Дарья Шокурова Побег к морю

Глава 9. Исцеление в Семидворье.

День начался с грохота. Не морского прибоя, а топота племянников по коридору и голоса сестры Ани, доносившегося с кухни: «Дима, не забудь взять термос! Макс, ты встал? Едем!»

Он выполз из комнаты, ощущая себя чужаком в собственном доме. Эта суета и семейная слаженность — всё это когда-то было его миром. Теперь он чувствовал себя в нём гостем на птичьих правах. Больше всего его бесила собственная пассивность. Он приехал «начать всё заново», а первое утро провёл, тупо пялясь в потолок, пока в доме кипела жизнь.

— Едем в Семидворье, на пикник, — объявила Аня, сунув ему в руки сумку с овощами. — Погода шикарная, воздух чистейший. Сидеть тут в четырёх стенах — грех. И тебе, братец, проветриться надо. Весь на нервах, как струна.

Максим попытался было отнекиваться, но мама уже заворачивала им в фольгу пирожки, а племянники тащили за рукав: «Дядя Макс, поехали! Будет весело!»

Так он оказался в стареньком внедорожнике Димы, слушая болтовню детей рядом и глядя в окно на мелькающие кипарисы. Дима, его зять, был человеком немногословным. Тихий, основательный, с руками, привыкшими и к сети, и к рубанку. Максим всегда считал его простым парнем, далёким от своих столичных сложностей. Сегодня он ловил на себе его спокойные, оценивающие взгляды в зеркало заднего вида.

Семидворье встретило их пустынным, диким пляжем, усеянным серыми валунами. Море здесь было другим — не панорамным и величавым, как с высоты его балкона, а близким, почти ручным. Дети с визгом помчались к воде. Аня расставляла походную мебель, а Дима с невозмутимым видом разжигал походный мангал.

— Ладно, архитектор, — сказала Аня, разрезая домашний бородинский хлеб. — Рассказывай. Что там у вас с Катькой случилось? Маме ты сказки рассказывал про «не сошлись характерами». Смотрю я на тебя – а ты не уставший, ты весь какой-то разбитый.

Максим ловко насадил вилкой маринованный баклажан. Он приехал прятаться, а не исповедоваться. Но тихий, ненавязивый интерес в глазах Димы и прямой, сестринский взгляд Ани размягчили его защиту. Воздух, пахнущий можжевельником и углями, делал ложь неуместной.

— Характеры у нас сошлись прекрасно, — хрипло начал он. — Её — брать. Мой — отдавать.

И понеслось. Он не планировал выкладывать всё. Но слова, долго копившиеся под спудом стыда, полились сами. Про первые годы, когда он, сгорая от гордости, исполнял все её «хотелки»: дизайнерский ремонт, машина, которую она потом разбила, шуба, пылившаяся в шкафу. Про то, как его карьера стала не самореализацией, а бездонным источником для её статуса. Как он перестал быть Максимом, а стал «успешным мужем Кати». Как ловил себя на мысли, что проектирует не дома, а фасад собственной жизни, который должен был впечатлять её друзей.

— А потом, — голос Максима стал совсем тихим, и он уставился на пламя в мангале, — Сорвался у меня один крупный заказ. Знаешь, кто подвёл? Те подрядчики, что Катя мне порекомендовала. Своих дружков протащила, слезами вымаливала, чтобы помог им, а они просто кинули. Наступила финансовая яма. Я сказал ей: «Кать, надо затянуть пояса, переждать». А она посмотрела на меня как на неудачника. В её глазах я в тот миг перестал существовать.

Аня замерла с куском сыра в руке. Дима перестал переворачивать шашлык.

— И что же? — тихо спросила Аня.

— А потом я узнал, что она нашла себе другой «источник». Коллегу по её фитнес-клубу, какого-то владельца сети. Мне «доброжелатели» скинули фото. Они были в ресторане, она смеялась. Но больнее всего было то, что она была в том платье, что я ей купил на последние деньги, чтобы «поддержать её настроение».

Горький ком встал у него в горле. Не от боли — та уже прошла. От унижения. От осознания, что он годами был не мужем, а банкоматом с функциями спутника.

— Почему ты нам ничего не сказал?! — вырвалось у Ани, в глазах которой плескались и гнев, и боль.

— Сказать что? Что меня променяли на более богатого? — Максим горько усмехнулся. — Я был слишком горд. И слишком глуп. Я думал, если буду стараться больше, строить лучше, зарабатывать больше — всё вернётся... она вернётся. А она просто выжала меня, как лимон, и выбросила.

Наступила долгая тишина, нарушаемая только криком чаек и смехом детей у воды. Потом неожиданно заговорил Дима. Он аккуратно снял шашлык с углей, положил на тарелку и обтёр руки.

— Ты знаешь, Макс, у нас в море есть такое понятие — «мёртвая зыбь», — сказал он своим низким, размеренным басом. — Смотришь — вроде волна идёт, большая, мощная. А в ней — пустота, сила потрачена впустую. Ни тебе движения воды, ни рыбы. Ты, брат, долго плыл в такой зыби. На одном азарте, на одной пустой цели — «быть для неё». А она — как попутный ветер, который дул ровно до тех пор, пока ты надувал паруса. Ветер переменился — и всё.

Максим поражённо посмотрел на зятя. Этот простой, казалось бы, человек, проводивший дни в лодке и в мастерской, только что описал всю его прошлую жизнь точнее любого психолога.

— Не ты сломанный, — продолжил Дима, передавая ему тарелку. — Ты просто выдохся, плывя не в свою сторону. Теперь ветер стих, и ты на месте. Слушай тишину. Смотри, куда тебя несёт течение своё, а не чужое. Оно, поверь, найдётся.

Эти простые слова подействовали на Максима сильнее всех советов. В них не было жалости. Было понимание. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и принял тарелку. Горячий, пахнущий дымом шашлык стал в тот миг не просто едой, а актом братского принятия.

Аня смотрела на брата, и в её голове, практичной и житейской, созревал план. Он здесь один. Он искалечен той стервой. Ему нужна не просто перезагрузка, ему нужна нормальная женщина. Не столичная модница, а добрая, земная, своя. У неё же есть подруга, учительница в местной школе, Наташка. Милая, умная, без вредных привычек. Решительно кивнув сама себе, Аня принялась накладывать всем салат. Её миссия была ясна.

Обратная дорога прошла в лёгком, почти мирном молчании. Дети дремали на заднем сиденье. Максим смотрел на приближающиеся огни своего села и чувствовал, как камень стыда и неловкости, лежавший на сердце всё это время, наконец сдвинулся с места. Он не стал легче, но теперь его несли не только его собственные уставшие ноги.

Дома, пока Аня укладывала детей, а Дима мыл машину, Максим зашёл в чат дома. Мельком увидел сообщение новенькой соседки про успешный ремонт крана и философию Сан Саныча. Он машинально ответил что-то одобрительное, деловое. Его мысли были далеко — в словах Димы про «своё течение».

Потом он вспомнил про договорённость с мебельщиком Сергеем — «Завтра поеду в Лесное. Пора обсудить, во что превратить мою пустую бетонную коробку. Может, начать с малого: простого хорошо продуманного шкафа. Для себя». Он написал Сергею, что будет завтра после четырёх. Мысли больше не крутились навязчивой каруселью. Освобождённый разговором, где он наконец выложил всё, что копилось месяцами, он заснул легко, как ребёнок, — без привычных метаний и дум о завтрашнем дне.

Глава 10. Разрыв в минутах.

Мария ехала в такси по извилистой горной дороге, и её захлёстывало чувство, странно похожее на детское ожидание чуда. Не то чтобы покупка кровати и кресла была чем-то волшебным. Но этот визит в мастерскую был её первым взрослым, осознанным шагом по обустройству своего маленького уголка в крымской вселенной. Она уже представляла, как будет смотреть на море, сидя в том самом кресле, которое сегодня выберет.

Сергей, владелец небольшого производства, встретил её у ворот. Он оказался мужчиной лет пятидесяти, с руками, покрытыми тонкой сеточкой царапин, и с пронзительно-спокойным взглядом человека, знающего цену и дереву, и времени.

— Проходите, проходите, — приветливо кивнул он. — Мария, да?

— Да, — улыбнулась она. — Очень приятно. Спасибо, что согласились меня принять.

Мастерская оказалась просторным, пропахшим деревом и лаком пространством, где в лучах пыльного солнца, пробивавшегося сквозь высокие окна, висели стружки, а на полках в идеальном порядке лежали доски разных оттенков — от молочного дуба до почти чёрного морёного ясеня. Это был храм ремесла.

— Ну что, рассказывайте, чего душа просит, — предложил Сергей, пододвигая ей складной стул. — Вы говорили у вас студия с видом на море. Значит, нужна функциональность, лёгкость и чтобы не перегружала пространство.

Мария, к собственному удивлению, легко включилась в обсуждение. Она говорила о низкой кровати-платформе с ящиками для белья, о компактном рабочем столе у окна и, конечно, о мягком кресле.

— Оно должно быть не просто удобным, — искала она слова, глядя на ряды дерева. — Оно должно стать моим местом силы. Чтобы в него можно было провалиться с книгой или просто смотреть на море.

Сергей слушал внимательно, кивая, а потом начал водить её между образцами.

— Вот смотрите, — он положил руку на доску тёплого орехового цвета. — Орех. Тёплый, благородный, с характером. Не будет спорить с холодной синевой за окном, а, наоборот, сбалансирует. А вот ясень — светлее, воздушнее. Для маленького пространства, возможно, даже лучше. Кресло — Он подвёл её к готовому образцу с высокими, закруглёнными подлокотниками. — Вот эта модель. Мы называем её «Гнёздышко». Сидишь в нём — и мир сужается до размеров твоей безопасности. Обить можно чёрной экокожей — будет стильно и контрастно, или темно-синим льном — в тему моря.

Мария провела ладонью по гладкой, отполированной древесине подлокотника. Она уже почти чувствовала, как это кресло станет частью её жизни. Обсуждение длилось больше часа. Сергей оказался не просто мастером, а настоящим консультантом-художником. Он рисовал эскизы, объяснял про скрытый крепёж, который не портит вид, про то, как свет из окна будет падать на столешницу.

И вот, когда основные вопросы были решены и они перешли к обсуждению сроков, Сергей, листая блокнот, небрежно бросил:

— А, да, кстати. Ваш сосед, Макс Орлов, тоже сегодня обещал подскочить. У него там квартира в черновой отделке, хочет обсудить встроенную мебель. Интересно, что он придумал. У него всегда был нестандартный взгляд.

У Марии внутри что-то ёкнуло. Макс Орлов.

— Онвы давно его знаете? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал просто из вежливого любопытства.

— Да, больше десяти лет. Он же долгое время в Питере жил. А теперь, видно, всерьёз настроился тут обосноваться. Хороший парень, хоть и с северным характером — немного закрытый. Но глаз точный, руки золотые. Сам архитектор, ему можно доверять.

Образ «вежливого, компетентного соседа» в её голове начал обрастать деталями. Архитектор с золотыми руками Серьёзно настроился обосноваться. Это делало незнакомца ещё более интересным. Вдруг он тоже сбежал от чего-то? И ищет тишины и моря.

— А во сколько он обещал быть? — не удержалась она.

Сергей посмотрел на часы.

— Да говорил, ближе к вечеру, после четырёх. Я, честно говоря, думал, вы разом приедете, раз из одного дома.

Мысль пронеслась, как молния: «Остаться и случайно с ним встретиться. Увидеть, кто скрывается за ником». Ей вдруг безумно захотелось утолить это странное, трепетное любопытство.

— Я пожалуй, ещё посмотрю образцы тканей для обивки, — сказала Мария, медленно направляясь к стеллажу с матерчатыми папками. Она стала листать их с преувеличенной внимательностью, растягивая время. Десять минут. Пятнадцать. Она допрашивала Сергея о преимуществах льна перед хлопком, хотя уже всё давно решила. Взгляд её то и дело скользил к большим воротам мастерской.

Было уже без четверти четыре и сердце забилось чуть чаще. «Приедет сейчас, войдет. И что я скажу? А если он окажется неинтересным? Или наоборот?»

В 16:05 её телефон завибрировал. Это был таксист, которого она попросила вернуться за ней: «Девушка, вы ещё долго? У меня потом другой заказ».

Мария ощутила жгучее разочарование, смешанное с облегчением. Свидание с судьбой (а именно так начинал казаться этот возможный миг) приходилось отменять.

— Сергей, мне, кажется, пора, — сказала она, стараясь скрыть досаду. — Водитель торопит. Я со всем определилась, спасибо вам огромное!

— Не за что! Максу передать что-нибудь? — спросил Сергей, провожая её к выходу.

— Нет-нет, ничего не нужно, — быстро ответила Мария. — Просто скажите, что я всё выбрала и очень ему благодарна.

Она села в такси. Когда машина тронулась и стала набирать скорость на выезде из Лесного, по встречной полосе, в сторону мастерской, промчался старенький внедорожник. Мария не успела разглядеть водителя, лишь мельком заметила тёмный силуэт за рулём. Но сердце её снова сделало странный скачок. «А вдруг?..»

Всю обратную дорогу она смотрела в окно, но видела не величественные склоны, а воображаемые картины. Каков он, этот Макс Орлов? Почему его мнение и его возможный приезд вызвали в ней такой ажиотаж? Она мысленно поблагодарила таксиста за его нетерпение — оно спасло её от потенциально неловкой ситуации. Но чувство лёгкого, щемящего сожаления осталось. Встреча была так близка.

Вечером, лёжа на надувном матрасе, она зашла в чат. Новых сообщений от Макса Орлова не было. Она открыла его профиль снова: чёрный силуэт здания, никаких личных фото. «Архитектор с северным характером», — вспомнила слова Сергея. Она набрала сообщение: «Сергей из Лесного — волшебник! Большое спасибо ещё раз за контакт». И отправила.

Ответ пришёл почти сразу.

Макс Орлов: «Рад, что помог. Он действительно лучший в округе. Договорились по срокам?»

Мария: «Да, через две недели будет готово кресло, а там и всё остальное. Жду не дождусь».

Макс Орлов: «Понятно. Я вот тоже сегодня к нему ездил, свой проект обсудил».

Мария замерла с телефоном в руках. Значит, это был он в той машине! Они разминулись буквально на минуты. Мир, который в Крыму казался таким огромным, вдруг сжался до размеров горной дороги между селом и Лесным. И теперь, зная, что они общаются вот так, просто и по-деловому, не видя друг друга, её любопытство разгоралось с новой силой. Какой же ты, сосед?

А на следующий день в общем чате появилось объявление от управляющего: «Уважаемые жильцы! В эту субботу в 12:00 в клубной зоне (беседка у второго корпуса) состоится общее собрание. Обсудим вопросы благоустройства детской площадки, организацию субботника и выбор старшего по дому. Просьба присутствовать!»

Мария прочитала сообщение и почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок предвкушения. Макс Орлов, судя по его активности, наверняка придёт.

И наконец-то, через две недели после той дурацкой стычки в поезде, она узнает, кто скрывается за ником. И он узнает её. Судьба, похоже, лишь сделала паузу для антракта. Второе действие было не за горами.

Глава 11. Не тот мужчина.

Субботнее утро наполнило квартиру Марии ослепительным декабрьским солнцем, которое, несмотря на календарь, чувствовалось по-весеннему тёплым. Она стояла у зеркала в ванной, с недоверием разглядывая своё отражение. Простой свитер, джинсы, лёгкий макияж — ничего особенного. Но внутри всё сжималось в тугой, тревожный комок.

«Это просто собрание соседей, — пыталась она убедить себя, нанося блеск на губы. — Ничего личного. Деловое мероприятие».

Но это была ложь. С тех пор как в чате появилось то объявление, её мысли крутились вокруг одной точки: Макс Орлов. Вежливый, компетентный сосед с загадочной аватаркой. Архитектор с «северным характером» и «золотыми руками». За две недели переписки в её голове сложился почти идеальный, пусть и туманный образ: немногословный, но надёжный, похожий на тех мужчин, о которых пишут в хороших романах. И сегодня она, наконец, увидит его вживую.

Мысль об этом заставляла сердце биться чаще. Она поймала себя на том, что ждёт не просто знакомства, а маленького чуда. Возможно, того самого, ради которого она сбежала к морю.

Клубная зона «Морской Короны» представляла собой просторную стеклянную беседку с панорамным остеклением, вынесенную на самый край территории, практически к обрыву над морем. Когда Мария подходила, внутри уже собралось человек двадцать. Воздух гудел от разговоров, пахло свежемолотым кофе из термоса и лёгкой сыростью от подтаявшего на ботинках снега.

Её взгляд автоматически начал сканировать собравшихся. Пенсионеры, пара молодых семей с детьми, несколько людей её возраста. И тут её внимание привлекла группа у дальнего окна. Высокий мужчина в тёмно-серой практичной куртке, с профилем, резко очерченным против света. Он стоял, слегка отстранённо, слушая пожилую женщину.

Мария почувствовала неприятный, холодный толчок где-то под рёбрами. Спина, осанка, затылок Что-то до боли знакомое, но из другого, раздражающего контекста. Она пристальнее вгляделась в его профиль, и сердце забилось с тревожной силой.

«Не может быть...Просто похож».

Но когда он, словно почувствовав её взгляд, обернулся, чтобы поправить воротник куртки, — сомнений не осталось. Тёмные, чуть растрёпанные волосы. Резкие, даже жёсткие черты, которые она видела лишь искажёнными раздражением. Это был ОН. Тот самый хам из поезда, из-за которого её первое впечатление о пути в новую жизнь было испорчено.

Воздух вырвался из её лёгких с тихим свистом. Ярость, острая и горькая, ударила в виски. Она отвернулась, чтобы скрыть мгновенно вспыхнувшие щёки, и поспешила занять свободный стул в первом ряду, подальше от окна. «Вот и прекрасно, — ядовито подумала она. — Этот тип тоже здесь живёт. Теперь придётся его видеть. Надеюсь, у него квартира в другом корпусе».

Мысль о том, что этот человек мог быть тем самым Максом Орловым, даже не мелькнула у неё в голове. Эти два образа в её сознании были разделены пропастью. Один — грубый, невоспитанный незнакомец из прошлого. Другой — почти мифический, надёжный и полезный сосед из настоящего. Они не могли быть одним человеком. Просто не могли.

Она устроилась поудобнее, стараясь не смотреть в ту сторону. Рядом с ней устроилась пара — женщина лет тридцати с живыми, внимательными глазами и молчаливый мужчина в рабочей куртке. Женщина представилась Аней и кивнула ей с открытой улыбкой. Мария автоматически улыбнулась в ответ, но мысли её были далеко.

В это время к импровизированному подиуму подошёл управляющий, Игорь Петрович. Начались организационные вопросы: сбор средств на детскую площадку, обсуждение даты субботника. Мария слушала вполуха, её взгляд непроизвольно скользил по стене, по морю за стеклом — куда угодно, только не в сторону того невыносимого человека.

— А теперь, коллеги, важный вопрос по благоустройству зоны у второго корпуса, — голос управляющего стал чуть официальнее. — У нас есть предложение разбить там небольшую зону отдыха со скамейками и перголой. Но нужен грамотный проект, чтобы было и красиво, и функционально. Не хотелось бы заказывать у сторонних фирм – слишком дорого. Может, у кого-то из жильцов есть необходимые навыки или знакомые?

В беседке повисла пауза. И тут Игорь Петрович обернулся к тому самому дальнему окну и обратился с деловой, почти подобострастной улыбкой:

— Максим, вы же как раз архитектор! Не могли бы вы, как профессионал, взглянуть? Может, набросаете эскиз? Для нас это было бы огромной помощью.

Имя ударило по сознанию Марии, как обухом. Всё сложилось в одну ужасную, нелепую картину с калейдоскопической скоростью.: помощь в чате, деловые советы, «северный характер»... И этот презрительный, уставший взгляд в купе 10.

Она медленно, будто против собственной воли, повернула голову.

Тот самый человек уже встал и сделал несколько шагов вперёд, к управляющему. На его лице была привычная, профессиональная сдержанность, та самая, что сквозит в коротких сообщениях.

— Да, посмотрю, конечно, — услышала его голос Мария. Низкий, немного хрипловатый, спокойный. Тот самый голос. Теперь он звучал абсолютно иначе — уверенно, компетентно. — Нужно сделать замеры, оценить грунт. Могу подготовить несколько вариантов на следующей неделе, вынесем на общее обсуждение.

— Вот и прекрасно! Спасибо вам огромное, Максим! — обрадовался управляющий.

А Мария сидела, словно парализованная. Её мир, только что чёткий и понятный, где «плохой парень из поезда» и «хороший сосед из чата» существовали в разных вселенных, рухнул. Они слились в одного человека. В Макса Орлова. И от этого слияния стало невыносимо горько и обидно. Вся её тихая, романтическая заинтересованность, всё любопытство к «соседу-архитектору» превратилось в насмешку над самой собой.

Она чувствовала, как её щёки пылают. Её пальцы вцепились в край сиденья. Рядом Аня, сестра Максима, наблюдала за этим микро-спектаклем своим острым, хозяйским взглядом. Она видела, как побледнела и застыла новая соседка при звуке имени брата. Видела её шок и замешательство. И этот немой диалог взглядов, который теперь пробежал между братом и этой Марией — Максим, встретив её глаза, на секунду замер, в его взгляде мелькнуло то самое сложное, виноватое понимание, которое Аня уже ловила раньше.

«Ага — мысленно протянула Аня. — Значит знакомы. И явно не с лучшей стороны. Опять какие-то сложности, недоговорённости. Всё как с Катькой начиналось — неясно, сложно, эмоционально».

Её материнское (по отношению к брату) сердце сжалось от тревоги. Нет, такой расклад её не устраивал. Максу нужна стабильность, простота, ясность. А не очередная загадочная незнакомка с горящими от каких-то непонятных обид глазами. Мысль о том, чтобы поскорее устроить ему встречу со своей подругой-учительницей Наташей, окрепла в ней до состояния твёрдой решимости.

А Мария в это время, собрав остатки самообладания, подняла руку. Её голос прозвучал чётко, чуть резче, чем она хотела:

— Я готова взять на себя организацию работ по расчистке территории для этой зоны. На субботнике. Составлю списки, распределю инвентарь.

Управляющий снова обрадовался. Максим посмотрел на неё — теперь его взгляд был полностью профессиональным, оценивающим.

— Это было бы отлично, — кивнул он. — Тогда нам нужно будет скоординироваться по фронту работ. Чтобы дизайн-проект и подготовка площадки шли в связке.