Дарья Даниленко Тени Ефремовки

— Она почти ушла, — сказал он. — Её Эхо затягивает. Это слышит её и явно требует.

Я смотрела на него, не понимая.

— Я не… — начала я, но он поднял руку, жестом остановив меня.

— Ты чувствуешь это? — спросил он. — Как они тянут тебя? Как они хотят, чтобы ты осталась?

Я закрыла глаза. И я почувствовала. Пальцы, которые касались моей кожи, хотя никого рядом не было. Шёпот, который шевелил волосы на затылке. Мысли, которые не были моими, но которые просачивались в мою голову, буквально под давлением.

«Останься…»

«Здесь хорошо…»

«Ты нужна нам…»

— Да, — прошептала я. — Я чувствую.

Старый японец шагнул ближе. Он присел на корточки передо мной, заглянул мне в глаза.

— Я должен тебе кое-что сказать, — начал он. Голос его был тихим. — То, что ты чувствуешь, когда они тянут тебя, — это не просто желание помочь. Это голод. Это не они хотят тебе навредить. Это сила, которая живёт в Эхо, она хочет тебя… — он запнулся - затянуть, заполучить.

Мы с Тимуром смотрели на него, не понимая.

— Что? — в один голос спросили мы.

— Эта сила всегда здесь, — сказал он. — Она питается жизненными силами теней. Когда мы только попадаем сюда, мы ещё более живые, готовые бороться, но потом нас высасывают постепенно. Она забирает нашу память, наши чувства. Тени — не злые. Мы просто хотим закончить и уйти. Но сила, которая держит нас здесь, она не даёт нам покоя. Не мы сами себя мучаем, есть что-то, что зацикливает нас.

Он резко встал, и я почувствовала, как воздух вокруг нас становится плотнее.

— Ты пришла сюда, и она почувствовала тебя. Не Клава. Не мальчик с карандашом. Не балерина. Та самая сила. Она увидела в тебе источник. Она хочет выпить тебя. Не чтобы помочь себе, — он покачал головой, — а чтобы жить через тебя. Она голодна.

Тимур помог мне встать, всё это время грозно смотря на японца.

— А ты мне не собирался сказать? — угрюмо произнес он.

Японец опустил взгляд и неуверенно пожал плечами.

— Я такого не чувствовал никогда, — виновато произнес он. — Я знал, что оно сделало со мной, но я думал, что так и должно быть. А тут я прямо ощутил всё в красках. Нечего было рассказывать, пока оно не накинулось на Алису.

Тимур оглянулся по сторонам с опаской.

— А почему я не слышу ничего? Тишина. Нет голосов, — Тимур осматривал всех теней вокруг.

Японец поднял голову и внимательно посмотрел по сторонам.

— Потому что им приказали молчать. Не получилось утащить её сразу, теперь молчат все. Все, кто без голоса и лица своего, те, кто не вспомнил ещё себя, — взволнованно пояснил японец. — Отведи ее обратно, — сказал он. — Сейчас.

Тимур кивнул. Он не отпускал мою руку. Я чувствовала, как его пальцы дрожат — но он держал меня крепко.

— Держись за меня, — сказал он. — И не смотри на неё. Не смотри ни на кого. Только на меня.

Я подняла голову и посмотрела на него. На его лицо, на его глаза, на то, как он смотрел на меня — серьёзно, тревожно.

— Я справлюсь, — сказала я, не зная, кому это говорю.

— Да понял уже, — ответил он.

И он повел меня назад.

Я чувствовала, как мир вокруг меня начинает таять, как сцена размывается, как свет становится тусклее. Я слышала голоса теней, которые всё ещё звали меня, но теперь они были дальше. Тише.

Японец стоял на краю сцены и смотрел нам вслед. Его лицо было встревоженным, но в глазах — в чёрных, мудрых, старых глазах — я видела надежду.

Мы подошли к занавесу. Я остановилась. Силы словно начали прибывать, мне явно становилось легче.

— Давай, надо взяться за занавес и идти домой, — заботливо произнёс Тимур.

Я хотела что-то сказать, но в какой-то миг, чья-то рука схватила меня за плечо, и меня снова затянуло с огромной скоростью куда-то.

— До встречи, — эхом отозвалось в моей голове.