Денис Ромашин Стрессовая магия

Глава 10

После встречи с Карповым у нас было два плана.

Первый — выспаться.

Второй — не умереть до того, как получится выполнить первый.

Алина добавила третий: заехать в кафе.

Она почти не появлялась там несколько дней, и заведение держалось на сменщице, двух бариста и сообщениях в рабочем чате. По словам Алины, это уже начинало напоминать управление страной из эмиграции.

Мы приехали ближе к полудню.

Снаружи всё выглядело нормально. Столики заняты. На витрине выпечка. Кофемолка шумит. Люди сидят с ноутбуками и делают вид, что работают.

Я даже расслабился.

Зря.

У стойки стояли трое незнакомых людей.

Один мужчина в хорошем пальто держал папку с логотипом управляющей компании. Рядом женщина в светлой куртке и бахилах листала какие-то бумаги. Третий фотографировал огнетушитель.

Алина остановилась.

— Нет.

— Знакомые?

— Хуже. Проверка.

Она пошла к стойке.

Мужчина в пальто представился сотрудником арендодателя. Женщина — специалистом по санитарному контролю, пришедшим по жалобе. Третий оказался техником по пожарной автоматике.

Только техник был от Карпова.

Я понял это по тому, как он посмотрел на меня и едва заметно коснулся временного пропуска под курткой.

Очень тонкая маскировка.

Если знаешь, куда смотреть.

— Какая жалоба? — спросила Алина.

Женщина открыла планшет.

Анонимное сообщение. Нарушение хранения продуктов. Возможное использование неизвестных добавок в напитках. Жалоба на странный привкус и «неестественное изменение консистенции».

Я посмотрел на Алину.

Она на меня.

Вот и магия добралась до общепита официальным путём.

— Когда поступила? — спросил я.

Женщина посмотрела на меня.

— А вы кто?

Я достал временный пропуск СФЕРЫ.

Там было написано «технический консультант».

— Технический консультант.

— По санитарии?

— К сожалению, уже почти по всему.

Она не оценила.

Мужчина от арендодателя тем временем потребовал журнал уборки, журнал температур холодильников, договор на вывоз отходов и подтверждение обслуживания вентиляции.

Бариста за стойкой полезла в шкаф.

— Какой журнал температур?

Алина закрыла глаза.

— Синий.

— У нас два синих.

— Тот, который не про уборку.

— Про уборку зелёный.

— Тогда второй синий.

Я отошёл к дальнему столику.

Лучшее, что можно сделать во время проверки общепита, — не мешать человеку, который знает, где лежит второй синий журнал.

Телефон завибрировал.

Карпов.

«Рядом активировался слабый маяк. Не ваш модуль. Радиус — здание или соседнее помещение. Группа на месте».

Я посмотрел на техника у огнетушителя.

Он продолжал фотографировать датчик дыма.

Понятно.

Я подошёл к Алине и тихо показал сообщение.

Она не изменилась в лице.

Только поставила стакан на стойку чуть сильнее.

Внутри стакана был чай для клиента.

Чай качнулся.

Потом перестал.

— Спокойно, — сказал я.

— Не говори мне «спокойно».

Правильно.

Проблема была не только в документах.

Алина нервничала.

Я понял это по сиропу.

В прозрачной бутылке за стойкой карамель медленно поднялась по стенке вверх, хотя бутылка стояла ровно. В соседнем кувшине молоко пошло мелкой рябью.

Алина заметила одновременно со мной.

Подошла к стойке, поставила ладонь на столешницу и сделала вид, что проверяет порядок бутылок.

Сироп медленно опустился.

Молоко успокоилось.

Потом в чашке у кофемашины пена вдруг стала слишком плотной и поднялась шапкой сантиметра на три. Бариста удивлённо посмотрела.

— Новый рецепт?

— Нет. Переделай.

Алина забрала чашку сама, вылила кофе в мойку и открыла воду. Поток на секунду выгнулся в сторону, будто хотел обойти слив. Она стиснула пальцы, и вода пошла нормально.

Я видел, как у неё сводит кисть.

Она спрятала руку в карман фартука.

Проверяющая ничего не заметила.

Пока.

Я впервые понял, насколько неприятно жить с силой, которая выдаёт тебя именно тогда, когда нужно выглядеть максимально обычным. У меня хотя бы переговорные ломались редко. Алина работала среди жидкостей каждый день.

Женщина из санитарного контроля как раз попросила образец напитка по жалобе.

Бариста взяла тот же стакан.

— Этот подойдёт?

— Это заказ клиента, — сказала Алина.

К стойке подошёл мужчина в наушниках.

— Мой чай готов?

Все посмотрели на стакан.

Чай за одну минуту стал заказом, санитарным образцом и потенциальной уликой.

Я предложил приготовить новый.

Женщина сказала, что нужен напиток из текущей партии.

Клиент сказал, что опаздывает.

Алина сказала, что вернёт деньги.

Клиент отказался, потому что ему нужен чай.

Техник СФЕРЫ тихо сообщил, что этот стакан нельзя уносить, пока он не проверит, нет ли рядом источника сигнала.

На секунду все замолчали.

— Какого сигнала? — спросила санитарный специалист.

Техник посмотрел на меня.

Я посмотрел на него.

— Пожарного, — сказал он.

Карпов явно подбирал людей за способность сохранять лицо.

В итоге клиент получил другой чай бесплатно. Первый забрали как образец. Алина записала компенсацию в кассу. Мужчина от арендодателя потребовал акт списания.

Я начал понимать, почему некоторые люди уходят жить в лес.

Пока проверка занимала Алину, я пошёл к служебному компьютеру.

Камеры кафе хранили архив локально. За последние сутки часть записей пропала.

Не вся.

Ровно три часа ночного времени.

Удаление выглядело аккуратно. Слишком аккуратно для обычного сбоя.

Я открыл журналы системы.

Доступ был с учётной записи администратора.

Алина подошла на минуту.

— Пароль только у меня и у управляющего.

— Меняла недавно?

— Месяц назад.

— Управляющий знает новый?

— Нет.

— Значит, либо ты ходишь во сне, либо кто-то вошёл иначе.

Она посмотрела на экран.

— Восстановишь?

— Попробую.

Файлы удалили, но диск не успел полностью перезаписать данные. Я запустил восстановление.

Обычное. Без магии.

После последних дней приятно было решать проблему способом, за который не болит голова.

Восстановление шло медленно. На экране ползла полоска прогресса, за спиной кто-то спорил про дату последней дезинфекции, а я каждые десять секунд проверял, не зависла ли программа.

Один из бариста принёс мне кофе.

— От заведения.

— Я теперь боюсь кофе.

— Тогда чай.

— Его уже изымают.

Он посмотрел на проверяющих и ушёл без комментариев. Хороший сотрудник. Умеет распознавать момент, когда лучше не задавать вопросы.

Алина принесла папку с договорами и положила рядом. Между листами обнаружился старый акт обслуживания сети. Подрядчик был тот же, что раньше работал с «Импульсом», официальной вывеской «Искры».

— Это когда подписывали?

— Год назад. Я тогда ещё считала, что это просто свои помогают своим.

В договоре не было ничего странного. Обычное обслуживание камер и Wi-Fi. Но оно объясняло, откуда у человека Вадима могли остаться схема сети, старый ключ и знание, где стоит технический шкаф.

Не магия.

Просто доступ, который никто вовремя не закрыл.

Такие дыры я понимал лучше любых проклятий.

Пока программа работала, я проверил сеть камер.

Один контроллер отвечал медленнее остальных.

Сигнал маяка снова появился.

На этот раз я почувствовал его раньше сообщения Карпова.

Лёгкое давление за глазами. Сеть будто стала объёмной. Камеры, касса, роутер, контроллер вентиляции. И ещё один узел.

Неизвестный.

В техническом шкафу за кухней.

Я тут же отключился.

Вчерашняя мигрень ещё сидела где-то рядом. Второй раз лезть в режим электроники без нужды я не собирался.

Подошёл к технику СФЕРЫ.

— Шкаф за кухней.

Он понял сразу.

Проблема была в женщине из санитарного контроля.

Она как раз проверяла кухню.

Алина попыталась отвлечь её холодильником с молоком. Мужчина от арендодателя в этот момент нашёл просроченную отметку в журнале вентиляции. Бариста уронила коробку салфеток.

Начался обычный рабочий бардак, в котором тайной операции нашлось прекрасное место.

Я прошёл в технический коридор вместе с пожарным техником якобы проверять датчики.

Шкаф был заперт.

Ключ висел у управляющего сменой.

Управляющим сменой сегодня была девушка, которая в этот момент доказывала проверяющей, что температура в холодильнике была записана в другом журнале.

Мы ждали семь минут.

Потом получили ключ.

Внутри шкафа стоял небольшой серый блок.

Меньше того, что мы забрали из ячейки. Размером с толстый роутер. Подключён к питанию и сетевому разветвителю камер.

Тестовый модуль.

Второй.

Техник сфотографировал всё до отключения.

Я не трогал устройство руками.

Научился.

Мы обесточили его обычным выключателем.

Маяк пропал.

Восстановление архива закончилось через двадцать минут.

Из трёх часов удалось вернуть почти сорок минут видео.

Этого хватило.

На записи в 03:17 в кафе вошёл мужчина в рабочей куртке. Открыл служебную дверь ключом. Прошёл к техническому шкафу.

Лица почти не видно.

Но на выходе он повернулся к камере.

Я узнал его.

Один из людей «Искры», которых видел в штабе.

Не тот, что был у прачечной. Другой. Он помогал разгружать оборудование в тренировочном зале.

Алина тоже узнала.

Села рядом.

Несколько секунд молчала.

— Он раньше ремонтировал нам сеть.

— Поэтому у него был ключ?

— Старый. Я думала, его забрали.

Вот и ещё один маленький долг из прошлого, который решил вернуться.

Мы скопировали видео в трёх экземплярах.

Один Карпову. Один мне. Один Алине.

Проверка закончилась хуже, чем хотелось, но лучше, чем могла.

Санитарный специалист не нашла никакой опасной добавки. Зато обнаружила нарушение в зоне кухни: часть маркировки на контейнерах была оформлена неправильно, а журнал температур вёлся с пропуском.

Самое обидное — нарушения действительно были. Небольшие. Обычные. Такие, которые в нормальный день закрывают замечанием и исправляют за вечер. Но после анонимной жалобы специалист решила действовать строго по форме.

Алина не спорила. Только попросила перечислить всё письменно, без фраз «и прочее».

Женщина удивилась, потом перечислила. Маркировка двух контейнеров. Пропуск записи температуры за вчерашний вечер. Неправильно оформленная замена фильтра.

Я записал каждое замечание отдельно.

— Зачем? — спросила Алина.

— Чтобы завтра не появилось четвёртое.

Она кивнула.

Вот так я внезапно стал техническим консультантом по магии, камерам и пищевым контейнерам. Карьера развивалась быстрее, чем хотелось.

Кухню временно закрыли до повторного осмотра.

Кофе и чай можно было продавать. Еду — нет.

Мужчина от арендодателя выдал отдельное предупреждение по вентиляции.

Алина подписала бумаги молча.

Когда все ушли, она села за стойкой и посмотрела на пустую витрину с сэндвичами.

— Знаешь, сколько я сюда вложила?

Я не знал.

Она назвала сумму.

Я присвистнул.

— Да.

— И всё это можно прикрыть одной жалобой и одним идиотом с коробкой.

Она не плакала. Не ругалась.

Просто сидела и смотрела на своё кафе.

Вот тогда конфликт впервые перестал быть моей личной проблемой.

До этого я мог представить, что уйду. Спрячусь. Уволюсь. Поменяю номер. Сделаю вид, что магии нет.

Алина уже вложила в обычную жизнь всё, что у неё было.

И кто-то использовал это место как испытательный стенд.

Карпов приехал лично через сорок минут.

Осмотрел модуль, видео и документы.

Говорил только по делу.

— Устройство изымаем по акту.

— Копия журнала мне, — сказал я.

— Да.

— Видео остаётся у Алины.

— Да.

— Кухню вы откроете?

— Нет.

Алина подняла голову.

Карпов продолжил:

— Это не наше решение. Но обеспечим повторную проверку без искусственной задержки.

Именно такой ответ почему-то вызывал больше доверия, чем обещание «всё решим».

Алина встала.

— Тогда кафе становится нашей базой.

Карпов посмотрел вокруг.

— Здесь публичное место.

— После закрытия.

— Есть камеры.

— Мы ими управляем.

— Есть персонал.

— Отправлю домой.

Он подумал.

— Допустимо как временная точка работы.

Я усмехнулся.

— Романтика подполья умерла окончательно.

Алина открыла служебный календарь, чтобы отменить вечерние заказы кухни.

Листала бронь за бронью.

Потом остановилась.

На сегодня после закрытия стоял один столик.

23:30.

Четыре человека.

Имя брони:

«В. Селезнёв».

Мы втроём посмотрели на экран.

Алина медленно сказала:

— Я это не принимала.

В календаре бронь появилась ночью.

В 03:22.

Через пять минут после того, как человек «Искры» поставил модуль в технический шкаф.

Карпов посмотрел на меня.

Я — на Алину.

Руслан, который всё это время сидел у окна с кофе, поднял стакан.

— Ну хоть стол заказали заранее.

Первый нормальный поступок за день. Я даже не стал спорить: на фоне остального своевременная бронь действительно выглядела почти проявлением воспитания.

Я посмотрел на закрытую кухню, серый модуль на столе и бронь в календаре.

Утром мы подписывали соглашение о сотрудничестве. К обеду получили вторую улику, закрытую кухню и встречу с человеком, которого уже начали считать противником.

Неплохой результат для команды, которая ещё несколько дней назад друг друга не знала.

Плохой — для людей, которые собирались просто пожить спокойно хотя бы пару обычных спокойных дней подряд без новых сюрпризов.

Глава 11

К одиннадцати вечера кафе выглядело так, будто пережило небольшую войну и теперь пыталось сделать вид, что всё по плану.

Кухня была опечатана. На витрине стояли только напитки, фабричное печенье и один пакет орехов, срок годности которого я проверил дважды. После сегодняшней проверки я начал относиться к наклейкам серьёзнее, чем к людям.

Первый тестовый модуль из камеры хранения мы передали Карпову час назад. Не просто отдали — оформили акт, сфотографировали пломбы, сверили номера и отдельно записали, что копия журнала остаётся у меня.

Я раньше думал, что бюрократия существует, чтобы мешать жить. За последние дни выяснилось: иногда она нужна, чтобы потом никто не сказал, что серую коробку ты придумал сам после двух бессонных ночей.

Карпов оставил двух сотрудников снаружи. Внутри кафе людей СФЕРЫ не было.

— Если Вадим увидит засаду, разговор закончится раньше, чем начнётся, — сказал он.

— А если он увидит меня?

— Это уже его личная проблема.

На этом мы и разошлись.

Перед тем как уйти, Карпов забрал меня в подсобку и ещё раз проговорил правила. Не задерживать. Не провоцировать. Не пытаться вытащить признание. Не использовать внушение.

— Даже если очень захочется?

— Особенно если очень захочется.

— У вас памятка есть?

— Уже пишут.

Я поверил. В СФЕРЕ на всё рано или поздно появлялась памятка. Возможно, существовала отдельная должность человека, который сидел и придумывал, как правильно оформить конец света в трёх экземплярах.

Карпов положил на стол маленький передатчик.

— Не диктофон. Тревожная кнопка. Нажмёте — зайдём.

— А если разговор станет просто неприятным?

— Терпите.

— Хорошая государственная программа.

Я сунул кнопку в карман. Там уже лежали ключи, банковская карта и чек за кофе. Вся моя новая жизнь помещалась рядом с мелочью.

Карпов посмотрел на Алину.

— Вы можете отменить встречу. Это ваше помещение.

Она покачала головой.

— Нет. Если он пришёл сюда после модуля, я хочу понять зачем.

Карпов кивнул и вышел.

Руслан сидел у окна и пил третий кофе за вечер. Машина после истории с парковкой и шлагбаумом всё ещё иногда пахла перегретым пластиком, поэтому он относился к чужому кофе как к бесплатной компенсации от мироздания.

Зинаиду Петровну мы отправили домой. Она возражала минут пять, потом заявила, что взрослые мужчины должны хотя бы раз попробовать попасть в неприятности самостоятельно.

Алина проверяла столик с бронью.

Четыре стула. Четыре чашки. Сахар. Вода.

— Печенье ставить? — спросила она.

— Обязательно. Вдруг революция затянется.

Она хмыкнула.

Напряжение между нами никуда не делось, но пока было не про отношения. Скорее про модуль, найденный в её техническом шкафу, и человека, который назначил встречу в её же кафе, будто ничего не произошло.

В 23:27 Руслан поднял взгляд от телефона.

— Серый микроавтобус остановился через дом.

— Наши?

— Наши в чёрной машине. Серый другой.

Я посмотрел на часы.

В 23:30 дверь открылась.

Вадим вошёл первым.

Без пальто, в тёмном свитере и обычных джинсах. С ним были трое: женщина лет тридцати пяти с планшетом и двое мужчин помоложе. Одного я уже видел в штабе «Искры» возле стоек с оборудованием. Второй был незнаком.

Никаких сумок с оружием, охраны в наушниках и злодейской музыки.

Обычные люди пришли на официально забронированный стол.

В этом было что-то особенно неприятное.

Вадим осмотрел зал, пустую витрину, закрытую кухню и сел.

— Рад, что бронь не отменили.

Алина осталась за стойкой.

— Мы воспитанные.

— Это редкое качество.

Он знал.

По тому, как спокойно посмотрел на дверь кухни и технический коридор, стало понятно сразу: знал, что модуль перестал отвечать. Возможно, знал и об изъятии.

Я сел напротив.

— Странное место для встречи после того, как у нас нашли вашу коробку.

— Мою?

— Не начинай.

Вадим чуть улыбнулся.

— Хорошо. Не буду.

И именно поэтому я насторожился сильнее.

Женщина с планшетом разложила перед собой четыре небольшие анкеты.

— Мы собирались провести закрытую ориентацию для новых участников сети, — сказала она. — Место было забронировано заранее.

— Ночью. Через пять минут после установки устройства.

Она посмотрела на Вадима.

Тот ответил вместо неё:

— Модуль должен был дать нам техническую картину помещения. Никакого вреда посетителям.

— Конечно. Он просто случайно лежал рядом с кофемашиной и собирался любоваться интерьером.

Алина поставила перед ним воду.

Не кофе.

Я это отметил.

Вадим тоже.

Он не спорил.

— Никита, — сказал он, — я пришёл не убеждать вас, что ничего не произошло. Пришёл понять, что произошло с вами.

— Со мной всё хорошо. Работы нет, за мной следят две организации, а в знакомом кафе находят магическую технику. Обычная неделя.

Женщина с планшетом посмотрела на меня так, будто не поняла, шучу я или жалуюсь.

Я и сам не был уверен.

Она раздала анкеты.

Я взял свою.

Имя. Возраст. Контакт.

Дальше становилось интереснее.

Профессия.

Текущий работодатель.

Рабочие помещения, к которым есть доступ.

Тип электронных систем, с которыми работаешь.

Наличие пропусков в закрытые зоны.

Тип дара.

Ограничения.

Я перечитал последние пункты.

Это была не анкета клуба взаимопомощи.

Так заполняют таблицу ресурсов.

Руслан через два стола тоже получил лист. Посмотрел на графу «рабочий транспорт» и поднял бровь.

— Номер машины тоже писать?

— По желанию, — ответила женщина.

— Тогда не хочу.

Он отложил ручку.

Один из молодых мужчин заполнил всё быстро. Электромонтаж. Допуск в технические помещения торговых центров. Дар — что-то связанное с температурой металла.

Второй работал системным администратором у подрядчика выставочных площадок.

Вот тогда у меня внутри неприятно сложились две детали.

Не маги по интересам.

Специалисты по доступу.

Вадим собирал не сообщество. Он собирал команду, которая умела входить туда, куда обычных людей не пускают.

Я написал только имя и профессию.

Остальное оставил пустым.

Женщина с планшетом не торопила. Она отмечала ответы и задавала уточнения только там, где человек сам соглашался говорить. Это тоже было сделано умно. Никаких анкет под лампой, никаких угроз. Человек сам рассказывал, чем занимается, где работает и что умеет. Ему даже казалось, что он просто знакомится с будущими друзьями.

Я наблюдал за двумя мужчинами.

Электромонтажник рассказывал, что работает по объектам торговых центров и иногда получает временные пропуска в закрытые помещения. Второй обслуживал серверные стойки на выставках. Оба говорили об этом спокойно. Для них «Искра» пока была местом, где можно не прятать дар и не ждать визита людей в костюмах.

И я их понимал.

Если бы неделю назад мне показали такое помещение, нормальных людей, кофе и список врачей, я бы тоже выдохнул. Возможно, подписал бы половину бумаг, не читая. Особенно после Карпова с удостоверением и словом «регистрация».

Вадим строил систему не на страхе. На облегчении.

Сначала человеку давали комнату, врача, работу, объяснение. Потом просили заполнить ещё одну графу. Потом помочь на одном мероприятии. Потом, наверное, уже становилось неловко спрашивать, зачем именно твой пропуск нужен в технический коридор.

Я посмотрел на свою пустую анкету.

Очень взрослая схема. Без цепей и подземелий. Люди сами приносили ключи.

— Не доверяете? — спросила женщина.

— Форме — точно нет.

— Это внутренняя информация.

— Именно поэтому и не доверяю.

Вадим поднял ладонь, останавливая её.

— Пусть.

В зале стало душновато.

Я сначала решил, что кондиционер опять барахлит. Потом понял: дело не в воздухе.

Руслан перестал лениво листать телефон. Мужчина-электрик начал постукивать пальцами по столу. Алина поставила чашку чуть резче, чем нужно.

Напряжение уже было. После сегодняшнего дня его хватило бы на весь подъезд.

Но рядом с Вадимом оно вдруг стало плотнее.

Не чужим.

Нашим же — только выкрученным чуть сильнее.

Я вспомнил описание его дара.

Групповой резонанс.

Он ничего не создавал. Просто прибавлял громкость тому, что уже было.

Я посмотрел ему в глаза.

Он понял.

И убрал давление.

Очень аккуратно.

У Руслана пальцы перестали стучать по телефону.

— Красиво, — сказал я.

— Что именно?

— Ничего.

Вадим улыбнулся.

От этого легче не стало.

Разговор продолжился почти мирно.

Женщина рассказывала о сети поддержки, безопасных квартирах, врачах, юридической помощи. Всё это у «Искры» действительно было. В этом и заключалась проблема: нельзя было просто объявить их кучкой психов и успокоиться.

Они помогали людям.

И одновременно собирали информацию о профессиях, доступах и способностях.

Два этих факта прекрасно существовали вместе.

Один из молодых мужчин попросил кофе. Алина поставила чашку.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Мы встречались.

Она замерла на долю секунды.

— Возможно.

— На старой базе. Ещё когда всё было в мастерской.

Вадим перевёл взгляд на Алину.

Она не ответила.

Мужчина продолжил:

— Вы тогда с жидкой частью помогали.

Стало тихо.

Руслан перестал пить.

Я повернулся к Алине.

Она смотрела на чашку в руках молодого мужчины.

Вадим сказал спокойно:

— Алина много сделала для ранней системы. Тогда мы все делали что могли.

— Какой системы? — спросил я.

— Не сегодня.

Ответила Алина.

Не Вадим.

Это было хуже.

Вадим не стал давить.

Он просто дал фразе остаться между нами.

Хороший приём. Человеку не обязательно врать. Иногда достаточно знать, когда замолчать.