Дарья Щедрина Сердечная недостаточность

Глава 7

Купание

Вероника Марковна прижалась ухом к дверной щели, вслушиваясь в странные звуки, доносящиеся из коридора. Ей не спалось, – впрочем, так часто бывало, и приходилось то браться за книжку, то гулять на балконе.

Но книжка оказалась скучной, а балкона в номере не было. Вот она и решила выйти в коридор и пройтись туда-сюда. Но в коридоре уже кто-то был! До неё донёсся плеск воды и звон от удара металла о металл. Ведро с водой подвинули по полу и уронили ручку ведра?

Мадам Керн приоткрыла дверь чуть пошире и заглянула в образовавшуюся щель. Точно! В конце коридора возилась санитарка баба Капа: пренеприятнейшая, неопрятная деревенская старуха домывала пол. Но рядом с ней обнаружился импозантный седовласый обитатель соседнего номера – Юрий Никитич. Что он там делает?..

Высунув нос из комнаты, Вероника Марковна постаралась напрячь слух, но двое в конце коридора разговаривали тихо, и разобрать ничего не удалось.

А затем баба Капа распахнула перед Кравченко дверь подсобки, и они скрылись в этом странном помещении.

Вероника Марковна высунула голову целиком в коридор, но это не помогло. Она было решила подойти на цыпочках к подсобке и подслушать, чем они там занимаются среди ночи, но коридор был длинный, гулкий. А вдруг кто-то из этих заговорщиков выйдет, а бдительная мадам Керн не успеет убежать оттуда?.. Скандал будет!

Нет, близко подходить нельзя. Но как же хотелось подслушать!.. Что может быть общего между деревенской бабкой, заведующей швабрами и тряпками, и столичным холостяком, приехавшим в санаторий не столько ради поправки здоровья, сколько ради развлечения?

В голове тут же хороводом закружились всякие предположения: Кравченко договаривается с уборщицей, чтобы та молчала, когда он будет по ночам водить дам в свою комнату; или старуха тайно передаёт ему какие-нибудь запрещённые вещества… А-ах! Вероника Марковна зажала себе рот ладонью, чтобы возглас не вырвался наружу. Неужели её сосед по номеру способен на подобные штуки?.. А с виду приличный человек! Какой скандал!

Но всплеск ужаса и возмущения быстро сменился предвкушением чего-то захватывающе-интересного. Старуха Керн обожала скандалы. Когда вокруг кипели страсти и шли боевые действия, она чувствовала себя молодой и сильной. Сердце стучало ровно и уверенно, давление стабилизировалось без всяких таблеток, головокружение и шум в ушах исчезали без следа.

Вероника Марковна вернулась в свой номер, но дверь не закрыла, продолжая прислушиваться. Нет, она не будет спать, просто не сможет уснуть, пока не узнает все тайны этого старого санатория!

А то, что санаторий напоминал набитый тайнами сундук, мадам Керн поняла сразу, едва приехав сюда. У неё был острый нюх на всякие секреты.

Иван завершил сеанс массажа, попрощался с пациентом – грузным пожилым мужчиной – и посмотрел на часы. Время обеда!

Глянув мимоходом на себя в зеркало и пригладив волосы на висках, он вышел из кабинета с твёрдым намерением пригласить на обед загадочную восточную красавицу. Не выходила из головы у него эта девушка…

Но, подходя к кардиологическому корпусу по парковой аллее, парень ещё издали увидел свою мечту. Медсестра уверенным шагом направилась в сторону озера.

Иван, слегка удивившись, последовал за ней.

Переодевшись в кустах на берегу в купальник, Анора пробежала несколько шагов по мелкому, нагретому солнцем песку, почувствовав его тепло, и влетела в воду.

Дыхание перехватило от приятнейшего прикосновения к распаренной жарой коже прохладной влаги. Поднятые вверх брызги окропили лицо, и девушка засмеялась.

Это была свобода!

Не удаляясь от берега, Анора неспешно плавала, любуясь зеркальной водной гладью, отражающей небесную синь и скользящие по ней редкие, пухлые облачка. Как будто плывёшь в перевёрнутом небе!

Разморённый полуденной жарой лес источал сильные хвойные ароматы, от которых кружилась голова. Всё в природе в этот час пробуждало в человеческом организме расслабленность и леность. Вот бы полежать после купания полчасика на тёплом песке, позагорать, блаженно прикрыв глаза и ощущая, как солнечные лучи нежно слизывают с твоей кожи капли влаги…

Иван шагнул на маленький пляж с твёрдым намерением тоже освежиться. Быстро стянув с себя униформу, он вошёл в воду и через пару шагов нырнул, постаравшись сделать это тихо, без всплеска.

Проплыв в глубине несколько метров, Иван вынырнул совсем рядом с девушкой.

– Привет, Анора!

Она вскрикнула, резко повернула голову и увидела знакомого массажиста, похожего на богатыря из русских сказок. От неожиданности в девушке как будто пропала способность к координации движений, и она мгновенно разучилась плавать.

И тут же стала тонуть.

Прохладная озёрная вода сомкнулась над её головой, она даже не успела испугаться, только беспомощно забарахталась. Но сильные руки подхватили и вытащили на поверхность.

– Ты чего, Анора? – спросил Иван, старательно поддерживая девушку на плаву. В его глазах читалась искренняя тревога. – Я тебя напугал?

– Пусти! – вывернулась Анора из его крепкой хватки. – Откуда ты тут взялся?!

Она задыхалась, сердце безумно колотилось. Вода в озере вдруг показалась горячей, как в бане. Усиленно работая ногами и руками, девушка устремилась к берегу, то и дело оглядываясь на своего преследователя.

– Да вот решил искупаться в обеденный перерыв, – пояснил Иван, держась в двух шагах от неё, – и вдруг тебя увидел. Обрадовался.

– Чему тут радоваться?.. Ты ненормальный, напугал меня!

– Ну прости, солнце моё! Я не нарочно.

– Да иди ты!

Анора выбралась на берег, подхватила с песка свои вещи и ринулась в кусты. Ветки нещадно кололись и мешали, но она с невероятной скоростью натягивала прямо на мокрый купальник форменные брюки и жакет, совершенно забыв про полотенце.

Стоя по пояс в воде, Иван с интересом смотрел на странное поведение красавицы-медсестры. Чего она так испугалась?.. Как будто он не коллега по работе, а лох-несское чудовище, внезапно всплывшее из глубины.

– Анора, а давай я найду лодку и покатаю тебя в следующее дежурство по озеру? – предложил Иван. – У меня недавно был один пациент из местных, симпатичный дедок. Он сам меня приглашал половить рыбу с лодки. Так что плавсредство будет, только соглашайся!

Девушка выбралась из кустов полностью одетая и глянула на него с укором:

– Ещё чего не хватало!

– Тебе не нравится кататься на лодке?

– Мне не нравятся навязчивые мужчины!

Анора, в волнении забыв на песке сухое бельё и полотенце, выскочила на тропинку и побежала к своему корпусу, ощущая, как сердце всё ещё трепещет пойманной птахой у самого горла.

Ивану расхотелось купаться, хотя плавать он очень любил.

Он вышел на берег и сел на песок.

– Я не навязчивый, – пробормотал парень, – а настойчивый.

Иван давно не верил в любовь с первого взгляда, и вовсе не потому, что пережил сердечную драму. Нет, никаких проблем с девушками у него не было, наоборот, молоденькие медсёстры и пациентки заглядывались на статного массажиста. Он охотно отвечал на их внимание, но это никак не затрагивало его сердце. Да и некогда было.

Ещё в студенческие годы Иван решил: «Первым делом самолёты, ну а девушки… потом». Вернее, конечно, первым делом – массаж. Парень хотел изучить все тонкости своей профессии, освоить самые редкие и сложные методики. А значит, отвлекаться на личную жизнь не стоило.

Иван и не отвлекался. Так, ни к чему не обязывающие мимолётные романчики, оставляющие в душе лёгкий, воздушный след, быстро тающий, как туман под солнцем.

Но встретив Анору, он как будто попал в другой мир. И небо стало выше, и трава зеленее, и солнце ярче. Строгая красавица ни на минуту не выходила у него из головы. Иван как – то сразу понял, что это его судьба. Он-то понял, вот бы ей кто объяснил…

Настроение испортилось. Неужели он такой страшный, что эта восточная принцесса шарахается от него, точно от прокажённого?

Иван повернул голову и заметил аккуратно сложенные под кустом вещи. Скорее всего, Анора забыла, спеша убежать от него.

Анора шла по аллее под кронами сосен, постепенно успокаиваясь.

Почему она так испугалась? Ведь этот парень совсем не страшный, наоборот, вполне симпатичный. Да и не сделал ей ничего плохого. Даже вытащил из воды, когда она вдруг начала тонуть.

Девушка остановилась и опустилась на ближайшую скамейку, не выдержав наплыва неприятных воспоминаний.

…Вот она идёт по городским улицам тёмным южным вечером. Жарко. Отчего-то воздух насыщен запахом спелых абрикосов, хотя вдоль улицы растут не абрикосы, а шелковица. Фонари неохотно цедят жидкий жёлтый свет, слегка разбавляя черноту ночи, но даже силуэты домов едва видны. Она слышит цокот своих каблучков, гулко разносящийся по совершенно пустой улице. Поздно закончился киносеанс, подружки быстро разбежались по домам. А Анора живёт дальше всех.

Она шагает, вся под впечатлением от кино, и размахивает сумочкой на длинной золотистой цепочке. На душе легко и хорошо.

Вдруг слух улавливает сзади чужие шаги. Сердце ёкает и начинает биться быстрее.

Шаги приближаются. Она с опаской оглядывается и в свете уличного фонаря видит высокую мужскую фигуру. Это он, Эльбек!

– Эй, куда так спешишь, красотка?! – окликает её.

Анора не отвечает, только ускоряет шаг. Но и преследователь не отстаёт.

Она переходит на бег, прижав сумочку к груди. Эльбек бросается следом.

Она бежит, задыхаясь от страха, а за спиной грохочут тяжёлые шаги ненавистного жениха – Эльбека Бахиржонова, избалованного сынка-мажора богатых родителей, владельцев обширной сети магазинов в их городе.

Ну почему он положил глаз именно на неё?.. Ну почему родители так обрадовались возможности породниться с этой семейкой?.. Ведь Эльбек отвратителен, самоуверен, самовлюблён, нахален.

Она бежит изо всех сил, но преследователь сильнее её и быстрее. Он хватает девушку за плечо и резким движением разворачивает лицом к себе, прижимает к груди. От него неприятно пахнет пóтом. Анора пытается вырваться.

– Никуда ты не денешься! – шипит ей в ухо Эльбек. – Всё равно будешь моей!

Но она ухитряется наступить каблуком-шпилькой ему на ногу. Парень вскрикивает от боли и неожиданности. Аноре хватает секунды, чтобы вывернуться из его объятий и убежать, скинув на бегу туфли.

В голове пульсирует, сердце грохочет в ушах набатным колоколом, руки и ноги трясутся от страха. Анора сворачивает в тёмный переулок и молнией взбегает по лестнице неприметного старого дома.

Через секунду девушка терзает звонок квартиры на последнем этаже, и тот истерично звенит на одной высокой ноте.

К счастью, дверь распахивается быстро, Анора вваливается в квартиру и без сил опускается на пол. Тёмный коридор наполняют звуки хриплого, прерывистого дыхания.

– Что случилось, птичка моя? – склоняется над ней встревоженная бабушка Хосият с распущенными седыми волосами, в домашнем халате.

Но Анора не может говорить: всё ещё не хватает воздуха. Бабушка помогает ей подняться, отводит в комнату, усаживает на диван. Молча приносит пиалу с водой, протягивает внучке. Девушка пьёт жадно, будто её мучает давняя жажда, и постепенно успокаивается.

– А теперь рассказывай всё по порядку, – говорит бабушка Хосият и смотрит на Анору тёплым, любящим взглядом.

После рассказа о встрече на улице с Эльбеком Бахиржоновым Хосият долго думает, смотрит невидящим взглядом в окно. А потом говорит:

– Надо тебе уезжать, птичка моя. Я имею в виду, не только из города, но и из страны. Родители твои вбили себе в голову, что брак с этим типом необычайно выгоден, совсем не думая о твоём счастье. Бахиржоновы – люди влиятельные в нашем городе. Говорят, у Бахиржонова-отца есть связи на самом верху. Поэтому, деточка, здесь они тебя из-под земли достанут.

– Куда ж мне ехать? – тихо спрашивает внучка, чувствуя, как внутри возникла и тут же стала расширяться пустота, занимая всё тело.

– В Россию, птичка моя. Я дам тебе денег на первое время.

Хосият роется в ящиках и шкафах, собирая внучке всё необходимое.

– Поедешь в прекрасный город Санкт-Петербург, где я училась в институте. У меня там остались подруги. Кто-нибудь из них обязательно тебе поможет. Какое счастье, что я не послушала твою мать и выучила тебя русскому языку!

Бабушка, как и Анора, была белой вороной в семье Сагдиевых. Но ей было легче, потому что молодость Хосият пришлась ещё на советскую эпоху, когда женщинам не возбранялось учиться, получать профессию и самостоятельно работать.

Юная Хосият уехала в далёкий Ленинград и поступила в педагогический институт, после окончания которого вернулась в родную Бухару и много лет работала учителем русского языка в школе. Она и внучку свою любимую с раннего детства научила, так что девочка свободно говорила на двух языках. Бабушка читала малышке русские народные сказки, а позднее, когда та подросла, заставляла читать Толстого и Достоевского, долго и подробно обсуждая великие книги.

Именно Хосият упросила родителей Аноры разрешить девочке получить образование в медицинском училище. А ведь отец с матерью были уверены, что образование дочери совсем ни к чему, достаточно удачно выйти замуж. А при внешности Аноры проблем с этим быть не должно: девочка выросла настоящей красавицей. Однако дочь хотела учиться и выучилась, получила диплом.

– Ничего, птичка моя! – утешает бабушка Анору. – Всё наладится. Вот тебе телефоны моих однокурсниц. Конечно, иных уже нет в живых, времени-то много прошло, многие поменяли место жительства, но наверняка кто-то остался. Всегда надо надеяться на лучшее.

И Анора на следующий же день улетела в далёкую и огромную Россию, где рассчитывала затеряться.

По длинному списку телефонных номеров, полученному от бабушки, ей удалось отыскать только одну сокурсницу Хосият – Надежду Михайловну. Та с радостью приняла гостью, дала ей не только крышу над головой, зарегистрировав у себя, но и помогла устроиться на работу в ближайшую поликлинику. Живя с одинокой, давно овдовевшей Надеждой Михайловной, Анора с радостью ухаживала за старушкой, но работу девушке хотелось найти получше.

Через два года увидела в интернете объявление о вакансии в санатории недалеко от города. А приехав на собеседование, сразу же влюбилась в это прекрасное место. Удивительно, но её, приезжую узбечку, без лишних вопросов приняли на работу медсестрой.

Всё у неё складывалось хорошо в новой стране. Вот только скучала по бабушке.

Родители же вместе с семьёй Бахиржоновых долго искали беглянку, но та как в воду канула. Хосият держалась мужественно, не выдала внучку.

Вскоре страсти улеглись. Особенно после того как Эльбек переключил своё внимание на другую красивую девушку.

…Анора поднялась со скамейки и пошла к кардиологическому корпусу. Обеденное время заканчивалось. Она была благодарна бабушке Хосият за то, что она так изменила её судьбу. Жизнь в новой стране налаживалась.

Вот только мужчинам девушка не доверяла, старательно избегая близких отношений.

У дверей здания Анора столкнулась с пациенткой Керн. Дама в сиреневых кудряшках смерила её удивлённым взглядом и изрекла:

– Ну и видок у вас, милочка!

Девушка опустила взгляд и покраснела: мокрая одежда липла к телу, сквозь тонкую белую ткань отлично просматривался рисунок на купальнике в виде цветов и бабочек.

– Я просто ходила купаться, – зачем-то попыталась оправдаться медсестра.

– Ясно. А ваша начальница, Раиса Ивановна, разрешает вам купаться в рабочее время? – И старуха нахмурила брови.

Не найдя что ответить, Анора постаралась быстрее прошмыгнуть мимо любознательной пациентки. Неужели эта Шапокляк донесёт на неё Раисе?

Надо было срочно переодеться в сухое. Мечась по сестринской в поисках сухого рабочего халата, Анора вдруг вспомнила, что оставила на берегу озера нижнее бельё и полотенце. А если их нашёл этот массажист Иван?.. Ужас!

Надо было срочно бежать к озеру, но обеденный перерыв заканчивался. С минуты на минуту явится Раиса и начнёт к ней цепляться, как обычно.

Девушка вышла из сестринской и застыла в нерешительности у своего поста.

– Ты кое-что забыла, Анора, – неожиданно прозвучало сзади.

Обернулась и столкнулась со взглядом смеющихся голубых глаз. Иван стоял перед ней и протягивал свёрнутое полотенце.

Она схватила свёрток и прижала к груди, прикрывая всё ещё проступающие сквозь влажную ткань форменного жакета цветы и бабочки. По щекам разливался жгучей волной смущённый румянец.

– Переодевайся скорее, – подмигнул ей Иван. – Твоя начальница уже идёт по аллее. Я попробую её задержать на пару минут. А ты не мешкай!

Парень развернулся и решительным шагом направился к выходу.

Анора юркнула в сестринскую. Бросила на диван полотенце, из которого тут же вывалились лифчик и трусики. У неё запылали уши. Нет, она больше никогда в жизни не сможет посмотреть этому Ивану в глаза! Позор страшный…

Но, кажется, он её сегодня спас дважды.

Глава 8

Возвращение домой

Раиса Ивановна Тарасова отперла дверь квартиры и вошла в прихожую. К ней под ноги тут же с радостным воплем ринулся серый полосатый кошак.

– Я дома! – возвестила она громко и наклонилась погладить кота. – Привет, Барсик, привет!

Сняв туфли и зайдя на кухню, чтобы оставить на столе сумку с продуктами, Раиса Ивановна пошла по комнатам, ища кого-то.

В маленькой комнате, «детской», как её называла хозяйка, за письменным столом сидела девушка лет восемнадцати.

– Привет, Алёнушка! Как ты, доченька?

Раиса Ивановна поцеловала девушку в макушку и погладила ее по плечу. Та подняла на мать глаза и улыбнулась бескровными губами.

– Всё хорошо, – тихо, почти шёпотом ответила Алёна, – только тебя долго не было. Я плакала.

Выражение лица её изменилось, будто вспомнив недавнюю грусть. Кожа девушки была бледной и напоминала фарфор императорского фарфорового завода – тонкий, светящийся изнутри. А взгляд стал совсем детским, отчего она сразу напомнила подростка.

– Зачем же плакать, радость моя? Ты же знаешь, что я скоро приду. Да и Барсик с тобой, он тебя охраняет.

Тарасова засуетилась по комнате, раскладывая вещи по местам, убирая книги в книжный шкаф, а брошенные где попало футболки в ящик комода.

Алёна с любопытством наблюдала за ней.

– Я сейчас ужин разогрею, и мы будем кушать, – сообщила ей мать.

Вскоре они мирно ужинали на кухне и разговаривали. На подоконнике сидел Барсик и наблюдал за хозяевами, распушив усы и ритмично помахивая хвостом.

– Ну, какие книжки ты сегодня читала, какие фильмы смотрела? – спрашивала Раиса Ивановна, с умилением на лице и с тоской в груди глядя на дочь.

«Сколько же в ней незрелого, ребячьего, хотя в прошлом месяце отметили восемнадцать. Неужели она так никогда и не повзрослеет?.. Очень хочется надеяться на лучшее…»

После ужина Тарасова выглянула в окно.

– А давай сходим немного погуляем! – предложила она Алёне. – Погода прекрасная. Жара уже спала. Пройдёмся хоть чуть-чуть по двору, подышим свежим воздухом. А то ты совсем бледная без солнышка. Пойдём?..

Раиса Ивановна подошла ближе и заглянула дочери в глаза. Та, немного подумав, кивнула, но во взгляде её появилась растерянность.

– Я буду с тобой рядом, доченька, не отойду ни на шаг, – успокаивала Тарасова, выводя дочку в коридор и помогая ей надеть босоножки.

Девушка задумчиво обводила взглядом вещи в прихожей, позволяя одевать себя, однако сама не участвуя в этом процессе.

Наконец Раиса Ивановна сунула ноги в туфли и щёлкнула замком, открывая дверь.

– Пойдём, доченька, проветримся немного.

На пороге Алёна остановилась и вцепилась в косяк двери. Лицо её исказила гримаса ужаса, и она закричала истошно, будто её резали ножом:

– Нет! Нет, мама! Не-е-е-т!

Из глаз полились слёзы, в уголках губ вспенилась слюна, пальцы рук свело судорогой. Девушка кричала на весь дом и билась в истерике.

Дверь квартиры напротив приоткрылась, и в щель просунулась голова соседки Варвары с бигуди в волосах.

– Хос-с-спади, опять, что ли?.. И когда это кончится? Свезла б ты уж её в больницу, Раиса.

– Тебя спросить забыла! – огрызнулась Тарасова.

Она с трудом оторвала дочкины руки от двери и захлопнула её. Прижала девушку к груди и, приговаривая: «Тихо, тихо, маленькая!», попыталась отвести в комнату.

Алёна вырывалась и продолжала кричать. Испуганный кот забился под кровать. Вместе с криками дочки в голове у Раисы Ивановны гудел набатный колокол, с силой ударяясь то в один висок, то в другой.

Наконец ей удалось уложить Алёну прямо в одежде в постель и укрыть одеялом, сама легла рядом. Продолжая прижимать дочь к груди, женщина ласково гладила её по хрупким плечам и приговаривала:

– Всё хорошо, милая, мы никуда не идём, мы останемся дома. Тут спокойно и безопасно. Вот сейчас к нам Барсик придёт и споёт нашей Алёнушке кошачью песенку. Всё хорошо, всё хорошо. Сейчас мамочка даст тебе лекарство, ты успокоишься и поспишь.

Всхлипы и крики постепенно затухали, девушка перестала вздрагивать и закрыла глаза. После таблетки её быстро сморил сон.

Тарасова ещё долго сидела над спящей дочкой и гладила, гладила её по волосам. По лицу матери тоже текли слёзы.

Чёрт её дёрнул сделать ещё одну попытку! Ну и что, что Алёна уже две недели спокойна, хорошо спит и ест, более-менее адекватно отвечает на вопросы?.. Не надо было её тревожить, не надо! Ну не выходит она из дома уже два года, так ещё столько же может не выходить. Главное, что дома она чувствует себя уверенно и спокойно…

Уже третий психиатр, с которым Тарасова консультировалась по поводу дочери, уговаривал положить её в стационар. Но в памяти Раисы Ивановны ещё со студенческих лет хранились воспоминания о посещении психиатрической лечебницы: решётки на окнах, двери без ручек, открывающиеся специальным ключом, несчастные больные с отрешёнными взглядами и тонкой ниткой слюны в углу рта…

Нет, никогда её девочка не попадёт в такое жуткое место! Будет пить лекарства и дома. Она же, её мать, сама медсестра, значит, может делать ей уколы. А дома же и стены помогают!

Врач Сергеев вернулся домой позже обычного. Он ввалился в квартиру и опустил на пол два тяжёлых пакета с продуктами из ближайшего супермаркета.

Ему навстречу в коридор вышла из гостиной тёща – моложавая женщина средних лет в элегантном костюме, с модной стрижкой.

– Явился наконец! – процедила она сквозь зубы. – Почему так поздно?

– В магазин зашёл, – сразу почувствовав вину, попытался оправдаться Пётр Михайлович.

Не успел он снять ботинки, как из комнаты выскочила пятилетняя Алиса.

– Папа пришёл! – воскликнула девочка и засмеялась, подхваченная сильными руками отца и подброшенная к потолку. – Ещё, папа, ещё!