Дементьев Роман Грибной Суп

Глава 1. Пробуждение

Ему снова снилось детство. Снились нивы, ферма, дорога, убегающая вплоть до самого горизонта. Оседлав виброкат, он стремительно мчался вдоль этой дороги, вместе с ней рассекая золотое море надвое. В звенящем летнем мареве разносился недовольный гул харвестеров. Он видел, как над горизонтом плывут их горбатые спины. Спины приближались. Он отжал тормозные рычаги, но харвестеры всё равно были быстрее и неумолимо его нагоняли. Запахло вечерней жатвой. Горбатые спины теперь нависали со всех сторон, заслоняя собой небо, и он уже отчётливо различал маленькие фигуры водителей в прозрачных кабинах. Одна из фигурок, самая близкая, была ему хорошо знакома. Это был отец. Отец был сердит. Что ж, оно и понятно…

В попытке уменьшить сопротивление воздуха он прижался к оси виброката, но харвестер отца всё никак не отставал. Впереди показалась ферма: за ней — дерево, колонны инкубаторов, сило, ветряные ловушки — до боли знакомый пейзаж. А вон и Лей. Стоит под деревом, машет ему и кричит, просит остановиться, но он не может.

«Прости, Лей…»

Он слишком здорово разогнался — жаль будет терять такой импульс. Совсем отпустив тормозные рычаги, он нащупал ручку дроссельной заслонки и потянул её на себя. Виброкат затрепетал, словно мотылёк, и начал тонко петь — всё громче и громче, а потом вдруг запнулся и, оторвавшись от дороги, полетел.

«Ура, наконец-то!» — он всегда верил, что на виброкате можно летать: просто нужно разогнаться как следует, вот и весь секрет.

В ушах пронзительно засвистело. Обернувшись, он увидел, что золотое море осталось далеко внизу. Там же остались ферма, ловушки, горбатые спины харвестеров, Лей… Затем пропали все звуки, и стало совсем тихо. Тихо и спокойно. Виброкат всё продолжал набирать скорость, и остановить его теперь было уже не так-то просто… а может, даже и невозможно. Кругом распростёрлась немая, утыканная звёздами чернота. Он поёжился. Тут было очень холодно, а на нём не было почти никакой одежды. Но это ничего — пустяки. Зачем ему теперь эта одежда? Главное, что удалось сбежать от харвестера отца, от его сердитого гула… Тут он его не достанет, это уж точно.

Да, теперь всё будет хорошо. Теперь всё будет…

— Супер!

— М..?

— Супер!!

— А..?

— Проснись, парень! Не время спать! Беда, слышишь?! Бе-да!

— Где?..

— Да везде! Крейсер терпит бедствие! Фумы напортачили и всех нас траванули! Всё, мы уже не жильцы! А ты — ты ещё можешь спастись! Вставай!

— Что?..

— Не тупи, парень! Каждая секунда на счету! Места в шаттлах считай не осталось! Нужно срочно бежать! И голову ниже держи, слышишь? Вот так, понял? Яд летучий — весь стоит у потолка. Так что старайся не дышать слишком часто: отравит в два счёта, и тогда всё — кирдык.

Лежащий в раскрытой барокамере человек был совершенно гол, если не считать манжеты на правом предплечье. С большим трудом он разлепил склеенные глаза, силясь что-то рассмотреть.

— Яд?.. Отравит?.. — скрипучим голосом повторил голый человек.

Его трясло мелкой судорогой.

— Во-во. Дошло наконец? Давай поднимайся, если жизнь дорога!

Пытаясь осмыслить всё услышанное, голый человек растерянно вглядывался в нависшие над ним расплывчатые силуэты двух санитаров-декаферов. Затем его мятое лицо сначала обиженно дрогнуло, словно он собирался заплакать, а потом стало распахиваться во все стороны сразу: брови поползли вверх, глаза расширились, рот раскрылся в немом крике.

— Пха-ха-ха! Ты видел его лицо, Бор? Вот это кадр! Ха-ха-ха!

Один из декаферов, тот, что покрупнее, залился хриплым прокуренным смехом, похожим на лай старой овчарки. Ударяя себя по толстой ляжке, он сипел и отхрюкивался, пока смех его не перешёл в приступ удушающего кашля. Лежащий в барокамере человек следил за ним полными ужаса глазами, не переставая дрожать — то ли от страха, то ли от холода.

— Ладно, парень, не переживай, — усмехнулся второй декафер, худой и совершенно лысый.

Склонившись, лысый санитар принялся клацать клавишами в изголовье капсулы. Лежащему человеку казалось, что кнопки щёлкают прямо у него в черепе.

— Никто никого не отравил, это шутка такая… Очень старая и очень дурацкая, — продолжал худой, отстёгивая манжету с руки голого человека. — Не бери в голову… Так, посмотри-ка сюда. Сколько пальцев видишь?

— Т-три… — стуча зубами, процедил лежащий в барокамере человек.

— Хорошо, — кивнул санитар и, выпрямляясь, проговорил: — Так, пальцами ног пошевели. Ага, в порядке. Ну всё, можешь вставать — аккуратно только. Вначале будет слегка покруживать — это нормально. Сегодня пей больше жидкости. Вот держи, это твой номерок. Покажешь его санитарному комиссару, это вон там, — худой неопределённо качнул лысой головой куда-то в сторону, а затем продолжил, обращаясь уже к своему коллеге: — Михо, ты дошутишься и убьёшь кого-нибудь, ты в курсе?! Вот не выдержит сердце — и что потом? Кто будет отвечать? Лично мне штрафы нахрен не сдались.

— Да ничего с ними не сделается! — всё ещё откашливаясь, посмеивался его тучный напарник. — Это даже полезно! Кровь быстрее разгоняет. Видал, как у него щёки вмиг порозовели? То-то же! А ты говоришь — сердце…

Взявшись за ручку тележки, тучный санитар покатил её в сторону следующей барокамеры — тоже открытой. Лысый двинулся за ним.

Оставленный в одиночестве человек — по виду молодой парень — какое-то время лежал без движения, слушая удаляющиеся голоса санитаров. Поначалу он был совершенно дезориентирован и никак не мог сообразить, где находится, а потом словно что-то щёлкнуло внутри его головы — и он всё вспомнил. Вспомнил, где он и зачем…

Перевернувшись на бок, он упёрся руками в койку и с трудом сел. Слабое тело ощущалось чужим. Затем, свесив ноги вниз, он коснулся пола. Пол был холодный. Очень.

Вздохнув, человек осторожно встал на ноги. Ноги держали неуверенно, и он двинулся вдоль коридора, держась рукой за стену для надёжности. Благо идти долго не пришлось: санитарный блок нашёлся быстро — буквально за первым поворотом.

— Имя? — спросил маячивший в прямоугольном окошке человек, не поднимая взгляда.

— С-супер.

— Это всё?

— Супер Рабби.

— Номерок.

Супер протянул номерок.

— Так… Супер Рабби… Ага, вот ты где. Всё, забирай свой номерок. Кабинка сорок девятая. Одежда и принадлежности в шкафчике. Мокрое полотенце на пол не бросать!

— А где…

— Вон туда. Прямо и налево.

Оказавшись в санитарной кабинке, Супер включил воду и наконец смог как следует согреться. Горячие струи поливали его измождённое холодом тело сразу со всех сторон. Он и не подозревал, что это может быть настолько приятно, но, как оказалось, душ с парком — это было именно то, что нужно. Млея под горячими струями, Супер расслабился и позволил себе немного осмотреться. Стены кабинки все были оклеены яркими стикерами запретительно-предупредительного содержания. Стикеры эти, как успел заметить Супер, тут были абсолютно везде: внутри моек, снаружи, на дверях, на стенах коридоров. Речь в них шла либо про мокрые полотенца, либо про какую-то «синюю бороду».

Супер только-только успел расслабиться, как напор внезапно иссяк — словно кто-то перекрыл воду. Он подёргал ручку крана, но бестолку: душ упорно молчал, а потом вдруг недовольно зашипел. Началась сушка, живо напомнившая ему иссушающие суховеи, бушующие в конце лета на его родной планете… отныне такой далёкой.

Всё ещё пошатываясь, Супер покинул кабинку и, отыскав свой шкафчик, стал натягивать лежащую там униформу. Вокруг расхаживали мужчины и женщины — одетые и не очень. Люди деловито о чём-то переговаривались и в целом выглядели спокойными и уверенными. На их фоне Супер ещё острее ощутил собственную неуместность, а ещё — растерянность. Он не знал, чего ему ждать, и эта неопределённость тревожила его сильнее всего.

— Эй ты! — раздался голос у него за спиной — одновременно громкий и приглушённый, как сквозь подушку. — Да ты! Ушастик!

Обернувшись на звук голоса, Супер увидел стоящего перед ним человека в защитном костюме ярко-жёлтого, почти кислотного цвета, с чёрными полосками на рукавах. В руках у кислотного человека дымился раструб ружья, направленный Суперу прямо в грудь.

— Это как называется?! Ты что, общечеловеческого языка не понимаешь?! — продолжал ругаться человек с ружьём.

Лица человека было не видно — его скрывала защитная маска, но, судя по голосу, тот был чем-то крайне недоволен.

— Я не… — начал было Супер, медленно поднимая руки, чтобы продемонстрировать сердитому человеку свою покорность и желание сотрудничать.

— Что ты «не»? — огрызнулся человек. — Вот это, я тебя спрашиваю, как называется?

Человек ткнул своим ружьём куда-то вниз, и Супер, опустив взгляд, посмотрел себе под ноги. На полу, прямо между ног, лежало мокрое полотенце…

— Везде же написали! Уже не знаем, куда клеить эти грёбаные стикеры! На лоб только осталось, — горячился человек в маске. — Ты что, хочешь, чтобы у тебя из ушей синяя борода выросла? Я это могу устроить!

Наконец осознав причину конфликта, Супер спешно нагнулся и, подхватив полотенце рукой, принялся оправдываться:

— Я… не нарочно! Извините, пожалуйста. Оно случайно упало… Я его на дверцу шкафчика повесил… и не заметил…

— Вы чего здесь шумите, Кро?

Из соседней кабинки выглянул ещё один человек в маске и в таком же точно костюме. Судя по голосу, это была женщина.

— Да вот, очередной болван нашёлся, — повернувшись к напарнице, ответил Кро. — Кинул мокрое полотенце на пол и стоит, понимаешь, как ни в чём не бывало. Работаешь, блин, горбатишься в поте лица, а из-за таких вот идиотов у нас снова вспышки! Не заметил он, тоже мне…

— Ладно, Кро, не заводись. Ты откуда, парень? Из какой службы?

— Я… не из службы… — запинаясь, проговорил Супер. — Ещё не назначили… Меня только что вывели из крио-анабиотического сна.

— А, так ты отморозок. Всё ясно с тобой, — хохотнула женщина совершенно беззлобно. — Ну вот видишь, Кро. Он новенький совсем. Бедолага растерян и ничего толком не понимает. Все мы через это проходили. Вспомни свой первый день.

— На этот раз прощаю, — нехотя протянул Кро. — Но смотри у меня! Ещё раз на таком попадёшься — пощады не жди. Я это полотенце тебе запихну так глубоко, что уже не достанешь. Ладно, Африка, давай за работу, — бросил он своей напарнице, скрываясь в соседней кабинке. — Нам ещё двести моек нужно обработать…

— Ага, сейчас, — ответила женщина и, вновь обернувшись к Суперу, спросила: — Тебе номерок-то дали?

— Да, — отозвался Супер.

— Ну и всё тогда. Собирай свои манатки и дуй в распред-центр. Там тебе всё скажут: выдадут карту, койко-место и всё остальное.

— Да, спасибо… большое.

— На здоровье. Давай, не теряйся.

Сказав это, женщина вновь нырнула в санитарную кабинку, и дверь за ней плотно закрылась.

Ещё какое-то время Супер провёл в раздевалке, с трудом натягивая одежду на распаренное тело. Из закрытых кабинок доносилось остервенелое шипение. Наконец одевшись, он сунул номерок в карман брюк и отправился на поиски распред-центра, даже и близко не представляя, что его там ожидает.

Глава 2. Professor Wernadsky

Найти Распределительный Центр оказалось труднее, чем он ожидал — гораздо труднее. Как человеку, с детства привыкшему к открытым просторам, Суперу было вдвойне, нет, втройне сложнее ориентироваться во всём этом хитросплетении коридоров, тупичков, переборок, переходов, уровней (и полууровней), отсеков, отделов, модулей, пассажей и сервисных шлюзов доступа. Коридоры к тому же постоянно его обманывали: вот он шёл по совершенно прямому пассажу, затем, поняв, что ему нужно в противоположную сторону, разворачивался — а никакого пассажа там уже не было. Сначала Супер решил, что ему это лишь кажется, посчитал, что внутренний компас играет с ним злую шутку, но после почти часа скитаний понял: устройство крейсера — штука отнюдь не постоянная, а капризная и изменчивая, словно зимняя погода, и ему отныне придётся с этим как-то жить.

— Прошу прощения, не подскажете, как пройти в Распределительный Центр? — обратился Супер к проходившему мимо рослому бородачу.

— Тебе совершенно в другую сторону, сынок! Сейчас тебе нужно подняться на полууровень И-9 и идти, никуда не сворачивая, по главному ряду вплоть до самой эсески. Там будет перекрёсток, где тебе нужно будет свернуть сначала налево, а потом направо — через пассаж. Хотя нет, погоди… Сегодня же чётное, да?.. Хм, тогда пассаж наверняка закрыт… Значит так: сейчас спускайся в жёлтый сектор, до самой шатловой, а затем иди по малому радиусу, чтоб уж наверняка. Главное — держись левее…

Уже не в первый раз Супер обращался за помощью, но указания случайных людей не только не помогали ему отыскать дорогу, но лишь сбивали и путали пуще прежнего. Хитрые коридоры постоянно тасовались: поворота налево после поворота направо не оказывалось, якобы сквозной пассаж обрывался тупиком, а в лифте не находилось кнопки нужного уровня… Супера начал охватывать нешуточный страх затеряться в этих коридорах навсегда.

Дело было в том, что на транспортном межзвёзднике «Professor Wernadsky» в дефиците всегда были две вещи: свободное место и приватность. При этом одно являлось прямым следствием другого. Приватность требовала непозволительно много пространства: все эти одиночные каюты с мебелеровкой, изолированные переговорные, фешенебельные ретрит-залы с плавающей под потолком плазмой, тренажёрами и гидропальмами в вазах. Нет, на сверхтяжёлом межзвёзднике такой роскоши даже близко не водилось. Каждый квадратный дюйм пространства обходился очень дорого, а потому использовался на двести, а порою и на все триста процентов и был занят чем-то бескомпромиссно полезным и непременно многофункциональным; причём чем больше функций можно было впихнуть в этот самый дюйм — тем лучше. Десятиярусные шконки-трансформеры, многоцелевые сантех-кабины (в народе именуемые «мойками» — мойся, стирайся, справляй нужду), складные мульти-фолд-переборки, в зависимости от времени суток служащие дверьми, столами, стульями, ячейками для хранения, гробами и так далее — всё это было в порядке вещей, и люди давно к этому привыкли, потому что по-другому тут было нельзя.

Задача состояла в том, чтобы в конечный объём межзвёздника впихнуть практически бесконечный объём груза, так как от количества перевозимого груза напрямую зависела окупаемость всей экспедиции. Поэтому людям приходилось тесниться в стыковочных швах между блоками, под завязку набитыми дорогостоящим оборудованием: всеми этими машинами, запасными узлами, агрегатами, расходниками всех мастей. Это уж не говоря про контейнеры с био-минералами, которые вообще-то составляли львиную долю всей переносимой межзвёздником массы. Чтобы иметь доступ ко всему этому оборудованию, блоки постоянно тасовались, меняя своё расположение. Это напоминало головоломку Рубика, только с куда большим количеством кубиков, отличающихся между собой не только цветом, но также размером и формой. Зазоры между этими кубиками — вот то пространство, которое отводилось всему двухтысячному экипажу межзвёздника.

Вконец растерявшись, Супер встал на узловом перекрёстке, не решаясь сдвинуться с места, боясь потерять и этот перекрёсток тоже. Он заметил группу семенящих мимо хоббов и, сделав шаг навстречу, обратился к ним всё с тем же вопросом.

— Держись за нами, малой, — покачали своими смуглыми головками хоббы. — Нам в ту же сторону.

Обрадованный Супер рассыпался в благодарностях и от избытка чувств чуть было не подхватил своих спасителей на руки — благо размеры хоббов для этого вполне благоволили: каждый из них едва ли доходил ему до пояса; но, поразмыслив немного, он всё же рассудил, что подобное поведение вполне может их оскорбить. Обидчивость маленького народа была известна на всё Содружество.

Хоббы не обманули и привели его прямиком в распред-центр, который на поверку оказался простым коридором, разве что чуть более широким, чем обычно. Вдоль коридора стояли, сидели, а порою и лежали люди. Многие из них, судя по виду, были такие же отморозки, как и он. Осматриваясь по сторонам, Супер смутно догадывался, что он, кажется, уже пробегал вдоль этого коридора и, вполне возможно, даже не один раз…

Как бы там ни было, ничего интересного Супер, по всей видимости, не пропустил. Основная масса людей нестройно толпилась перед бегущими вдоль стены окошками. Очередь продвигалась медленно. Люди в основном помалкивали, напряжённо вглядываясь в висящее под потолком табло с бегущими номерами. Под табло рядком висели экраны, по которым крутили либо рекламные ролики, либо ролики, ещё раз напоминающие про опасность синей бороды, — ничего полезного.

По примеру других Супер просканировал в терминале свой номерок, а затем, примкнув к концу очереди, приготовился мучительно долго ждать. Но, взглянув на табло, почти сразу же увидел свой номер. Номер нетерпеливо мигал. Расталкивая недовольных людей и беспрестанно извиняясь, Суперу таки удалось протиснуться к голове очереди и, оказавшись перед нужным окошком, он виновато улыбнулся инспектору и поздоровался.

— Номерок, — сухо отозвался инспектор в ответ.

Инспектор был белый. Белых людей так близко Суперу видеть ещё не доводилось — на его родной планете синт-люди были вне закона.

— Д-да… Вот, — запнулся Супер и протянул свой номерок. — Пожалуйста.

Инспектор сгрёб номерок своей белой рукой.

— Супер Рабби? Всё верно?

— Да, всё правильно… Это я.

Затем инспектор пару раз клацнул по клавиатуре, а потом широко зевнул, рассеянно глядя в монитор. Супер старался не слишком-то таращиться, но напрочь лишённая цветового пигмента кожа инспектора так и манила его взгляд. Белыми были не только кожа, но и глаза, волосы — даже дёсны и те были какие-то белёсые. Перехватив его взгляд, инспектор недовольно нахмурился.

— Супер Рабби, вам назначен старательский наряд второго функционального класса с фиксированной ставкой. Смена би-ноль-один. Жеребьёвка будет после обеда. Не опаздывайте. Вот здесь палец приложите… И ещё раз. Держите, это ваша карта. За утрату — штраф. Номер жилого блока — фи-четыре, это синий сектор. Койко-место триста сорок первое. Доступ по карточке. Следующий!

— Подождите… Здесь, кажется, какая-то ошибка…

— Все жалобы к вахтенному комиссару, — не переставая хмуриться, проговорил инспектор и вновь прокричал: — Следующий!

— Но подождите же… Я ничего не успел…

— Ты что, не слышал, что тебе сказали? — раздался низкий, резкий голос прямо у Супера за спиной. — Все вопросы к комиссару! Не задерживай тут! И так весь день потерял…

Обернувшись, Супер увидел коренастого, стриженного под ёжик мужчину с тяжёлой челюстью и густыми бровями, которые выглядели словно два мазка широкой кисти. Из-под густо намалёванных бровей на Супера уставились два глубоко посаженных маленьких глаза, не сулящих ничего хорошего.

— Понимаете, тут какая-то ошибка… В договоре я указал, что… — начал было объяснять Супер, но стриженный под ёжик не дал ему закончить:

— Гуляй, малец! — рявкнул мужчина и угрожающе двинулся к окошку, словно там было пусто.

В попытке избежать столкновения Супер попятился, наступив кому-то на ногу, за что его обругали и грубо пихнули в спину, а потом обругали ещё и снова пихнули, а затем и вовсе выдавили в другой конец коридора. Пробиться назад к окошкам теперь было почти невозможно.

Тяжело вздохнув и убрав ключ-карту в карман, Супер побрёл сам не зная куда, отдавшись во власть многолюдному потоку текущих вдоль коридора человеческих масс. По пути Супер размышлял о непростой ситуации, в которой оказался, — по собственной, между прочим, воле. Разумеется, он знал, что будет нелегко: трудности его не пугали, скорее притягивали, но он всё как-то больше готовился превозмогать физические испытания и лишения. О том, что люди здесь тоже будут совсем другие, не похожие на добродушных, всегда улыбающихся членов родной коммуны, он как-то не подумал…

— Смотри, куда прёшь, придурок! — кинул на ходу человек, которого Супер по неосторожности задел плечом.

Злой окрик прервал череду безрадостных размышлений, и Супер остановился, пытаясь сообразить, куда он забрёл. Ответ пришёл быстро — по запаху. Да, это была столовка. Откровенно говоря, пахло не слишком аппетитно, но, несмотря на это, Супер тут же ощутил требовательное урчание в животе.

«Как же есть хочется… — подумал Супер, оглядывая помещение столовой. — Я ведь, получается, кучу лет не ел».

Подойдя к линии раздачи, Супер с тоской уставился на большие чаны, заполненные неприятного вида жижей серо-зелёного цвета. В жиже плавали чёрные нити, похожие на волосы.

— Что будешь, малой? — обратился к Суперу стоящий по ту сторону раздаточной линии пожилой человек.

— А что сегодня в меню? — спросил Супер. — Например, вот это что такое?

Он ткнул пальцем в металлический лоток, до краёв заполненный бугристыми шариками свекольного цвета.

— В меню, говоришь? О, так его высочество ещё не изволили определиться! Что ж, милорд, позвольте вам помочь в вашем непростом выборе! — старик изобразил поклон, картинно взмахнув рукой с зажатым в ней половником. — Пожалуйста: вот это синт-фиш, это синт-биф, а это синт-эгг, именуемый в народе отрыжкой, — обратите внимание на текстуру. Также советую попробовать синт-трюфеля — шеф-повару они сегодня особенно удались. А тут у нас, пожалуйста, супы. Этот — на водорослях, этот — протеиновый, а этот — грибной, всё на тех же трюфелях. Ну и, конечно, изысканный тартар — потешить ваши августейшие дёсны. И он совсем не из тараканов, не верьте слухам! Ну а на десерт могу предложить поцеловать меня в зад — ничего слаще вы тут всё равно не найдёте.

— Какого чёрта так долго?!

Вдруг раздался позади недовольный крик, а следом ещё:

— Эй, ушастик! Не задерживай! Все пожрать хотят!

Толпящиеся позади люди начали терять терпение. Чья-то рука вдруг легла Суперу на плечо, и он испуганно вздрогнул и даже зажмурился. Перед его мысленным взором почему-то сразу же нарисовались сурово сведённые густые брови человека с ёжиком.

— Дом, сделай нам два комплексных, пожалуйста, — услышал Супер голос, который ему сразу же показался знакомым.

— Ну вот, так бы сразу, — отозвался старик, погрузив половник в стоящий перед ним чан.

Обернувшись на голос, Супер обнаружил женщину, голову которой венчала удивительная причёска — невероятно пышная и имеющая форму почти идеальной сферы. Сотканный из маленьких пружинок шар причёски завораживал.

— Ну ты как, отморозок? Осваиваешься, смотрю? — расплылась в широкой улыбке женщина. — Не узнаёшь меня, наверное? Во время нашей прошлой встречи я была в защитном костюме.

— Да, конечно! — догадался Супер и улыбнулся в ответ. — Вы же меня тогда спасли от вашего страшного коллеги с ружьём.

— Ты про Кро? Да нет, он совсем не страшный. Это он просто виду напускает, а так — добрейшей души человек, мухи не обидит. Меня, кстати, Африка зовут.

— Очень приятно! — с готовностью отозвался Супер. — А я Супер.

— Бери свой поднос, Супер, и держись со мной. Надеюсь, ты не против составить мне сегодня компанию за обедом?

Супер был совсем не против.

— Ну, рассказывай, — обратилась к нему Африка, присаживаясь за свободный столик. — Ты вообще откуда такой взялся?

— С Эдема, — придвинул к себе тарелку Супер и зачерпнул полную ложку не внушающей доверия жижи. — С Эдема-26.

— С Эдема! — вскричала Африка, удивлённо вытаращив глаза. Глаза у неё были чёрные, словно космос. — Так ты из Протосферы! То-то я смотрю — какой-то ты чудной. Какого чёрта ты здесь забыл, малыш? Наверняка дело не в кредитах, вы же там у себя в деньгах купаетесь — это всем известно.

— Нет, дело не в деньгах… — отозвался Супер, с трудом пережёвывая резиновую во всех смыслах лепёшку. — Просто захотелось, и всё…

— Захотелось, говоришь? Странно такое слышать… — Африка наклонила голову. — Слушай, я всё поняла! Ты убил своих маму и папу и теперь скрываешься тут от законников, да?