Дея Верли Считалочка

Пролог

Он шел по пустому коридору, коря себя за опрометчивость. Зачем он согласился идти сюда? Знал ведь, что ничего хорошего из этого не выйдет. Это место никогда не приносило ничего хорошего, только боль, которая осталась дырой в его сердце. Огромной дырой. Может не поздно уйти? Но нет, любопытство, которое с самого детства толкало его на самые безумные поступки, продолжало подталкивать его вперед. Мама всегда останавливала его в детстве, и это наверняка спасало его бесчисленное количество раз. Но мамы давно не было рядом, так что он уже даже привык за столько лет полагаться только на себя. И он упрямо шел вперед по коридору, отгоняя тревожные мысли. Да и когда вообще эти мысли его останавливали?

Ведро кофе

Ранним утром, когда Айзек с трудом разлепил глаза и плеснул себе кофе в последнюю чистую чашку (да почему они опять все грязные?!), Барни вдруг поднял ужасный шум. Барни – хороший и красивый, но очень ленивый английский сеттер, почти никогда не лаял. Ему было плевать на все происходящее за окном, да и дома тоже. Айзек все время шутил с друзьями о том, что если в дом ворвется грабитель, Барни будет слишком лень, чтобы сделать хоть какую-то видимость охраны. Так что было крайне удивительно, когда он вдруг сорвался с дивана и стал агрессивно лаять на дверь. Айзек аж проснулся от неожиданности, и в первую секунду ему подумалось, что надо бы закрыть дверь на все замки и спрятаться. Призраки прошлого всегда были с ним, и отделаться от них в такие моменты не получалось. Сколько бы он не использовал кучу методик, которые насоветовал ему его психотерапевт, они не спасали в моменты, которые могли породить флешбеки к самым ужасным годам его жизни. Но рациональная и проработанная часть Айзека хлопнула его по плечу и убедила в том, что за дверью ничего страшного нет, и Барни зря волнуется. Открывая дверь, руки Айзека дрожали. Он вышел на улицу, осмотрелся, но улица была пуста.

– Ну Баарни, лаешь когда не надо. И чего тебе не спалось, – ворча себе под нос, Айзек уже закрывал дверь, когда наступил на что-то.

Это «что-то» оказалось письмом. Кто, черт возьми, в наше время шлет письма? То было старым и потрепанным, будто Барни уже пожевал его. Айзек со злостью захлопнул дверь, и ее старые петли жалобно заныли. Айзек ненавидел утро, а утро, в которое все пошло не по плану, он ненавидел еще больше. Барни все еще тревожно вглядывался в дверь и дрожал. Да что с ним такое? Айзек бросил письмо на стол, и первым делом направился к кофемашине, чтобы получить, наконец, свой долгожданный кофе. Та закряхтела и с шумом начала выливать идеальный черный кофе в кружку с цветочками. Ну да, с цветочками, и что? Это бы кружка Мисси, и он так и не выбросил ее за столько лет. Хорошая ведь кружка, зачем выкидывать, еще и деньги потом на новую тратить.

Отбросив эти странные размышления о кружках и цветочках, Айзек с грохотом отодвинул стул и, поставив кофе на стол, придвинул к себе конверт. Отправителя не было, получателем значился он. Марок никаких тоже не было. Не очень-то хотелось Айзеку разворачивать это письмо, но не укусит же оно его, в конце-то концов. Он грубо оторвал от края конверта жухлую бумагу и вытянул оттуда такое же странно старое письмо. Развернув его, Айзек прочитал первую строчку: «Милый, воспринимай это письмо как можно серьезнее». Ну конечно, после таких строчек же все начинают относиться к письмам серьезнее. Но вот что смутило Айзека помимо видимого возраста письма – почерк смутно напоминал мамин. Такой красивый и округлый, с иногда пляшущими в разные стороны буквами. Ему всегда нравился ее почерк, хоть она и говорила, что он похож на детский.

«Милый, воспринимай это письмо как можно серьезнее. Я знаю, ты умный мальчик. Слушай меня внимательно: сразу после получения письма, буквально этим же вечером, отправляйся в наш старый дом. Да, Айзек, ты все верно понял, НАШ СТАРЫЙ ДОМ. На столе в гостиной тебя будет ждать кое-что важное. Я не могу в этом письме раскрыть что это, но я умоляю тебя, цветочек, сделай как я прошу».

Нет, этого точно не могло быть. Цветочек – так называла его только мама. Вот только она погибла, когда Айзеку было семнадцать. А сейчас ему шел двадцать девятый год. Да и тогда они еще жили в этом самом «нашем старом доме», как же тогда она могла считать его старым. Так что это точно не могла быть мама, кто-то просто решил пошутить. Айзек со злостью смял письмо и швырнул в мусорку. Оно приземлилось на пол возле раковины, заставив ведро покачаться, но не попав в него. Барни, уже вернувшийся на диван, недовольно поднял голову, тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок. Дурацкое письмо! Не став поднимать его, Айзек с громким хлюпом глотнул уже успевший остыть кофе (да что за день-то такой?!) и с силой пнул второй стул. Тот жалобно заскрипел и отодвинулся. Когда этот чертов кофе успел так остыть? Неужели он так долго вчитывался в письмо?

Сегодня выходной, и Айзек планировал пойти за покупками, а затем весь день объедаться чипсами, смотря новый сезон популярного сериала про драконов. Друзья звали его вечером в бильярдную, но он ужасно устал на этой неделе, так что долго над отказом не думал. Сейчас же он был безумно благодарен себе за это. Настроение и так было паршивое из-за ночной головной боли, так еще и какой-то клоун решил, что подкинуть ему это письмо будет удачной шуткой. Так что на веселье с друзьями его бы не хватило точно. Зато, кстати, кофе получился отличны на вкус. Надо будет не забыть прихватить в магазине еще таких капсул. Допив последний глоток, Айзек со вздохом поднялся и направился в душ.

Тяжелые почти горячие капли били его по голой спине, и он развернулся, подставив им свое лицо. Мозг продолжал лихорадочно обдумывать строчки письма, и, как бы Айзек не старался прогнать эти мысли и заменить их другими, ничего не выходило. Мозг снова и снова подбрасывал ему не только странный текст, но и обрывочные воспоминания из детства.

Айзек бежит по пустому коридору, и его маленькие голые ножки шлепают по деревянным дощечкам, а за ним бежит мама и изображает монстра. Айзек лежит на ковре возле небольшого камина с учебниками, а Мисси болтает ножками, свесившись со спинки кресла. Айзек сидит за большим столом, мама гремит посудой на кухне, Мисси делает уроки, и из ее спальни слышится музыка. Айзек заходит в дом, пересекает длинный коридор, открывает дверь, а за ней мама в красивом красном платье сидит на ковре рядом с огромной коробкой и шарами, а еще совсем малышка Мисси дергает за бант на коробке. Айзек помогает открыть рождественский подарок маме, а затем она приносит из своей спальни черную коробку с огромным зеленым бантом, а в коробке сидит смешной лопоухий щенок Битси.

Он гонит прочь эти воспоминания уже много лет, и они давно его не беспокоили. Но письмо снова растерзало старую рану, и это сильно раздражало Айзека. Он даже подумал позвонить своему психотерапевту, чтобы обсудить эту внезапную перемену своего состояния, но пока ничего критичного. Ну, подумаешь, воспоминания. У всех они есть, и все время от времени к ним возвращаются. Он сделал воду еще горячее и устало потер руками лицо. Как же все достало!

Выйдя из душа, Айзек натянул любимые широкие черные штаны (очень широкие!), обтягивающую белую майку и накинул сверху клетчатую рубашку, рукава которой подвернул до локтя. Медленно выполз в спальню и открыл шкатулку, стоящую на подоконнике большого окна. Айзек любил украшения, а потому с особым трепетом их выбирал, и оставлял в своей коллекции только самые-самые. Порывшись в ней, он решил, что сегодняшнее настроение отлично подходит для массивного кольца в виде раскрывшего рот черепа, которое он надел на большой палец левой руки, серебряной печатки и нескольких тонких зигзагообразных колец, которые отправились на пальцы его правой руки. В ухо он вставил тонкое серебряное колечко. Как сейчас была бы недовольна мама, снова ворчала бы, что он зря проколол ухо, хотя он мечтал об этом с двенадцати лет. Ну вот, опять вспомнил, что ж такое-то, а! С силой захлопнув крышку шкатулки, он двинулся к выходу, но потом остановился, вернулся к шкатулке, открыл и бережно закрыл, попутно извинившись перед ней. Не виновата же шкатулка из красного дерева в том, что он не умеет контролировать свои эмоции.

– Барни. Барни! Вставай, приятель, пора нам с тобой идти за покупками, – и он ласково потрепал черное с проседью ушко пса. Тот только поудобнее развалился на диване, но получив мягкий тычок в бок от хозяина, широко зевнул и все же соизволил слезть с дивана и, потянувшись, подойти к двери.

Айзек порылся в шкафчике возле входной двери, нашел массивную черную шлейку и такой же поводок и надел их на Барни. Потом подумал, вернулся к шкафчику и достал оттуда красный платок-бондану, которую повязал на шею Барни.

– Ну вот, гляди, какой ты красавец! Все девчонки будут твои, – с этими словами он подхватил поводок, взял ключи от машины и, когда пес запрыгнул на заднее сиденье, вернулся закрыть дверь. Барни вдруг снова истошно завопил из машины, прыгая по заднему сидению. Какой-то он тревожный сегодня.

Повернув ключ в замочной скважине, Айзеку вдруг показалось, что кто-то смотрит на него из его же собственного окна. Изнутри. Быстро открыв замок и рывком открыв дверь, он влетел в дом и осмотрелся. Заглянул во все комнаты, проверил каждый угол, но, конечно, не нашел никого. Его сознание, кажется, снова сыграло с ним злую шутку (позвонить все же Розе, что ли?). Он по второму кругу осмотрел все комнаты, заглянул во все шкафы и под все кровати и диваны. И снова не найдя ничего, он вернулся в гостиную и увидел письмо. Попытался злобно пнуть его, но ничего не вышло, а потому он поднял его, швырнул в мусорку и вышел из дома.

Барни успокился только когда они отъехали от дома, но потом спал всю дорогу до «Лагуны». Когда Айзек припарковался, тот оживился. Пес очень любил сюда приезжать, ему нравилось сидеть с хозяином в уличных кафешках и бродить по магазинам. Особенно его привлекали два места: зоомагазин, в котором его просто обожали, и кофейня у фонтанов. Он радостно выпрыгнул из машины чуть ли не в руки Айзеку, нетерпеливо подергивал хвостом, пока тот закрывал машину, и вприпрыжку рванул к дверям торгового центра. Внутри оказалось довольно пусто для утра субботы, редкие посетители тихо разговаривали о чем-то своем, прогуливаясь между магазинами. Айзек решил сначала выпить кофе, а затем уже ходить по магазинам, но у Барни был другой план. На повороте он так резко рванул поводок в другую сторону, что Айзек, не ожидавший такого подвоха, чуть не распластался в ногах у охранника одного из магазинов. «Зараза!» – выругался Айзек, но послушно пошел за свои псом. Тот привел его в зоомагазин (ну конечно, кто бы сомневался), и радостно свернул за прилавок. Там он ожидал увидеть пожилую женщину, работавшую там с самого открытия, но кресло оказалость пустым. Пес не ожидал такого, и понуро опустил хвост, взглянув на хозяина. Айзек погладил его по пятнистой макушке и прошелся по всему магазину, предлагая Барни разные игрушки. Его выбор пал на черную плющевую обезьяну и какую-то дурацкую ящерицу, но кто Айзек такой, чтобы отказывать ребенку. Захватив по пути еще мяч и несколько вкусняшек, они снова вернулись к кассе, где все еще никого не было.

– Стра-анно, – протянул Айзек, а затем крикнул: – эй, а где все? Можно кого-то позвать на кассу, я не хочу тут состариться в ожидании.

Где-то в подсобке раздались шаги, и Айзек оперся обеими руками о прилавок. Мозг тут же подсунул ему воспоминание:

Айзеку 15, Рождество. Старый дом красиво украшен к Рождеству, а елка кажется просто невероятно большой и нарядной. Мама в старом зеленом бархатном платье, которое она очень любит. Айзек помогает ей открыть рождественский подарок, на который он копил с начала учебного года, Мисси сидит рядом и рвет упаковочную бумагу своего подарка. Мама целует его в макушку, благодарит за подарок, а затем приносит из своей спальни черную коробку с огромным зеленым бантом в цвет ее платья, а в коробке сидит смешной лопоухий щенок Битси. Она смешно высовывает морду через дырку в коробке, поэтому Айзек сразу замечает маленький черный нос.

«Хлоп!» – бахнула дверь подсобки. Айзек моргнул и оттолкнулся от столешницы. Все это чертово письмо, найдет отправителя и поотрывает ему пальцы. Оказалось, Барни во всю голосил. Он трясся и вглядывался в закрытую дверь. В зале появилась довольно молодая женщина лет сорока пяти-пятидесяти в узких джинсах и длинном свитере. Она поздоровалась и присела на корточки, чтобы погладить Барни, который в ответ на это движение зарычал, поджал уши и, заскулив, кинулся в ноги хозяину. Женщина пожала плечами и встала, больше не обращая внимания на пса.

– Здравствуйте. Вам пробить товары?

– День добрый. Да, пожалуйста, – он подвинул товары поближе к аппарату, пока женщина обходила прилавок, – а где Сара? Она тут работала много лет, Барни ее обожает.

– Ох, такая трагедия, просто ужасно! – она сделала нарочито грустное лицо, но Айзек не верил таким. Грусть ради грусти, – она умерла пару дней назад. Прямо за этим прилавком, представляете? Ох-ох, кошмарная ситуация. Говорят, – она понизила голос до заговорщического шепота, – она умерла от сердечного приступа, такого, знаете, будто кто-то до смерти ее напугал. Лицо было перекошено, рот раскрыт в немом крике, глаза навыкат. Жуткое зрелище наверное. Кто же мог так напугать ее, что думаете? – и она как-то странно уставилась на Айзека, жутко улыбаясь. «Будто это она убийца» – промелькнула мысль.

– Ужасно. Ну, всякое бывает, возраст и все такое. Могу уже оплачивать? – он нарочито небрежно потрепал испуганного пса за ухо, а сам хотел уже свалить из магазина, подальше от этой жуткой женщины. Не зря Барни ее испугался, ох, не зря!

Ее лицо резко стало серьезным, словно кто-то кнопку у робота переключил, и она начала быстро-быстро пробивать товары. Когда Айзек оплатил и собрался уходить, она вдруг склонила голову и снова заулыбалась:

– Хорошего дня вам. Надеюсь никто вас так не напугает, как нашу бедную Сару, – и она, хихикнув, быстро скрылась в подсобке.

Какая жуткая женщина, аж мурашки побежали. Айзек поморщился, и отряхнул несуществующую грязь с рубашки, пытаясь смахнуть это отвратительное ощущение. Пес тоже заметно расслабился только после ее ухода.

Айзек дошел до кафе будто в трансе, занял стол у одного из фонтанов, и оставил Барни сидеть возле него. Нестерпимо хотелось кофе (черного и желательно ведро!), и он то и дело возвращался мыслями не только к письму, но теперь еще и к силуэту в окне. Но он же не сумасшедший, он видел то, что видел. Нет, надо срочно звонить Розе, она подскажет что делать с навязчивыми мыслями. Как хорошо было без них, так тихо и приятно.

– Здравствуйте! Вам как обычно? – голос симпатичной девушки-бариста вырвал его из этих размышлений. Она мило улыбалась ему, друзья все время шутили, что он ей нравится. Впрочем, может так оно и было.

– Привет, да, пожалуйста. Только стакан можно побольше? Мне жизненно необходим кофе.

– Конечно. Может вам булочку к кофе? Утром приехали ваши любимые.

– Да, можно. Картой, пожалуйста, – он только начал прикладывать карту, как сзади раздался лай, – Барни, фу! Барни, а ну, засранец мелкий, ко мне!

Барни радостно носился по включившемуся сухому фонтану, бьющему прямо из плитки. Он был мокрым и грязным, но абсолютно счастливым. Айзек радости пса не разделял, уже представляя, как он будет все это чудо отмывать. Барни слушаться наотрез отказался, бегая кругами от хозяина. Айзек рванул наперерез прямо в фонтан, схватил пса за ошейник и повел к выходу. Мокрый и еще более озлобленный на этот день, он грубо бросил мокрую рубашку на стул и вернулся к кассе, чтобы наконец оплатить чертов кофе. Девушка на кассе засмущалась, и если бы не такое ужасное начало дня, Айзек может даже мило поболтал бы с ней. Он прекрасно понимал, что мокрая майка липла к телу и облегала его подтянутое тело, а кудри закрутились еще сильнее. И он отлично знал, что красив, с девушками и самооценкой у него никогда проблем не было. Но сейчас совершенно не хотелось ни улыбаться, ни мило болтать. Хотелось сесть со своим кофе за любимый стол и чтобы никто больше сегодня не бесил его.

Впрочем, кофе получился потрясающим!