Дарья Люсьен Смерть не спит

Глава 5. Торговый квартал

Столица давала о себе знать за час до ворот.

Сначала — люди. Дорога начала плотнеть: телеги, пешие, верховые. Чем ближе к городу, тем меньше промежутков между ними, тем громче. Потом — запах. Не тот абстрактный «запах города», который везде одинаковый. Конкретный. Дым с кожевенного производства — кислый, въедливый, с западной стороны. Запах реки с восточной — рыба, ил, что-то речное и холодное. Посередине — жильё: горящие очаги, варёное зерно, прогретый камень. И под всем этим, базовым — что-то специфически столичное, что я не умела бы назвать точным словом. Москва пахла похоже. Только там добавлялись выхлоп и асфальт — здесь вместо них был старый камень и дерево, тысячелетия торговли, осевшие в самой земле.

Над крышами предместий, ещё за воротами, я увидела купол.

Большой, медный, позеленевший от времени — он торчал над линией горизонта, как ориентир, как точка притяжения. Имперский дворец. Цель была видна ещё до того, как мы въехали.

— Тихо, — сказал Кэйн.

Не замечание. Команда. Отряд перестроился: оружие убрать, плащи поверх знаков отличия, ехать как торговцы. Дэйн выполнил без слов — он получил инструкцию накануне и работал по ней без лишнего.

Торговые ворота оказались именно такими, какими их описывал Кир: широкие, шумные, без парадности. Стражники проверяли всех вяло — товары, лошадей, лица. На нас посмотрели, пересчитали, спросили, откуда и зачем. Кир ответил — спокойно, с правильным акцентом провинциального торговца: везём сукно с севера, ищем оптовика в квартале суконщиков.

Нас пропустили.

Я выдохнула. Первое.

---

Торговый квартал жил своей жизнью.

Центральный бульвар шёл от ворот прямо, потом разветвлялся. По обе стороны — гильдейские дома: красный кирпич, узкие высокие окна, над каждым входом герб — чья-то гильдия, чья-то монополия на этом квартале улицы. Кожевники, суконщики, бронзовых дел мастера. У каждого дома свои вывески, свои зазывалы, своя территория мостовой перед входом.

Шум был многослойным. Снизу — стук колёс по брусчатке. Над ним — голоса, смешанные так, что отдельные слова не различить, только тон. Где-то в переулке левее непрерывно работал молот — по металлу, ритмично, как метроном. За углом справа — мельничное колесо на узком канале, его плеск слышался даже через общий гул.

Запах тут был уже другим, чем у ворот. Ближе, конкретнее. Горячий воск с мастерской свечников. Кислое от бочки с квашеной капустой у какого-то лотка. Дым жаровни с каштанами — первой в этом году, судя по тому, как вокруг неё собрались.

Кир вёл нас уверенно — через три переулка и два поворота, мимо лавки с медными изделиями, мимо двора с поленницей до самой крыши, мимо кошки, сидящей в окне второго этажа с видом владелицы всего квартала. Постоялый двор с якорем оказался в торце тупика — неприметный вход, вывеска кривовато прибита, якорь на ней облупился с одной стороны.

Внутри всё выглядело правильнее, чем снаружи.

Хозяин — широкий, с бритой головой и длинным белым шрамом от левой скулы до нижней челюсти — поднял на нас взгляд и опустил обратно. Не с равнодушием. Просто с профессиональным отсутствием любопытства: за годы работы такой человек видел всякое и давно перестал спрашивать. Это была нужная черта.

Пол в общем зале — каменный, не дощатый, с вытертой серостью булыжника. Потолок низкий, с тёмными балками. Пахло старым пивом, древесным дымом и чем-то пряным — то ли сбитнем, то ли остатками какого-то зимнего напитка, который так и не допили.

Четыре комнаты, конюшня, ужин. Кэйн заплатил вперёд. Хозяин убрал деньги в пояс и ушёл.

---

В комнате собрались впятером — я, Кэйн, Кир, Эвра, Дэйн.

Комната была небольшой: две кровати, стол, окно в переулок. Из переулка доносилось бормотание — двое о чём-то негромко спорили у стены напротив. Не слушала. Смотрела на своих.

— Двое суток, — сказал Кэйн. — Потом официальная регистрация.

— За двое суток нужно многое успеть, — сказал Кир.

— Что именно? — спросила Эвра.

Она держалась — всю дорогу держалась ровно, несмотря на нападение и смену маршрута. Три года в замке под постоянным страхом закаляет по-своему.

— Контакт Кира в городе, — сказала я. — Ответ на письмо пришёл?

— Пришёл. — Кир достал записку. — Готов встретиться. Сегодня ночью, в квартале суконщиков.

— Хорошо. — Я посмотрела на Дэйна. — И нам нужно разобраться с нашим неочевидным вопросом.

Дэйн кивнул — понял без имён.

— Как? — спросил он.

— Дайте ему информацию. Намеренно ложную. Что-то конкретное — время, место, встреча. Посмотрите, появится ли кто-нибудь.

— Ловушка, — произнёс Дэйн.

— Проверка. Разные вещи. Ловушка — когда хотите поймать. Проверка — когда хотите убедиться. — Я смотрела на него. — Если никто не появится — либо чист, либо осторожен. Если появится — у нас есть ответ.

— Если осторожен — первая проверка ничего не даст, — сказал Кир.

— Именно. Поэтому делаем две. — Я посмотрела на Дэйна. — Сегодня вечером — первое. Что-нибудь умеренное: деловая встреча, время и место. Посмотрим. Если ничего — через сутки второе, более ценное.

— Два раза — убедительнее, — согласился Кир.

Дэйн кивнул:

— Сделаю.

---

Ночная встреча с контактом Кира прошла в маленькой каморке над лавкой суконщика.

Нас было трое — я, Кир, Кэйн. Дэйн остался на постоялом дворе: наблюдать. Эвра — с охраной.

Контакт Кира звался Феном. Пожилой, небольшой, с цепкими глазами и въевшейся привычкой сидеть так, чтобы дверь была в поле зрения — я заметила это ещё прежде, чем он заговорил. Сама сижу так же, только в другом смысле: у меня это спиной к стене и выходы по краям. У него — дверь чуть левее. Разные профессии, одна суть.

— Слышал, что вы едете, — сказал он Киру вместо приветствия. — Ещё неделю назад.

— От кого?

— От людей, которые следят за дворцовой канцелярией. — Фен посмотрел на Кэйна, потом на меня. — Официальный запрос на размещение при дворе — не остаётся незамеченным. Если знать, на что смотреть.

— Сайт знал, — сказала я.

— Через два часа после того, как запрос поступил в канцелярию. — Фен сложил руки на столе. — У него там человек. Давно. Я пытался установить кто — не вышло.

— Значит, утечка была в столице, не в замке, — сказал Кэйн.

— Да. — Фен посмотрел на меня. — Про нападение на дороге знаю. Его люди вернулись позавчера ни с чем. Он не доволен, но не паникует.

— Почему?

— Думает, что вы приедете через официальные ворота по расписанию. Знает дату и место прибытия.

— А мы уже здесь.

Фен посмотрел на меня — внимательно, без улыбки.

— Да, — произнёс он. — И у вас двое суток.

— Расскажите про Сайта, — сказал Кэйн. — Всё, что знаете.

Фен рассказывал долго.

Я слушала и укладывала по полкам. Связи Сайта при дворе — обширные, небезграничные. Три советника ему обязаны: двое по карьерным вопросам, один по делу, замятому десять лет назад. Стражники его уважают — всегда вежлив, помнит имена, никогда не орёт. Слуги — боятся. Не явно. Просто обходят лишний раз.

Семья: вдовец, двое взрослых детей в провинции, к делам не приближены. Резиденция — в дворцовом квартале, три минуты от императорского крыла. Личная охрана — четверо, опытные.

— Магия? — спросила я.

— Об этом не говорят вслух. — Фен помолчал. — Но я однажды видел: он поднял руку — и человек, который стоял перед ним, перестал спорить. Сразу. — Пауза — настоящая, он подбирал слово. — Может, совпадение.

— Нет, — сказала я. — Он использует накопленные дары. Чужая магия в чужих руках нестабильна — иногда точнее, чем нужно, иногда мимо. Это важно знать при контакте с ним.

— Учту. — Фен кивнул.

Говорили ещё час. Я спрашивала, он отвечал. Кэйн молчал и запоминал. Кир уточнял по мелочи.

Когда вышли, торговый квартал притих. Только далеко лаяла собака. Над крышами — медный купол дворца, черноватый в ночном небе.

— Завтра, — сказал Кэйн, — официальную регистрацию не форсируем. Ждём. — Он смотрел вперёд — не на купол, на тёмные улицы перед ним. — Пусть думает, что мы приехали по расписанию. Пусть всё выглядит нормально — пока не перестанет.

— Он придёт сам, когда узнает, — сказала я.

— Знаю.

---

Утром Дэйн доложил — коротко:

— Первая проверка. Ничего.

— Что именно говорил? — спросил Кир.

— Сказал Вейну: завтра утром к торговцу тканями за квартал отсюда. Назвал дом, время.

— И?

— Никого не было. Сам проверил.

Я посмотрела на Кэйна. Он кивнул.

— Либо чист, либо осторожен, — сказал Кир.

— Либо информация недостаточно ценная, — добавила я. — Профессиональный агент не будет дёргаться ради каждого слова. Сохраняет движения для важного. — Я посмотрела на Дэйна. — Второй раз. Вечером. Что-нибудь конкретнее: скажи, что мы нашли человека из сети Сайта, готового говорить. Место встречи и время.

— Понял. — Дэйн встал. — Место назначить?

— На ваше усмотрение. Где удобно наблюдать.

Он ушёл — Дэйн работал быстро, без промедлений.

---

Второй день в торговом квартале прошёл в работе.

Кир ходил по своим каналам — говорил с людьми, которых я не видела, но чьи имена появлялись потом в его коротких отчётах. Фен передал список связей Сайта при дворе. Я читала, Кэйн читал. Сравнивали с тем, что знали уже.

К вечеру у меня были три имени из внутреннего круга Сайта — советники, которым он что-то должен или которые должны ему. Это была карта для работы.

Дэйн вечером сказал Вейну о человеке из сети ордена, готовом говорить. Место — переулок у мельничного канала, до рассвета.

Ночью Дэйн не спал.

Я тоже — сидела с бумагами и слышала, как он время от времени выходил и возвращался.

В четыре утра он постучал в дверь комнаты Кэйна. Я слышала через стену — короткий разговор, потом тишина.

Утром Дэйн сказал нам:

— Был человек. Стоял у канала. Ждал. — Он говорил коротко, без лишнего. — Ушёл, когда понял, что никого не будет.

— Вейн, — произнёс Кэйн.

— Или тот, кому Вейн передал. — Дэйн смотрел прямо. — Человек незнакомый. Но пришёл ровно туда.

— Не трогайте его пока, — сказала я.

Все посмотрели.

— Он думает, что работает, — сказала я. — Это полезно. Управляемая утечка. Можем давать ему то, что хотим, чтобы Сайт получил.

—

Логично, — сказал Кэйн.

— Дэйн, — сказала я. — Вейн остаётся. Ведёте себя как обычно. Никакой реальной информации — только то, что решаем дать.

— Понял.

---

Официальная регистрация прошла в полдень.

Дворцовые ворота — другие. Парадные, с гербами, с двумя стражниками в форме у каждой створки. Дежурный чиновник за столом в привратной будке — с журналом, с пером, с выражением человека, для которого эта процедура давно стала второй природой.

— Лорд Кэйн Вэрнер, Король Теней. — Он записывал, не поднимая взгляда. — С официальным визитом на суд по делу ордена Хранителей Равновесия.

Потом посмотрел на меня.

— Анна Фэйр, — сказала я. — Страж Границы замка Вэрнер. С официальными полномочиями по делу ордена.

Записал. Тщательно.

— Вас проводят к представителю Его Императорского Величества. Комнаты подготовлены в восточном крыле.

Нас повели внутрь.

Первый коридор дворца я запомнила иначе, чем ожидала.

Не потому что он был особенно длинным или богатым. Потому что по всей правой стене от входа до поворота шло одно полотно — не несколько картин, а одна непрерывная. Сцена битвы. Поле, тысячи фигур, слои дыма и знамён. Краска кое-где потемнела от времени, в одном месте реставрировали — было видно, что штрих другой, чуть светлее. Я шла и не могла отвести взгляд. Успела насчитать четыре разных армии по цветам знамён.

Потом коридор повернул, и полотно кончилось.

Пол здесь был мраморный — не тёплый и не холодный, средний. Шаги звучали иначе, чем на улице. Выше, суше. Запах — воск и старый камень. Где-то впереди — голоса, далёкие, неразборчивые.

Люди встречались постоянно. Все куда-то шли, у всех было своё дело. Придворные с бумагами, слуги с подносами, военные парами. Никто на нас не смотрел — или смотрел так, чтобы это не было заметно.

Я шла и отмечала: выходы, посты охраны, как меняется поток людей у каждого перехода.

Теневое зрение не включала. Здесь это было бы неуместно — слишком плотно, слишком много народу. Просто смотрела.

---

Представитель императора ждал в небольшом зале.

Немолодой, с усталым лицом профессионального чиновника — из тех, кто видел много важных людей и давно перестал им удивляться. Любезности, рукопожатие, несколько фраз о важности дела. Кэйн отвечал правильными словами, я молчала: в официальных встречах он говорит, я наблюдаю.

— Слушания по делу Дарра возобновятся через три дня, — сказал представитель. — Его Императорское Величество рад, что замок Вэрнер представлен лично.

— Дело касается замка напрямую, — произнёс Кэйн.

— Разумеется. Если у вас есть пожелания по встречам до слушаний — сообщите.

— Благодарю.

Официальная часть — двадцать минут. Потом нас оставили.

Комната для меня выходила окном на дворцовый двор.

Большой, открытый. Фонтан в центре — не работающий, апрель. Люди ходили по периметру, разговаривали, сидели на скамьях. Обычная дворцовая жизнь, которая казалась здесь единственно возможной.

Где-то в этой жизни был человек, который уже знал, что мы приехали. Читал утренний журнал регистрации — или получил его от кого-то, кто читал.

Я это почувствовала — не магией. Просто ощущение взгляда, которое приходит раньше, чем понимаешь его причину. Я повернулась.

В дверях стоял мужчина.

Лет шестьдесят. Высокий, прямой, в тёмном без лишних украшений. Лицо — с глубокими морщинами у глаз от привычки думать, а не смеяться. Он смотрел на меня с вежливой улыбкой, но взгляд шёл по-другому — лицо, потом руки, снова лицо. Не то движение глаз, которое бывает при знакомстве. То, которое бывает, когда изучают функцию, а не личность.

Я это заметила за секунду. Держала ровно.

— Леди Анна, — произнёс он. — Прошу прощения за вторжение. Дверь была приоткрыта. — Небольшая пауза. — Я Веран Сайт, советник Его Императорского Величества. Хотел поздравить лично.

— Лорд Сайт, — сказала я. — Рада знакомству.

Улыбка чуть расширилась.

— Я тоже, — произнёс он. — Я очень рад.

И поклонился — аккуратно, без лишнего. Развернулся. Ушёл.

Я смотрела на пустые двери.

Он знал, зачем пришёл. Я знала, зачем он пришёл. Мы оба это знали — и оба сделали вид, что это просто первое знакомство.

Значит, условия понятны.

Игра началась.

Глава 6. Двор

Эвра помогла выбрать платье.

Она делала это спокойно, без лишних слов — открыла дорожный сундук, посмотрела, взяла нужное. Тёмно-синее, почти сапфировое, с серебряной нитью по вороту и манжетам. Крой строгий — прямая линия плеч, высокая талия, без лишнего объёма. Ткань — шерстяной батист, тонкий, но не лёгкий. Такое платье держит форму само, не требует, чтобы ты его держала.

— Этот цвет правильный, — сказала Эвра. — При дворе ярко — значит, хочешь внимания. Блёкло — значит, не уверена в себе. Синее на тёмном — нейтрально и читается как: я здесь, но не для вас.

— Я именно так и хочу.

— Тогда — это.

Я надела. В зеркале у окна отражался человек, которого я почти не знала — в правильном платье, с правильной осанкой. Не незнакомый, но другой. Не Аня из архива с кружкой. Аня, которая идёт на ужин к аристократам.

— Серебро на волосах уберите, — произнесла Эвра. — Скромнее. Вы не украшение — вы должность. Это должно читаться в первые пять секунд.

Я убрала.

---

Зал был именно таким, каким я его представляла.

Высокие потолки — кессонные, с тёмными балками и лепниной по краям. Три ряда свечей в люстрах: нижние горели, средние — через одну, верхние не зажигали вовсе, и потолок уходил в полутьму, откуда свет не возвращался. По стенам — портреты. Не один, как в коридоре, а множество, разных размеров, в рамах от тёмного ореха до вызолоченного. Люди на портретах смотрели на зал с одинаковым выражением — ровным, оценивающим, которое передаётся по наследству вместе с фамилией.

Стол был длинный, человек на семьдесят. Расстановка приборов — не симметричная, а по статусу, который здесь все знали и который мне никто не объяснял. Запах — горящий воск и мясной соус, что-то с пряностями, белое вино в кувшинах.

Подавали первое — бульон в неглубоких тарелках, прозрачный, с зеленью. Такой горячий, что над каждой тарелкой поднимался пар. Потом — птица с соусом из красных ягод, кисловатым, с привкусом можжевельника. Хлеб приносили отдельно, горячий, с маслом в фарфоровых блюдцах. Вино лёгкое — столичное, с кислинкой, которая означала молодость выдержки.

Я ела и наблюдала.

---

Люди вокруг.

Кэйн рядом — другой, как я уже видела накануне. Не мягче, не жёстче: двор его боялся и уважал, это чувствовалось в том, как к нему подходили. Правильный угол, правильная дистанция, правильное количество слов.

Эвра чуть левее, через одного — водила по залу взглядом, который видел не общую картину, а детали. Я это замечала: она останавливалась на конкретных лицах, чуть дольше, чем вежливость требует.

С правой стороны от меня сидела женщина лет пятидесяти — в зелёном, с тяжёлыми браслетами на обоих запястьях. Леди Рин, как шепнула Эвра ещё при входе, — жена советника, которому Сайт помог с должностью. Леди Рин в течение первых двадцати минут ни разу не произнесла имя Сайта, хотя разговор несколько раз подходил близко. Не называла — намеренно. Это было информацией.

— Вы впервые на большом приёме? — спросила она меня между блюдами. Голос любезный, взгляд — острый, горизонтальный. Тот взгляд, который оценивает и этого не скрывает.

— Впервые здесь, — сказала я.

— Это заметно. — Она взяла бокал. — Вы смотрите на стены, а не на людей. Здесь нужно наоборот.

— Я привыкла работать с документами, — произнесла я. — Там тоже смотришь на детали.

Леди Рин чуть подняла бровь — не неодобрительно. Скорее с тем выражением, с которым отмечают неожиданный ответ.

— Страж Границы, — произнесла она. — Это необычно для женщины.

— Да, — согласилась я.

Она ждала продолжения. Продолжения не последовало.

В середине ужина с дальнего конца стола поднялся пожилой мужчина — граф что-то, Эвра называла, но имя я не запомнила. Произнёс тост. Длинный, цветистый, с тремя поворотами на «позвольте также отметить». Все выпили. Он сел. Тост был ни о чём.

Справа от Кэйна сидел человек лет тридцати пяти — светловолосый, с манерой говорить вполголоса и наклоняться к собеседнику. Я видела, как он несколько раз в течение ужина спрашивал что-то у Кэйна — тот отвечал коротко, без поворота головы. Светловолосый кивал, записывал что-то в памяти — я видела это движение: когда человек запоминает, он ненадолго опускает взгляд в тарелку. Потом поднимает. Нейтральное лицо.

Он говорил не с Кэйном — он собирал.

Я не знала, на кого работал.

Запомнила лицо.

---

После подачи второго блюда Эвра наклонилась ко мне.

— Видите ту женщину в бордовом у дальнего окна? — Эвра говорила тихо — не шёпотом, не торопливо, с лёгкой горечью в конце каждой фразы, как говорят о людях, которых знают слишком давно. — Это советница Крин. У неё младший брат работал на Сайта по торговым делам — неофициально. Крин это знает. Крин делает вид, что не знает. — Короткая пауза — она нашла слово. — Это здесь очень распространённая позиция.

— И все остальные тоже знают, что она делает вид?

— Разумеется. — Эвра чуть повернулась, будто смотрела на что-то за моим плечом. — А она знает, что знают. Это называется двор.

Бордовая Крин в этот момент смеялась над чем-то, сказанным соседом. Смех был лёгкий, правильной громкости. Глаза при этом оставались внимательными.

— А вон тот, у колонны? — Эвра не кивала — только взгляд. — Советник Таррен. Самый безопасный человек в зале — он боится всех одновременно и поэтому ни с кем не связывается. От него можно услышать правду, только если поставить его в ситуацию, когда лгать ему страшнее.

— Как это сделать?

— Дать понять, что вы знаете что-то, чего он не знает, и это навредит ему, если он промолчит. — Она отпила вина. — Это работает почти всегда. Трусы очень предсказуемы.

— Вы ещё что-то знаете про него?

— Про него — немного. У него жена из северных провинций, которую он не видел три года. Деньги он берёт у Сайта. Это значит — связан, но не счастлив.

Голос Эвры в этих разговорах был другим, чем в замке. Там она говорила осторожно, взвешивала. Здесь — легче, но с той особенной горечью человека, который вырос в этом и не вполне простил ему этого.

— Вы здесь росли, — сказала я.

— Да. — Она слегка поджала губы. — Это как знать язык, который не любишь.

---

Сайта я увидела примерно через полчаса после начала ужина.

Он стоял у дальней стены — в группе, разговаривал, смеялся над чем-то. Обычный советник на обычном ужине. Ни один человек в зале не смотрел на него с подозрением.

Двадцать лет. Двадцать лет он строил это — каждый человек в этом зале кирпич в его репутации. Никто не видел кладку.

Он посмотрел на меня — через весь зал, поверх голов. Кивнул. Чуть улыбнулся.

Я кивнула.

Рука Кэйна рядом — та, что лежала на столе — сжалась на секунду.

— Вижу его, — сказал он тихо.

— Я тоже.

Вечер продолжался.

---

После ужина я оказалась в галерее.

Не специально — просто вышла раньше, пока зал ещё не начал расходиться. В галерее было тихо. Длинный коридор с высокими окнами на одну сторону — сад внизу, тёмный, апрельский, с факелами по периметру дорожки. По другую сторону — снова портреты, только другие. Этих я не видела раньше: женщины в сложных причёсках, дети при полном параде, один старик, нарисованный с пером в руке и с очень живыми глазами. Кто-то умел писать здесь людей.

Шаги сзади. Я не обернулась.

— Интересная галерея.

Голос я уже знала. Не торопилась.

— Да, — согласилась я.

Эвра встала рядом. Молчала секунду — смотрела на старика с пером.

— Канцлер Веррин, — произнесла она. — Умер лет сорок назад. Говорят, написал три тысячи писем за жизнь и ни одного не подписал своим именем. — Она немного помолчала. — Здесь любят таких. Тех, кого много и кого не видно.

— Сайт такой.

— Да. Только он ещё жив.

Мы шли по галерее. Голоса из зала доходили сюда приглушённо — как будто зал существовал в другом слое, мягком и далёком.

— Вам тяжело здесь? — спросила я.

Эвра подумала — не для того, чтобы выбрать слово, а по-настоящему.

— Раньше — нет. Это было просто жизнь. — Она смотрела на очередной портрет, не видя его. — Сейчас — немного. Потому что теперь я вижу, что это такое. — Она повернулась ко мне. — Замок лучше. Там люди настоящие.

— Люди здесь тоже настоящие, — произнесла я. — Просто они научились быть несколькими сразу.

— Это вы называете настоящим?

Я подумала.

— Это я называю сложным, — сказала я. — Не одно и то же.

Эвра смотрела на меня секунду. Потом чуть кивнула — медленно, как человек, принимающий то, что не вполне совпадает с его мнением, но признаёт правоту.

---

Кэйн нашёл меня уже в нашей комнате.

Я переоделась — долой правильное платье, которое держит форму само, обратно в то, что просто удобно. Сидела у стола с блокнотом: писала имена, которые запомнила за ужин. Леди Рин, её браслеты и её способ не называть имён. Светловолосый справа от Кэйна с его памятью вместо бумаги. Советница Крин с братом на услугах Сайта. Советник Таррен, который боится всех.

Кэйн вошёл, закрыл дверь.

— Как ваши впечатления? — спросил он.

— Нужно будет поговорить с Таррен. — Я не отрывала пера. — Эвра говорит, что трусы предсказуемы, если правильно поставить.

— Она права.

— И светловолосый справа от вас — запоминайте его лицо. Он собирал информацию.

— Я заметил, — произнёс Кэйн. — Лорд Вен. Работает на трёх хозяев одновременно, по слухам.

— Сайт один из трёх?

— Вероятно.

Я дописала имя. Закрыла блокнот.

— Кэйн, — сказала я.

— Да.

— Мне нужна встреча с Дарром.

Он смотрел на меня.

— Он в имперской тюрьме. Режим строгий.

— Я официальное лицо. Страж Границы.

— Это не даёт доступа к заключённым.

— Тогда нужно, чтобы дал. — Я смотрела на него прямо. — Дарр говорил со мной в замке. Он выбрал, кому говорить. Скажет снова — если правильно попросить. — Я помолчала. — Он знает что-то про Сайта. Про то, откуда он знает о Пряхе. Это важно.

Кэйн думал.

— Подам запрос через официального представителя. Как сторона по делу ордена — у замка Вэрнер есть основания. — Пауза — короткая, рабочая. — День-два.

— Хорошо.

— И — не одна.

— Кэйн, в тюрьме стражники, камера с засовом...

— Не одна, — повторил он. Тихо. — Кир или я.

— Кир. Он незаметнее.

— Договорились.

Кэйн взял стул, поставил у стола — не напротив меня, рядом. Наш привычный порядок.

— Леди Рин, — произнёс он.

— Вы тоже заметили.

— Она несколько раз поворачивалась к вам и отворачивалась, — сказал он. — Хотела заговорить — не решалась. Это не страх. Это интерес, за которым идёт проверка.

— Потом разговорилась. Про документы и детали.

— Это была проверка, — сказал Кэйн. — Вы прошли.

— Чем?

— Тем, что не объяснялись. Она ожидала объяснения — зачем женщина Страж Границы, почему здесь, что вам нужно. Вы ничего не объяснили. — Он посмотрел на меня. — Здесь это читается как уверенность в своём положении.

— Я просто не хотела объяснять.

— Это одно и то же, — произнёс он.

Факел у окна горел ровно. В коридоре — тихо, дворец после ужина успокаивался, шаги стали реже. Откуда-то далеко — голос, потом смех, потом снова тишина.

— Кэйн, — произнесла я.

— Да.

— Скажите мне про здешнего лекаря. Если у нас будет доступ к Дарру — что именно я хочу спросить, я знаю. Но Дарр физически слаб сейчас — это факт. Разговор не должен быть долгим.

— У имперской тюрьмы есть свой врач. Через представителя можно запросить заключение о состоянии заключённого заранее.

— Добавьте к запросу.

— Добавлю.

Мы сидели ещё несколько минут. Я смотрела в блокнот — закрытый, но лежащий перед собой. Кэйн смотрел в окно, где сад внизу был уже совсем тёмным.

— Спокойной ночи, — произнёс он наконец. Встал.

— Спокойной ночи.

Он ушёл. Я выключила лампу.

За окном столица жила своей ночной жизнью — далёкой, чужой, равнодушной к тому, что происходило в этой комнате. Кому-то важной, кому-то фоном. Мне пока — ни тем, ни другим.

Мне нужен был Дарр.

И ответ, который он один мог дать.