Денис Ромашин Последний мастер големов

Тиль не должен был видеть, что произошло внутри. И я сам ещё не знал, где проходит предел.

Скрипнула входная калитка. Я быстро подхватил бегунка, задвинул его под верстак за старый брезент и взял в руки резец.

Дверь распахнулась, впуская Тиля с двумя холщовыми мешками угля на плече.

— Принес, мастер! — шумно выдохнул парень, сгружая уголь у горна. — Еле сторговался, старик Вейс за сухую ольху три шкуры дерет… А у наших ворот всё тот же лоб в суконной куртке сидит. Даже не прячется, собака.

— Пусть сидит, — спокойно ответил я. — Разожги малый горн. До темноты переберем направляющие для кузнечных тисков.

Настоящая охота началась глубокой ночью.

В Ремесленном поясе погасли последние огни. Лишь изредка по мостовой Главного тракта проезжал конный патруль городской стражи с факелами, да с реки доносился протяжный вой бродячих псов.

Ирма и Тиль давно спали в жилых комнатах.

Я спустился в темную мастерскую, не зажигая свечи.

На спину бегунка я прикрепил небольшой деревянный пенал с мелом. При движении вдоль каменного борта мел оставлял тонкую метку почти у самой земли. Это не давало мне видеть глазами машины, зато позволяло проверить: прошёл ли аппарат по выбранному краю канавы и вернулся ли обратно.

Я подошел к вентиляционной отдушине в углу подвала, выходившей прямо в сточную канаву переулка. Отодвинул железную решетку, поставил бегунка на влажный кирпичный карниз и активировал ядро.

— Пошел, — прошептал я.

Темная деревянная тушка бесшумно скользнула в дыру и растворилась в ночной мгле.

Следующие два часа я провел на чердаке у слухового окна, наблюдая за переулком сквозь щель в ставнях.

Ночь была холодной, изо рта шел пар, пальцы коченели на мокром дереве подоконника.

Около трех часов ночи на углу переулка, возле трактира «Кривой якорь», мелькнул слабый огонек. Человек в суконной куртке, дежуривший у наших ворот, поднялся со своей лавки и не спеша зашагал к трактиру. Там, в глубокой тени под навесом, его уже ждали двое.

Одного я узнал по коренастой фигуре и дубинке за поясом — Рог Дейн. Второй был одет в добротный темный плащ с капюшоном, а в руках держал плоскую конторскую папку, перетянутую кожаным ремнем.

Они говорили недолго — меньше пяти минут. Соглядатай что-то докладывал, указывая рукой в сторону моей мастерской, а человек в капюшоне методично вносил пометки в бумаги при свете тусклого потайного фонаря. Затем Рог передал человеку в плаще несколько серебряных монет, тот коротко кивнул и быстро зашагал в сторону Верхнего города, а Рог с подручным свернули в Нижние переулки, к логову Серого Карда.

Спустя полчаса в отдушине подвала раздался тихий, сухой скрежет.

Я спустился вниз.

Бегунок сидел на карнизе, его дубовые лапки были перепачканы уличной грязью, но сам аппарат был цел. Я бережно вытащил его, задвинул решетку и зажег масляную плошку за ширмой.

Мелок в пенале стерся ровно на треть.

По следам мела было видно: бегунок прошёл вдоль выбранного борта до заранее выставленного упора у трактира и после смены простого импульса вернулся тем же краем. Он ничего не выслеживал и не ждал людей — всего лишь выполнил узкую связку, которую я ему задал.

На ременном захвате застрял клочок вощёной бумаги — скорее всего, бегунок подцепил его у стены под навесом.

На обрывке сохранилась часть синего оттиска с тремя монетами и несколько слов канцелярским почерком: «Вельт», «доходы», «доля». Этого было мало для суда и слишком много для совпадения.

С чердака я сам видел, как соглядатай докладывал Рогу, а Рог после разговора ушёл в Нижние переулки. Человек с папкой направился в сторону контор Верхнего города. Теперь связь складывалась без чудесной бумаги с готовым признанием: Кард получал уличные сведения, а люди Трёх Монет отдельно считали будущие доходы мастерской.

Я медленно сжал клочок бумаги в кулаке.

Пасьянс сошелся с идеальной, безжалостной точностью.

Картина складывалась неприятная. Соглядатай докладывал людям Карда, а канцелярский обрывок связывал наблюдение с Домом Трёх Монет. Кто именно отдавал каждое распоряжение, я не знал, но мои доходы явно считали и оценивали. До ревизии оставалось достаточно времени, чтобы попытаться превратить оживающую мастерскую в чужой актив.

Они считали меня слепым должником, загнанным в угол зверьком, который только и может, что метаться между молотом криминала и наковальней ростовщика.

Они не знали одного.

Я больше не был добычей.

Я подошел к верстаку, провел пальцами по гладкому деревянному боку маленького сторожа и спрятал ядро в потайной карман.

Теперь я видел хотя бы часть их цепочки. И главное — впервые мог смотреть в ответ, не выходя к соглядатаю на улицу.

Глава 7

Холодный северный ветер выметал из переулков Ремесленного пояса остатки осенней листвы, прибивая ее к влажным цоколям кузниц и красилен.

После того как записка из конторы Тессела легла в потайной ларь за кирпичом очага, мастерская прожила несколько обманчиво спокойных дней. Мы закончили мелкий ремонт кузнечных мехов для мастера Гора, перебрали две изношенные бронзовые муфты для мельничного привода и заработали немного серебра на хлеб, сушеную рыбу и дрова. На улице у наших ворот больше не сидел один и тот же бездельник в суконной куртке — соглядатаи теперь менялись каждые четыре часа, стараясь не мозолить глаза, но их присутствие ощущалось кожей. Тессел держал руку на пульсе моих доходов, выжидая момент, когда мастерская обрастет жирком, достаточным для хорошего поглощения.

Сидеть в глухой обороне и ждать, пока ростовщик сплетет сеть, было верным путем к петле. Чтобы спорить с Домом Трёх Монет, требовались совсем другие деньги — и совершенно иной уровень заказчиков.

К полудню мы с Тилем поднялись к Верхней террасе, где Ремесленный пояс упирался в массивные гранитные укрепления Дома Арвейн.

Здесь город выглядел иначе. Никакой раскисшей глины под ногами — мостовая была выложена ровными серыми плитами, плотно пригнанными друг к другу. Вместо закопченных бревенчатых сараев вдоль широкого проезда высились двухэтажные каменные пакгаузы с узкими решетчатыми окнами и тяжелыми воротами, обитыми полосовым железом. На башнях над въездными воротами полоскались сине-стальные вымпелы с серебряным соколом — родовым знаком Арвейнов, державших в руках пограничные гарнизоны, рудники и половину речного сплава леса.

Во дворе грузового терминала царил суровый, военный порядок. Дюжина стражников в кольчужных рубахах и вороненых полушлемах мерно обходила ряды штабелей с корабельным лесом и чугунными чушками.

У крайнего навеса нас ждал управляющий.

Арно Далю было около сорока пяти. Высокий, поджарый, с гладко выбритыми щеками и прямым, рассеченным старым сабельным шрамом подбородком. Он носил добротный камзол из плотного темно-синего сукна с серебряными пуговицами и узкие кожаные перчатки, которые не снимал даже при чтении бумаг. На его поясе висел узкий служебный кортик в стальных ножнах, а в руках он держал длинный инвентарный свиток.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.