- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Денис Бабич Посланник
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Неожиданно послышался треск сучьев, и Покровский с изумлением услышал абсолютно незнакомый голос:
- Сообщи: возраст костного биоматериала четыреста пятьдесят семь миллионов лет.
Голос говорил резко и по-хозяйски...
- Есть! – послышался тихий ответ Голицына.
"Это кому же сам Голицын говорит «Есть»?!" – первый вопрос Покровского быстро сменился более интересным: "Откуда здесь взялся незнакомый человек?!"
И на первый, и на второй вопрос интуиция и здравый смысл давали только один ответ: "Это невозможно". Поверить в то, что в таежной глуши живет какой-то Робинзон Крузо, Покровский не мог. Так же как и в то, что за группой сначала шесть дней плыл, а потом семь дней незримо, не разжигая костра, шел Рембо-одиночка.
- И еще – продолжил неизвестный голос, – алданские образцы Петухова у Олеси Родиной.
Покровского словно ударило током! Единственное слово, произнесенное с едва уловимой знакомой интонацией, было "Олеся". В нем Покровский узнал искаженный до неузнаваемости командирскими нотками голос Латыша. В ту же секунду всё встало на свои места. Покровский в молодости увлекался старыми добрыми советскими детективами и знал, что внедрение в банду своего человека – это большая удача, но высший пилотаж – это внедрение сразу нескольких агентов. В результате после разоблачения одного агента остальные на какое-то время остаются вне подозрения. Покровский понял, что игру против психолога и тех, кто его сюда направил, он проиграл. Данные об истинных результатах экспедиции через минуту будут на Лубянке и это уже никак не остановить. Покровскому оставалось только перейти к плану "Б". Но его не было...
Притаившись за деревом, Покровский проводил взглядом удаляющуюся в сторону лагеря широкую спину Латыша и услышал голос психолога, который точь-в-точь передавал своим хозяевам полученную информацию.
Есть действовать по основному варианту, – после небольшой паузы завершил сеанс связи Голицын.
"По основному варианту"... Покровскому со страху представились сразу три основных варианта: ликвидировать группу сейчас, ликвидировать ее по дороге в Бор и ликвидировать ее сразу по прибытии в Бор или Енисейск. Если речь идет о «сейчас», то медлить нельзя, нападать надо первыми и внезапно, иначе им с Кузьмичом не справиться с двумя подготовленными ФСБшниками.
Ружья лежали в палатке, но туда уже направился Латыш. Прикончить Голицына в лесу Покровскому казалось маловероятным: у него не было оружия, а Голицын вполне мог иметь при себе нож или что посерьезнее. Если был запланирован вариант мгновенной расправы, тогда Александров и Олеся уже мертвы – Латыш минуту назад добрался до лагеря. В этом случае задача Покровского – спрятать бесценную находку и попытаться выжить самому. Стоп! Олеся... Латыш передал, что кости с Алдана хранятся у Олеси. А это значит, что она нужна живой. Покровский с облегчением выдохнул: тяжелая перспектива сиюминутной смертельной перестрелки его угнетала, он понимал, что не готов к ней. Да, пожалуй, ликвидировать группу сейчас не в их интересах: продолжать путь по тайге, не имея огромного опыта – смертельно опасно, а у Латыша такого опыта нет, Покровский умел определять это по признакам, известным только бывалым путешественникам. У Голицына опыта походов не было тем более. Без сомнения, уверенный в своей безупречной конспирации Латыш примет решение добраться с группой до Енисейска. А там уже его коллеги примут меры. А это значит, что у Покровского есть время для спасения своей жизни и жизни своих товарищей.
Размышляя так, Покровский проследовал за Голицыным до лагеря и остановился на краю леса. На берегу всё было спокойно, Александров возился у радиографа, Латыш собирал инструмент для расчистки образцов и явно собирался спускаться к месту раскопок, чтобы продолжить работу. Лучшего момента для того, чтобы пройти чуть вглубь леса и спрятать череп, не было.
Вдруг откуда-то сверху послышался странный шум. Покровский поднял глаза и заметил среди облаков две черные точки, которые быстро увеличивались. Шум усиливался, и через несколько секунд точки превратились в два летящих прямо на лагерь вертолета.
«Ай да основной вариант! – пронеслось в голове у Покровского. – Недооценил я чекистов. Действительно, Чего тянуть! Латыша, Олесю и Голицына со всеми находками эвакуируют, остальных в расход».
Не успел он продолжить мысленную цепь предполагаемых событий, как от вертолетов отделились четыре ярких шара. Дальше все было как в замедленном кино: огненные шары полетели прямиком на замерших от удивления людей. Покровский увидел, как Латыш метнулся к краю берега, но одна из светящихся стрел ударила прямо в то место, где он очутился. Земля взвилась к небу вперемешку с камнями, пламенем и клубами дыма. Ещё три гигантских земляных столба возникли там, где глядя в небо, сидел у своего аппарата Александров и стояли палатки. Покровского тряхнуло и сшибло с ног. Лежа меж поваленных взрывами деревьев, он наблюдал, как снаряды один за одним отделялись от зависших над водой вертолетов, как взлетали в небо огромные бесформенные куски глины вперемешку с каменными глыбами, бывшими секунду назад стеной древнего города, как гигантские сосны, словно спички, кувыркались и падали в Тунгуску, поднимая фонтаны брызг. Но наблюдал он это недолго: один из смертоносных зарядов медленно направился к нему, светясь, как маленькое солнце. Перед самым концом Покровский понял замысел организаторов экспедиции. Этот замысел был единственно правильным в данной ситуации и предельно очевидным с самого начала: уничтожить всё, что выходит за рамки придуманной кем-то официальной исторической доктрины...
Это была его последняя мысль, перед тем, как страшный удар всколыхнул землю, и огненно-чёрная громада взметнувшегося берега закрыла небо и гигантской волной обрушилась на несчастного профессора.
Глава 2. Возвращение
Когда Покровский очнулся, он увидел небо. Несмотря на ученую степень, первая мысль была: "Я умер, это рай?" Мысль была робкая, и налетевший порыв ветра сдул её вместе с верой в вечную жизнь. Аккуратно, боясь, что сломанные кости причинят боль, Покровский пошевелился. Все конечности были целыми, и у Покровского почти не осталось сомнений в том, что он живой. Он посмотрел на свое тело. Оно было присыпано землей, а правая рука крепко прижимала к груди кофр с черепом.
"Так, начало хорошее, всё на месте", – подумал Покровский и сел.
Прямо у его ног берег круто обрывался, под ним как и прежде, спокойно и неторопливо, протекала древняя река. Доброго километра тайги с палаточным лагерем больше не существовало. Берег был завален деревьями, как будто его взяла в аренду бригада китайских лесорубов. Как ни одно из них не задело тот квадратный метр, где лежал Покровский , было совершенно необъяснимо.
"Очень странно Вот так повезло" – подумал Покровский и посмотрел туда, где совсем недавно находилась серпентиновая стена. Теперь на её месте из под земли испуганно выглядывали несколько одиноких бесформенных валунов.
Покровский встал и отряхнулся. Уничтоженный лагерь, а вместе с ним превращенная в пыль провизия превращали в такую же пыль надежду на удачный поход через кишащую голодными хищниками тайгу до конечного пункта экспедиции. Покровский прошёлся вдоль берега в поисках хоть каких-то остатков снаряжения. Но всё, что могло хоть как-то облегчить возвращение домой, было сброшено в Тунгуску или похоронено под толстым слоем земли и древесины. Покровский понял, что поспешил с выводами о своём везении. Чем дольше он бродил по изуродованному побережью, тем больше убеждался, что мгновенная смерть его друзей – это и есть везение.
Вдруг среди нагромождения веток Покровский увидел знакомые очертания. Он с трудом поверил: перед ним лежала та самая ель, на которую для сохранности от лесных грызунов был подвешен его рюкзак с половиной всей провизии, предназначенной для питания группы. Покровский стряхнул землю с зеленоватой брезентовой ткани рюкзака и проинспектировал отделения и карманы. Провизия, документы и личные вещи были на месте.
«Всё, что надо для комфортного путешествия, – обрадовался Покровский. – Неужели я найду и ружья!» Но побродив еще час, он больше не отыскал ничего, что могло бы облегчить обратный путь. Только теперь, когда собственная смерть осталась далеко позади, ему стало жалко Александрова и Олесю. Кузьмича он знал добрых полвека, ещё с первого курса ЛГУ, Олесю только пять лет, но она была членом всех его экспедиций, а их за это время было более десятка.
Поняв, что дальнейшие поиски бесперспективны, Покровский решил двинуться в направлении конечной точки экспедиции – к посёлку Бор. Дорога могла занять около трёх-четырёх дней. Еды хватало на пятерых, но Покровского беспокоил вопрос безопасности. Встреча с волками или медведем означала бы конец его короткому путешествию. Единственным средством защиты от голодных хищников был огонь ночного костра. Днем же предстояло как-то просачиваться мимо коренных и не очень гостеприимных обитателей тайги.
Покровский переложил найденный Олесей череп из кофра в рюкзак, бросил прощальный взгляд на место гибели своих друзей и углубился в лес.
Всю дорогу он думал о том, что ему следует предпринять, когда он окажется в Боре. Там их группу должен был встречать профессор Тимирдяев. Но теперь официальное воскрешение было бы для Покровского смертельно опасным, поэтому он решил, что правильнее будет остановиться у своего знакомого эвенка по имени Тыманча, который обитал в деревне Подкаменная Тунгуска, на противоположной от Бора стороне реки. Он знал Тыманчу по ранним экспедициям. Об их знакомстве официально никому не было известно, а сам Тыманча никак не был связан с миром науки. Он был шофёром. У него можно было переночевать, не опасаясь, что это станет кому-либо известно.
А что дальше? Тихо вернуться в Москву и всю жизнь провести на нелегальном положении? Это нонсенс. А работа, институт, научная деятельность? Все перечеркнуть? Но с другой стороны, ситуация была настолько критична, что в пору было забиться в самый дальний угол и ради сохранения собственной жизни так и сидеть в этом углу, зарабатывая репетиторством или ремонтами. Но готов ли он на такие кардинальные перемены?..
Темнело. Покровский набрёл на небольшую полянку и развёл костер. Вскипятив воду в небольшой алюминиевой кружке, он заварил чай и открыл консервы. Если не считать перечеркнутой жизни, вечер был прекрасен. Приятная усталость, тепло костра, чай с консервами и печеньем создавали совсем другую реальность, в которую не укладывалось жутковатое будущее и недавнее кошмарное прошлое. Покровский поймал себя на том, что разговаривает сам с собой, рассуждая о дальнейших перспективах своего существования. А еще он поймал себя на ощущении, что за ним постоянно кто-то наблюдает. Но это было нормальным. Мысль о присутствии волков и отсутствии ружья по-другому и не могла отразиться на восприятии окружающей действительности.
- Это всё иллюзии, не надо обращать внимания, – сказал сам себе Покровский и лег на разложенные у костра еловые ветки. Вскоре он уснул.
Утром, собираясь перекусить, Покровский обнаружил странную вещь: веревки рюкзака были завязаны не его узлом. С одной стороны, это мелочь, но с другой – совершенно невозможный факт: Покровский последние тридцать лет не использовал других узлов, а сам узел, конечно же, не мог перевязаться. Не в состоянии объяснить это, Покровский списал неправильный узел на перенесенный стресс и, перекусив, двинулся дальше.
Второй день пути был похож на первый: дорога, не балующая разнообразием ландшафта, рассуждения о превратностях судьбы, воспоминания о погибших друзьях, несколько песен из репертуара Никольского, пара перекусов. Ближе к вечеру случилось то, чего Покровский и боялся – на его след напали волки. Он увидел их серые спины, мелькающие сквозь деревья. Сначала его сопровождал один громадный хищник, потом их стало больше. Покровский остановился, чтобы разжечь костер и попытаться отпугнуть непрошенных гостей, но не успел. Волки вышли к нему из темноты и окружили. Их было шестеро. Похолодевшими руками Покровский развязал рюкзак, в котором среди консервов был спрятан электромагнитный топорик. Поглядывая на волков, он вынул череп и, держа его под мышкой, стал шарить рукой среди банок в поисках спасительного топорища. Вдруг он увидел, что волки развернулись и исчезли за деревьями. Покровский достал топор и внимательно всмотрелся в лес, но кругом никого не было.
- Чего вы испугались? – пробубнил он себе под нос.
Волки могли отступить, почуяв более крупного зверя. Но среди деревьев больше никто себя не проявил, хотя ощущение, что кто-то или что-то постоянно присутствует рядом, продолжало тревожить воображение. Покровский торопливо нарубил веток и разжег костер, а когда тот разгорелся, развел еще два, окружив себя огнём с трех сторон. На всякий случай он приготовил толстую палку, один конец которой сунул в горящие угли. Достав из рюкзака консервы, он заварил чай. Периодически поглядывая по сторонам, Покровский без аппетита перекусил и лег у пышного куста можжевельника, который закрывал его от нападения сзади. Вдруг он услышал, как совсем близко под чьими-то громадными лапами захрустели сухие ветки.
- Началось, – пробормотал Покровский, взяв в одну руку топор, а в другую горящую дубину. Он встал на одно колено и пристально всмотрелся в темноту. В ночном мраке среди деревьев мелькнул черный силуэт внушительных размеров.
- Так, без паники, у меня огонь, я отгоню любого зверя, вот только теперь поспать вряд ли удастся, – эти мысли вихрем пронеслись в голове испуганного профессора.
Но вместо желанного успокоения он услышал: «И-и-и-а-а-а-и-и-и».
Покровский был доктором наук и не верил в сверхъестественное, но сейчас он похолодел, потому что меж черных стволов он ясно узрел человекоподобное существо с косматой гривой на голове и длинными передними лапами. Чудище подбиралось всё ближе, хватаясь за ветки, и издавало невнятные звуки. Не дойдя несколько метров до поляны, оно остановилось, подняло тёмную морду, заросшую густой шерстью, и глядя на Покровского, отчетливо произнесло:
- Иван Моисеевич!
Покровский был близок к обмороку – настолько жутким было это зрелище ночью в глухой тайге. Но когда огонь осветил пришельца, Покровский не поверил своим глазам.
- Олеся?!
- Иван Моисеевич!
Из-за деревьев к Покровскому вышла растрепанная Олеся.
- Олеся, как ты здесь оказалась?!
- Я шла за Вами от самого лагеря.
- За мной? Но почему не подошла?
- Я думала Я думала, что это Вы взорвали лагерь
- Я?!
Глаза Олеси блестели, отражая пламя костров. Покровский взял её за руку и усадил рядом. Олеся сразу припала к бутылке с водой. Видно было, что её мучила жажда.
- Так это ты таскала у меня из рюкзака еду? – открывая банку с тушенкой, спросил Покровский.
Олеся кивнула.
- А я-то все мозги сломал Но как ты уцелела? Берег же был срыт начисто.
- Я была в лесу, – поглощая тушенку, ответила Олеся.
У Покровского мелькнули сомнения. Если Латыш был засланным казачком, то не могла и Олеся быть с ним заодно?
- А что ты делала в лесу?
- Писать ходила, – после небольшой паузы ответила Олеся.
Покровский насторожился еще больше. Во-первых, пауза говорила о том, что Олеся врёт, а во-вторых, Олеся никогда не церемонилась и всегда ходила под ближайшее дерево. Она никогда не потащилась бы с этой целью за сотню метров. Покровский решил быть предельно осторожным и пока ничего не говорить ей о предательстве Латыша. Меньше всего он хотел, чтобы его подозрения насчет Олеси подтвердились.
- Поела? Давай спать.
Покровский лег на прежнее место. Олеся легла рядом и прижалась спиной к его животу.
Он обнял ее, она зажала в руках его ладонь.
Покровский иногда представлял себя рядом с Олесей, но гнал эти мысли, уж очень велика была разница в возрасте. И потом, Олеся последнее время ходила в экспедиции с Латышом. Но ее привлекательность не могла оставаться незамеченной и не могла не оживлять воображение каждого из её спутников. И вдруг сейчас для Покровского несбыточные фантазии стали почти реальностью. Покровский ловил себя на мысли, что везение явно было на его стороне: он случайно остался жив, жива осталась и Олеся, да еще и легла рядом с ним и они одни в тёмном лесу Вот только мысль о возможной причастности Олеси к двойной игре немного отравляла его сладкие грёзы. Но с другой стороны, не жениться же он на ней собирается.
Он еще крепче обнял Олесю, а она сильнее сжала его ладонь.
- Когда я услышала, о чём Вы разговариваете сами с собой, я поняла, что это не Вы взорвали лагерь, – тихо сказала Олеся.
- Ну, слава богу, что поняла, – ответил Покровский.
- Иван Моисеевич, а знаете, что я на самом деле делала в лесу во время бомбёжки? – прошептала Олеся после недолгой паузы.
- Ясно, что не туалет искала, я сразу это понял, – ответил Покровский.
- Ко мне ночью приходил призрак
- Я знаю, мне рассказали о твоём ночном сафари.
- Это было в первую ночь. А потом он пришел еще раз.
- Ты не говорила об этом.
- Я подумала, что уже всем надоела с этим бредом. Так вот, этой ночью он, как и прошлой, показывал мне в сторону леса. Я утром посмотрела, куда он примерно тыкал пальцем.
- И? – немного оживился Покровский.
- Там было дерево. Точнее, там было два дерева, одно рядом с другим. Я решила потихоньку туда сходить и посмотреть. Думала, что может после этого он отстанет от меня.
- Интересно, и что там было, у деревьев?
- Ничего. Но когда я собиралась вернуться в лагерь, то услышала вертолеты. Потом увидела весь этот ужас.
Олеся на несколько секунд замолчала.
- Получается, меня спасло то, что я ушла из лагеря. А ушла я – ну Вы сами поняли, почему. Как после этого не поверить в призраков! Потом я увидела, как Вы хладнокровно ходите по берегу и ищите свой рюкзак, как будто заранее отнесли его в безопасное место. Вот я и подумала, что это Вы вызвали вертолеты, чтобы уничтожить лагерь.
Покровский не знал, как реагировать на рассказ Олеси. На правду это мало было похоже. Но если это было враньё, то это не было похоже на Олесю. Он хорошо её знал, она была не способна на такой складный вымысел и тем более на шпионскую игру. Уж очень она была рассеяна и «не от мира сего». Скрывать свои эмоции она не умела. Покровский решил этим воспользоваться и для окончательной проверки всё-таки рассказать о Латыше.
- Олеся, а ты хочешь знать, что я делал в лесу, когда бомбили лагерь?
- Наверное, – неуверенно ответила Олеся. Покровский понял, что она ему тоже не сильно доверяет.
- Я проследил за Голициным. Пока все копали, он со своим рюкзачком отлучился в лес.
- И что он там делал?
- В рюкзачке у него была рация Олеся испуганно повернулась.
- Рация?!
- И он сообщил по рации о точном возрасте нашей находки. Не о том, который мы ему озвучили, а о реальном.
- Но как он узнал?
- А он в лесу был не один. О точном возрасте ему рассказал сообщник.
- Какой сообщник?!
- Один из нашей группы. Он сообщил ему всю информацию и приказал немедленно её передать.
- В нашей группе сообщник? Но нас без Голицына всего четверо! И кто же это?..
- Это... – Покровский не успел договорить, как увидел, что Олеся поменялась в лице.
- Латыш... – тихо сказала она сама себе.
- Ты что-то за ним замечала? – насторожился Покровский.
- А Вы уверены, что это он?
- Я видел его своими глазами. Хотя сначала не узнал его голос. Он был совсем другим. Как голос большого начальника.
- Да, я знаю этот голос. Слышала. Один раз. Теперь я всё поняла...
- И что ты поняла?
- Я в дороге рассказала ему о диссертации Лизы Ильичевой.
- Из лаборатории Петухова?
- Да. В диссертации она описывала Алданскую находку и её радиомагнитный анализ.
- Насколько я знаю, она не защитилась и все работы лаборатории по этой теме были изъяты?
- Да, но некоторые сохранились. Латыш заинтересовался и стал расспрашивать, но, как бы это сказать, он задавал вопросы не как ученый.
- Как следователь?
- Теперь я понимаю, что да. Где диссертация? Где Ильичёва? Кто еще о ней знал? Иван Моисеевич, почему эта информация так интересует милиционеров?
- Ума не приложу, – ответил Покровский, – может быть, их интересует что-то, на что мы не обратили внимание?
- А зачем они раздолбали город? Что такого опасного в древнем городе возрастом четыреста пятьдесят миллионов лет?
- Надо подумать, Олеся. Я же не милиционер, я не могу тебе уверенно ответить на подобный вопрос.
- Да, надо подумать, – произнесла Олеся, и через минуту Покровский услышал её мерное сопение.
Покровский проснулся от того, что кто-то целовал его руку. Он понял, что никто, кроме Олеси, этого делать не может. Он не знал, как на это отреагировать и поцеловал Олесю в шею. Она повернулась и впилась в его губы. Через минуту сонный утренний лес наполнился её громкими стонами.
Когда Солнце было уже высоко, Покровский и Олеся продолжили путь. Олеся, насколько это позволяла дорога, прижималась к Покровскому. Она была ласковая, как кошка. Покровскому это нравилось.
- Иван Моисеевич, а что мы будем делать в Боре? Ведь если станет известно, что мы выжили, нам капец.
- Не узнают. Мы не пойдем к Тимирдяеву. Мы остановимся у моего старого друга в Подкаменной Тунгуске, а как дальше, будем думать. Будем добираться до Москвы.
- У меня в Балашихе живёт тётка, можем у неё перетоптаться. Хотя нашим родным, наверное, уже отправили похоронки. Тогда моё воскрешение точно не удастся скрыть.
- Не факт Кто пришлет похоронки? ФСБ? Скорее всего, всё будет глухо. Родственники хватятся, начнут звонить в институт Балашову. Балашов начнет звонить Тимирдяеву. Тимирдяев скажет: «Не приходили, однако». И всё. Тимирдяев искать не будет, Балашов сообщит в милицию, а милиция, по совету своих старших товарищей, будет искать бесконечно. И объявят нас через три года пропавшими без вести, как группу Ларионова, помнишь? Хотя, ты не помнишь, ты еще в школу тогда ходила.
- А что с ними было?
- Ничего особенного. Семь человек отправились в самую обычную экспедицию и исчезли. Сначала весь институт на ушах стоял, а через год и думать о них забыли. Такое бывает. Редко, но бывает. Наша профессия не самая безопасная.
- Так это же хорошо, значит, и о нас забудут.
- Просто прекрасно. Вся оставшаяся жизнь на нелегальном положении!
- А по-моему, очень романтично.
Олеся прижалась к Покровскому и они пошли рядом. День пролетел незаметно за беззаботной трескотнёй влюблённой аспирантки. К вечеру путники вышли на поляну большую поляну.
Покровский остановился. Он осмотрел землю под ногами, а потом огляделся.
- Нам лучше свернуть, – сказал он и повел Олесю в лес.
- Что такое?
- Медведь. Мы вышли на его тропу.
- Если это медведица, нам капец? – испугалась Олеся.
- Нам капец в любом случае, если нарвёмся, – Покровский еще внимательней осмотрел заросли.
- А я читала, что дикие звери, встретив человека, предпочитают не...
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
