Дмитрий Вадимович Егоров Господство огня

Глава 5. Пепельный Ключ

Я проснулся от яркого солнца. Глаза были ужасно сухими, отчего слепящий свет из окна лишь усиливал безумную мигрень. Виски раскалывались от боли. При малейшем движении головы вертикальные линии мебели вокруг расплывались, иногда превращаясь в горизонтальные. Я быстро смекнул, на что это похоже. Когда я впервые напился, на следующий день было то же самое. Один в один — безумное похмелье. Но в тот раз я хотя бы понимал, за что меня так наказали, а сейчас будто боролся с неизвестной хворью, которая убивала меня просто за то, что я находился в этом мире.

Я осмотрелся, несмотря на то что реакция глаз на свет была такой, будто их резали ножом. Не поднимая головы, я заметил на прикроватной тумбе стакан воды. Я протянул к нему руку и понял, что даже это сейчас непросто. Дотянувшись, я тут же осушил стакан. Через пару минут стало легче, но лишь на самую малость.

Сухость не проходила даже после воды: веки неприятно цеплялись за глаза при каждом моргании. Я несколько раз зажмурился, надеясь, что зрение перестанет плыть, но комната лишь качнулась сильнее. Пришлось замереть и ждать, пока стены снова займут положенные им места.

Вокруг были каменные стены и тяжёлые на вид шторы. Пахло пеплом, горячим металлом, лечебными травами и свежим бельём. Окна в комнате были высокими и узкими. На животе у меня развалился чёрный кот. Он мощно зевнул, а затем посмотрел на меня с осуждением.

— Слушай, ты вообще кот, так что не смотри на меня так, — пробормотал я. — Как же мне тебя называть? Неужели ты действительно Лёха?

— Мяу, — согласился кот.

Я попробовал пошевелиться, чтобы понять своё состояние. Ноги двигались, но одеяло будто было отлито из стали. В груди всё ещё жгло, но уже терпимо — не как раскалённая лава, а всего лишь как горячий чай.

Я резко стянул одеяло с ног и сел. Лёха метнулся в сторону и присел у края кровати.

— Зачем я вообще решил всё бросить и отправиться в этот мир? Ах да, у меня же не было никакого выбора, — возмутился я и бросил стакан в стену.

В этот момент в комнату вошла Ника Вешняя с небольшой чашей в руках. Она выглядела моложе, чем мне показалось во дворе. Немного старше меня. Светлая туника, чёрные распушённые волосы и голубые глаза, слишком яркие по сравнению с остальным обликом.

Она проводила взглядом стакан, который ударился о стену рядом с дверным проёмом и разбился вдребезги.

— Простите, — фыркнул я. — Не подумал, что я кому-то интересен.

Я хмуро смотрел ей в глаза. То, что я многого не понимал, до безумия раздражало, и я чувствовал себя ребёнком в этом незнакомом мире. Тело не детское, но толку от прежних знаний — почти никакого. Большинство базовых вещей нужно было узнавать заново.

— Ничего страшного, — ответила Ника. Её приятный голос успокаивал, хотя в низких нотах чувствовалась привычка приказывать. — Я всё понимаю.

Чёрный кот добежал до обломков стакана и начал играться с ними. Аккуратно, чтобы не повредить лапы. Всё же в нём была лишь часть былого Лёхи, но какая именно, ещё предстояло выяснить.

Ника подошла к кровати и присела рядом со мной. Я повернулся к ней. При каждом движении головы картинка на мгновение расплывалась, а затем вновь становилась чёткой. Это было очень неприятно, но я уже почти не обращал внимания. Запах лечебных трав, который я сразу почувствовал в комнате, стал ярче, когда она оказалась рядом.

— Не знаю, что тебе пообещала леди Тау, но выжженное ядро — это не простая болезнь, а один из самых серьёзных недугов в Люминаре, — продолжила Ника.

— Эх, а я уже почти поверил, что мне его заменят по гарантии, — усмехнулся я.

Ника нахмурилась, словно с трудом понимала, о чём я говорил.

— После срывов бывают проблемы с головой, но даже это немного аномально. Никаких гарантий тут и быть не может. Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь. Голова кружится?

— Как с мощного бодуна, — пробормотал я. — Я имею в виду, как с похмелья. Не знаю, есть ли в вашем мире алкоголь. Ну, пиво там какое-нибудь.

Я взглянул на чашу, которую Ника продолжала держать на коленях.

— Да, конечно, я поняла сравнение. Не переживай. Симптомы срыва похожи на похмелье, но причины совершенно разные. Дело в том, что Корис Люмен пытается вытянуть искры из организма, в котором находится, если его собственные искры иссякли.

Я уже запомнил, что так здесь называли ядро на научный манер.

— В обычном случае запас искр восстанавливается со временем, и срывы случаются редко. Это скорее следствие невнимательности мага.

— Ну да. Это действительно похоже на похмелье, — согласился я. — С алкоголем тоже можно хватить лишнего.

Ника снисходительно кивнула, словно позволяла мне такие примитивные аналогии.

— В случае с выжженным Корис Люмен запас искр никогда не восстанавливается без помощи извне. — Она заметила, что я с трудом воспринимал её слова, но не из-за глупости, а из-за проблем с координацией. — Представь, что Корис Люмен — это чаша. Если ядро здорово, вода появляется в чаше самостоятельно. Если вода заканчивается, случается срыв. В случае с выжженным Корис Люмен чаша не просто не наполняется водой — в её дне ещё и несколько дырок. Кто-то должен регулярно наполнять её.

— Спасибо за примеры для тех, у кого туго с мозгами. — Так было приятнее, чем обзывать исключительно себя. — Если я правильно всё понял, то у меня сейчас должна быть не пустая чаша. Иначе я бы не проснулся.

— Я рада, что ты быстро вникаешь. Тогда мы можем отойти от аналогии с чашей, потому что дальше это только запутает тебя. — Ника улыбнулась, скрывая раздражение. — Немногие маги обладают способностью передавать свою ману другим. Это одна из основ продвинутой водной магии, к которой у меня есть предрасположенность.

— Значит, я сейчас живу за счёт твоей маны? — Я хмыкнул. — Похоже, я теперь грёбаный робот-пылесос.

Ника скривилась. Я уже понял, что слова из Мёртвого мира каждый раз вызывали у неё одну и ту же реакцию.

— Да, всё верно. Выжженный Корис Люмен вмещает крохотное количество маны, так что не волнуйся: ты этим меня не напрягаешь.

Я смотрел, как кот резвился на полу. Ему будто нравилось, что за ним наблюдали две пары глаз. Он замер, посмотрел на нас обоих, перевёл взгляд на разбитый стакан у стены и вернулся к игре.

— И что дальше? Тау не стала бы возвращать меня, чтобы взвалить на себя такую обузу. Всё, что я пока слышал, звучит так, будто я совершенно неполноценный. — Я сжал ладони в кулаки. На удивление я ощущал силу в руках.

— Мы попробуем восстановить твоё ядро. Это не самая простая процедура, и многое зависит от того, насколько хорошо ты будешь приходить в себя и привыкнешь ли к срывам. Всё может затянуться надолго, но леди Тау настроена на быстрый результат.

Я широко раскрыл глаза, услышав эту часть плана.

— Погоди, погоди. Ты сказала — привыкну ли я к срывам? Это что, повторится? — Я нервно выдохнул.

— Процедура восстановления заключается в том, чтобы начать пользоваться выжженным Корис Люмен так же, как если бы он был здоровым. Если мы сумеем имитировать обычную циркуляцию искр в твоём Корис Люмен, зажжение можно будет провести заново. Если не вдаваться в подробности, то это и есть наш план.

— Хорошо, я всё понял. Твоя мана будет естественно циркулировать в моём, эм, Корис Люмен. Но я спрашивал про срывы.

— Срывы неизбежны, потому что твой Корис Люмен не производит искры, а точно отслеживать расход маны ты не сможешь даже с манаметром. Из-за сжатых сроков срывы будут очень частыми. Я постараюсь помочь, но в конце концов пройти через всё это должен ты сам. — Она повернула голову и взглянула на меня.

— В моём мире хотя бы таблетки от похмелья были, а тут что? — возмутился я, не осознавая в полной мере всей серьёзности её слов.

Ника пропустила мимо ушей мой очередной вброс из Мёртвого мира и мило улыбнулась, как будто пыталась не расстраивать пациента.

— Некоторые маги прибегают к обучению через срывы, потому что срыв способствует естественному развитию Корис Люмен. Ты когда-нибудь чувствовал мышечную боль после тренировки?

Я кивнул.

— Это то же самое, но, как и с мышцами, невозможно предугадать, насколько увеличится объём Корис Люмен после срыва. Корис Люмен может совсем не увеличиться, а может стать больше.

— Звучит крайне нестабильно.

— Так и есть, поэтому такое обучение вызывает жаркие дискуссии.

Ника прикоснулась к жидкости в чаше, стоявшей у неё на коленях. Вода словно прилипла к её ладони, а затем она подняла руку. Жидкость сохраняла неопределённую форму в воздухе. Оранжевый цвет вызывал у меня подозрения.

— Постарайся не двигаться. Я немного облегчу симптомы, — сообщила Ника.

Она завела руку мне за спину и надавила на жидкость. Та проникла в меня, а я почувствовал лишь лёгкое покалывание и щекотку. Ника провела ладонью по моей спине, а затем подняла лишнюю воду и вывела её через голову и уши. Мне стало значительно легче, но в ушах неприятно щекотало. Теперь я чувствовал себя так, будто просто пару раз не выспался.

— Слушай, давай в следующий раз с этого начнём. Хорошо? — Я был немного зол из-за того, что у Ники фактически было лекарство от моих мучений.

Впервые я увидел на лице Ники нечто похожее на улыбку. Моё тело наполнилось силой. Странно было вдруг почувствовать себя снова живым после всего произошедшего.

— Ты должен знать, что тебя ждёт, когда ты будешь ошибаться.

Она вернула жидкость обратно в чашу. Почему-то теперь она отливала красным — наверное, Ника как-то очистила мою кровь, поэтому жидкость и покраснела.

Ника встала и оказалась у двери быстрее, чем я успел это осознать.

— Пока не вставай с кровати. Ближе к вечеру можно будет.

После этих слов она вышла из комнаты, а я услышал странный звук, будто дверь снаружи заперли на щеколду. Затем я взглянул на окна и увидел на них решётки.

Решётки особенно раздражали тем, что раньше я их не замечал. Теперь взгляд постоянно возвращался к толстым прутьям, и с каждым разом комната всё меньше напоминала спальню. Хороший матрас, чистое бельё и стакан воды не слишком меняли сути.

Мысль об этом не покидала меня следующие несколько часов. Я осматривал комнату уже сотый раз за сегодня и не находил отличий между ней и тюремной камерой с хорошим гостиничным сервисом. Сам я в Мёртвом мире за решёткой не сидел, но, судя по тому, что знал, сходство было чертовским.

— Значит, я тут заключённый? — Я рассмеялся и встал с кровати. — Вряд ли так встречают законного наследника.

Я был возмущён и медленно ходил кругами по комнате. Стараясь отвлечься от тревожных мыслей, я заставлял себя двигаться: сначала простая ходьба, затем лёгкая разминка и отжимания. Казалось, я почти восстановился после процедуры с оранжевой жидкостью.

Защёлка вновь звонко ударилась об упор. В комнату вошла леди Тау и закрыла за собой дверь. Чёрный кот зашипел на неё, а затем метнулся под кровать и не вылезал оттуда. Она выглядела уставшей, а её самоуверенности поубавилось.

Я изрядно накрутил себя мыслью о том, что нахожусь здесь в заключении, поэтому сразу же вспылил:

— Когда меня выпустят отсюда? Я что, тут узник? — рявкнул я, лишь на секунду поймав её взгляд.

На её лице появилось раздражение, словно ей сейчас совсем не хотелось быть моей нянькой.

— Ты не узник и можешь свободно перемещаться по поместью. Я распорядилась запирать тебя в первый день, чтобы ты не совершил глупостей до того, как поймёшь, в каком положении находишься. Сейчас ты отвечаешь не только за свою жизнь: ты можешь угробить всё, что десятки людей выстраивали не один год. Поэтому я должна убедиться, что ты всё понимаешь, — ответила она с завидной дипломатической сдержанностью и присела на край кровати.

— Я стараюсь всё понять, но, если честно, это не так легко, как вам кажется. — Я решил, что честность в этом случае была лучшим выбором.

Садиться на кровать я не хотел, потому что уже устал от неё.

— Ты вернулся в мир, в котором родился и всегда был первородным лордом дома Огневых. Но есть нюансы. Сейчас ты можешь свободно пользоваться фамилией Незнаемый. Такие фамилии носят те, чьё происхождение не подтверждено. Они обречены на жизнь без помощи своего рода. Ратмир сделал так, что официально ты считаешься мёртвым. Поэтому Мирон Огнев — это сущность, которой нет в имперских бумагах.

Я всегда поражался тому, как Тау с таким спокойствием рассказывала о вещах, которые потрясали меня до глубины души.

— То есть я даже не наследник? — Я нервно рассмеялся и чуть не заплакал от переизбытка эмоций.

— Для императора ты не наследник, но для тех, кто в доме Огневых распорядился незаметно убрать тебя в Мёртвом мире, — наследник. Значит, они, как и я, видят в тебе потенциал.

Я громко и долго выдохнул, как паровоз.

— Как же меня коробит это слово «потенциал»! — рявкнул я. — Вы сказали мне, что я грёбаный первородный лорд. Наследник. А теперь оказывается, что я наследник с непонятными шансами на успех. Не могу поверить, что я такой идиот и согласился на это.

Отвернувшись от леди Тау, я зло смотрел на дверь и даже представлял, как разбиваю кулаки о стену. Меня пригласили сюда как наследника дома, а по факту у меня не было никаких прав на титул. Для меня это выглядело как тщательно спланированная подстава.

— Ты излишне драматизируешь. Подтверждение крови — простая процедура, и мы легко сделаем тебя вновь Огневым. Но не сможем этого сделать, пока ты не станешь учеником академии Шпиля. Надеюсь, ты уже понимаешь, что для этого нужно восстановить твоё ядро.

Я обернулся.

— Как сюда вообще вписалась какая-то академия? Звучит очень непоследовательно, — пробормотал я.

Тау раздражённо выдохнула.

— Я знала, что я плохой учитель, но совсем позабыла, как меня раздражает объяснять кому-то очевидные вещи. — Она встала с кровати. — В академии Шпиля запрещено убивать учеников. Этот закон под личным контролем императора.

— А в других местах это поощряется или что? Что за херня в вашем мире вообще творится? — Я нахмурился, ища подвох в каждом слове.

— В остальных местах преступления расследуются внутри великого дома. Обычно за правосудием следит отдельный лорд или леди, но у всех по-разному.

— Вот оно как. А мне теперь жутко интересно, за что отвечаете вы в доме Огневых? — Я немного расслабился, поняв, что злюсь только из-за собственной глупости.

— Я — военная леди. В мои обязанности входят армия, война и оборона.

Я взглянул на леди Тау под другим углом, потому что до этого момента представлял её кем угодно, но не главным военачальником дома. Хотя это объясняло многое — например, то, как легко она расправилась с тремя убийцами во дворе.

— Неожиданно. Но даже если всё так, как вы говорите, я уверен, что найдётся человек с похожими на ваши способностями. Ему не составит труда запустить стрелу в академию Шпиля, где бы она ни находилась, с такого расстояния, что это формально даже не посчитают убийством в её стенах.

Тау рассмеялась. Я впервые услышал её смех, поэтому даже немного насторожился и почувствовал себя идиотом.

— Мне приятно, что ты воспринимаешь меня как эталон, но у меня всего лишь четвёртый ранг ядра. Есть немало людей куда сильнее меня. И всё же я отвечу на вопрос. Никто не станет прибегать к такому извращению, потому что император лично следит за исполнением своего закона. От его правосудия невозможно уклониться. Вот и вся правда. — Она направилась к двери.

— Тогда всё будет хорошо, если сам император не захочет моей смерти, — подытожил я.

— Всё верно.

Она открыла дверь.

— Через пару часов будет небольшое собрание. Только самые важные люди в поместье. Ты тоже должен присутствовать. Мы будем обсуждать тебя.

На этом леди Тау вышла. На этот раз я не услышал щеколды, но желания самостоятельно выходить из комнаты у меня уже не было.

Следующие несколько часов я спал, чтобы не думать о том, что мне делать в этом мире. Мне принесли свежую одежду: коричневые штаны, белую рубаху и такие же коричневые сапоги. Ничего особенного. Я бы даже сказал, что это было что-то рабоче-крестьянское.

Самочувствие было куда лучше, но всё ещё далеко не идеальным. Выйдя из комнаты, я почти сразу же наткнулся на Нику.

— Собрание вот-вот начнётся, — сообщила она. — Пойдём.

Я кивнул и пошёл следом. После слов Тау о том, что она военная леди, я уже не удивлялся интерьеру, который сперва показался мне чересчур простым для поместья.

На стенах висели факелы, а за окнами уже было темно. Мы поднялись на несколько этажей выше, а затем вошли в комнату, которую я бы назвал небольшой переговорной. За столом, по правую руку от леди Тау, уже сидели несколько человек. Мы с Никой сели слева.

Леди Тау прервала молчание:

— Спасибо, что вы все пришли. Сперва я представлю каждого из вас, чтобы Мирон понимал, кто сидит за столом.

Она перевела взгляд на меня, а затем указала на мужчину, который сидел справа. Это был тощий человек средних лет с перебитым носом, ожогами на шее и более мелкими шрамами на лице. Он смотрел на меня так, словно прикидывал на рынке, будет ли курица нести много яиц.

— Это Сава Рудин, один из самых верных рыцарей твоего отца. Он не приносил новую клятву Велимиру Незнаемому. Маг пятого ранга с предрасположенностью к огню. Он будет заниматься твоей боевой подготовкой, — представила его Тау.