в полумраке. Толпа тянулась к стене, и пространство позади, у дальних домов, было почти пустым. Никто не обратищал внимания на две тени, скользнувшие прочь от толпы.

Они отошли — и замерли.

Навстречу им, чуть пошатываясь, шла девушка.

Тёмные волосы рассыпались по плечам, сбились набок, словно она только что встала с постели — или с того же жёсткого топчана, что и остальные. Красное платье — вечернее, явно дорогое, но теперь мятое и испачканное — облегало её фигуру, и в тусклом свете ткань казалась почти чёрной, как запёкшаяся кровь. Зелёные глаза — яркие, цепкие, несмотря на лёгкое помутнение — смотрели на Илью и Мучэня с вызовом и растерянностью одновременно.

В правой руке она держала туфли. Лабутены. Красная подошва, высокий каблук. Один каблук был сломан и болтался на тонкой полоске кожи.

Левая коленка была разбита. Кровь уже запеклась тёмной корочкой, смешавшись с грязью.

— Привет, ребятки, — произнесла она хрипловатым, но уверенным голосом, — Я Кэтрин. Это что, программа по перевоспитанию? А то я отдыхала с подружками в ночном клубе, немножко закрыла глаза и проснулась в этом трэше. Отец прокурор, наверное, решил меня наказать.

Она оглядела их обмотки на ногах и хмыкнула. Потом вдруг прищурилась и кивнула в сторону, куда они только что шли:

— А о чём это вы там шептались? Про какой-то стенд?

Илья переглянулся с Мучэнем. Тот лишь чуть заметно пожал плечами.

Илья вздохнул и вместо ответа поднял руку, указывая пальцем в небо. Туда, где в разрыве туч висели два чужих светила.

— Это не перевоспитание, Кэтрин, — сказал он спокойно.

Она подняла голову. Зелёные глаза скользнули по чёрному мёртвому диску, по ржавой луне и вернулись к лицу Ильи. На губах заиграла широкая, почти вызывающая ухмылка.

— Не перевоспитание, значит? — протянула она. — Тогда розыгрыш. Кто-то из папиных друзей решил меня так проучить.

Илья не нашёлся, что ответить. Мучэнь тоже промолчал. Кэтрин стояла и ждала, но в их глазах не было ни веселья, ни подвоха. Только усталость.

— Ладно, — сказал Илья наконец. — Мы пошли.

И они двинулись мимо неё дальше вдоль улицы.

— Эй! — донеслось им в спину. — Это что за игнор? Радуйтесь, что я с вами вообще говорю!

Илья не обернулся. Мучэнь шагал рядом, глядя под ноги. Сзади раздалось несколько торопливых шагов — Кэтрин, видимо, решила не отставать.

Они шли дальше. Улица, упиравшаяся в скалу, была пустынной, все голоса и споры остались позади. Приземистые дома с тёмными окнами, запертыми дверями, одинаковые, как декорации, выстроились по обе стороны. Илья чувствовал, как ткань на ступнях постепенно пропитывается холодной сыростью грязи, но идти всё равно было терпимо. В голове крутилась только одна мысль: «Лиам дал цель. Осмотреть городок. Узнать, что здесь есть».

У самого конца улицы, там, где булыжник упирался в отвесную чёрную скалу, одинаковые дома расступились, открывая широкую площадку. Илья, Мучэнь и поспевающая за ними Кэтрин остановились.

Слева, выстроившись в ряд, стояли деревянные манекены. Грубо вырезанные, но крепкие, в человеческий рост. На головах манекенов поблёскивали тусклым металлом шлемы — простые, без забрал, но настоящие. На левой стороне каждого манекена висел щит — круглый, окованный по краю. По центру туловища темнели нагрудные доспехи, поцарапанные, будто ими часто пользовались.

Справа, на вкопанных в землю столбиках, висели мишени. Круглые, сплетённые из соломы, с выжженными в центре кольцами — классические лучные цели, какие Илья видел в исторических фильмах.

Кэтрин, остановившись чуть позади, присвистнула:

— Мишени… Это ж для тренировки стрельбы из лука. Отец с детства заставлял меня этим заниматься, так что я их проходила. — Она невесело усмехнулась. — До сих пор тошнит от одного вида.

Илья перевёл взгляд прямо. Посередине, там, где улица утыкалась в скалу, в чёрном камне зияли ворота. Не деревянные, обитые ржавым железом, как те, что позади, а совершенно другие: металлические, цельные, без единого пятнышка ржавчины. И они были закрыты.

Илья шагнул к воротам первым. Металл был холодным и гладким — ни ручки, ни выступа, ни засова. Только едва заметный вертикальный шов посередине, где створки смыкались так плотно, что между ними не прошло бы и лезвие ножа.

— Попробуем вместе, — сказал он.

Мучэнь уперся ладонями в левую створку, Илья — в правую. Кэтрин стояла чуть позади, всё ещё держа сломанную туфлю в руке. Они надавили. Потом налегли плечами. Потом попытались поддеть пальцами шов. Ничего. Ворота не шелохнулись. Даже звука не издали — ни скрипа, ни лязга. Как будто были частью скалы.

— Бесполезно, — выдохнул Илья, отступая. — Даже ухватиться не за что.

Мучэнь вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони и поправил очки.

— Предлагаю вернуться к стене. Лиам, наверное, скоро появится. Не хочу чтобы он нас потерял.

Кэтрин, которая молча наблюдала за их попытками, вдруг оживилась:

— А сейчас куда? Пошли? — Она требовательно посмотрела на Илью.

— Сейчас ты познакомишься с остальными, — ответил он. — Там, у стены, ещё сто с лишним человек.

Они двинулись обратно по улице. Кэтрин захромала следом на своем сломанном каблуке. Пройдя пару домов, она начала заметно отставать.

Илья обернулся и посмотрел на её туфли.

— Слушай, — сказал он. — Может, сломать второй каблук? Ходить будет неудобно, но хоть ровно. Или совсем сними. Босиком по булыжнику — не сахар, но с разными каблуками ты себе ноги добьёшь.

Кетрин возмущённо вскинула бровиь:

— Сломать? Это лабутены! Ты вообще знаешь, сколько они стоят?

— Примерно столько же, сколько удобная обувь в этом мире, — негромко заметил Мучэнь. — То есть ноль.

Кетрин ничего не ответила, только фыркнула и захромала дальше. Илья и Мучэнь пошли вперёд, не оборачиваясь.

Через ещё пару домов сзади раздался сухой, резкий треск. Илья обернулся. Кэтрин стояла посреди мостовой, держа в каждой руке по туфле. Оба каблука теперь были сломаны. Она посмотрела на Илью с вызовом, вздёрнув подбородок.

— Дома туфель много, — бросила она, поравнявшись с ними. — А здесь, судя по всему, обувной магазин не предвидится.

Илья молча кивнул. Кетрин хмыкнула и зашагала рядом.

Они прошли ещё немного. Улица была всё так же пустынна, только далёкий гул толпы у стены напоминал о том, что они здесь не одни. Мучэнь вдруг чуть замедлил шаг и, поравнявшись с Ильёй, заговорил тихо, почти шёпотом — так, чтобы Кэтрин, ушедшая чуть вперёд, не расслышала:

— Слушай, сколько ты помнишь повторяющихся цифр на стенде? Ну, тех, что справа от имён?

Илья наморщил лоб, пытаясь восстановить в памяти светящуюся таблицу.

— Вроде бы...— четыре раза, — сказал он неуверенно. — Четвёрка повторялась, потом пятёрка. И так далее. Четыре одинаковых цифры подряд.

Он замолчал, поколебался и добавил уже тише, почти виновато:

— Слушай, я сразу тебе не сказал... Одинаковые цифры были у меня, у тебя, у Лиама и ещё у одного имени. Я подумал, что это парень в спортивном костюме, который с Лиамом ушёл. Но я не стал говорить, потому что... — он запнулся. — Ну, не знаю. Другой мир, незнакомые ребята, пока не знаешь, кому доверять.

Мучэнь поправил очки и спокойно кивнул:

— Я тебя понимаю. Пока про прошлую жизнь рассказала только Кэтрин. Доверие надо заслужить.

Илья выдохнул и подумал: «А Мучэнь прав».

— Значит, это номера домов, — продолжил Мучэнь, возвращаясь к цифрам. — Смотри: вдоль улицы — пятнадцать домов с одной стороны, пятнадцать с другой. Всего тридцать. И сто двадцать человек. Четыре человека на один дом. Всё сходится. Только... — он сделал паузу, — хорошо это или плохо, я пока не могу сказать.

— Четыре человека на дом, — повторил Илья. — Как общежитие.

— Или как распределение по группам. Заранее продуманное. Тот, кто нас сюда отправил, уже решил, кто где будет жить.

Илья хотел ответить, но не успел. Кэтрин, заметив, что они снова шепчутся, резко остановилась и обернулась. Её зелёные глаза сверкнули раздражением.

— Я устала от ваших шептаний! — заявила она, уперев руки в бока. — Что вы там опять обсуждаете?

Илья замешкался. Он бросил короткий взгляд на Мучэня, потом посмотрел на Кэтрин. Говорить про стенд сейчас, когда они только-только нашли с ней общий язык, было рискованно. Он выдохнул и сказал первое, что пришло в голову:

— Мы говорили про девчонку. Она сидела одна, потерянная, ещё когда туман расходился. В пижамных штанах с единорогами. Если она до сих пор там сидит, надо к ней подойти.

Кэтрин прищурилась, но кивнула:

— Ладно. Ведите к своей единорожке. Только без новых шептаний. Договорились?

Они двинулись дальше. Кэтрин шагала между ними, теперь уже без туфель, с остатками лабутенов в одной руке, босиком по холодному булыжнику. Несколько шагов она молчала, а потом вдруг хмыкнула и заговорила, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Вы, кстати, так и не представились. Шептуны. Я понимаю, что сбила вас своей красотой, но всё же.

Мучэнь поправил очки и, не оборачиваясь, бросил:

— Ага. И своим коленом. Меня зовут Мучэнь.

Илья усмехнулся и добавил:

— Илья.

Кэтрин покосилась на Мучэня, потом на Илью. Её зелёные глаза блеснули в лунном свете.

— Мучэнь... — протянула она. — Смешно. Это же значит «купаться в небесной обители». Или вроде того. А ты, Илья... — она прищурилась, оценивая его с ног до головы. — Илья — это типа богатырь. Только на богатыря ты пока не тянешь.

Илья хмыкнул. В другой ситуации он, может, и обиделся бы. Но сейчас, в чужом мире, с обмотанными тканью ногами и двумя лунами над головой, комментарий Кэтрин показался ему даже забавным. Что-то вроде островка нормальности посреди абсурда.

— Буду работать над этим, — сказал он.

Кэтрин одобрительно кивнула и захромала дальше.

Они подошли ближе к стене. У подножия лестницы, чуть в стороне от гудящей толпы, на том же топчане, где Илья видел её в самый первый раз, всё ещё сидела девушка. Та самая. В пижамных штанах с единорогами. Сейчас, когда вокруг не было шума и толкотни, её можно было хорошо разглядеть — не через призму паники и мелькающих спин.

Светлые волосы рассыпались по плечам. Невысокого роста, худенькая. Голые коленки — мелко-мелко тряслись. Глаза были закрыты, губы что-то беззвучно шептали.

Кэтрин остановилась первой. Она присела перед ней на корточки и положила руки на её колени — не резко, а мягко, как кладут руки на плечи тому, кто вот-вот упадёт. Девушка вздрогнула и открыла глаза. Они были светло-карими, почти янтарными, и в них плескался страх — не панический, не истеричный, а тихий, глубокий, как вода в колодце.

— Ты как? — спросила Кетрин без обычной колкости. — Сильно трясёт?

Девушка сглотнула. Кивнула. Потом, будто вспомнив, что нужно говорить, прошептала:

— Я… я не понимаю, где я. Я уснула за компьютером. Играла. А потом проснулась здесь. — Она обвела взглядом улицу, топчаны, стену. — Это ведь не сон, да?

— Нет, — ответила Кэтрин. — Не сон. Но ты здесь не одна. Нас много. И мы все в одной заднице. — Она чуть наклонила голову. — За кого играла? Наверное, за эльфийку?

София моргнула. Вопрос был настолько неожиданным, что страх на секунду отступил.

— За жнеца.

Кэтрин одобрительно кивнула.

— Который лечит? Молодец. А как тебя зовут?

— София.

— Кэтрин. — Она кивнула на Илью и Мучэня. — А это Илья и Мучэнь. Они вроде нормальные. Почти.

София перевела взгляд на парней. Илья встретил его и коротко кивнул. Мучэнь поправил очки и произнёс:

— Мы не кусаемся.

София выдохнула — чуть спокойнее, чем раньше

Илья уже собирался сделать шаг к ней, когда заметил, что за ними наблюдают. Парень в кофте — тот самый, которого он мельком видел в толпе, в носках и сланцах, — стоял чуть поодаль и не сводил с них глаз. Светло-русый, кудрявый, среднего роста, не высокий и не маленький — примерно как сам Илья. Теперь он был в одних носках, и на лице читалась смесь любопытства и настороженности.

Парень направился прямо к ним. Подошёл, остановился и коротко кивнул.

— Я за вами наблюдал, — сказал он просто. — Вы что-то знаете. Что здесь происходит?

Илья переглянулся с Мучэнем и Кетрин. Потом шагнул вперёд.

— Илья, — сказал он. — А ты...

— Эван, — ответил парень. — Был вон в тех сланцах, — он хмуро кивнул на свои ноги в носках. — Но теперь, сам видишь, в носках.

Илья вспомнил сланцы, которые парень в спортивном костюме швырнул Лиаму на стену. Эван, заметив его взгляд, невесело усмехнулся:

— Когда этот... друг ваш выступал на стене про две луны, тот, в спортивном костюме, повернулся ко мне, толкнул и снял с меня сланцы. Прямо с ног. Сказал: «Слышал, бедолага? Нормальным пацанам нужна обувь». — Эван скривился. — Всё произошло неожиданно. Мы стояли в конце толпы, он меня толкнул, я не сразу понял, что он делает. А потом он уже убежал на стену, и сланцы мои — тю-тю. — Он сжал кулак и посмотрел в сторону стены, за которой скрылся обидчик. — Так бы я ему показал, кто есть кто. Но... не успел.

Илья слушал, и внутри у него медленно складывалась картина. Четвёртое имя на стенде. Та же цифра, что у него, у Мучэня и у Лиама. Он думал, что это парень в спортивном костюме. Но нет. Тот парень — неизвестный, без имени. А четвёртый — вот он. Стоит перед ними, в носках, злой и растерянный.

— Значит, Эван, — сказал он тихо. — Тебя мы и ждали.

Мучэнь поправил очки и, перебив затянувшуюся паузу, спросил:

— Эван, что ты последнее помнишь перед тем, как очнулся в этой серой пустоте?

Эван поёжился.

— С отцом были на рыбалке. Я, наверное, уснул в рыболовном кресле. А проснулся уже здесь... В этом кошмаре.

Договорить он не успел. Толпа на стене взорвалась криками: «Подходят!», «Вон они, возвращаются!». Ржавые петли ворот снова заскрипели, и в проёме показались две фигуры — Лиам и парень в спортивном костюме. Они перешагнули через порог, тяжело дыша, но целые и невредимые. Толпа на стене и лестнице молча расступилась, впившись в них глазами, ожидая ответа на главный вопрос: что там, за холмом?

Парень в спортивном костюме тут же принялся что-то оживлённо рассказывать окружившим его людям, размахивая руками. Но Лиам даже не замедлился. Он обвёл взглядом площадь и, заметив Илью и Мучэня в компании двух незнакомых девушек и незнакомого парня в носках, решительно направился к ним. Он не хотел тратить время на объяснения толпе того, чего, возможно, и сам до конца не понял. Ему важнее было узнать, что произошло здесь.

— Что там? — сходу без приветствий спросил Мучэнь, когда Лиам поравнялся с ними.

Лиам на секунду задержал на нём взгляд, потом перевёл его на незнакомые лица: брюнетку в красном платье, светловолосую девушку с единорогами на пижамных штанах, парня в носках. Он коротко кивнул им и безэмоционально бросил:

— Ничего. И никого. Подробнее позже. Лучше расскажите, что здесь.

Илья, радуясь возвращению друга, шагнул вперёд.

— Это Кэтрин, — он указал на брюнетку. — И София. Они появились, пока вас не было. А это Эван, — он кивнул на парня в носках.

Лиам ещё раз коротко кивнул новым знакомым, но взгляд его оставался цепким, ожидающим. Илья понял без слов: потом познакомимся ближе, сейчас — суть.

Он быстро перечислил увиденное в конце улицы — манекены, мишени, ворота в скале. И уже набрал в грудь воздуха, чтобы перейти к главному — к стенду со списком в тёмном проулке, — как вдруг...

Небо над городком расколол оглушительный, нарастающий гул, перешедший в резкий хлопок, от которого заложило уши. Все инстинктивно пригнулись. А затем от скалы к скале, пронеслись яркие лучи, сходясь в одной точке над центром улицы.

Пространство над их головами пошло рябью, и в следующую секунду вспыхнула огромная голограмма.

Все, кто был на улице, замерли, подняв головы. Перед ними, занимая полнеба, висело изображение: человек в офисном кресле, одетый в классический костюм: белая рубашка, чёрный пиджак и брюки, начищенные туфли. Но лицо... Вместо губ, глаз и щёк у него был лишь колышущийся серый туман, в котором проскакивали белёсые молнии.

Когда он заговорил, голос звучал со всех сторон одновременно — весело, с какой-то ноткой театрального злорадства:

— Приветствую вас, игроки! Я собрал вас здесь для простой игры... Защита крепости. Вы будете защищаться от нападения. Некоторые из вас уже познакомились и даже изучили, что где есть. Это очень хорошо! Но теперь я расскажу вам то, что стоит знать для комфортного проживания здесь.

Человек в костюме сделал плавный жест в сторону домов:

— Эти дома предназначены для вас. Кто в каком доме — написано на стенде. — Он показал вправо, в сторону проулка, где Илья и Мучэнь нашли список. — В каждом доме есть духовка, чтобы вам было привычно, — в ней вы можете заказать любую еду и напитки, какие только пожелаете. И шкаф, где вы можете получить любое снаряжение, кроме огнестрельного. Оно вам здесь всё равно не поможет. А чтобы вы не тратили время на обучение, в каждом доме есть устройство. Оно загрузит вам начальные знания о пользовании и отработке выбранного оружия. А для практики, в конце городка, есть полигон для тренировок.

Голос сделал паузу, а потом в нём прорезалась совершенно жуткая, жизнерадостная интонация:

— Я дам вам время на адаптацию и тренировку. Вы узнаете, что время нападения пришло, когда глаз воина наполнится яростью. А пока, чтобы скрасить ваше ожидание, в городе есть клуб, где будет весело в любое время. Наслаждайтесь!

Голограмма исчезла. В тот же миг ворота в скале, которые ещё недавно не могли открыть, со скрипом разъехались в стороны. В домах одновременно загорелся тёплый жёлтый свет, и окна их больше не казались чёрными провалами. Они смотрели на улицу, словно приглашая войти.

Тишина, повисшая после исчезновения голоса, была почти осязаемой. А потом толпа забурлила. Часть ее хлынула к проулку, где Илья с Мучэнем нашли стенд — голос сказал, что распределение по домам написано там, и каждый хотел узнать свой номер. Спустя несколько минут началось хаотичное, лихорадочное движение к домам. Игра, о которой говорил человек в костюме, началась.

Глава4. Тринадцатый

Толпа схлынула с улицы за считанные минуты. Только что у стены и на лестницах кипела жизнь, а теперь булыжники опустели. Кое-где ещё мелькали опоздавшие, бегущие от проулка к своему дому с зажатой в кулаке цифрой — номером, который они узнали на стенде. Окна домов горели тёплым жёлтым светом, и от этого улица казалась почти уютной. Почти.

— Все двинулись быстро, — заметил Мучэнь, когда они вшестером — Илья, Лиам, Мучэнь, Эван, Кетрин и София — подошли к проулку. — Одни, похоже, рвались одеться из магического шкафа. Другие проголодались. Третьи просто хотели погреться — хоть не от родного домашнего света, но хоть что-то его напоминающее. После такой нервной ситуации это понятно.

Лиам, не отвечая, смотрел на удаляющиеся фигуры. Несколько человек, отделившись от стенда, шли к своим домам неспешно, ровным шагом — без суеты, без толкотни.

— Обрати внимание, — негромко сказал он, кивнув в их сторону. — Эти шли спокойно. Не паниковали. Значит, кто-то уже начал соображать.

Они подошли к стенду. Экран всё так же тускло светился, список имён и цифр оставался на месте — ровно сто двадцать строчек. Илья быстро пробежал глазами по таблице, нашёл знакомые имена. У него мелькнула мысль: список как в журнале группы с присутствующими на паре в университете, только в этом списке, возможно, отсутствующие будут стираться. Вот Кетрин — её цифра совпадала с домом слева по улице. Вот София — её дом был в числе первых домов от стены.

— Я знаю, где мой, — тихо сказала София, вглядываясь в экран.

— И я свой вижу, — Кетрин ткнула пальцем в строчку. — Ну что, идём?Они проводили обеих до дверей. Кетрин на прощание обернулась и бросила на Илью короткий взгляд — не то благодарный, не то оценивающий. — Увидимся, спасители. София лишь молча кивнула. Две хлопнувшие двери прозвучали почти одновременно.

Эван, проводив их взглядом, вдруг оживился:

— Ребят, а мы... мы же все в одном доме! Я посмотрел — у нас у всех тринадцатый!

— Значит, тринадцатый, — кивнул Лиам. — Идём.

Дом номер тринадцатый стоял ровно посередине улицы, с левой стороны. С виду такой же, как все остальные: приземистый, с острой крышей, почерневшей дранкой и одиноким окном, в котором горел свет. Лиам толкнул дверь, и они вошли. Эван закрыл дверь и сказал со злой иронией:

— Всё, камера закрылась.