Дейна Роув Цюрихское озеро

Глава 3. Тело на льду

Телефон зазвонил в 5:34 утра.

Сьюзен проснулась мгновенно, будто вовсе не спала. Последние несколько дней сон стал поверхностным и беспокойным. Она постоянно возвращалась мыслями к одному и тому же делу, прокручивала в голове разговоры, детали, собственные выводы. Такое происходило всякий раз, когда расследование выходило за пределы привычной логики. Обычно всё было просто: появлялся факт, за ним следовал другой факт, затем третий, и постепенно складывалась картина.

Сейчас картина не складывалась. Она распадалась. Каждый новый элемент только увеличивал количество вопросов. Даже перед тем как уснуть ночью, Сьюзен ещё раз просмотрела файлы с флешки Мии, потом перечитала письмо, затем составила список людей, с которыми необходимо поговорить в ближайшие дни. Список лежал на прикроватной тумбочке рядом с блокнотом. Увидев на экране телефона имя Маркуса, она сразу поняла, что спокойное утро отменяется.

— Да?

Голос напарника звучал непривычно серьёзно.

— Мы нашли её.

Сьюзен села на кровати и посмотрела в окно. За стеклом медленно светало. Небо над Цюрихом оставалось серым, а озеро почти сливалось с горизонтом.

— Где?

— В кантоне Берн. Недалеко от Гриндельвальда. Тело нашли спасатели возле ледника.

После этих слов в комнате стало удивительно тихо. Казалось, что даже город за окном перестал издавать звуки. Сьюзен не ответила сразу. В последние дни она допускала такой вариант. Более того, после письма на флешке он казался всё более вероятным. Но одно дело — подозревать худшее, и совсем другое — услышать подтверждение. Где-то внутри ещё оставалась надежда, что Мия просто скрывается, что она испугалась и решила исчезнуть на время. Теперь эта версия исчезла окончательно.

— Когда выезжаем?

— Через час.

— Поняла.

Закончив разговор, она ещё некоторое время сидела неподвижно. Потом поднялась и пошла на кухню. Кофемашина загудела в привычной утренней тишине. Пока чашка наполнялась кофе, Сьюзен открыла блокнот и посмотрела на вчерашние записи. Это была старая привычка, появившаяся ещё в академии. Когда ситуация начинала выходить из-под контроля, она записывала всё на бумагу. Не потому, что могла забыть детали. Наоборот. Память у неё была отличная. Просто записи создавали ощущение порядка. Если события можно разложить по пунктам, значит, их можно понять. Если их можно понять, значит, ими можно управлять.

Однако сегодня даже аккуратный список не приносил привычного спокойствия. Исчезновение Мии. Дом Келлера. Пустая комната. Спрятанная флешка. Письмо с прямым обвинением. Теперь тело. Каждая строчка выглядела как часть одной истории, но между ними по-прежнему не хватало самого важного — объяснения.

Дорога до Берна заняла чуть больше двух часов. Чем дальше они уезжали от Цюриха, тем менее знакомым становился пейзаж. Озеро осталось позади, затем исчезли пригороды, а потом начали появляться горы. Сьюзен смотрела в окно и почти не замечала времени. Маркус несколько раз пытался завести разговор, но быстро понял, что сегодня она не настроена на беседы. Впрочем, он и сам выглядел напряжённым. Исчезновения случались часто. Убийства тоже. Однако всегда оставалась разница между делом, которое начинается с тела, и делом, которое начинается с живого человека. В первом случае расследование строится вокруг уже совершённого преступления. Во втором до последнего сохраняется надежда, что преступления вообще не было. Теперь эта надежда закончилась.

По мере приближения к месту обнаружения тела погода становилась всё хуже. Низкие облака цеплялись за вершины гор. Ветер усиливался. Снег, лежавший на склонах, выглядел серым под пасмурным небом. Когда они наконец добрались до нужного участка дороги, Сьюзен сразу поняла, почему тело обнаружили только сейчас. Место было практически безлюдным. Даже летом здесь редко появлялись туристы, а в такое время года большинство маршрутов оставались закрытыми. Вдалеке виднелись машины полиции и спасателей. Несколько человек работали возле временной палатки, установленной прямо на снегу. Остальной мир словно исчез. Вокруг были только горы, лёд и ветер.

Выбравшись из машины, Сьюзен почувствовала холод почти сразу. Он пробирался под куртку и заставлял сильнее запахивать воротник. Несколько секунд она просто смотрела по сторонам. Её всегда немного подавляли подобные места. Не потому, что они были опасны. Скорее наоборот. Здесь слишком отчётливо чувствовалось, насколько маленьким является человек по сравнению с окружающим миром. Огромные склоны уходили вверх и терялись в облаках. Ледник растягивался на сотни метров. Любая ошибка, любой неверный шаг могли остаться незамеченными. Возможно, именно поэтому преступник выбрал это место.

Навстречу им вышел мужчина в тёмной куртке с эмблемой судебной службы. Сьюзен узнала его сразу. Доктор Вебер уже несколько раз работал с их отделом и пользовался репутацией человека, который никогда не делает поспешных выводов.

— Инспектор Брукхардт.

— Доктор.

Они обменялись рукопожатием.

— Боюсь, новости не самые хорошие.

Сьюзен едва заметно усмехнулась.

— Вряд ли меня сегодня можно удивить.

Вебер посмотрел на неё несколько секунд, словно оценивая, насколько она готова услышать подробности. Потом кивнул в сторону палатки.

— Тело уже осмотрели на месте. Предварительные выводы готовы.

Сьюзен почувствовала, как внутри снова появляется знакомое напряжение. Именно в такие моменты расследование делало очередной шаг вперёд. Иногда этот шаг помогал приблизиться к истине. Иногда, наоборот, открывал новые тупики.

— Причина смерти?

Эксперт ответил не сразу.

— Предварительно — удушение.

Маркус тихо выругался за её спиной.

Сьюзен молчала. Где-то глубоко внутри она ожидала именно этого ответа ещё с момента, когда прочитала письмо Мии. И всё же услышать его вслух оказалось тяжелее, чем она предполагала. Слова внезапно сделали происходящее реальным. До этой минуты существовала возможность ошибки. Возможность того, что всё окажется совпадением. Теперь совпадений становилось слишком много.

Доктор Вебер продолжал говорить, объясняя детали экспертизы, но Сьюзен уже понимала главное. Девушку не просто нашли мёртвой. Девушку убили.

И впервые с начала расследования она по-настоящему подумала о Хансе Келлере.

Доктор Вебер провёл их к палатке, где сотрудники криминалистической службы заканчивали работу с вещами погибшей. Самого тела Сьюзен уже не видела — его подготовили к транспортировке, однако фотографий оказалось достаточно. Она внимательно просматривала снимки, стараясь не упустить ни одной детали. За годы работы подобные кадры перестали вызывать шок, но привычки отворачиваться она так и не приобрела. Наоборот. Чем неприятнее были фотографии, тем внимательнее приходилось их изучать. Ошибки часто скрывались именно там, куда человеку не хотелось смотреть.

Мия лежала на снегу почти как спящая. Со стороны это выглядело даже обманчиво спокойно. Только неестественная бледность кожи и неподвижность разрушали иллюзию. Сьюзен перелистнула несколько кадров и остановилась на увеличенном снимке шеи. Следы были едва заметны. Обычный человек, вероятно, вообще ничего бы не увидел. Однако эксперт оказался прав. На коже оставались характерные повреждения.

— Руки? — спросила она.

— Следы борьбы минимальные, — ответил Вебер. — Возможно, нападение произошло неожиданно. Либо жертва знала нападавшего и не воспринимала его как угрозу до последнего момента.

Сьюзен почувствовала, как внутри неприятно шевельнулась мысль, которую она уже несколько раз пыталась отогнать. Если убийца действительно был человеком из ближайшего окружения Мии, то круг подозреваемых резко сокращался. Большинство людей не впускают опасность в свою жизнь добровольно. Но родственников, друзей и близких они подпускают всегда.

Она ещё раз посмотрела на фотографии. Молодая девушка. Двадцать два года. Университет. Друзья. Планы на будущее. Теперь всё это закончилось где-то среди гор и льда. В такие моменты Сьюзен особенно ненавидела свою работу. Не из-за преступников. К преступникам она давно привыкла. Она ненавидела то, как легко чужая жизнь могла превратиться в папку на столе следователя.

— Что со временем смерти? — спросила она.

Вебер открыл планшет и пролистал несколько страниц отчёта.

— Точную цифру назовём после вскрытия, но предварительная оценка достаточно надёжна. Девушка умерла примерно за двенадцать часов до того, как было подано заявление о её исчезновении.

На этот раз Сьюзен ничего не сказала.

Она просто смотрела на эксперта.

Потом перевела взгляд на снег.

Потом снова на планшет в его руках.

Двенадцать часов.

В голове моментально начали складываться даты и время. Она всегда хорошо работала с хронологией. Возможно, именно поэтому так любила планы. Любое событие должно занимать своё место. Любое действие должно иметь последовательность.

Заявление Ханса. Утро. Его визит в отдел. Спокойный голос. Версия про наркотики. Его уверенность. Если расчёты эксперта верны, то в тот момент Мия уже была мертва. Эта мысль ударила сильнее, чем известие об убийстве. Потому что меняла всё.

До сих пор Сьюзен допускала разные варианты. Даже после флешки она старалась держаться за факты. Но теперь факты сами начинали указывать в одну сторону.

Она вспомнила кабинет в полицейском управлении. Вспомнила, как Ханс сидел напротив неё. Как спокойно рассказывал о возможных проблемах племянницы. Как почти сразу предложил готовое объяснение её исчезновения. Тогда это показалось ей странным. Теперь выглядело ещё хуже.

Если Мия умерла до заявления о пропаже, значит, Ханс либо знал об этом, либо обладал невероятным количеством совпадений в своей жизни.

Сьюзен никогда не любила совпадения.

Совпадения были удобны только для людей, которые не хотели искать настоящие ответы.

Как сказала Агата Кристи: Одно совпадение — просто совпадение. Два совпадения — уже подсказка. Три совпадения — доказательство.

Обратная дорога прошла почти в полном молчании. Маркус несколько раз пытался заговорить, но быстро оставил попытки. Сьюзен сидела у окна и смотрела на проносящиеся мимо склоны. Обычно после важных событий она начинала составлять мысленные схемы расследования. Раскладывала факты по местам. Искала связи. Сейчас процесс шёл сам собой.

Флешка. Письмо. Странная комната. Обвинение в адрес Ханса. Убийство. Время смерти. Чем больше элементов появлялось, тем сильнее вырисовывался один и тот же силуэт. Проблема заключалась только в том, что силуэт нельзя предъявить суду. Ей нужны были доказательства. Настоящие доказательства.

Когда они вернулись в Цюрих, часы показывали начало шестого вечера. Небо окончательно потемнело, а над озером начинал подниматься туман. Сьюзен надеялась сразу заняться отчётами и запросами, однако едва они вошли в здание управления, секретарь сообщила, что комиссар Роттер требует их к себе.

Это не понравилось ей сразу.

Начальство редко вызывает следователей в первый же день после обнаружения тела. Обычно руководителей интересуют результаты, а не процесс.

Кабинет Роттера находился на верхнем этаже. Большие окна выходили на город, который постепенно погружался в вечерние огни. Сам комиссар сидел за столом с таким выражением лица, будто разговор уже заранее его раздражал.

— Садитесь.

Сьюзен и Маркус заняли места напротив.

Роттер некоторое время листал документы, не поднимая глаз.

— Я ознакомился с предварительным отчётом из Берна.

— И? — спросила Сьюзен.

Комиссар закрыл папку.

— И считаю, что нам следует действовать осторожно.

Слово «осторожно» ей не понравилось ещё больше.

— Осторожно в каком смысле?

— В том смысле, что пока рано делать выводы.

— Девушку задушили.

— Это предварительная версия.

— Подтверждённая экспертом.

Роттер тяжело вздохнул.

— Инспектор Брукхардт, я прекрасно знаю содержание отчёта.

Сьюзен почувствовала знакомое раздражение. Она старалась держать его под контролем, но получалось всё хуже. Возможно, сказалась усталость. Возможно, бессонная ночь. Возможно, ощущение, что кто-то снова пытается увести расследование в сторону.

— Тогда я не понимаю, о чём мы спорим.

Комиссар некоторое время молчал.

Потом произнёс фразу, которую она меньше всего ожидала услышать.

— Версия с наркотиками остаётся рабочей.

В кабинете повисла тишина.

Маркус медленно повернул голову к начальнику.

Сьюзен смотрела на него несколько секунд, пытаясь понять, серьёзно ли он говорит.

Следы удушения, перемещение тела, предварительное убийство, и всё равно наркотики.

В этот момент внутри неё что-то окончательно встало на место.

Кто-то уже начал защищать Ханса Келлера. Не знала кто, и как. Но это ощущение все стояло у нее внутри, и совсем не хотело уходить.

Роттер продолжал что-то говорить о необходимости соблюдать процедуры и избегать поспешных обвинений, однако Сьюзен почти не слушала. Она смотрела на вечерний город за его спиной и думала о другом.

О письме Мии, спрятанной флешке, спокойном мужчине с чёрными глазами, который пришёл в полицию сообщить об исчезновении девушки уже после того, как она умерла.

И впервые с начала расследования Сьюзен поняла, что имеет дело не просто с убийством. Она имеет дело с человеком, который привык побеждать.

Вернувшись в кабинет, Сьюзен ещё несколько минут сидела неподвижно. В управлении постепенно становилось тихо. Где-то хлопнула дверь, потом послышались шаги в коридоре, после чего всё снова затихло. Большинство сотрудников давно разъехались по домам. Только дежурные и несколько следователей оставались на своих местах.

Она посмотрела на часы. Было почти восемь вечера. Обычно к этому времени её рабочий день уже заканчивался. Обычно она возвращалась домой, открывала ежедневник и готовила план на следующий день. Эта привычка появилась много лет назад и помогала сохранять ощущение контроля над собственной жизнью. Сейчас контроль ускользал. Чем больше фактов появлялось в деле Мии, тем меньше порядка оставалось в общей картине. Именно это раздражало её сильнее всего. Не жестокость преступления. Не смерть девушки. А невозможность выстроить события в понятную последовательность. Она снова вспомнила разговор с Роттером и почувствовала знакомое напряжение. Начальник явно что-то скрывал. Или, что было ещё хуже, выполнял чью-то просьбу.

Флешка лежала рядом с клавиатурой. Маленький чёрный прямоугольник выглядел совершенно обычным предметом. Если бы Мия не спрятала его внутри стены, Сьюзен наверняка отнеслась бы к содержимому менее серьёзно. Но люди не прячут обычные фотографии и конспекты за розетками. Особенно если живут в доме собственного родственника. Она открыла папки ещё раз и начала просматривать файлы заново. На этот раз без спешки. Некоторые записи Мии представляли собой короткие заметки, сделанные на ходу. Другие больше напоминали страницы личного дневника. Девушка постоянно возвращалась к одной теме — своим родителям. Почти каждая третья запись так или иначе касалась их гибели. Сначала Сьюзен решила, что это естественно. Потеря родителей в юном возрасте оставляет след на всю жизнь. Однако постепенно стало очевидно, что дело не только в горе. Мия что-то искала. Что-то проверяла. Снова и снова возвращалась к событиям многолетней давности, словно была уверена, что официальная версия аварии неверна.

Одна из записей заставила Сьюзен перечитать её дважды. В ней не было ничего сенсационного. Всего несколько строк о посещении банка и разговоре с каким-то сотрудником. Однако дальше следовала фраза, которая сразу привлекла внимание: «Если документы настоящие, значит отец всё-таки знал». Сьюзен откинулась на спинку кресла и нахмурилась. Девушка не уточняла, о каких документах идёт речь. Не объясняла, что именно должен был знать отец. Но запись была сделана всего за несколько недель до смерти. Это превращало её из обычного размышления в потенциальную зацепку. Следователь открыла блокнот и быстро записала несколько вопросов. Она всегда работала именно так. Любая мысль должна была оказаться на бумаге. В противном случае появлялся риск упустить важную связь между событиями.

Следующий файл оказался ещё интереснее. В нём Мия упоминала банковскую ячейку. Всего один абзац, написанный явно в спешке. Девушка отмечала, что часть документов находится в безопасном месте и что до них не должен добраться Ханс. Последнее предложение было оборвано на середине. Сьюзен перечитала текст несколько раз подряд. Сердце билось чуть быстрее обычного. Не от волнения, а от профессионального интереса. Впервые с начала расследования она видела что-то, что могло существовать вне слов и подозрений. Письмо с обвинением — это мнение. Страх Мии — это эмоции. Но документы — совсем другое дело. Документы либо существуют, либо нет. И если они существуют, то способны рассказать гораздо больше, чем любые воспоминания свидетелей.

Она поднялась из-за стола и подошла к окну. Дождь уже начался. Крупные капли стекали по стеклу, превращая огни города в размытые пятна света. Где-то за этими огнями находился дом Ханса Келлера. Возможно, сейчас он ужинал. Возможно, разговаривал с адвокатами. Возможно, вообще не думал о расследовании. Эта мысль неожиданно разозлила её.

За годы работы Сьюзен научилась не привязываться к делам слишком сильно. Эмоции мешали. Они заставляли видеть то, чего нет. Но сейчас ситуация была иной. Она вспоминала фотографии с ледника, вспоминала письмо Мии и всё чаще задавала себе один и тот же вопрос. Если девушка действительно боялась дядю, почему никто не заметил этого раньше? Почему никто не задал нужных вопросов? Почему её предупреждение нашли только после смерти?

Некоторое время Сьюзен стояла возле окна, затем вернулась к столу и открыла ежедневник. На чистой странице появилась новая запись. Первым пунктом она написала: «Установить банк». Вторым: «Проверить старое дело родителей». Третьим: «Повторно изучить финансовые связи Келлера». Закончив список, она впервые за весь день почувствовала слабое облегчение. План не решал проблему. Но план означал движение вперёд. А движение вперёд всегда было лучше бессмысленных размышлений.

Глава 4. Первый разговор с Лукасом

На следующее утро Сьюзен проснулась раньше будильника. Такое случалось редко. Обычно она вставала точно по расписанию, которое сама же для себя и составила несколько лет назад. Будильник звонил в шесть тридцать, кофе варился в шесть сорок, выход из квартиры происходил в семь двадцать. Даже в выходные дни разница редко превышала полчаса. Эта система помогала ей сохранять ощущение контроля над жизнью, особенно после тяжёлых расследований. Однако сегодня она открыла глаза почти в пять утра и сразу поняла, что больше не уснёт. Причиной была не смерть Мии и даже не разговор с комиссаром Роттером. Причиной стал один конкретный файл с флешки. Среди множества заметок и дневниковых записей имя Лукаса встречалось чаще остальных. Иногда Мия просто упоминала его в разговорах. Иногда описывала встречи. В одной записи она прямо написала, что доверяет ему больше, чем кому-либо другому. Для следователя подобные вещи редко оказываются случайностью. Если человек находится рядом с жертвой в последние месяцы жизни, он почти всегда знает больше остальных. Вопрос заключался лишь в том, сколько именно.

К восьми утра Сьюзен уже сидела в кабинете с чашкой кофе и открытым ноутбуком. Поиск информации занял меньше времени, чем она ожидала. Лукас Шнайдер, двадцать четыре года, студент факультета экономики, проживает в Женеве. Никаких приводов в полицию, никаких серьёзных нарушений закона, никаких подозрительных эпизодов в прошлом. Его досье выглядело настолько чистым, что казалось почти скучным. Однако именно это настораживало её меньше всего. Опыт давно научил Сьюзен, что самые важные свидетели редко имеют богатую криминальную биографию. Обычно это обычные люди, которые внезапно оказываются рядом с чем-то страшным и совершенно не знают, что делать дальше. Она ещё раз просмотрела адрес и закрыла компьютер. Решение пришло само собой. Телефонный разговор ничего не даст. Нужно ехать лично.

Дорога до Женевы заняла несколько часов. Большую часть пути Сьюзен провела в размышлениях о Мии. Чем больше она узнавала о погибшей девушке, тем сильнее менялось её первоначальное впечатление. В первые дни расследования она представляла себе избалованную наследницу богатой семьи, которая могла ввязаться в неприятности из-за собственной беспечности. Теперь этот образ постепенно разрушался. Судя по дневнику, Мия была гораздо внимательнее и осторожнее, чем казалось окружающим. Более того, она явно занималась собственным расследованием задолго до того, как исчезла. Некоторые записи напоминали заметки журналиста или детектива. Девушка фиксировала даты, фамилии, разговоры и собственные подозрения. Иногда Сьюзен ловила себя на мысли, что читает не дневник, а черновик уголовного дела. И если это действительно так, то кто-то убил Мию именно потому, что она слишком близко подошла к правде.

Женева встретила её прохладным ветром и низкими облаками. Озеро выглядело почти стальным под серым небом. Несмотря на будний день, набережная оставалась оживлённой. Туристы фотографировали фонтан, прохожие спешили по своим делам, официанты расставляли столики возле кафе. Глядя на всё это, Сьюзен в очередной раз подумала о том, насколько странно устроена жизнь. В одном городе люди обсуждают новые контракты и планы на отпуск, а в другом следователи пытаются понять, кто задушил молодую девушку и почему её тело оказалось возле ледника. Мир никогда не останавливался ради чужих трагедий.

Адрес Лукаса находился недалеко от центра. Небольшой многоквартирный дом выглядел вполне обычным. Никакой роскоши. Никакой бедности. Типичное жильё студента или молодого специалиста. Поднимаясь по лестнице, Сьюзен ещё раз мысленно повторила вопросы, которые собиралась задать. Она всегда готовилась к подобным разговорам заранее. Импровизация работала только в кино. В реальной жизни хороший допрос начинался задолго до встречи. Нужно понимать, какую информацию ты хочешь получить, какие темы лучше затронуть сразу, а какие оставить напоследок. Особенно если собеседник напуган.

Дверь открылась не сразу. Сначала послышались шаги, затем щёлкнул замок. На пороге появился молодой человек в тёмном свитере. Несколько секунд он просто смотрел на неё, будто пытаясь понять, кто стоит перед ним. Потом его взгляд опустился на удостоверение в её руках.

— Лукас Шнайдер?

— Д-да.

Он заметно занервничал.

Сьюзен сразу обратила внимание на то, как он держится. Напряжённые плечи. Быстрые движения глаз. Постоянное желание посмотреть куда-то в сторону. Она видела подобное сотни раз. Так ведут себя люди, которые живут в состоянии постоянной тревоги. Иногда причиной становилась ложь. Иногда страх.

— Инспектор Брукхардт. Мне нужно поговорить с вами о Мии Келлер.

Имя девушки подействовало мгновенно. Лукас побледнел так заметно, что это невозможно было не увидеть.

— Что… что произошло?

Сьюзен несколько секунд молчала. Она давно поняла, что плохие новости нельзя смягчить красивыми словами.

— Мия мертва.

Лукас застыл.

На его лице появилось выражение человека, который услышал фразу, смысл которой мозг пока отказывается принимать. Несколько секунд он просто смотрел на неё. Потом медленно опустил взгляд в пол.

— Нет…

Это слово прозвучало почти шёпотом.

Сьюзен ничего не сказала. Иногда людям нужно время.

Через несколько секунд Лукас отошёл в сторону и открыл дверь шире.

— В-входите.

Она вошла в квартиру и сразу поняла, что дальнейший разговор лучше вести не здесь.

Слишком тесно.

Слишком много напряжения.

Слишком мало воздуха.

Кроме того, Лукас выглядел так, будто ещё немного — и начнёт задыхаться от собственных мыслей.

Поэтому через двадцать минут они уже сидели в небольшом кафе возле озера. За окном медленно проплывали лодки. На воде покачивались белые лебеди. Обычный человек назвал бы это место уютным. Сьюзен же думала только о том, что сейчас услышит первую настоящую историю о Мии не из документов и записей, а от человека, который знал её лично.