Дейна Роув Эхо озера

Глава 1

Сьюзен Брукхардт не любила утро понедельника.

Не потому, что оно было тяжелее остальных дней. Скорее наоборот. После выходных город еще не успевал набрать привычный ритм: улицы оставались относительно тихими, телефоны звонили реже, а люди, приходившие в агентство, еще не успевали надеть маску уверенности. Именно по понедельникам они чаще говорили правду.

Она стояла у окна своего кабинета, держа в руках кружку уже остывшего кофе, и наблюдала, как по влажному после ночного дождя тротуару торопятся прохожие. Внизу открылась пекарня, напротив пожилой мужчина выгуливал золотистого ретривера, а у автобусной остановки подростки, перебивая друг друга, спорили о чем-то настолько важном, что это могло волновать только шестнадцатилетних.

Мир продолжал жить.

Именно это всегда казалось Сьюзен самым странным после любого расследования.

Где-то погибал человек, чья-то жизнь заканчивалась, кто-то терял дочь, сына или брата. А за окном все равно открывались кофейни, автобусы приезжали по расписанию, а люди обсуждали скидки в супермаркете. Мир не останавливался ни на минуту.

Она поставила кружку на стол и открыла ежедневник. День обещал быть спокойным. Проверить отчеты по двум закрытым делам. Позвонить клиенту по делу о корпоративном мошенничестве. Встретиться с бухгалтером. Никаких убийств. Никаких исчезновений. Никаких звонков среди ночи. Именно такие дни она любила больше всего. Раздался негромкий стук.

— Войдите.

Дверь открылась.

На пороге появился мужчина лет пятидесяти пяти. Высокий, широкоплечий, но словно сгорбившийся под тяжестью последних месяцев. Темное пальто висело на нем слишком свободно, будто за короткое время он сильно похудел. Щеки впали, под глазами залегли глубокие тени.

Он остановился в дверях. Не двигался. Будто пытался убедить себя сделать еще один шаг.

— Вы мисс Брукхардт?

— Да.

— Можно?

Сьюзен кивнула перебирая отчеты.

Он медленно вошел и осторожно закрыл дверь. Сьюзен указала на кресло напротив.

— Присаживайтесь.

Мужчина сел только после небольшой паузы.

Он поставил рядом с собой плотную картонную коробку, которую до этого крепко держал обеими руками. Сьюзен сразу обратила на нее внимание. Люди редко приносили коробки. Обычно документы помещались в папку или конверт. Коробки приносили тогда, когда не могли выбросить вещи.

Когда каждая из них что-то значила.

— Меня зовут Марк Купер.

Сьюзен слегка кивнула.

— Чем я могу помочь, мистер Купер?

Он долго молчал.

Настолько долго, что тишина стала ощутимой.

Наконец он тихо произнес:

— У меня была дочь.

Сьюзен ничего не сказала.

За годы работы она поняла одну простую вещь: если перебить человека в первые минуты, он расскажет только факты. Если позволить ему говорить самому, он расскажет правду.

Марк нервно потер ладони.

— Ее звали Джесси.

Еще одна пауза.

— Она умерла месяц назад.

Сьюзен спокойно произнесла:

— Мне очень жаль.

Марк лишь кивнул.

Слова сочувствия больше не производили на него впечатления. Это было видно по глазам. Он слышал их слишком много раз.

— Полиция сказала, что это несчастный случай.

Он усмехнулся.

Но это была не улыбка.

— Представляете? Несчастный случай

Он покачал головой.

— Они закрыли дело меньше чем за две недели.

Сьюзен внимательно наблюдала за ним.

— А вы считаете иначе?

Он поднял взгляд. В нем не было злости. Только усталость.

— Я знаю свою дочь.

Эта фраза звучала в агентстве чаще остальных. Родители говорили ее почти всегда. Иногда они действительно знали своих детей. Иногда — совершенно нет.

Поэтому Сьюзен никогда не делала выводов заранее.

— Расскажите о ней.

Марк словно ожидал этого вопроса. Он глубоко вдохнул.

— Джесси было двадцать три. Она работала дизайнером. Очень любила фотографировать. Каждое воскресенье приезжала ко мне. Мы обедали вместе.

Он ненадолго улыбнулся.

Настоящей улыбкой.

— Даже когда была занята. Говорила: Пап, если перестану приезжать по воскресеньям, ты окончательно превратишься в ворчуна.

Улыбка исчезла так же быстро.

— А потом..

Он замолчал.

Сьюзен терпеливо ждала.

— Что-то изменилось.

— Когда?

— Примерно за месяц до смерти.

— Что именно?

— Все.

Он посмотрел в окно.

— Она перестала смеяться. Стала постоянно смотреть через плечо. Несколько раз спрашивала, закрываю ли я дверь на ночь. Иногда звонила просто молчать. Я говорил: Джесси? Она отвечала: Все нормально, пап. И снова молчала.

Сьюзен взяла ручку.

— Она объясняла свое поведение?

— Нет.

— У нее были проблемы на работе?

— Насколько знаю — нет.

— Молодой человек?

— Нет.

— Конфликты?

— Нет.

Ответы были слишком короткими. Но не потому, что Марк что-то скрывал. Он действительно не знал. И именно это нравилось Сьюзен меньше всего.

Когда родственники ничего не замечали — это было объяснимо. Когда замечали изменения, но не понимали их причин, — почти всегда существовало что-то, о чем погибший предпочитал молчать.

— Ваша дочь говорила, что кого-то боится?

Марк покачал головой.

— Никогда.

— Просила помощи?

— Нет.

— Получала угрозы?

— Нет.

— Тогда почему вы уверены, что полиция ошибается?

Марк медленно наклонился вперед.

— Потому что за три дня до смерти она приехала ко мне.

Он говорил уже тише.

— Она спросила..

Он сглотнул.

— Пап если человек случайно узнает то, чего не должен был знать что ему делать?

Сьюзен перестала писать.

— И что вы ответили?

— Что нужно обратиться в полицию.

— А она?

— Засмеялась.

Он закрыл глаза.

— Сейчас я понимаю Это был не смех. Она просто поняла, что уже не может этого сделать.

В кабинете вновь воцарилась тишина. Сьюзен почувствовала, как внутри просыпается знакомое ощущение. Интерес. Пока недостаточный, чтобы взяться за дело.

Но достаточный, чтобы перестать считать его обычным несчастным случаем.

— Расскажите о последнем дне, когда вы видели дочь.

Марк долго собирался с мыслями.

— Это было воскресенье. Она приехала, как всегда. Но почти ничего не ела. Все время смотрела в окно кухни. Каждый раз, когда мимо дома проезжала машина Она замолкала.

— Вы спрашивали почему?

— Конечно. Она сказала, что просто устала. Но это была ложь. Я слишком хорошо ее знаю. Она боялась. Не чего-то. Кого-то.

Сьюзен медленно закрыла ежедневник.

Теперь разговор действительно начинался.

Марк замолчал.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Сьюзен не торопила его. За годы работы она усвоила простое правило: иногда самая важная информация появляется не во время ответа на вопрос, а после долгого молчания.

Мужчина смотрел на свои руки.

Костяшки пальцев побелели от напряжения.

— Знаете — тихо произнес он. — После похорон все вокруг начали говорить одно и то же.

Он горько усмехнулся.

— «Держитесь». «Время лечит». «Нужно жить дальше».

Он покачал головой.

— Но никто не сказал мне, как жить дальше, если ты уверен, что твой ребенок умер не случайно.

Сьюзен внимательно наблюдала за ним.

Это не были слова человека, ослепленного горем. Он говорил спокойно. Без истерики. Скорее так, словно уже сотни раз прокручивал этот разговор в голове.

— Расскажите о дне, когда вам сообщили о смерти Джесси.

Марк тяжело выдохнул.

— Мне позвонили утром. Полицейский представился и попросил приехать в морг для опознания.

Последнее слово далось ему особенно тяжело.

— Сначала я думал что произошла ошибка. Что это не она.

Он опустил взгляд.

— Ошибки не было.

Сьюзен молча ждала продолжения.

— Потом начались допросы. Стандартные вопросы. Были ли у нее враги? Употребляла ли наркотики? Были ли долги?

Он усмехнулся.

— Они словно заранее искали объяснение, которое позволило бы быстрее закрыть дело.

— Вам показалось, что они не заинтересованы?

— Не показалось.

Он уверенно посмотрел ей в глаза.

— Они были уверены в своей версии еще до окончания экспертизы.

Сьюзен сделала небольшую пометку в блокноте.

— Какая именно версия?

— Что Джесси связалась не с теми людьми. Возможно, наркотики. Возможно, случайное ограбление. Потом один из следователей вообще сказал, что она могла сама спровоцировать ситуацию.

На лице Марка появилась боль.

— Они даже не пытались понять, какой она была.

Сьюзен закрыла блокнот.

— А какой она была?

Вопрос застал его врасплох.

Он ожидал разговора о фактах, но не о самой Джесси.

После короткой паузы он ответил:

— Доброй. Слишком доброй. Она не умела проходить мимо чужой беды. Несколько лет назад зимой увидела бездомного возле магазина. Вернулась домой, собрала теплые вещи и отвезла ему. Она всегда помогала. Даже когда никто не просил.

Он улыбнулся, вспоминая.

— В детстве приносила домой раненых птиц.

Однажды даже притащила ежа.

Сьюзен невольно улыбнулась.

— Ежа?

— Да. Сказала, что он грустный. Она тогда была уверена, что грустных ежей тоже нужно спасать.

Несколько секунд они оба молчали.

— Но за последний месяц — продолжил Марк. — Она словно перестала быть собой.

— Что изменилось?

— Она перестала доверять людям.

Эти слова заставили Сьюзен насторожиться.

— Объясните.

— Раньше Джесси всем рассказывала, как прошел день. Потом начала отвечать односложно. Если звонил телефон — выходила из комнаты. Если приходило сообщение — сразу удаляла его после прочтения. Она постоянно проверяла, закрыты ли окна. По нескольку раз. Каждый вечер.

— Она жила одна?

— Да.

— Вы были у нее дома в тот период?

— Несколько раз.

— Что-нибудь показалось странным?

Марк задумался.

— Тогда — нет.

Он нахмурился.

— Сейчас вспоминаю одну вещь.

Сьюзен чуть подалась вперед.

— Какую?

— Она сняла все фотографии со стены.

— Все?

— Да. Я спросил зачем. Она ответила, что решила сделать ремонт. Но ремонта так и не начала.

Сьюзен записала это. Люди редко убирают фотографии просто так. Особенно если не собираются менять интерьер.

— Что было на этих фотографиях?

— В основном друзья.

Путешествия. Старые снимки из университета. Ничего необычного.

— Где они сейчас?

— Не знаю. После смерти полиция вернула мне вещи дочери. Фотографий среди них не было. Это было первое действительно странное обстоятельство.

— Вы спрашивали об этом следователя?

— Да. Он сказал, что, вероятно, они потерялись при осмотре квартиры.

Сьюзен подняла взгляд.

— Потерялись?

— Именно так он и сказал.

Она ничего не ответила.

За годы работы ей приходилось сталкиваться с ошибками полиции. Но потерять целую пачку фотографий во время осмотра места смерти. Это выглядело слишком небрежно. Или слишком удобно.

Марк заметил, как изменилось выражение ее лица.

— Вы тоже считаете, что это странно?

— Пока я ничего не считаю. Но обязательно проверю.

Впервые за весь разговор в глазах мужчины мелькнула надежда. Совсем слабая. Будто он боялся поверить в нее окончательно. Он медленно поставил коробку на стол.

— Здесь вещи Джесси.

Сьюзен посмотрела на коробку. Она была старой, из плотного картона. Заклеенная обычным прозрачным скотчем. На крышке черным маркером было написано всего два слова:

«Личные вещи».

— Полиция вернула мне все через две недели после похорон. Я не смог..

Он провел ладонью по крышке.

— Не смог открыть.

Сьюзен молча смотрела на коробку. Такие моменты всегда были самыми тяжелыми. Для родственников вещи умершего становились последней материальной связью с человеком. Иногда они месяцами стояли нетронутыми. Иногда — годами.

— Я подумал, если кто-то и должен открыть ее первым. То это будете вы.

Она осторожно сняла крышку. Внутри лежали аккуратно сложенные вещи. Небольшая сумка. Кошелек. Записная книжка. Ключи. Фотоаппарат. Несколько конвертов.

И книга, между страниц которой торчал засохший кленовый лист.

Сьюзен не стала ничего трогать. Она лишь внимательно осмотрела содержимое. Каждая вещь могла оказаться важнее, чем выглядела на первый взгляд.

— Вы уверены, что ничего отсюда не доставали?

— Абсолютно. Я закрыл коробку сразу после того, как принес ее домой. Она стояла в шкафу до сегодняшнего дня.

Сьюзен кивнула.

— Хорошо.

Я изучу все очень внимательно. Марк медленно поднялся.

— Значит.. Вы беретесь?

Сьюзен несколько секунд молчала. Она никогда не принимала решение под влиянием эмоций. Ей нужны были факты. Но уже сейчас их было достаточно, чтобы понять:

слишком многое не складывалось.

Странное поведение Джесси. Исчезнувшие фотографии. Закрытое в спешке дело.

И фраза, сказанная за три дня до смерти:

Если человек узнает то, чего знать не должен.

Сьюзен посмотрела на Марка.

— Я не обещаю, что докажу убийство. Не обещаю, что полиция ошиблась. Но обещаю одно. Я проверю каждую деталь. И если в этом деле действительно что-то скрыли Я это найду.

Марк закрыл глаза. Словно именно этих слов ему не хватало целый месяц. Он протянул ей руку.

— Спасибо.

Сьюзен пожала ее.

— Оставьте свои контакты. Если мне понадобится информация о Джесси, я свяжусь с вами.

— В любое время.

Он направился к двери.

Уже взявшись за ручку, вдруг остановился.

— Мисс Брукхардт.

— Да?

— Берегите себя.

Она удивленно посмотрела на него.

— Почему вы это сказали?

Марк долго молчал.

— Потому что если моя дочь действительно погибла не случайно. То человек, который это сделал, может не захотеть, чтобы кто-то задавал слишком много вопросов.

Не дожидаясь ответа, он вышел.

Дверь тихо закрылась.

В кабинете снова стало тихо.

Сьюзен перевела взгляд на коробку с вещами Джесси.

Интуиция подсказывала ей, что именно здесь скрывается первая ниточка.

Она медленно надела латексные перчатки и осторожно потянулась к содержимому коробки. Именно с этого момента расследование по-настоящему началось.

Сьюзен еще несколько минут стояла перед пробковой доской.

Фотография Джесси Купер уже заняла свое место в самом центре. Рядом появились первые записи, стрелки и вопросы, на которые пока не существовало ответов.

Она сняла очки, устало потерла переносицу и взглянула на часы. Половина первого.

Самое время сделать перерыв.

Из соседнего кабинета послышался знакомый голос.

— Если ты снова собираешься обедать кофе, я увольняюсь.

Сьюзен усмехнулась.

— Доброе утро, Эмма.

В кабинет, не дожидаясь приглашения, вошла Эмма. Светлые волосы были собраны в высокий хвост, голубые глаза внимательно скользнули по доске с фотографией Джесси. Она сразу поняла — появилось новое дело.

— Клиент?

— Да.

— Исчезновение?

— Пока не знаю.

Сьюзен протянула ей папку.

— Отец погибшей уверен, что полиция закрыла дело слишком быстро.

Эмма хмурясь пролистала несколько страниц. Она ненавидела полицейских. Считала что они никогда не делают свое дело как надо.

— Джесси Купер.

Она подняла взгляд.

— Несчастный случай?

— По официальной версии.

— А по твоей?

— У меня пока нет версии.

Эмма улыбнулась.

— Зато есть выражение лица, которое говорит, что ты уже решила копаться дальше.

Сьюзен ничего не ответила. Она положила папку обратно на стол.

Странно что Эмма и Сьюзен открыли агентство вдвоем. Ведь они были полной противоположностью друг-друга. Сьюзен любила порядок всю свою карьеру и жизнь, а Эмма наоборот любила «творческий беспорядок». Как она называла его когда Сьюзен жаловались на беспорядок на ее месте.

— Ладно. После обеда съездим к квартире?

— Сначала хочу полностью изучить материалы.

Раздался звонок входной двери. Обе одновременно посмотрели в сторону приемной.

— Мы кого-то ждем? — спросила Эмма.

— Нет.

Через несколько секунд в дверь кабинета осторожно постучали.

— Войдите.

Дверь приоткрылась. На пороге стояла молодая девушка. Не больше двадцати лет.

Темно-каштановые волосы доходили почти до плеч, несколько прядей выбились из аккуратного хвоста. Светлая рубашка была идеально выглажена, темные брюки сидели без единой складки. На плече висела небольшая сумка, которую она держала обеими руками, словно боялась случайно уронить.

Она выглядела спокойной. Даже слишком. Но внимательный взгляд выдавал легкое волнение.

— Здравствуйте.

Ее голос звучал тихо.

— Меня зовут Эвелин Харпер.

Сьюзен и Эмма переглянулись.

— Чем можем помочь? — спросила Сьюзен.

Эвелин сделала шаг вперед.

— Несколько дней назад на вашем сайте появилось объявление Вы искали помощника.

Эмма вопросительно посмотрела на Сьюзен.

Та едва заметно кивнула.

Объявление действительно было. Старое. Его забыли удалить после того, как предыдущий помощник уволился несколько недель назад.

— Проходите, — сказала Сьюзен.

Эвелин осторожно вошла в кабинет. Ее взгляд задержался на доске расследования всего на долю секунды. Совсем незаметно. Но Сьюзен это увидела. Большинство людей сначала рассматривают кабинет. Потом хозяина. И только потом фотографии на стене.

Эвелин же первым делом посмотрела именно на доску.

Она быстро отвела взгляд, словно ничего не произошло.

— Присаживайтесь.

Девушка аккуратно села на край кресла. Спина прямая. Руки сложены на коленях.

— Расскажите о себе.

Эвелин ненадолго задумалась.

— Мне двадцать лет. Недавно закончила колледж. Работала с документами в юридической фирме, но поняла, что это не совсем мое. Мне всегда нравилась аналитика искать закономерности, замечать детали, сопоставлять факты.

Эмма молча наблюдала за ней.

Сьюзен тоже.

— Почему именно детективное агентство? — спросила Эмма.

Эвелин слегка улыбнулась.

— Потому что здесь каждая деталь может изменить все расследование.

Ответ прозвучал слишком уверенно. Именно это заставило Сьюзен внимательнее посмотреть на девушку. Она пока не знала, что именно ее насторожило. Но первое впечатление оказалось далеко не таким простым, каким Эвелин пыталась его сделать.

Сьюзен несколько секунд молча смотрела на девушку.

Та выдержала ее взгляд спокойно. Без страха. Но и без той суетливости, которая обычно сопровождала молодых людей, впервые пришедших устраиваться на работу.

— Вы сказали, что работали в юридической фирме, — произнесла Сьюзен. — Чем именно занимались?

— Архивом. Сортировала документы, помогала готовить материалы для судебных заседаний, работала с базами данных.

— Почему ушли?

— Фирма сократила штат.

Ответ прозвучал быстро.

Не слишком быстро, чтобы показаться заученным, но и без малейших раздумий.

Сьюзен отметила это про себя.

— Рекомендации есть?

Эвелин открыла сумку и достала аккуратную прозрачную папку.

— Конечно.

Внутри лежали диплом, несколько сертификатов и рекомендательное письмо. Эмма взяла документы первой. Пробежалась глазами по тексту и негромко присвистнула.

— Неплохо.

Она передала папку Сьюзен. Та внимательно прочитала письмо. Все выглядело безупречно. Даже слишком. Хорошая характеристика. Никаких дисциплинарных замечаний. Ответственная. Исполнительная. Вежливая. Пунктуальная.

За десять лет работы Сьюзен успела понять одну вещь. Идеальные рекомендации редко отражали реального человека. Она закрыла папку.

— Почему вы решили работать именно у нас?

Эвелин на секунду задумалась.

— Потому что знаю вашу репутацию.

— Нашу?

— Вашу и мисс — девушка перевела взгляд на Эмму.

— Эмму Штайнер, — подсказала та.

— Да. Вашу и мисс Штайнер.

Эмма улыбнулась.

— Приятно слышать.

— Я читала о нескольких ваших расследованиях. Особенно о деле на Цюрихском озере.

На мгновение в кабинете стало тихо.

Эмма перестала улыбаться.

Сьюзен спокойно положила папку на стол.

— Газеты любят преувеличивать.

— Возможно.

— А вы?

— Что я?

— Тоже любите?

Эвелин слегка покачала головой.

— Нет. Я люблю факты.

Эмма коротко взглянула на Сьюзен. Этот ответ ей понравился. Сьюзен же пока не спешила делать выводы.

— Хорошо.

Она поднялась со стула.

— Тогда проведем небольшое испытание.

Эвелин сразу кивнула.

— Конечно.

Сьюзен подошла к шкафу и достала одну из старых папок. На обложке было написано:

Закрыто.

Она положила ее перед девушкой.

— Это дело трехлетней давности. Все имена изменены. Никакой связи с нашими текущими расследованиями оно не имеет.

Эвелин внимательно посмотрела на папку.

— Что нужно сделать?

— Прочитать материалы. И сказать, что тебе покажется странным.

— Только это?

Сьюзен едва заметно улыбнулась.

— Обычно люди отвечают: Я не знаю, смогу ли».

Эвелин слегка смутилась.

— Простите?

— Приняты. Это был просто факт.

Она взглянула на часы.

— У тебя час. Работай в переговорной. Если понадобятся вода или кофе — кухня дальше по коридору.

Эвелин поднялась.

— Спасибо.

Она уже собиралась выйти, когда Эмма неожиданно спросила:

— Любишь сладкое?

Девушка удивленно обернулась.

— Простите?

— Печенье. На собеседованиях люди нервничают. Я обычно предлагаю печенье.

Эвелин впервые за весь разговор искренне улыбнулась.

Совсем немного.

— Люблю.

— Отлично. Тогда возьми сразу два.

Эмма протянула ей небольшую коробку.

— Спасибо.

Когда дверь за девушкой закрылась, в кабинете снова воцарилась тишина. Эмма первой нарушила молчание.

— Ну?

Сьюзен села обратно в кресло.

— Что ну?

— Тебе она понравилась?

Сьюзен не ответила сразу.Она смотрела на дверь переговорной.

— Не знаю.

— Это плохой знак?

— Это никакой знак.

Эмма уселась напротив.

— Мне кажется, она очень спокойная.

— Именно.

— И что в этом плохого?

— Ничего. Но люди в двадцать лет редко бывают настолько собранными на первом собеседовании.