Danis Naum Arba’in

Что такое Арбаин и почему он стал одним из крупнейших мирных собраний человечества

Арбаин — это сороковой день после мученической гибели имама Хусейна ибн Али, внука пророка Мухаммада и третьего шиитского имама. Слово «арбаин» в переводе с арабского означает «сорок». В шиитской традиции этот день завершает сорокадневный период траура по событиям Ашуры — дня, когда в 61 году хиджры (10 октября 680 года) на равнине Кербелы Хусейн и его сподвижники были убиты армией омейядского халифа Язида.

Трагедия Кербелы стала центральным событием шиитской исторической памяти. Хусейн отказался присягнуть Язиду, которого считал узурпатором и воплощением несправедливости. С небольшим отрядом — около семидесяти двух человек, включая членов семьи и верных сторонников, — он выступил против многотысячной армии. После отказа сдаться началась битва. Хусейн был убит, его голову отправили в Дамаск, а тело оставили на поле. Через сорок дней, по преданию, сподвижник пророка Джабир ибн Абдуллах ансари первым совершил зиярат (посещение) могилы Хусейна. С этого момента сороковой день после Ашуры стал особым днём поминовения.

Со временем Арбаин превратился из локального обряда в масштабное паломничество. Главным его проявлением стал пеший марш к святыням Кербелы — мавзолею имама Хусейна и мавзолею его брата Аббаса. Наиболее известный маршрут — от Наджафа, где покоится имам Али, до Кербелы. Расстояние составляет примерно восемьдесят километров. Тысячи людей преодолевают его за несколько дней, часто в условиях сильной жары. По дороге выстраиваются моукебы — добровольные пункты обслуживания, где местные жители и паломники из разных стран бесплатно предлагают еду, воду, медицинскую помощь, место для отдыха и даже простые услуги вроде массажа ног или зарядки телефонов. Платить за это считается почти неприличным: гостеприимство здесь воспринимается как форма служения и выражение любви к Хусейну.

Именно эта массовость и характер шествия сделали Арбаин уникальным явлением. После падения режима Саддама Хусейна в 2003 году, когда ограничения на шиитские обряды были сняты, число участников начало стремительно расти. Если в 2003 году говорили о примерно двух миллионах человек, то уже в середине 2010-х цифры достигали двадцати миллионов. В последние годы официальные данные, основанные на системах подсчёта у входов в Кербелу, регулярно превышают двадцать один миллион. Это больше, чем население многих стран, и значительно превышает численность участников хаджа в Мекку. В отличие от Кумбха-мелы, которая проводится раз в несколько лет, Арбаин происходит ежегодно.

Почему это собрание называют одним из крупнейших мирных? Во-первых, по масштабу. Миллионы людей одновременно движутся по одним и тем же дорогам, заполняют город с обычным населением менее миллиона человек и при этом сохраняют относительный порядок. Во-вторых, по характеру. Несмотря на огромную плотность толпы, конфликты редки. Люди разных национальностей, возрастов и даже вероисповеданий идут рядом. Среди участников — не только шииты, но и сунниты, христиане и представители других традиций. Объединяющим началом становится не столько узкая конфессиональная принадлежность, сколько идея сопротивления несправедливости, которую олицетворяет Хусейн.

В-третьих, Арбаин демонстрирует необычайную способность к самоорганизации. Тысячи моукебов (это специальный временный пункт, палатка или станция для бесплатного приема, питания и размещения паломников, которые идут пешком к святыням) возникают почти спонтанно. Семьи и общины готовятся к этому заранее, копят средства и силы в течение года, чтобы принять паломников. Город и дороги на несколько дней превращаются в огромную сеть взаимной помощи. Еда, вода, кров — всё предоставляется бесплатно. Это создаёт атмосферу, которую многие участники описывают как «дорогу даяния» или «дорогу любви».

Исторически Арбаин долгое время оставался относительно скромным обрядом. В периоды преследований шиитов он проходил скрытно или под жёсткими ограничениями. При Саддаме Хусейне массовые шествия были практически запрещены. Возрождение после 2003 года совпало с глубокой потребностью людей в коллективном выражении идентичности, памяти и надежды. Кербела стала местом, где личное горе и политическая история соединяются с универсальным призывом к справедливости.

Сегодня Арбаин выходит далеко за рамки чисто религиозного ритуала. Он стал пространством, где встречаются разные культуры, языки и социальные слои. Паломники прибывают из Ирана, Пакистана, Индии, стран Персидского залива, Европы, Африки, Америки и Австралии. Кто-то идёт несколько дней, кто-то преодолевает тысячи километров. Кто-то приезжает впервые, кто-то повторяет путь каждый год. Для многих это не просто посещение могилы, а акт обновления внутренней приверженности идеалам, которые Хусейн, по их убеждению, защищал ценой жизни: отказ подчиняться тирании, защита достоинства и готовность пожертвовать собой ради принципа.

Именно сочетание древней исторической памяти, массового добровольного участия, культуры гостеприимства и ощущения общего дела превратило Арбаин в одно из самых значительных мирных собраний современности. В мире, где крупные скопления людей часто ассоциируются с протестами, конфликтами или коммерческими мероприятиями, это шествие остаётся редким примером того, как миллионы могут двигаться вместе — без оружия, без принуждения и почти без насилия — ради идеи, которая для них важнее комфорта и личной безопасности.

Арбаин показывает, что даже в XXI веке коллективная память о событии, произошедшем почти четырнадцать веков назад, способна собирать людей в масштабах, сравнимых с населением целых государств. И делает это не через страх или идеологическое давление, а через сочетание скорби, солидарности и готовности делиться тем, что имеешь.

Масштаб явления (15—22+ млн человек ежегодно в 2010—2020-е годы)

Если в начале XXI века Арбаин ещё можно было воспринимать как крупное, но всё же региональное шиитское событие, то к середине 2010-х годов он окончательно перешёл в иную категорию — в разряд явлений планетарного масштаба. Цифры, которые ежегодно публикуют администрации святынь Кербелы, прежде всего мавзолея Аббаса, уже давно вышли за пределы привычных представлений о религиозных собраниях.

После падения режима Саддама Хусейна в 2003 году паломничество возобновилось почти с нуля. В первый год после снятия запретов в Кербелу прибыло около двух миллионов человек. Дальше рост шёл стремительно. К 2008 году число участников оценивалось уже примерно в девять миллионов. В 2013—2014 годах оно уверенно преодолело отметку в пятнадцать—двадцать миллионов. А в 2015 году, по данным иракских государственных СМИ и администраций святынь, цифра достигла двадцати двух миллионов. С тех пор Арбаин стабильно держится в диапазоне от пятнадцати до более чем двадцати двух миллионов человек ежегодно.

Особенно показателен период 2016—2025 годов, когда система электронного подсчёта с элементами искусственного интеллекта, установленная на основных въездах в Кербелу, позволила получать более точные данные. Согласно этим данным:

2016 год — около 11,2 миллиона;

2017 — примерно 13,9 миллиона;

2018 — около 15,3 миллиона;

2019 — 15,2 миллиона;

2020 — 14,5 миллиона (несмотря на пандемию);

2021 — 16,3 миллиона;

2022 — 21,2 миллиона;

2023 — 22,0 миллиона;

2024 — 21,5—21,8 миллиона;

2025 — 21,1 миллиона (по данным мавзолея Аббаса) и даже свыше 22 миллионов по некоторым другим подсчётам;

2026 — 22 миллиона.

Даже в годы, когда внешние обстоятельства — эпидемия, политическая напряжённость или экстремальная жара — создавали серьёзные препятствия, численность участников оставалась исключительно высокой. Это свидетельствует не о случайном всплеске интереса, а о устойчивой социальной и духовной потребности.

Паломники. Арбаин 2014. Фото: Mostafameraji

Для сравнения: ежегодный хадж в Мекку обычно собирает от полутора до трёх миллионов человек. Крупнейшие спортивные события — Олимпийские игры или чемпионаты мира по футболу — привлекают значительно меньше людей в одном месте одновременно. Даже знаменитая индуистская Кумбха-мела, которая порой собирает больше участников, проводится не ежегодно, а раз в несколько лет. Таким образом, Арбаин остаётся крупнейшим ежегодным мирным собранием человечества.

Особого внимания заслуживает структура этой многомиллионной толпы. Большинство участников — граждане Ирака. Однако доля иностранных паломников постоянно растёт. Особенно заметно присутствие иранцев: если в 2010 году их было несколько десятков тысяч, то в 2016—2017 годах — уже более двух миллионов, а в 2023 году число иранских паломников превысило четыре миллиона. Значительные группы прибывают также из Пакистана, Афганистана, стран Персидского залива, Индии, Ливана, а также из Европы, Северной Америки, Африки и Австралии. В отдельные годы фиксировалось участие представителей более чем ста двадцати—ста сорока стран.

Такой масштаб создаёт уникальные логистические и социальные эффекты. Город Кербела, чьё постоянное население составляет менее семисот тысяч человек, на несколько дней принимает в двадцать—тридцать раз больше людей. Дороги между Наджафом и Кербелой превращаются в сплошной поток. Тысячи моукебов вдоль маршрута обеспечивают бесплатное питание, воду, медицинскую помощь и ночлег. По некоторым оценкам, только иранские моукебы в отдельные годы раздавали более ста миллионов порций еды. Всё это происходит без централизованного государственного финансирования в привычном понимании — основная нагрузка ложится на добровольцев, семьи и общины, которые готовятся к этому событию весь год.

Масштаб Арбаина невозможно объяснить только религиозной традицией или демографией шиитского мира (около двухсот миллионов человек). Даже если бы в нём участвовало десять—пятнадцать процентов взрослого шиитского населения, цифры всё равно оставались бы поразительными. Здесь работает более сложный механизм: сочетание исторической памяти, коллективной идентичности, культуры гостеприимства и ощущения, что участие в этом шествии имеет значение, выходящее за рамки личного благочестия.

Важно отметить и методологию подсчёта. Администрации святынь используют электронные системы на основных въездах в город. Эти системы считают входящих в течение примерно двадцати дней месяца сафар вплоть до дня Арбаина. Разумеется, абсолютная точность в условиях такой плотности потока невозможна, и разные источники иногда дают расхождения в пределах одного-двух миллионов. Тем не менее порядок величин — от пятнадцати до более чем двадцати двух миллионов — подтверждается из года в год и уже не вызывает серьёзных сомнений у исследователей.

Таким образом, в 2010—2020-е годы Арбаин окончательно утвердился как явление глобального масштаба. Это уже не просто религиозный обряд и даже не просто массовое паломничество. Это ежегодное перемещение населения, сопоставимое по численности с населением средних европейских государств, происходящее в сжатые сроки, в сложных климатических условиях и при минимальном уровне насилия. Именно этот устойчивый, воспроизводящийся из года в год масштаб делает Арбаин одним из самых выдающихся социальных феноменов современности — феноменом, который до сих пор остаётся недостаточно осмысленным за пределами мусульманского мира.

Цель книги: Арбаин как многомерный феномен

Эта книга ставит перед собой задачу выйти за пределы привычного восприятия Арбаина исключительно как религиозного ритуала. Разумеется, духовное измерение остаётся его сердцевиной. Без памяти о Хусейне, без траура по Кербеле, без зиярата и без чувства духовной связи с событием 680 года Арбаин просто не существовал бы. Однако сводить это явление только к обряду означало бы обеднить его содержание и упустить то, что делает его уникальным в современном мире.

Цель настоящей работы — показать Арбаин как сложный, многослойный феномен, в котором религиозное переплетается с историческим, социальным, политическим и культурным. Мы рассматриваем его не как изолированный акт благочестия, а как живой организм, в котором одновременно действуют несколько мощных сил.

Историческое измерение. Арбаин — это не просто ежегодное повторение обряда. Это продолжающаяся работа исторической памяти. Событие XIV веков назад до сих пор активно переживается миллионами людей как актуальный вызов. Через паломничество происходит постоянное обновление связи с прошлым: трагедия Кербелы не «закрывается», а вновь и вновь становится точкой отсчёта для понимания справедливости, власти, жертвы и сопротивления. В этом смысле Арбаин представляет собой редкий пример того, как досовременное событие продолжает структурировать сознание огромных масс людей в эпоху цифровых технологий и глобализации.

Социальное измерение. Масштаб Арбаина превращает его в один из самых значительных социальных процессов современности. Миллионы людей одновременно перемещаются, взаимодействуют, обслуживают друг друга и создают временные, но чрезвычайно эффективные формы самоорганизации. Моукебы, добровольная помощь, культура гостеприимства, преодоление социальных, национальных и даже конфессиональных барьеров — всё это делает Арбаин уникальной лабораторией социальной солидарности. Здесь на несколько дней возникает особый тип сообщества, основанный не на принуждении или экономической выгоде, а на добровольном служении и ощущении общей принадлежности.

Политическое измерение. Арбаин неизбежно несёт в себе политический заряд, хотя и не сводится к политике в узком смысле. Само появление Хусейна в Кербеле было актом отказа подчиняться власти, которую он считал нелегитимной. Современное паломничество сохраняет этот заряд: оно регулярно становится пространством, где выражается отношение к несправедливости, угнетению и насилию. При этом Арбаин нельзя упрощённо трактовать как инструмент какой-либо конкретной политической силы. Его политическое значение шире: это массовое утверждение определённого понимания власти, достоинства и сопротивления, которое выходит за рамки отдельных государств и партий.

Культурное измерение. Арбаин порождает собственную культуру — от поэзии и марсий до визуальных образов, песен, флагов, одежды и практик гостеприимства. Он создаёт общее символическое пространство, в котором люди из разных стран и социальных слоёв находят общий язык. Более того, в последние десятилетия Арбаин всё чаще выступает как площадка межкультурного и даже межрелигиозного диалога: в шествии участвуют не только шииты, но и сунниты, христиане и представители других традиций. Таким образом, он становится фактором формирования особой транснациональной культуры, связанной с памятью о Хусейне.

Задача этой книги — рассмотреть Арбаин во всей полноте этих измерений, не противопоставляя их друг другу, а показывая, как они взаимно усиливают и питают друг друга. Религиозное чувство придаёт исторической памяти эмоциональную силу. Историческая память, в свою очередь, делает возможным мощное социальное сплочение. Социальная солидарность создаёт условия для политического высказывания. А всё вместе порождает устойчивую культурную традицию, способную воспроизводиться из поколения в поколение.

Мы сознательно избегаем как апологетического восхищения, так и скептического сведения Арбаина к «политическому инструменту» или «религиозному фанатизму». Наша цель — понять его как сложное человеческое явление, в котором соединяются вера, память, солидарность, сопротивление и культура. Только такой подход позволяет увидеть, почему это паломничество продолжает собирать десятки миллионов людей и почему оно заслуживает серьёзного внимания далеко за пределами шиитского сообщества.

В последующих главах мы будем последовательно раскрывать каждое из этих измерений, опираясь на исторические источники, свидетельства участников, статистические данные и анализ социальных практик. Арбаин в этой книге предстаёт не как экзотический ритуал Востока, а как значимый феномен мировой истории и современности.

Битва при Кербеле (10 мухаррама 61 г. хиджры / 10 октября 680 г.)