- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Дмитрий Вадимович Егоров Господство огня
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Вскоре Тау вышла из подъезда и взглянула на запястье. Похоже, у неё были такие же часы, как и у убийц. Она повернулась к дереву, стоявшему в дальнем конце двора, а затем вытянула левую руку вперёд и сжала пальцы в кулак. Фиолетовые светящиеся нити исходили из её кулака и быстро складывались в очертания лука. Мне казалось, что это похоже на вязание. Правую руку она оттянула в противоположную сторону, словно тремя пальцами что-то сжимала. Вскоре в этом месте проступила фиолетовая тетива, а последней появилась стрела. Я не видел никаких признаков напряжения в теле Тау, словно она держала что-то очень лёгкое или даже невесомое. Эта лёгкость подкупала и впечатляла.
Она улыбнулась и отпустила тетиву. Стрела сорвалась с неправдоподобной скоростью — скорее это походило на выстрел из крупнокалиберной винтовки. Фиолетовая вспышка прошила ствол дерева, перерубив его пополам. На обеих половинах ствола остались полукруглые выемки на месте разделения. Стрела вонзилась убийце в голову и протащила его до ближайшего гаража, где и остановилась. Мужчину пригвоздило к ржавой металлической двери, на которой осталась глубокая вмятина. Лишь через мгновение до меня докатился звук удара. Удар был таким громким, что все стёкла на первом этаже разлетелись в крошку.
— Что за…? — От удивления у меня открылся рот и округлились глаза. Я схватился за затылок. От звона в ушах мир вокруг на секунду исказился.
Тау больше не целилась. Она стояла вполоборота и довольно смотрела на то, что сотворила. Фиолетовые нити, из которых состоял лук в её руках, постепенно растворились в воздухе. Она выглядела так, будто первый выстрел был лишь началом.
Двор словно замер в ожидании. Даже листья на деревьях не шевелились. Тау медленно повернулась, будто давала оставшимся несколько секунд на капитуляцию. Стук её шагов по асфальту громко разносился по всему двору. Она остановилась у края тени соседнего дома и застыла. На её лице появилась едва заметная улыбка.
Справа от гаражей дрогнула тень. Человек в сером плаще рывком сменил позицию и вскинул руки, запрокинув голову, словно собирал что-то с неба. Затем он выставил открытые ладони перед собой. Воздух перед ними сгущался в оранжевое зарево. Жар дошёл даже до нашего окна. Огненный шар рос, шипел и потрескивал. Асфальт рядом с убийцей пошёл пузырями, а дерево в метре от него задымилось у основания. Когда шар достиг чуть больше метра в диаметре, мужчина закричал, выталкивая его вперёд.
Тау заметила огненный шар, который летел в её сторону. Она выполнила движение правой ладонью, похожее на шлепок по чему-то невидимому. Из-под земли быстро сформировался конус, состоящий из тех же светящихся нитей, а затем он полетел навстречу огненному шару. Когда они встретились, шар потерял форму, словно яблоко насадили на остриё конуса и вдавили. Огонь вскоре рассеялся, а фиолетовый конус продолжил движение, пока не размозжил убийцу. Конус снёс целый гараж и остановился с громким взрывом. Убийцу не собрали бы даже по частям.
— Второй, — спокойно произнесла Тау.
Я с ужасом смотрел, как она расправляется с людьми, пришедшими меня убить. В её действиях не было ни суеты, ни сомнений. Она просто делала что-то будничное, вроде избавления от мусора. От страха у меня побежали мурашки по коже. Я отшагнул от окна и услышал, что в соседней комнате проснулся Лёха.
— Мирон! — рявкнул Лёха из комнаты. — Там что, война началась?
Лёха выскочил на кухню в трусах и с перекошенным лицом, будто собирался покрыть меня матом ещё до того, как окончательно проснётся. Я не знал, что ему ответить, поэтому он успел беспрепятственно дойти до окна.
— Ни хрена себе, там два гаража… Один в хлам, второй наполовину, — восторженно заявил Лёха.
В этот момент третья убийца пошла ва-банк. Она влетела в кухонное окно, разнеся стёкла вдребезги. Осколки разлетелись по всей кухне. Её лицо было холодным и сосредоточенным, словно она хотела лишь одного: убить меня. Она держала в руках короткое лезвие без рукояти и летела прямо на меня.
Мы с Лёхой отлетели на несколько метров назад и упали на пол. Я ударился плечом о стол, перевернув кружки. Горячий кофе растёкся по полу, но боли я не чувствовал. Мир сузился до убийцы, зависшей в воздухе.
— Нам нужно бежать, — заявил я, но не успел двинуться.
Убийца зависла в воздухе, и тогда я заметил на её шее что-то вроде натянутой фиолетовой верёвки.
— Погоди… Это что, лассо, что ли? — пробормотал я.
Через мгновение убийца вылетела из нашей квартиры так же быстро, как ворвалась в неё. Я вскочил и добежал до отверстия в стене, где раньше были окна. Убийца летела к леди Тау, а Тау развернулась вокруг своей оси. Они сошлись в одной точке. Тау нанесла ей удар ногой по груди, и вокруг поднялась пыль. Убийца полетела в один из ещё целых гаражей с той же скоростью, с какой недавно летела стрела из лука Тау. Тело пробило дверь гаража, влетело внутрь, и стены обрушились, словно туда приземлилось что-то очень тяжёлое.
— Последний, — пробормотала Тау.
Я отошёл от окна, потому что не хотел, чтобы меня заметили соседи, которые уже начинали выходить на улицу в поисках ответов. Тау зашла в подъезд.
— Что происходит, Мирон? Почему у нас во дворе мясорубка? — запаниковал Лёха, заговорив непривычно громко.
Он взглянул на дыру вместо окна, потом на меня.
— Это не то, чем может показаться, — пробормотал я.
— То есть баба из исторического сериала только что не размазала в хлам трёх человек и пару гаражей? — Лёха ткнул пальцем в окно, указывая на разрушенный гараж.
В подъезде хлопали двери, и сразу же послышались голоса — тревожные, злые, испуганные. Кто-то орал, чтобы вызывали полицию. Кто-то требовал запереться в квартире и не высовываться, пока с этим не разберутся компетентные люди.
Я метнулся в прихожую, когда услышал, как дверь открывается. Фиолетовые нити исчезли. Тау спокойно вошла в квартиру, словно вернулась после расслабляющей вечерней прогулки.
На её плаще не было ни пылинки, а на сапогах — ни капли крови.
Лёха уставился на неё так, будто вот-вот решит, что у него окончательно поехала крыша.
— Кто это? — прошипел он. — Что это за тётка из D& D? Какого чёрта здесь вообще происходит?
Наверное, это сравнение понял только сам Лёха, но я не стал заострять на этом внимание.
— Я пытался тебе всё объяснить, но не успел подобрать слов, — огрызнулся я, устав от недовольства Лёхи.
— Нет, не пытался! — рявкнул Лёха. — Ты стоял как истукан и восхищался тем, как она людей убивает.
Тау перевела взгляд на Лёху.
— Лишний свидетель, — сухо заметила она.
— Я тебе сейчас покажу лишнего, — возмутился Лёха и подался вперёд.
— Заткнись, идиот, — рявкнул я, но не успел.
Тау отмахнулась от него ладонью. Лёху распяло фиолетовыми нитями у стены так, что он даже дёрнуться не смог. Нити плотно закрыли ему глаза, рот и уши, оставив только возможность дышать.
— Не убивай Лёху, — крикнул я, явно ошибившись в том, кто кому в этой комнате отдаёт приказы. — Пожалуйста.
Тау прошла мимо меня и взглянула через разбитое окно на двор. Там становилось шумнее. Кто-то снимал всё на телефон. Кто-то вызывал службы. Где-то совсем рядом уже выла сирена.
— У нас осталось не так много времени, чтобы принять решение, — произнесла Тау.
— Какого ещё решения? — спросил я.
Она обернулась и взглянула на часы на запястье. Я тоже заметил высвеченное на них число — двести двадцать.
— Ты должен пойти со мной в Люминару. У меня осталось не так много искр, поэтому я в любом случае скоро уйду. А тебя в следующий раз убьют, потому что меня не будет рядом. Так что решение довольно простое: идёшь со мной или умираешь здесь. — Она выглядела намного серьёзнее, чем до боя во дворе.
Я нервно хохотнул, а затем набрался храбрости и шагнул в сторону Тау. Я смотрел в её глаза.
— Хватит! Либо вы мне сейчас нормально всё объясните, либо хрена с два я с вами куда-то пойду.
Она посмотрела на меня без раздражения — скорее так, словно у неё внутри что-то неприятно сжалось.
— Я уже всё объяснила. Ты не отсюда. Не из Мёртвого мира. Тебя хотят убить, потому что ты можешь помешать людям, которые украли власть в твоём доме. Наличие живого первородного лорда может кардинально испортить их планы. Я верну тебя в Люминару, откуда ты родом, и буду помогать до тех пор, пока ты не вернёшь себе то, что принадлежит тебе по праву рождения. Это то, что я обещала твоему отцу.
— Вы называете наш мир Мёртвым? Чёрт, у меня в голове столько вопросов. — Я схватился за голову.
— У нас нет времени на лекции о мироустройстве, — ответила Тау.
Я ждал, что она начнёт уговаривать. Но она просто замолчала, оставив мне выбор между безумным путешествием и смертью. И смерть казалась более нелепой.
Снизу доносились всё более громкие крики. На лестнице за дверью квартиры кто-то быстро поднимался, тяжело топая по ступенькам. На улице ревела сирена.
Тау вытянула руки в сторону комнаты. В одной руке она держала небольшой кристалл.
Воздух дрогнул, а пыль начала подниматься. Сперва я подумал, что у меня снова звенит в ушах после взрыва, но рябь не исчезала. Она расползлась по комнате, как трещина по льду, только вертикально. Пространство потемнело. По краям трещины появились фиолетовые нити, которые пытались расширить проход.
Тау смотрела на свои часы, на которых цифры стремительно уменьшались. Сейчас там было около девяноста.
Вскоре Тау смогла расширить проход до ширины двери.
Я не сразу понял, что смотрю в портал. Никакой сияющей арки или сказочного света. Скорее дыра между мирами. За моей спиной оставалась кухня, а в портале — чужой закат над полем вместо облезлых обоев. Оттуда тянуло жаром и железом.
Тау пришлось освободить Лёху, потому что ей больше не хватало искр, чтобы удерживать его в заключении. Лёха успокоился за время заточения: беруши из фиолетовых нитей не полностью блокировали звуки.
Я смотрел на проход и чувствовал, как от кольца и медальона по телу снова разливается тепло. Оно не пугало меня. Оно меня узнавало.
— Если это правда… — начал я.
— Правда, — отрезала Тау.
В дверь начали стучать.
— Открывайте! — заорал басистый голос с лестничной клетки. — Что у вас там произошло?
Лёха смотрел то на дверь, то на портал, то на меня. Впервые за очень долгое время я увидел в нём не злость и не дурашливость, а настоящий страх.
— Мирон, ты же не думаешь об этом всерьёз? — сказал он почти шёпотом.
Я не знал, что ему ответить. Хотел бы сказать, что это всё безумие и что нормальные люди не уходят в фиолетовые разломы за женщиной, которая убивает людей у меня на глазах. Хотел бы я на секунду стать прежним собой.
Но у меня не получалось.
Прежний я закончился в ту ночь, когда услышал, как трое незнакомцев обсуждают, каким способом убить меня почище.
— Прости, Лёха.
Я взглянул на него в последний раз и шагнул в портал.
Ощущение было таким, будто меня целиком протащили через раскалённую петлю. Мир исчез не сразу. Сначала вытянулся, как расплавленная резина, потом ударил в грудь так, что я перестал понимать, где верх и низ. Последним, что я услышал перед тем, как меня вышвырнуло в чужой мир, был крик Лёхи:
— Мирон, какого чёрта?!
Глава 4. Возвращение
Открыв глаза, я понял, что закричал раньше, чем пришёл в себя. Постепенно боль из груди добралась до головы. Она была невероятной, мучительной и такой горячей, будто меня жгли изнутри. Я держался за грудь и извивался в траве. Всё, что мелькало вокруг и что я успевал ухватить взглядом, казалось совершенно незнакомым. Слёзы текли без остановки, а боль достигла предела, за которым уже перестаёшь чувствовать что-то конкретное.
Тау подошла ко мне и присела рядом на одно колено. Вскоре я почувствовал её ладонь на груди. Она закрыла глаза, словно сосредоточилась, а затем её фиолетовые нити резко пронзили меня. Я закричал в полный голос от невыносимой боли. Фиолетовое свечение наполнило моё тело. Свет исходил из глаз, рта и носа.
Время будто бы остановилось, но мои ощущения ни на мгновение не угасали. Нескончаемый ад и мучения. Через несколько секунд Тау повернула ладонь у меня на груди, словно запирала сейф, и фиолетовое свечение сжалось до небольшого столба света в районе солнечного сплетения. Прошло ещё немного времени, и этот столб тоже исчез. Я чувствовал, как боль понемногу отступает.
— Я временно поместила твоё ядро в клетку, чтобы ты не умер раньше времени, — сказала Тау и даже не пыталась смягчить тон. Пот с её лба капнул на мою футболку. — То, что ты испытал, называется срывом.
Когда она убрала руку с моей груди, боль исчезла полностью. Тау взглянула на часы на запястье, и я тоже обратил на них внимание. На циферблате было около двадцати единиц, и раз в несколько секунд показатель увеличивался на одну.
— Я тоже чуть не дошла до срыва, — прошептала Тау, будто не хотела, чтобы я это слышал.
Сумев сесть на траву, я заметил рядом маленького чёрного кота. Он нервно метался возле меня — злой, взъерошенный и слишком настойчивый. Шерсть на загривке стояла дыбом, а хвост крутился туда-сюда, как метроном на высокой частоте.
— Я умер? — спросил я.
Тау вытащила пробку из небольшого бурдюка с водой и протянула его мне.
— Нет, но это тоже весьма неприятное явление, — сухо пояснила она, снимая манаметр с запястья и убирая его в карман.
Я жадно пил воду из бурдюка, пока Тау продолжала говорить. Чёрный кот поцарапал мне руку, а когда я обратил на него внимание, начал громко шипеть на Тау. Я вскрикнул от резкой боли.
— Ай, что ты творишь? Откуда здесь вообще кот взялся? — возмутился я.
Тау посмотрела на него, а затем на меня. Она почесала затылок, словно чувствовала себя виноватой.
— Я не хотела говорить сразу. Сначала мне нужно было не дать тебе умереть. Думаю, что это твой друг. Лёха, кажется, да?
— Лёха? Как этот кот может быть им? — Я взял кота за шкирку и поднял на уровень головы.
— Дело в том, что, когда рождённые в Мёртвом мире каким-то образом попадают в Люминару, они превращаются в животных. Это всё очень индивидуально, то есть конкретное животное зависит от предрасположенности ядра, — она буднично рассказывала о том, как мой лучший друг превратился в кота.
— Вы это серьёзно? Тогда просто вернём Лёху обратно в Мёртвый мир, и он снова станет человеком.
— Нет, это так не работает. При переходе из Люминары никаких изменений не происходит. У жителей Мёртвого мира слишком маленькое ядро, чтобы в Люминаре их можно было назвать хотя бы обычными людьми.
Я смотрел на кота и с ужасом осознавал, что это всё, что осталось от Лёхи. Осмотрев его, я засомневался, что в нём сохранилось хоть немного разума.
— Лёха изменился. А я — нет, — пробормотал я, с трудом веря своим словам.
— Ты верно заметил. Я понимаю, что ты ещё толком ничего не понимаешь, но вникать нужно быстро, — продолжила Тау. — Я начну с того, как ты оказался в Мёртвом мире. Мы называем его так, потому что там ядро не способно удерживать искры — они потихоньку утекают из него. Поэтому жителям Люминары приходится отслеживать запас искр, когда они попадают в Мёртвый мир.
Я закончил пить и закрыл бурдюк пробкой, которую забрал у Тау. Она отдёрнула руку и взглянула на разлом в пространстве. Тот начал быстро затягиваться.
В этот момент я впервые осмотрелся вокруг. Этот мир разительно отличался от серой Москвы. Здесь словно немного выкрутили насыщенность цветов, отчего природа выглядела зеленее, а небо более голубым. Слева и позади меня были леса, спереди бесконечное поле, а справа виднелась огромная дымящаяся гора. Это определённо был вулкан, внушающий страх своим видом.
Я поднялся с травы и сперва немного пошатнулся, а затем спокойно огляделся. Солнце казалось чуть крупнее привычного, в небе застыли редкие неподвижные облака.
Ветер тянул запах сухой травы, в котором скрывался тонкий металлический привкус. Я ещё раз взглянул на вулкан. Стоя посреди всего этого, я пытался понять, страшно ли мне или я всё-таки восхищён видами нового мира. Смутное ощущение, что я здесь не впервые, не покидало меня.
Кот поскрёб мою спину когтями, напоминая о себе. Я схватил его и поднял перед собой на уровне лица. Он недружелюбно смотрел на меня жёлтыми глазами.
— Лёха, неужели это ты? — тихо спросил я.
Кот зажмурился и отвернулся.
— Понятно.
Я вернул его на плечо и вздохнул. Мой лучший друг теперь злобный кот. Вот дела.
Позади громко хлопнул разлом, словно захлопнулась дверь. Я не стал оборачиваться, потому что счёл это неинтересным.
— Нам нельзя долго здесь оставаться. Кто-нибудь может заметить, что здесь недавно открывался портал, и прийти проверить. Пойдём, остальное расскажу по пути. Если я не сильно промахнулась, то поблизости мы найдём пару лошадей. — Тау уверенно пошла по полю, удаляясь от меня.
Я понятия не имел, как она сориентировалась посреди бескрайнего поля. Для меня вокруг была одна лишь трава: где-то более зелёная, где-то уже подгоревшая на солнце. Я пошёл следом за Тау.
— Я умею только на велосипеде, — заявил я.
Чёрный кот с трудом догнал меня, неловко прыгая по высокой траве, а затем запрыгнул мне на спину и вцепился, как рюкзак.
— Ай, больно, — закричал я, когда почувствовал когти. Без царапин явно не обошлось.
Тау поначалу пропустила мои слова мимо ушей, не поняв, что именно я сказал.
— Тогда мы поедем на одной лошади, но медленнее, — наконец ответила она.
Вскоре мы дошли до высокой сухой травы, и при каждом шаге под рёбрами неприятно отдавалось жаром. Чёрный кот продолжал висеть на моей спине, но его не устраивало такое положение, и он пытался забраться выше. Я почувствовал прикосновение его острых когтей, как будто они теперь были у него вместо колких шуток. Несколько минут Тау молчала, вслушиваясь в то, чего я уловить не мог.
— Ладно, — выдохнул я. — Вы говорили, что расскажете что-то по пути.
Тау не обернулась, продолжая идти сквозь траву. Она говорила громко, так что я слышал её даже сзади:
— В детстве ты был очень способным, но при этом очень самоуверенным. Такие дети бывают опасными, прежде всего для самих себя. Твоим обучением занимались лучшие маги дома Огневых, но ты никогда не слушал их.
— Что я натворил? — спросил я, уже зная, что ответ мне не понравится.
— Сперва я расскажу тебе немного о ядре, — начала Тау. — Ядро, о котором я говорю, ещё называют манавым ядром или Корис Люмен. Оно расположено здесь, — она ткнула меня пальцем в грудь. — Да, там, где ты только что чувствовал боль.
Я сглотнул и прикоснулся к этому месту ладонью.
— Ранг мага зависит от объёма и плотности его ядра. — Тау отпила немного воды из бурдюка. — Каждый переход между рангами сопровождается болезненным и опасным расширением ядра. Это называют прорывом. Большинство магов проходят прорыв под наблюдением нескольких магов более высокого ранга, чтобы избежать проблем. Маги способны контролировать расширение ядра у мага более низкого ранга. Что-то подобное я только что проделала с твоим ядром. — Она упростила, потому что на деле совершила совсем другое.
Между колеями на протоптанной дороге высоко колосилась трава. Я поправил кота на спине.
Тау продолжила:
— Каждый прорыв несёт риски. Маги пытаются уменьшить их или устранить вовсе. Неудачный прорыв может убить мага или оставить его ядро выжженным. После этого оно уже не может удерживать ману.
Я почувствовал прилив адреналина и страха, осознав, что могло произойти со мной.
— Вижу, что ты уже догадываешься. Ты прогрессировал очень быстро и проскочил несколько рангов за пару недель. На четвёртом ранге ты попробовал прорваться выше. Все вокруг говорили тебе остановиться и подождать пару лет. Твой отец, глава дома Огневых, строго приказал тебе остановиться. Конечно, ты не послушал.
Дорога скатилась в низину, где трава резко стала выше. Когда она сравнялась со мной, мы вышли к небольшому, скрытому в траве лагерю. Пока я оглядывался, Тау дошла до лошадей, а затем кинула в меня стопку одежды. Я успел поймать стопку, прежде чем она упала.
— Вот, переоденься, а то выглядишь как шут, — рявкнула Тау.
— А? Хорошо.
Я отошёл за уставшее дерево со стволом в форме дуги. Одежда была похожа на ту, что носила Тау, но сидела свободнее. Чёрный кот уселся в метре и уставился на меня. Я снова вспомнил о его существовании, но ещё не решил, как должен к этому относиться. Это ведь не случайное животное, а Лёха. Я остановил взгляд на его глазах, пытаясь обнаружить в них что-то похожее на своего лучшего друга.
— Не смотри так осуждающе и вообще, я переодеваюсь, — заявил я.
Кот величественно мяукнул и пошёл к потухшему костру в центре лагеря.
Пока я переодевался в белую тунику, коричневые брюки и такие же сапоги, мне пришла мысль, что я виноват в том, что случилось с Лёхой. Если бы меня не было в его жизни, то он не превратился бы в кота. С другой стороны, никто не просил его проходить через разлом между мирами. Я сделал осознанный выбор, а им двигало лишь любопытство. Я вышел из-за дерева.
Тау готовила одну из лошадей к поездке.
— А что будет со второй? — задумчиво спросил я.
— Её придётся оставить, — ответила Тау.
— Оставить? Жалко же бросать её так, на произвол судьбы. А ездить верхом сложно? Может, я бы легко научился? — Я подошёл ко второй лошади. Они обе были коричневыми, выглядели величественно и казались мне куда более аристократическими, чем я сам.
— Особого ума не нужно, но поначалу непросто удержаться в седле. Я могу тебя привязать, если ты настроен серьёзно. — Она ухмыльнулась, словно была не прочь взглянуть на это представление.
— Я бы не сказал, что я прямо уж серьёзен, — завилял я.
— Времени на размышления не даю. Запрыгивай на лошадь. Первый урок будет практическим. — Тау улыбалась.
По её улыбке я сразу же понял, что ничего хорошего меня не ждёт, но всё равно вставил ногу в стремя. Запрыгнуть было непросто, но Тау подтолкнула меня. На спине у меня всё ещё висел кот, а я не обращал на него внимания, несмотря на то что его когти то и дело давали о себе знать.
— Хорошо. Я закреплю тебя дополнительно, чтобы ты не упал сразу. — Тау хлопнула мою лошадь по бедру и привязала меня к ней фиолетовыми нитями.
— Давно хотел спросить, что это за нити такие? — Я пытался усесться поудобнее в седле, но у меня плохо получалось.
Тау запрыгнула на вторую лошадь.
— Нити? Так выглядит моя аркана. Это чистое волшебство.
Пока я размышлял, лошади тронулись под управлением Тау. Для меня начались американские горки в их экологическом проявлении. Я изо всех сил пытался удержаться на лошади и завидовал расслабленному виду Тау. Кот на моей спине и вовсе испытывал перегрузки в несколько G. Судя по шипению, доносившемуся из-за плеча, космонавтом становиться он не планировал.
Через несколько часов езды я приноровился и стал чувствовать себя на лошади спокойнее, хотя всё ещё боялся упасть от любого неловкого движения.
Пейзаж за это время сменился несколько раз. За полем начались холмы с широкой долиной, затем мы перешли через неглубокий ручей.
Дорога проходила через хутор на десяток дворов. Строения были приземистыми, сложенными из серого камня и с плоскими крышами. Архитектура выглядела незнакомо.
Жизнь здесь шла очень медленно, и это чувствовалось во всём. У колодца женщина в буром платке наполняла вёдра, но не касалась верёвки: вода сама поднималась нестабильным столбом и переливалась в ведро. Я засмотрелся на это, как идиот, пытающийся понять физику. Наверное, для них это было так же обыденно, как для меня пользоваться телефоном.
Вокруг пахло скотиной и печёным хлебом. Где-то кричала коза. Босоногий мальчишка гонял нескольких гусей и застыл, когда заметил леди Тау. Он не поклонился и не сделал ничего в этом роде, а просто застыл, как будто увидел молнию на небе.
Несколько жителей смотрели на нас. Леди Тау не обращала на них внимания. На выезде из хутора старик проводил нас взглядом и коротко кивнул. Тау едва заметно кивнула в ответ.
— Они вас знают? — спросил я, когда мы уже уехали достаточно далеко.
— Возможно, кто-то из них знает меня. Но никто не знает тебя. Для всех, кто здесь живёт, ты — никто.
— Пока не понял, хорошо ли это.
Чем дольше мы ехали, тем сильнее мне казалось, что этот мир специально напоминал мне: я чужой, но родом отсюда. Небо было слишком чистым и болезненно ярким. Ветер приносил запах сухой травы, пепла и чего-то металлического. Вдали медленно дымилась гора, а я всё время возвращался к ней взглядом, не сумев решить, красиво это или страшно.
Справа, у горизонта, виднелись тёмные силуэты строений.
— Так куда мы едем?
— В моё поместье. Там безопаснее, чем в большинстве мест Люминары.