Дарья Люсьен Смерть не спит

Глава 3. Дорога

Месяц прошёл быстро.

Так всегда бывает, когда работаешь. Дни складываются в недели, недели — в месяц, и оглядываешься только когда заканчивается.

Архив я разобрала до последнего листа. Всё, что касалось Сайта, лежало в отдельной папке — двадцать три документа, от прямых упоминаний до косвенных следов. Кир прислал из столицы через Стражей подборку официальных дел двадцатилетней давности — те самые аресты, которые Сайт инициировал под видом охоты на орден. Восемь человек. Все осуждены. Все имели отношение к ордену — но не как случайные агенты. Как конкуренты Сайта внутри. Убирал руками имперской стражи. Получал репутацию. Оставался чистым.

Я добавила это в папку и закрыла её.

Кэйн написал три письма по своим каналам. Получил ответы. Два из трёх подтвердили: Сайт при дворе, активен, присутствует на всех заседаниях совета. Третье письмо пришло с задержкой и содержало одну фразу, которую Кэйн прочитал вслух только мне: Он спрашивал о вас. Осторожно. Но спрашивал.

Значит, знает. Или догадывается.

Значит, едем вовремя.

---

Спор случился за три дня до отъезда.

Я его ожидала — не потому что знала заранее. Просто за три месяца научилась читать, когда Кэйн что-то обдумывает и пока не говорит. Это выглядело как обычная сдержанность, но чуть плотнее. Чуть более закрытая линия плеч за ужином. Чуть меньше слов в обычных разговорах.

Он пришёл в архив вечером — я ещё сидела над бумагами, хотя уже разобрала всё нужное. Просто не хотела уходить первой.

— Аня.

— Да.

— Мне нужно сказать кое-что. Про поездку.

— Говорите.

Он подошёл к столу. Не сел — встал рядом, как встаёт, когда тема серьёзная и хочет видеть лицо.

— Я хочу, чтобы вы ехали без официального статуса.

Я отложила бумаги.

— В смысле?

— Не как Страж Границы. — Он говорил ровно, без извинений — просто излагал. — Как моя обручённая. Личный визит на суд. Без официального представления при дворе.

— Зачем?

— Потому что Страж Границы — это должность с полномочиями. — Он говорил терпеливо. — Официальный Страж Границы имеет право запрашивать документы, проводить расследования, требовать аудиенции. Это заметно. Это привлекает внимание.

— Именно поэтому, — сказала я.

Кэйн опустил взгляд на стол — на бумаги между нами. Поднял снова.

— Объясните, — сказал он.

— Мы едем в столицу за доказательствами против человека, который двадцать лет умело оставался в тени. — Я смотрела на него. — Если мы приедем тихо, без официального статуса — мы гости. Нас терпят. Нас не воспринимают всерьёз. Всё, что мы делаем, можно проигнорировать.

— Или не заметить, — возразил он.

— Сайт уже заметил. — Я взяла письмо с его канала — то, с одной фразой. Положила перед Кэйном. — Он спрашивал о нас. Тихо ехать поздно. Значит, нужно ехать громко. — Я говорила прямо. — Официальный Страж Границы замка Вэрнер, приехавший на суд по делу ордена, имеет законное право запрашивать материалы, присутствовать на слушаниях, встречаться с заключёнными. Всё в рамках закона. Всё объяснимо. Попробуй помешать Стражу Границы делать её работу при императорском дворе — это скандал. Это привлекает внимание к тому, кто мешает.

Кэйн молчал. За окном архива темнело — март темнеет быстро, но уже не так, как зимой. Чуть светлее. Едва заметно, но есть.

— И ещё, — добавила я. — Сайт умный. Если я приеду без статуса — он поймёт, что мы осторожничаем. Что знаем про него и боимся. — Я скрестила руки. — Лучше пусть думает, что мы самоуверенны. Самоуверенных людей недооценивают.

— Вы правы, — сказал Кэйн.

— Я думала об этом.

— Это не делает это менее опасным.

— Нет, — согласилась я. — Не делает.

Он принял — я видела это по тому, как разомкнулись его руки, сложенные на столе. Не радостно. Но принял.

— Официальный статус, — произнёс он. — Но одно условие.

— Слушаю.

— При дворе вы не работаете в одиночку. Никогда. Кир рядом или я рядом — всегда.

— Кир не всегда может быть рядом, — сказала я. — Если он играет роль человека Сайта, мы не должны слишком явно пересекаться.

— Тогда я.

— Хорошо.

— Это не обсуждается.

— Я сказала — хорошо.

Он смотрел на меня ещё секунду. Кивнул.

— Выезжаем через три дня.

---

Три дня прошли в сборах.

Дэйн формировал охрану — отбирал лично, каждого, без доверия к чужой рекомендации. Забраковал троих из первого списка, двоих из второго. Отобрал шестерых: Мирон, Ант, братья Лен и Лерр, Сарт, Вейн. Ходил по замку с видом человека, которому всё мало, — и это, по опыту, означало: готов.

Рой попросился ехать. Кэйн отказал: нужен надёжный человек в замке. Рой кивнул и ушёл к лошадям.

Эвра собиралась дольше всех.

Я зашла к ней накануне отъезда. Она стояла у открытого сундука — не собирала, смотрела. Рядом на кровати лежала пара платьев, выбранных заранее и снова убранных, вытащенных снова.

— Эвра.

Она обернулась. Улыбнулась — медленно, как человек, которого застали за чем-то, что не хотелось показывать.

— Простите. Задумалась.

— Там ваша семья.

— Да. — Она снова посмотрела в сундук. — Три года я не писала им. Они думают... не знаю, что думают. Наверное, плохое. — Взяла платье, осмотрела, положила обратно. — Я уехала внезапно. Сказала — дела. Не вернулась. Это не... это трудно объяснить письмом. Наверное, и лично трудно.

— Они в столице?

— Мать и брат. Брат злится, скорее всего. Он всегда злится, когда боится. — Она наконец начала складывать — быстро, как решившийся человек. — А мать просто беспокоится. Это хуже.

— Вы встретитесь с ними?

Она помолчала. Согнула одно платье, разогнула.

— Не знаю. Наверное, нужно. — Пауза — настоящая, не ритмическая, она не могла найти слово. — Страшно.

— Я знаю, — сказала я.

Она посмотрела на меня — быстро.

— Вы тоже кого-то оставили.

— Да.

— И?

Я думала секунду.

— И с этим живут. — Я не добавила ничего. Некоторые вещи не требуют подробностей.

Эвра кивнула. Продолжила складывать — теперь без остановок.

— Поеду, — сказала она. — И встречусь. Наверное, во время поездки. Если получится решиться.

— Хорошо, — сказала я.

---

Марта поймала меня утром в день отъезда.

Стояла у входа в кухню. Держала корзину — корзину, не блюдо, не поднос. Это была корзина человека, который уже решил.

— На дорогу, — произнесла она и протянула.

— Марта, нас двенадцать человек с охраной, нас накормят на постоялых дворах...

— На постоялых дворах кормят чем придётся. — Она поставила корзину мне в руки, не дожидаясь продолжения. — Это не еда. Это чтобы не умереть. Вот это — еда.

Корзина оказалась тяжёлой. Я взяла.

— Спасибо.

— Держитесь Кэйна, — сказала Марта. — В столице люди теряются. Думают, что знают, куда идут, — а потом оглядываются и не понимают, где свои.

— Я не потеряюсь.

— Знаю. — Она смотрела на меня. Коротко, своим способом. — Держитесь Кэйна. Там он знает, как ходить.

— Он говорил то же самое.

— Значит, оба правы. — Она убрала полотенце с корзины поправить — просто так, чтобы занять руки — и вернула. — Езжайте.

Я пошла во двор.

---

Лис ждала у выхода.

Она собрала мне дорожный мешок ещё вчера вечером. Стояла теперь и держала его обеими руками — не протягивала, просто держала, как будто не до конца решила.

— Лис.

— Госпожа Анна. — Протянула мешок. — Тут всё, что нужно. Я проверила дважды.

— Ты всегда проверяешь дважды.

Она кивнула. Смотрела в сторону двора, где Дэйн командовал погрузкой. Что-то в её лице удерживалось — я видела этот удар. Потом она перестала удерживать — шагнула вперёд, обняла. Неловко, крепко, три секунды.

Отступила. Поправила чепец.

— Простите.

— Не за что, — сказала я.

— Езжайте, — произнесла она. — А то Дэйн там со всеми передерётся.

Я засмеялась. Взяла мешок.

---

Выехали в середине утра.

Двенадцать человек — я, Кэйн, Кир, Эвра, шестеро охраны и двое слуг с поклажей. Не маленький отряд, но и не демонстрация: меньше — заметно, что прячемся, больше — привлекаем внимание раньше времени.

Я выехала за ворота и оглянулась.

Замок стоял как всегда — серый камень, башни, стяг на ветру. Рой у ворот, рядом Лина, оба смотрели вслед. Лис успела вернуться в замок — только её фигура мелькнула в арке и пропала.

Я отвернулась.

Смотреть назад — привычка, которая мешает. Тело едет вперёд, а голова оглядывается — и не понимает, где находится. Лучше сразу смотреть в ту сторону, куда едешь.

Что-то в этом моменте — замок за спиной, открытая дорога впереди — зацепило. Я это чувствовала раньше. Не здесь — в другом мире, в другой жизни. Последнее утро перед отъездом в долгую командировку, рассвет над Москвой, мокрый асфальт под окном. Я выходила с чемоданом, оглянулась на окна своей квартиры — тёмные, уже не мои на несколько недель — и подумала: странно, как быстро место становится своим и как быстро нужно его оставлять. Здесь было то же самое. Только замок стал своим быстрее, чем московская квартира, — и оставлять было сложнее.

Я смотрела вперёд.

---

Дорога в столицу шла через лес.

Старый, густой — фир и сосна, лиственные деревья редко, только по краям, где было больше света. Снег между деревьями ещё не сошёл — лежал в тени клочками, серый, плотный, апрельский. Земля под конями вдоль дороги была мягкой, чуть осевшей: первый настоящий оттепельный слой, тот, что ночью ещё прихватывает морозом, а к полудню снова отпускает.

Запах был сложным. Хвоя, мокрая кора, лошади — и под этим, глубже, запах самой земли, которая начинала дышать после зимы. Это был апрельский запах, который в средней полосе я помнила с детства. Здесь он был другим — без примеси городского, без бензина, без асфальта. Чище. Острее.

Кэйн ехал рядом молча. Читал пространство — я уже понимала этот его первый дорожный режим. Просчитывал.

Кир чуть позади — бормотал что-то тихо, разбирал в голове своё. Эвра — ровно, прямо, взгляд в одну точку перед собой. Охрана держала позиции: Дэйн в голове колонны, двое по флангам. Мирон — замыкающий, методичный, как человек, который проделывал это тысячу раз.

Лошади шли хорошо. Мир, вороной конь Кэйна, задавал темп — спокойный, уверенный. Остальные за ним. Только в двух местах, где лес подходил совсем близко

и дорога сужалась, один из охранных коней нервно прядал ушами. Инстинкт — узкое место всегда хуже открытого.

Это я отметила. Мельком. И отпустила.

---

К вечеру добрались до первого постоялого двора.

Стоял на развилке — каменный низ, деревянный верх, кровля потемнела от влаги. Вывеска над входом: медведь с кружкой, краска облезла, морда стала похожа на что-то среднее между волком и собакой. Двор с коновязями, конюшня сзади, из трубы шёл дым — значит, топили и варили.

Хозяин оказался невысоким, с усами и привычкой смотреть на лошадей раньше, чем на людей. Оценил отряд, оценил коней. Решил, что платёжеспособные, — лицо потеплело.

— Комнаты есть, — сказал он. — Три. Ужин через час.

Кэйн снял три комнаты. Сам остался во дворе — поговорить с хозяином. Привычка: узнавать, кто проезжал до нас.

Комната для нас с Эврой была небольшой: две узкие кровати у противоположных стен, маленькое окно на дорогу, глиняная печь в углу. Печь едва тёплая — затопили, видимо, недавно. На подоконнике — сухой стебель чего-то, которое летом было цветком. Потолок низкий; лампа, подвешенная на крюк, давала жёлтый колеблющийся свет и длинные тени.

Эвра устроила вещи и уснула быстро — дорога утомляет больше, чем кажется, пока едешь.

Ужин внизу оказался простым и горячим: корнеплоды с мясом в глиняных горшках, хлеб вчерашней выпечки, но плотный, с хрустящей коркой. Сыр, который хозяйка поставила без слов — как само собой разумеющееся. Кувшин с кислым яблочным питьём. Не московская столовая и не ресторан — что-то посередине. Сытное, без претензий. Марта была бы недовольна, но Марта здесь не была.

Я поела. Поднялась обратно.

---

Я устроилась у окна.

Смотрела на огонь в маленьком очаге — он разгорелся как следует, в комнате стало теплее. За стеклом — тёмная дорога, фонарь у ворот трактира, силуэты деревьев. Тихо. Внизу в общей зале ещё шумели голоса, кто-то играл на чём-то струнном, не слишком умело, но живо.

Думала о столице. О человеке в элегантном платье, который двадцать лет улыбался всем нужным людям.

Дверь открылась — тихо. Кэйн. Закрыл за собой.

— Всё спокойно, — сказал он вполголоса, чтобы не разбудить Эвру.

— Садитесь.

Он сел рядом — у окна, как я. Это стало привычкой ещё в библиотеке: рядом, не напротив.

— Как вы? — спросил он.

— Нормально. — Я помолчала. — Странно быть снаружи.

— Снаружи замка?

— Снаружи вообще. — Я смотрела на огонь. — Три месяца я знала каждый камень. Здесь — не знаю ничего. Это первый раз с тех пор, как приехала в замок, когда я снова не понимаю пространства вокруг себя.

— Привыкнете.

— Знаю. — Я повернулась к нему. — Вы боитесь чего-нибудь? В этой поездке.

Он думал секунду — не колебался, именно думал.

— Потерять вас в большом мире, — произнёс он. — Там другие масштабы. В замке я знал, где вы. В столице — нет.

— Я никуда не денусь.

— Знаю. Всё равно боюсь.

— Это взаимно, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Вы боитесь потерять меня?

— Я боюсь стать не собой. — Я говорила тихо, чтобы не разбудить Эвру. — Там — аристократия, политика, правила, которых я не знаю. Я хорошо умею быть собой. Это моё лучшее качество. Боюсь, что там это не получится.

Кэйн молчал секунду.

— Получится, — произнёс он.

— Откуда вы знаете?

— Потому что вы были собой с первого дня в замке. Перед двором, перед Варром, перед Дарром. — Последнее предложение он произнёс медленнее — как говорят то, во что верят, а не то, что говорят для утешения. — Вы ударили советника кочергой и не извинились. Столица не страшнее кочерги.

Я засмеялась — тихо.

— Это странное утешение.

— Я не умею утешать красиво.

— Знаю. Поэтому верю.

Мы сидели ещё немного. Огонь догорал. Внизу музыка стихла — играть прекратили или ушли. Только голоса, потом и они стихли.

— Спите, — сказал он наконец.

— Вы тоже.

— Чуть позже.

Он ушёл — в коридор, проверить охрану. Я легла. Закрыла глаза.

Сон пришёл быстрее, чем ожидала.

---

Нападение случилось на второй день. В полдень.

Дорога здесь сужалась — лес подходил близко с обеих сторон, деревья образовывали что-то вроде коридора. Неудобное место: объехать некуда, скорость снижается, видимость никакая. Это был тот самый участок, где накануне конь в охране нервничал — правильный инстинкт оказался.

Первая стрела прошла над головой передового охранника. Он упал с лошади — не от стрелы, от рефлекса. Умный.

— Стоять! — Дэйн уже разворачивался.

Из леса слева вышли трое. Справа — ещё двое. Пятеро видимых — двигались синхронно, без команды. Тёмное, без знаков. Лица закрыты. Правильные дистанции, правильные позиции.

Лошади нервничали.

Я включила теневое зрение — сразу. Пятеро впереди светились слабо, нейтрально. Не магики. Но — лес по обе стороны не был пустым. В глубине между деревьями, там, куда обычное зрение не доставало, двигались тени — много. Я считала: ещё не менее десяти, неподвижных сейчас, но живых. И выше — в кронах двух елей справа — что-то угловатое, горизонтальное. Арбалеты. Лучники наверху, спрятанные в ветвях.

Пятеро на дороге были лицом. Остальные — аргументом.

— Это не разбойники, — сказала я Кэйну.

Он уже знал — рука была не за оружием, за тенью.

— Кир — Эвру, — произнёс он коротко.

Кир уже двигался.

Один из пятерых шагнул вперёд. Поднял руку — пустую. Голос из-под маски:

— Леди Анна. Лорд Вэрнер. Нам нужно поговорить.

— Говорить с закрытым лицом на перекрытой дороге — странный способ начать разговор, — сказала я.

— Тем не менее.

Дэйн держал руку на рукояти. Охрана рассредоточилась — правильно, быстро. Шесть человек против пятерых на дороге, плюс Кэйн. На дороге — не наш проигрыш. В лесу — другой счёт.

Я держала теневое зрение включённым. Десять в лесу не двигались — ждали знака. Те, что с арбалетами наверху, тоже. Первая стрела прошла намеренно мимо. Это было предупреждение, не начало боя.

— Кто вас послал? — спросила я.

— Человек, которому не нравится ваша поездка.

— Таких людей много. Уточните.

Говорящий не ответил. Короткий жест в сторону — и пятеро начали отступать обратно в лес. Синхронно. Молча. Тени в деревьях тоже сдвинулись — назад, глубже, пока не растворились за стволами.

— Поворачивайте, — сказал говорящий уже из-за деревьев. — Пока добром просят.

Тишина. Лес. Дорога.

Их не стало — ни на дороге, ни в лесу. Теневое зрение подтвердило: ушли. Быстро и профессионально.

Дэйн выдохнул.

— Профессиональные, — произнёс он.

— Да.

— Не разбойники.

— Нет. — Я выключила зрение. — Нас было двенадцать. Видимых их — пятеро. Реальных — вдвое больше, плюс арбалеты в кронах. Они знали, что один на один не убедят. Пришли числом.

— Значит, знали состав отряда, — сказал Кир. Он уже был рядом, Эвра за ним — бледная, но ровная.

— И маршрут, — добавил Кэйн.

Он молчал — с тем выражением, когда думает и не торопится говорить.

— Едем дальше, — произнёс он.

— Другой дорогой, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Другой дорогой, — согласился он.

Мы тронулись. Я оглянулась на лес — пустой, тихий. Птицы, замолчавшие при нападении, начинали возвращаться — сначала одна, потом ещё.

Нас ждали. Знали маршрут. Сайт узнал до того, как мы выехали.

Это значит одно: в нашем окружении есть его человек. И мы не знаем — кто.

Глава 4. Утечка

Новую дорогу нашёл Кир.

Он знал её — объездная, на треть длиннее, через маленькие деревни вместо трактовых постоялых дворов. Торговцы и паломники её не любили: грязь весной, узкие мосты, ночевать приходится в домах. Зато людей мало. И перехватить отряд значительно сложнее — слишком много вариантов, где повернуть.

— Я ездил этой дорогой два года назад, — сказал Кир. — Выходит к столице с севера, через торговый квартал. Менее заметный въезд.

— Сколько добавляет по времени? — спросил Кэйн.

— Два дня.

— Берём.

Мы свернули. Лес расступился, потом снова сошёлся — уже другой, реже. Дорога стала уже. Лошади пошли медленнее.

Я ехала и думала.

Пятеро на перекрытой дороге, плюс ещё люди в лесу. Профессиональные. Знали маршрут — значит, знали, когда мы выехали и куда направляемся. Первая стрела прошла мимо намеренно. Это было не убийство. Это было: мы знаем, где вы, поворачивайте.

Сайт не хотел нашей смерти. Пока. Он хотел, чтобы мы испугались и вернулись.

Это говорило о нём кое-что важное: он ещё не решил, как с нами быть. Или решил, но не здесь — не на дороге, не руками безымянных людей в масках. Он аккуратный человек. Двадцать лет аккуратности — это не тактика, это характер.

Но это также говорило о том, что у него есть человек рядом с нами. Кто-то, кто знал маршрут. Кто успел передать информацию до того, как мы выехали — или сразу после.

Это был неприятный список.

---

Остановились через три часа.

Небольшая деревня — меньше полутора десятков домов, растянувшихся вдоль дороги неровной линией. Дома разные: один крепкий, с каменным основанием и свежей кровлей, остальные постарше, с потемневшим деревом. Колодец на площади — маленькой, почти символической, скорее просто место, где сходились три тропы. Над одной трубой шёл дым, над другой — нет.

Местные увидели нас издалека.

К воротам крайнего двора вышел пожилой мужчина — коренастый, с руками человека, который работает руками с детства. Смотрел без страха, но без тепла: оценивал. Двенадцать человек с оружием — не разбойники, но и не торговцы. Что-то среднее, требующее осторожности.

— Переночевать? — спросил он.

— Две комнаты, сено для лошадей, ужин, — сказал Кэйн. — Заплатим справедливо.

— За двойную цену. — Хозяин не двинулся с места. — Справедливо — это двойная цена за ночь с такой компанией.

— Договорились.

Хозяин открыл ворота. С крыльца за нами наблюдала женщина с ребёнком на руках — не с любопытством, с осторожностью. В окне соседнего дома мелькнуло лицо и пропало. Трое детей чуть постарше остановились посреди площади и смотрели на лошадей — Мира особенно, вороной конь любого ребёнка остановит. Никто к нам не подошёл.

Деревня нас терпела, но не принимала. Это было нормально.

Охрана устроилась в сарае — Дэйн расставил людей, убедился, что вооружены, проверил, что к сараю есть хороший обзор двора. Лошадей расседлали. Эвра ушла внутрь — молчаливая, с плотно сжатым ртом. Нападение осталось в её лице, хотя она не говорила об этом.

Я осталась у колодца.

Кир подошёл через пять минут — я слышала шаги, не обернулась.

— Думаете об утечке, — сказал он.

— Да.

— Я тоже.

Он встал рядом. Площадь пустела — местные разошлись по домам, будто дав нам понять: вы здесь, мы здесь, это два разных «здесь». Только собака неторопливо пересекала пространство между колодцем и противоположной улицей, занятая своими делами.

— Список короткий, — сказал Кир.

— Кто знал маршрут?

— Все, кто ехал. — Я думала вслух. — Плюс те, кому мы говорили в замке. Дэйн планировал охрану. Рой организовывал лошадей, слышал, когда выезжаем. Лис собирала вещи, знала дату. Марта — та знает всё, мы уже установили.

— Марта — исключено, — сказал Кир.

— Дэйн тоже.

— Рой?

Я подумала.

— Рой три месяца назад был человеком Варра под принуждением. Сестра в заложниках. Сейчас сестра свободна, Варр под стражей. Мотив убран. — Я смотрела на воду в колодце. — Но новый мотив мог появиться. Не исключаем.

— Или Сайт нашёл человека из охраны, — сказал Кир. — Дэйн набирал их, но за месяц до выезда — времени у Сайта хватало.

— Дэйн проверял каждого.

— Проверял хорошо. Сайт работает тоньше.

Это было правдой. Я кивнула.

— Ещё вариант. — Кир говорил методично. — Утечка не в замке. В столице. Когда мы запрашивали комнаты при дворе и регистрировали официальный визит — это стандартная процедура, три недели до выезда. Если у Сайта человек в канцелярии двора, он знал наш маршрут ещё до того, как мы его утвердили сами.

Я посмотрела на него.

— Это хуже.

— Да. Потому что в этом случае — мы не можем закрыть утечку. Пока мы в дороге, у него есть информация.

— Значит, меняем не только дорогу, — произнесла я.

— Что именно?

— Легенду. — Я думала. — Официальный визит на суд. Дата прибытия. Место размещения. Всё, что зарегистрировали заранее — он знает. Нам нужно приехать не тогда и не туда, где нас ждут.

Кир помолчал.

— Это сложно. У Кэйна официальный статус. Его прибытие при дворе регистрируется автоматически — стражник у ворот, запись в журнале.

— Если войдём через торговый квартал — там другие журналы. Другие стражники.

— И другой советник дежурит, — произнёс Кир. Понял, куда я веду. — Въехать через торговый квартал и не регистрироваться официально — сутки, может двое. Потом всё равно нужно объявиться. Но двое суток — это окно.

— У вас есть в столице кто-то надёжный?

— Один, — сказал Кир. — Из старых Стражей. Давно там живёт, знает дворцовый квартал лучше официальных агентов.

— Напишите ему сегодня ночью.

— У деревенского старосты должна быть голубятня. Деревни на этом тракте пользуются ею для связи с городом. — Он поднял взгляд от колодца. — Скажете Кэйну?

— Сейчас.

---

Кэйна я нашла не в доме.

Он был у коновязи — расседлывал Мира сам, хотя слуги предлагали свою помощь. Конь стоял спокойно, только потянул голову навстречу: узнавал.

Я подошла. Рассказала — пока Кэйн работал руками, перекладывал седло, проверял подпруги. Он слушал без комментариев, не прерывал. Это его способ слушать важное: закончить дело, потом говорить.

— Въезд через торговый квартал, — произнёс он, когда я замолчала. Не вопрос.

— Да. Кир знает дорогу.

— Двое суток без регистрации. — Он отошёл от коня, вытер руки. — Это нарушение протокола.

— Это работает в нашу пользу. Официальный статус появится, когда мы будем готовы его объявить.

Кэйн смотрел в сторону — туда, где сарай с охраной, где горел один фонарь и слышались негромкие голоса.

— Ваша идея?

— Наша. Кир предложил въезд, я предложила окно.

— Хорошо. Но одно условие. — Он повернулся ко мне. — Пока в столице без официального статуса — никаких встреч с людьми Сайта. Никакого контакта с двором. Двое суток — только разведка.

— Разведка и есть работа.

— Вы понимаете, что я имею в виду.

— Понимаю. Договорились.

Мир тихо переступил за нашими спинами — устраивался. Над сараем светлел один фонарь, остальной двор был тёмным.

— Кэйн, — произнесла я.

— Да.

— Те люди на дороге не хотели убивать. Это было предупреждение.

— Знаю.

— Значит, у Сайта есть другой план. Он думает, что может нас остановить иначе. — Я смотрела не на него — на фонарь над сараем. — Скорее всего, в столице предложит сделку. Информацию о том, почему я здесь — в обмен на что-нибудь.

— На дар.

— Да. Ему нужна теневая магия — канал. Орден уничтожен, Дарр под стражей, других источников нет. — Я говорила ровно. — Предупреждаю заранее. Потому что это будет давление именно на то, что важно для меня.

— Я понимаю.

— И то, что важно для меня — не настолько важно, чтобы платить его ценой. Это тоже заранее.

Кэйн молчал секунду. Конь за нашими спинами выдохнул — тихо, с усилием.

— Почему вы мне это говорите? — произнёс он.

— Чтобы знали логику, когда увидите.

— Знаю логику, — сказал он. Голос у него стал ровнее — не холоднее, именно ровнее, как говорит человек, принявший решение. — И верю вам.

— Почему так быстро?

— Потому что предупредили. — Он посмотрел на меня. — Люди, которые собираются сделать что-то не то, не предупреждают заранее.

Я думала об этом секунду.

— Это логично.

— Иногда бываю.

В последней фразе было что-то тихое и сухое — не насмешка, его версия юмора. Редкая.

Я засмеялась едва слышно. Он не засмеялся — но губы чуть сдвинулись.

— Пойду к Дэйну, — сказал он. — Про утечку в отряде. Он должен знать.

— Хорошо.

Он ушёл в сторону сарая. Я осталась у коновязи — с конём и темнотой и фонарём, который дрожал в тихом ветру.

---

Утром Дэйн собрал охрану.

Не для объявлений — для перестройки. Двое теперь ехали далеко впереди: разведка. Двое замыкали. Двое по флангам, ближе, чем вчера.

— Вчера был непорядок, — произнёс он. — Сегодня будет порядок.

Никто не возражал.

Потом — уже тихо, пока люди седлали лошадей, — Дэйн подошёл к Мирону. Сказал несколько слов. Мирон кивнул без вопросов: человек военный, понимает, когда слова не нужны.

Я заметила, что в течение следующего часа Мирон и Ант оказывались в разных частях отряда, но таким образом, что один из них видел каждого из шестерых охранников всё время. Нарочито небрежно, без паттерна — но всё время.

Дэйн не сказал мне ничего об этом. Я не спрашивала.

Я смотрела на лица своих охранников, пока они седлали.

Мирон работал методично: каждое движение на месте, без лишних. Движения человека, который сотни раз делал одно и то же и перестал их замечать. Ант — быстрее, немного суетился — не от страха, от возраста. Молодые так работают, когда хотят казаться опытнее. Братья Лен и Лерр — одинаковые, пока не начинали двигаться: один левша, другой нет. Левша проверял подпругу трижды. Правша — дважды. Разница заметная, если знаешь, куда смотреть.

Сарт — высокий, молчаливый — расседлал и оседлал своего коня быстрее всех. Потом стоял и ждал. Просто стоял. Ни с кем не разговаривал, ни на кого не смотрел лишний раз.

Вейн — средний рост, незаметная внешность — работал ровно. Без суеты, без нарочитого спокойствия. Просто делал своё дело. Ровно.

Три года работы с мёртвыми учат одному: не бывает «просто ровно» после того, как рядом стреляли стрелы.