Щигорцов Владимирович Данила Родинка

— Я не понимал, что происходит, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Док во сне начал говорить, что я убил тебя. И вообще я сошёл с ума.

Мари вздыхает, и в её взгляде мелькает тень беспокойства.

— Ужас. Но, слава богу, что ты выжил, — говорит она, собираясь встать. — Мне пора, Марк. Отдыхай.

Она уже идёт к двери, когда я внезапно понимаю то, что не давало мне покоя все эти два дня. Она уходит, но что-то не так. Что-то кричит внутри меня.

— Мари, — окликаю я, и она замирает.

— Что? — она оборачивается, удивлённо поднимая бровь.

— Я знаю, что это не ты, — говорю я тихо, но твёрдо.

— Чего? — она останавливается и поворачивается ко мне. Её лицо становится серьёзным.

— Я в психбольнице, — говорю я, и слова выходят ровно, без паники. — Я осознаю это.

— Нет, Марк, с чего это?

— У Мари, не было родинки на лице. Вот здесь, — я показываю пальцем на левую скулу. — И после перелома половины тела руки не связывают кожаными ремнями. Коматозников не приковывают к кровати. Меня здесь держат насильно...