Денис Гладков Авторские мистические истории

Деревня за поворотом

Я люблю дорогу. Мне нравится само ощущение движения, когда ты сидишь за рулём, двигатель ровно гудит, и километры медленно наматываются на счётчик. Это редкое состояние, когда ты вроде бы занят, следишь за полосой, за зеркалами, за знаками, но при этом голова освобождается. Мысли не давят, не требуют решений. Они идут фоном.

У отца, в посёлке Сява, это в Нижегородской области, есть квартира. Несколько раз в год я выбираюсь туда из Уфы. Это почти ритуал. Места там заповедные, река с подвестным мостиком буквально в ста метрах от дома. Переходишь мостик, а дальше маленький пляж, поляна и лес, нет не так, ЛЕС. За ходя в него сразу темнее становиться, что ли, настолько он плотный и красивый. Когда устаешь от города, совсем не лень проехать около тысячи километров ради трех четырех дней. Но вохможность выйти и по кричать на Лес того стоит, и не нужны тебе ни психологи, ни алкоголь, что бы свою голову в порядок привести. Собираешься без спешки, проверяешь масло, давление в колёсах, кидаешь в багажник инструменты, теплую одежду и запас еды и питья, если вдруг понадобится что-то подлатать и перекусить, и едешь.

Путь занимает почти весь день, если не гнать. Я не люблю гнать. Трасса там не та, где стоит проверять судьбу, особенно после Казани. После определённого километра города заканчиваются. Сначала идут райцентры — с одинаковыми магазинами, шиномонтажками и рынками у дороги. Потом деревни. Сначала живые. Потом полуживые. Потом те, что уже давно перестали жить.

В живых деревнях видно жизнь, дым из трубы, бельё на верёвке, собака у ворот. В полуживых, два-три ухоженных дома на фоне десятка пустых. В заброшенных, только покосившиеся заборы и чёрные окна, в которых уже даже не отражается ни чего, кроме грусти.

Но эта часть дороги всегда немного привлекала. Скорее всего из за моей любви различным ужастикам и к игре сталкер, слишком уже похожи места. Пространства много, людей мало. Но если вдруг машина ломается помощи ждать можно долго. Связь местами пропадает. Заправки редкие. Но именно это мне и нравится — ощущение отдалённости от привычного шума.

В тот день всё начиналось обычно. Я выехал днём. Небо было светлым, ни какого намёка на шторм. Дорога сухая, движение ровное. Я держал скорость, не спешил, не лез лишний раз на обгон.

Чем дальше от города, тем спокойнее становилось внутри. Монотонность трассы действует почти гипнотически. Ровный гул двигателя, лёгкая вибрация руля, полосы разметки, уходящие под капот. Из колонок любимая книга.

Ближе к вечеру небо потяжелело. Облака сгустились, воздух стал плотнее. Я отметил это машинально, но значения не придал. Лето часто так делает, весь день спокойно, а под вечер срывается.

Ливень начался внезапно. Без предупреждения. Не морось, не постепенное усиление, просто в одну секунду стекло залило сплошной стеной воды. Дворники на максимуме едва справлялись. Видимость упала до нескольких десятков метров. Фары встречных машин расплывались, как будто кто-то размазал их по мокрому стеклу.

Я сбросил скорость. Дистанцию увеличил. Резких движений не делал. В такую погоду главное, не паниковать. Машина шла, колёса держали дорогу.

Ливень длился минут двадцать, может, тридцать. Время в таких условиях воспринимается иначе. Когда поток воды начал ослабевать, я даже почувствовал облегчение.

Но легче не стало.

Температура ощутимо просела. Окна начали слегка запотевать изнутри. А потом трассу затянуло туманом, что в принципе не удивительно, во круг уже начинались леса, реки и болота. Но туман был не тот, который красиво стелется по полю, а плотный, низкий, вязкий. Он висел прямо на уровне фар. Свет упирался в серую массу и возвращался обратно. Пространство сократилось. Горизонта больше не было.

Я ещё раз снизил скорость.

В таких условиях самый разумный вариант держаться за кого-то впереди. Чуть дальше, сквозь туман, я заметил красные габариты большегруза. Большая, тяжёлая машина шла уверенно. Я аккуратно занял позицию позади неё, оставив нормальную дистанцию, чтобы видеть её огни и не влететь при резком торможении.

Камаз двигалась ровно. Ни резких перестроений, ни странных манёвров. Это успокаивало. В тумане чужие габариты становятся ориентиром.

Я ехал за ней, держал дистанцию и позволил себе немного расслабиться. Дорогу эту я знал. Знал, где примерно должны быть повороты, где съезды, где заправка. Навигатор я не включал, дорогу за десяток лет выучил полностью.

Первым изменился звук под колёсами.

Не резко. Просто я почувствовал, что асфальт стал другим. Менее ровным. Чуть более глухим. Я отметил это краем сознания и сразу нашёл объяснение ремонт, временный участок, ничего необычного.

Разметка стала менее заметной. Потом пропала вовсе.

Я всё ещё держался за фуру.

По бокам начали мелькать не отбойники, а тёмные силуэты. Заборы? Столбы? Дома?

Осознание пришло не сразу. Я уже какое-то время ехал по чему-то, что точно не напоминало федеральную трассу.

Фура впереди продолжала двигаться без колебаний. Я проехал ещё немного, прежде чем до меня дошло: мы съехали.

Не на съезд с указателем. Не на нормальный поворот. Просто съехали.

Я моргнул, прищурился, пытаясь пробить туман взглядом. По бокам уже явно были дома. Низкие заборы. Калитки. Где-то виднелась крыша.

Я всё это время двигался по деревне.

И даже не заметил, где именно произошёл этот поворот.

Фура впереди слегка замедлилась, потом повернула влево и исчезла между домами. Её габариты растворились в тумане.

Я остался один посреди незнакомой улицы.

Туман всё ещё висел, делая пространство плоским и коротким. Дорога под колёсами была не асфальтированной — скорее укатанный грунт, местами разбитый.

Я медленно прокатился вперёд ещё метров двадцать и окончательно понял: это точно не трасса.

Я въехал в деревню.

Я ещё какое-то время сидел за рулём, глядя в туман, пока двигатель работал ровно, а ощущение было таким, будто я встал посреди чего-то чужого и не совсем понятного. Улица тянулась вперёд, но видимость не превышала нескольких десятков метров: по обе стороны стояли низкие заборы и такие же невысокие дома, и ни одного указателя или дорожного знака в поле зрения не было.

Я заглушил двигатель, и тишина накрыла сразу, не абсолютная, где-то скрипнула ветка, что-то капнуло с крыши, но слишком плотная для жилой деревни. В машине стало быстро прохладно, будто тепло держалось только за счёт работающего мотора.

Я достал телефон и включил навигатор; карта загрузилась не сразу, точка местоположения мигала так, словно не могла определиться, где именно я нахожусь, название деревни появилось, но мне оно ничего не сказало, а маршрут до Сявы строился странно, через какие-то просёлки, которых я никогда не видел.

Разворачиваться в таком тумане по такой дороге не хотелось, поэтому я решил выйти и осмотреться.

Воздух оказался свежим, влажным и холодным, туман стоял плотный, медленно стелился по улице. И именно тогда я заметил свет, одно окно дальше по улице светилось тёплым жёлтым, не ярко, но достаточно, чтобы выделяться на фоне серости.

Я снова сел за руль, завелся и перегнал машину к забору, что бы она по среди дороги не мешалась, снова заглушил и пошёл к дому. Калитка открылась без скрипа, двор, насколько я смог разглядеть, выглядел ухоженным трава подстрижена, дорожка притоптана, на крыльце стояло обычное металлическое ведро.

Я постучал. Через несколько секунд за дверью послышались шаги, замок щёлкнул, дверь открылась.

На пороге стояла женщина лет за шестьдесят, волосы убраны в пучок, лицо спокойное.

— Чего надо?

— Здравствуйте, заблудился я, за большегрузом ехал, поворот не заметил. Туман такой, что трассы не видно. Можно до утра переждать?

Она посмотрела на меня внимательнее.

— За камазом, говоришь?

— Ну да, её хоть видно было.

— В туман за большой машиной удобно. Только они часто не по твоему маршруту едут.

— Я думал, она по трассе двигаться будет, а оно вон как получилось.

Пауза.

— Далеко собрался?

— Не знаю как далеко, от сюда, но в поселок Сява, не далеко от города Шахунья.

— Знаю такое место, там поворот легко проспать, если в сумерках.

— Я вроде не спал.

— Я не про сон.

Она отступила в сторону.

— Заходи, только ноги вытри.

Внутри было тепло, по домашнему уютно; пахло печкой и чем-то варёным, на кухне горел свет, стол был накрыт просто — картошка, хлеб, огурцы.

Я снял куртку и повесил на крючок.

— Часто туда ездишь? — спросила она, ставя суп.

— Пару раз в год, дорогу знаю.

— Все так говорят, пока не свернут не туда.

— Я просто отвлёкся.

— В тумане отвлекаться нельзя. Там даже знакомое место чужим становится.

Она села напротив.

— У нас тут раньше автобус ходил. Водитель новый приехал, уверенный был. Говорил, по карте всё видно. Один раз вечером не туда ушёл, потом объяснял, что улица будто дальше стала, чем должна.

— Нашёлся?

— Да, через день вернулся. Сам смеялся, говорил, что круги наматывал, а думал прямо едет.

Она пожала плечами.

— Ночью расстояния меняются.

Я усмехнулся.

— Это как?

— По-другому всё воспринимается.

Она налила чай.

— Машина-то нормально работает?

— Да.

— Тут сырость. Иногда машины с утра не сразу заводятся.

— Да заведу я.

— Ну так, заводят все, вопрос с какого раза.

Она сказала это спокойно, без улыбки.

— Сын у меня тоже по темноте любил ездить. Говорил, пусто, спокойно.

— И что?

— Разок приехал бледный. Сказал, что за кем-то ехал, а потом понял, что дороги той не помнит.

— Фура?

— Не знаю. Габариты какие-то впереди были.

Она посмотрела на меня.

— Ты если утром поедешь ты это, не спеши. Тут если торопиться, легко второй не туда раз свернуть.

Пауза.

— И если вдруг покажется, что уже проезжал этот дом, не пугайся. В тумане всё одинаковое.

— Спасибо. Обнадёжили.

— Я не пугаю. Просто говорю, не суетись.

Она поднялась.

— Спать будешь в комнате. Дверь можешь не запирать, тут некому ходить.

— А если всё-таки ходит?

Она посмотрела спокойно.

— Ну тогда тем более не запирай, улыбнулась и вышла.

Комната была маленькая. Старый диван, но чистый. Простыня свежая. Одеяло тяжёлое.

Я лёг, сначала было тепло и тихо, и я даже подумал, что накрутил себя из-за тумана, но через какое-то время стало холодно, не резко, а постепенно, одеяло было больши и тяжёлым, а тепло будто уходило сквозь него. Я перевернулся, поправил подушку.

Сон приходил обрывками; снилось, что я снова еду за фурой, она впереди, габариты горят, я моргаю и огни оказываются ближе, чем должны быть, потом дальше, потом исчезают.

Я проснулся от ощущения, что в доме кто-то ходит, не шаркает и не скрипит, а идут ровные шаги по коридору. Я замер, прислушался, наступила тишина, потом снова будто кто-то прошёл мимо двери и остановился.

Я не стал вставать. Решил, что это хозяйка, ну или печка или доски. Старые дома всегда издают разные звуки.

Холод усилился. Я подтянул одеяло выше.

Последнее, что помню, ощущение, будто воздух в комнате стал плотнее.

Проснулся я резко, без причины, просто открыл глаза и сразу понял, что что-то не так. Свет был серый и тусклый и я сел.

Простыня подо мной оказалась выцветшей, серой; одеяло тонким, в комках, пахнущим сыростью. Комната выглядела иначе.

Я провёл рукой по дивану, пыль, не лёгкий налёт, а толстый слой пыли; в углу комнаты висела паутина, стена у изголовья потемнела, местами облупилась штукатурка.

Я медленно встал, дверь в коридор была приоткрыта, и я вышел.

В доме стоял настоящий холод заброшенного деревянного дома; воздух сырой и тяжёлый, на кухне не горел свет, стол пустой, никакой скатерти и посуды, печь холодная, покрытая ржавчиной, на подоконнике лежал слой пыли.

Никаких следов вчерашнего ужина. Никаких следов жизни.

Дом выглядел так, будто в нём не жили годами.

Я стоял посреди кухни, пытаясь понять, где нахожусь, и тишина давила.

Я подошёл к входной двери и открыл её. Снаружи стоял тот же туман, но двор был другим — трава выросла выше, забор перекосился, ведро на крыльце проржавело и лежало на боку.

Я обернулся назад.

Дом за моей спиной был разрушенным, заброшенным и пустым.

И в этот момент до меня окончательно дошло, что вчерашнего вечера не должно было быть.

Мне стало очень не по себе.

Я стоял на крыльце и смотрел в туман, пытаясь собрать мысли в кучу, потому что ладно, дом заброшен, ладно я каким-то образом переночевал в развалине и не заметил этого, и это уже само по себе звучит как бред, но мозг упрямо ищет объяснение, но терпит неудачу за неудачей. Может, устал, может, отключился на минуту, может, вообще что-то перепутал, рациональность держится дольше страха, даже когда картина начинает трещать.

Я спустился с крыльца и пошёл к машине, которая стояла там же, где я её оставил: кузов мокрый, стекло запотевшее, будто реально ночь простояла. Сел, повернул ключ, стартер бодро прокрутил двигатель, тот хряснул, крякнул, попытался схватить и затих.

— Ну давай, — пробормотал я, чувствуя, как начинает раздражать, — только не сейчас.

Повернул ключ снова, та же херня.

Я выдохнул и усмехнулся.

— Отлично. Просто отлично.

Влажность, ночь, перепад температуры, ничего сверхъестественного, такое бывает, бывает же, чёрт возьми, и я это знаю. Я вышел из машины и захлопнул дверь чуть резче, чем хотел, потому что злость начала подниматься быстрее логики.

Ладно, пойду пешком, тут же не тайга, да и не далеко вроде до трассы.

Я пошёл по улице в ту сторону, откуда, как мне казалось, приехал, и почти сразу понял, что дома слишком одинаковые, заборы слишком одинаковые, всё какое-то слишком одинаковое, будто кто-то копировал один и тот же кусок декорации.

Я в какой то момент начал запоминать детали: вот этот дом с красной крышей, краска облупилась, но цвет заметный, перед домом лавка, на спинке трещина; отлично, ориентир, пройду дальше и проверю.

Я прошёл мимо, шёл дальше, считал шаги, прикидывал расстояние, а минут через десять снова увидел дом с красной крышей и сначала не поверил, потому что решил, что просто ещё один похожий, но когда заметил ту же лавку и ту же трещину, остановился.

— Да ладно…

Я обернулся назад, но туман сгладил всё к чёртовой матери, и дома за спиной выглядели так же, как впереди, словно улица просто размножилась.

— Я что, свернул где-то?

Я пошёл дальше уже медленнее, специально не ускоряясь, стараясь держать голову холодной, но через пару минут снова увидел красную крышу, и теперь уже без вариантов стало ясно, что это не совпадение.

— Это чё за прикол?..

В груди неприятно кольнуло, и я попытался выдохнуть ровно.

Ладно, может, улица кольцом идёт, может, я просто не заметил в тумане поворот, может, я идиот и всё пропустил — да что угодно, лишь бы не это.

Я сделал глубокий вдох.

— Спокойно. Просто спокойно.

И пошёл дальше.

Через несколько метров заметил на дороге детскую машинку — маленькую, пластиковую, без одного колеса — и даже усмехнулся.

— Ну конечно, атмосферу добавить не забыли.

Я поднял её, покрутил в руке, почувствовал, какая она лёгкая и старая, поставил обратно на то же место и пошёл дальше, стараясь не придавать значения.

Минут через пять я снова увидел эту машинку, но теперь она стояла ровно, не лежала на боку, как я её оставил, а будто кто-то аккуратно поставил её на все три колеса.

Я остановился, и сердце стукнуло чуть сильнее.

— Нет. Нет-нет-нет.

Я подошёл ближе, присел, рассмотрел — та же трещина, то же отсутствующее колесо, всё то же самое.

Я медленно огляделся: никого, туман тихий, ветер не шевелится.

— Это уже не смешно, — сказал я вслух, и голос прозвучал слишком глухо.

Я почувствовал, как внутри начинает расти не паника, а раздражение, то самое ощущение, если бы реальность вела себя не так, как должна, и ты не можешь понять, где именно ошибка.

— Я что, хожу по кругу? Да не может быть.

Я ускорился, почти не замечая, как шаг становится шире.

В одном из домов впереди вдруг загорелся свет, и я реально почувствовал облегчение.

— Вот! Наконец-то.

В окне мелькнула тень, чётко, кто-то прошёл, и это выглядело слишком правдоподобным, чтобы быть игрой света.

Я почти побежал, второе окно тоже светилось, занавеска слегка колыхнулась, и всё во мне ухватилось за эту картину как за спасение: живые люди, нормальное объяснение, сейчас кто-нибудь выйдет и скажет, что я просто свернул на параллельную улицу.

Я поднялся на крыльцо и дёрнул дверь, она открылась сразу.

И внутри была темнота.

Запах сырости ударил в нос, пол провалился у порога, доски сгнили, стены облезли, и свет, который я только что видел, просто исчез.

Я застыл.

— Да вы издеваетесь…

Я обернулся к окнам, и они были чёрные, без света, без движения, без всего.

— Чё за херня…

И в этот момент за спиной послышался звук, короткий, чёткий, как шаг по гравию, от которого по спине пробежал холод.

Я резко обернулся, но улица была пустой, туман плотный, никого.

— Всё. Всё, хватит.

Я спустился с крыльца быстрее, чем хотел выглядеть, и пошёл обратно, не бежал, но шаг стал шире, дыхание глубже.

Минут через несколько впереди показалась моя машина, и я остановился, потому что был уверен, что шёл в другую сторону.

— Нет… снова…

Улица не раздваивалась, перекрёстков не было, поворотов не было, и я это точно помнил.

Я медленно подошёл к машине, провёл рукой по капоту, чувствуя влагу и грязь, оглянулся и увидел ту же улицу и услышал ту же тишину, которая уже не казалась просто отсутствием звука, а выглядела как что-то плотное и давящее.

И вот тут впервые мысль прозвучала не как предположение, а как факт: я не могу выйты отсюда.

И это уже было не смешно.

Внутри что-то холодно опустилось это было осознание, что объяснения заканчиваются, и начинается что-то, чему я пока не могу дать название.

Я стоял у машины и пытался дышать ровно, потому что если сейчас дать мозгу сорваться, он начнёт рисовать такое, от чего обратно уже не соберёшься.

Я сел внутрь, закрыл дверь и замер, глядя через лобовое стекло в туман, который казался плотнее, чем несколько минут назад. В голове всплыли бабушка, тёплый свет кухни и её голос; если дом оказался развалиной, значит, её не было, а если её не было, с кем я разговаривал?

Я провёл ладонью по лицу и вспомнил обрывки её слов про поворот, про то, что в тумане легко второй раз свернуть и даже не заметить этого, и про то, что не стоит спешить. Тогда я отнёсся к этому как к обычной осторожности, сейчас же мысль зацепилась и не отпускала.

Я вышел из машины и пошёл медленно, почти специально замедляя шаг, потому что в голове крутилось её «не спеши». Дом с красной крышей стоял впереди; я прошёл мимо, считая шаги и стараясь держать темп ровным. Через какое-то время обернулся крыша была далеко, почти на границе видимости. Я ускорился и почти сразу снова оказался перед ней.

Не было ощущения скачка или поворота, просто в какой-то момент дом снова стоял впереди, будто улица тихо сложилась сама в себя.

— Чё за пиздец…

Я остановился, пытаясь понять, где именно пространство схлопнулось, но логика не находила точки разрыва. Я снова пошёл медленно улица тянулась, расстояние будто растягивалось; стоило ускориться, и через несколько шагов я опять оказывался перед красной крышей.

Я выругался уже без злости, просто фиксируя факт, и продолжил идти, стараясь держать шаг ровным. В какой-то момент появилось ощущение, будто кто-то идёт за спиной на расстоянии пары шагов не звук, не шорох, а именно присутствие. Я замедлился; ощущение не исчезло. Я резко обернулся.